Пока она не знает

После работы я встречаюсь с Марьяной, чтобы вместе отправиться на репетицию. Светка сегодня с нами пойти не может, поскольку сидит с младшей сестрой. В последнее время её мама зачастила на свидания, и мы почти уверены, что в ближайшее время у неё появится отчим. Не знаю, как он её вытерпит… Я ощущаю неловкость, когда захожу в гараж, где уже ждут остальные ребята из группы. После вчерашнего разговора с Антоном даже не представляю, что мне делать и как себя вести. Но он словно даёт мне понять, что разговор окончен, бросив короткое «привет» и сосредоточившись над строками очередной песни. Зато Кирилл точно рад моему приходу. Он будто бы знал, что мы с Марьяной будем вдвоём, потому что приготовил каждой по «Киндеру». Я не могу сдержать улыбки и отдаю ему половинку шоколадки, в то время как Марьяна отдаёт вторую часть Вите, рыщущему по помещению в поисках чего-нибудь сладенького. — Всё, перерыв окончен! — объявляет Антон, хватая гитару и поднимаясь на сцену. Он выглядит раздраженным, и я бросаю на Кирилла вопросительный взгляд, но тот лишь пожимает плечами. — Концерт уже послезавтра, а мы тут страдаем ерундой! На этот раз репетиция проходит куда продуктивнее. Не знаю, дело в том, что я выспалась или в желании порадовать Марьяну, но у меня выходит гораздо лучше. Особенно хорошо мне даётся песня, которую я написала специально для неё. Но и во время исполнения нового трека мне удаётся попасть в ноты и не перепутать слова. А это уже успех. — Это очень круто! — выдыхает Марьяна, когда мы спускаемся со сцены на перерыв. Я беру из рюкзака бутылку воды и делаю несколько жадных глотков. — Не могу дождаться, когда услышу её на концерте! — Я тоже жду с нетерпением, — признаюсь, убирая бутылку обратно в рюкзак и опускаясь на диван. Я чувствую себя уставшей, но всё равно готова к работе. — Но сперва нужно отрепетировать как следует… Только пять минуток посижу. — Я думаю, на сегодня достаточно, — объявляет Кирилл, усаживаясь на диван рядом со мной. Он бросает взгляд на настенные часы и хмурится. — Уже поздно. Давай я провожу тебя домой. — Это не требуется, — возражает Антон прежде, чем я успеваю произнести это. Я оборачиваюсь на звук и вижу, что он направляется к нам. — Марта сегодня ночует у моих родителей, так ведь? Я вас отвезу. Он говорит спокойно, но мне всё равно чудится легкое раздражение в голосе. Не понимаю, что могло вывести его из себя. Мне снова вспоминается вчерашний разговор, и я чувствую себя неуютно. Вдруг я поставила его в неловкое положение. Но я ведь ничего такого не хотела… Просто возвращала долги. — Мама будет рада тебя увидеть! — улыбается Марьяна, которая ничего не подозревает о моих мыслях. Она хватает сумку и спешит за курткой. — Она постоянно спрашивает меня, когда уже её приедет навестить единственный сын! Антон закатывает глаза и бормочет что-то неразборчивое, направляясь к машине, пока Марьяна, хихикая, идёт за ним следом. Я прощаюсь с Кириллом и остальными ребятами из группы, а затем забираю вещи и спешу за братом и сестрой. Я догоняю их уже у машины, и Антон придерживает для меня дверцу заднего сидения, хоть я об этом и не просила. На этот раз поездка проходит в тишине. Мы с Марьяной негромко переговариваемся, обсуждая предстоящий концерт, а Антон внимательно следит за дорогой. Мне по-прежнему кажется, что я чем-то его задела, но не спешу об этом говорить. — Вы посмотрите, кто приехал! — улыбается мама Марьяны и Антона, которая выходит нам навстречу. Она обнимает сына и усмехается. — Виктор, сын вернулся! Так что не заноси пока свои запчасти в его комнату! Ты же останешься на ужин? — Вообще-то я не планировал, но это лучше, чем давиться последней пачкой пельменей, — хмыкает Антон, направляясь следом за ней в дом. Кажется, с настроением у него стало получше. Может, он просто был голодный. — Я бы посоветовала тебе завести жену, но я в ужасе от перспективы появления внуков, — фыркает Татьяна, открывая холодильник, чтобы достать суп, курицу и салат. Мы тем временем моем руки и усаживаемся за стол. — Я только от тебя избавилась, а теперь и Марьяна на подходе… — А потом ты ещё спрашиваешь, почему я так редко заглядываю в гости, — бурчит Антон, но в его глазах горят искорки веселья. Для их семьи это вполне нормальная манера общения, которая меня никогда не удивляла. У меня всё было гораздо хуже. — Я понял ваши намёки, когда папа объявил, что будет хранить у меня под кроватью зимнюю резину! На самом деле намёки начались гораздо раньше, но Антон об этом не знает. Его маме слишком мешал шум во время репетиций, и она решила, что старшему ребёнку пора бы жить самостоятельно. Они с Марьяной разработали целый план, как ему об этом мягко намекнуть, но Виктор, сам того не зная, справился быстрее. — Ты всегда можешь заглянуть на выходные, — напоминает Татьяна, доставая из духовки пирог. Как Марьяна и обещала, мой любимый — с вишней. — Сейчас и папа подтянется на запах… Прячьте конфеты, а то снова все утащит! Она не ошибается, и уже через пару минут на кухню заглядывает папа Марьяны и Антона, который, как и я, обожает вишнёвый пирог. Мы продолжаем ужинать всей компанией, и я уже привычно растворяюсь в атмосфере спокойствия и умиротворения, которая царит в этом доме. Все смеются, подшучивают друг над другом, делятся новостями и рассказывают о проблемах. У меня в семье такого никогда не было. — Кажется, я не доползу до машины, — выдыхает Антон, откидываясь на спинку стула. Татьяна как всегда наготовила так много, словно ждала целую делегацию. — Можно я останусь? — Нет, конечно, я выгоню тебя в ночь! Я ведь уже сдала твою комнату вьетнамским студентам! — ухмыляется Татьяна, убирая со стола. Я встаю, чтобы помочь ей. — Хотя вообще я думала обменять тебя на Марту. Она мне больше нравится. — А что, так можно было?! — встревает Марьяна, присоединяясь к нам. Она становится к раковине, чтобы помыть посуду. — Я только за! И Светку к нам перетащим! — Нет, я собираюсь раздать детей, а не организовать тут сестринство, — хмурится Татьяна, и Антон усмехается. Она заканчивает распихивать блюда в холодильник и шумно выдыхает. — Но если серьёзно, собирайтесь здесь хоть всем скопом. Только не мешайте мне спать, завтра на работу! Она целует Марьяну в макушку, а Антона — в колючую щёку и уходит в комнату, пожелав всем спокойной ночи. Виктор направляется следом за женой, привычно прихватив с собой вазочку с конфетами. В этой семье он главный потребитель сладкого. — Мы, пожалуй, тоже пойдём, — сообщает брату Марьяна, заканчивая мыть посуду. Он кивает, и она берёт меня за руку. — Спокойной ночи! На часах уже почти десять вечера, когда мы добираемся до спальни. Но мы проводим ещё около трёх часов, обсуждая события прошедшей недели. Я зачитываю Марьяне свои стихи, а она показывает мне новый рисунок — прекрасный морской пейзаж. Мы планируем выбраться вместе на море, и тратим ещё почти полчаса, фантазируя, как это будет… В конце концов, подруга засыпает у меня на плече, а я ворочаюсь до поздней ночи, мучаясь от бессонницы. Отчаявшись, решаю выйти на веранду, чтобы подышать свежим воздухом. Осторожно высвобождаюсь из-под руки Марьяны, беру халат и тапочки, и тихонько спускаюсь по лестнице вниз. Сегодня полнолуние, поэтому на улице светло. Я устраиваюсь в плетёном кресле, подобрав ноги под себя, и кутаюсь в халат, вдыхая прохладный весенний воздух и наслаждаясь видом сада. — Красиво здесь, да? — раздаётся чуть хрипловатый голос, и я вздрагиваю, инстинктивно оборачиваясь на звук. Антон опускается в соседнее кресло и тут же прикуривает, осматриваясь вокруг. — Тоже не спится? Я лишь киваю, и он хмыкает. — Раньше я частенько приходил сюда по ночам. Здесь легче дышится, да и думается тоже, — признаётся он, выпуская в воздух облако дыма. Я невольно прослеживаю за этим жестом. — Если тебе интересно, где была написана первая песня «Струн», то здесь… Здесь я создал «Творца». Не могу удержаться от улыбки, ведь это моя любимая песня. Сколько в небе звёзд, сколько лучей у солнца, Я посчитал их все, любой другой собьётся, Видел парад планет, видел луны затмение, Я знал, что счастья нет, но пусть хоть на мгновение… Создам я твой портрет, ты не найдёшь забвение. Возьму я краски, выберу цвета, Я назову их все, есть у меня мечта… Заканчиваю тихонько петь и вижу, как на губах у Антона расцветает ответная улыбка. — Это о девушке? — решаюсь уточнить, хоть раньше об этом не задумывалась. Эта песня нравилась мне необычным припевом. — О неудачной любви? — Это о нашей учительнице рисования, — смеётся Антон, и я вскидываю брови. Правда? — Что? Мне было пятнадцать, когда я её написал. — Но вышло красиво… как для пятнадцатилетки, — замечаю я, и парень пожимает плечами. Наверняка он и так знает, что талантлив. — У тебя в шестнадцать выходило не хуже… А сейчас ещё лучше, — произносит он, и я невольно смущаюсь. В последнее время я слышу от него слишком много комплиментов. Так можно и привыкнуть. Опускаю взгляд, пробормотав короткое «спасибо». Мне неловко продолжать этот разговор. — Ты не замёрзла? Могу вынести тебе плед, — предлагает Антон, и я облегчённо выдыхаю, радуясь смене темы. Поднимаю на него взгляд и качаю головой. — Нет, я уже собиралась уходить, — сообщаю, кутаясь в халат. Скоро проснётся Марьяна и начнёт меня искать. — Спасибо, что посидел со мной… Встаю с кресла, но вдруг понимаю, что ноги занемели от нахождения в неправильной позе и уже не держат меня. Они подкашиваются, и я начинаю падать, не удержав равновесия, но Антон в последний момент успевает меня подхватить. — Спасибо, — снова выдыхаю, встречаясь взглядом с глазами парня. В них отражается лунный свет, от чего они кажутся особенно притягательными. Наваждение какое-то. Антон усмехается, и я соскальзываю взглядом к его губам, вдруг подумав о том, что после сигареты они наверняка горькие на вкус. От этой мысли меня бросает в жар, и я невольно прикусываю нижнюю губу, чувствуя себя как никогда глупо. — Всё в порядке? — интересуется парень, и мне приходится снова посмотреть ему в глаза и попасть в их плен. Так не может больше продолжаться. — Тебе помочь дойти до комнаты? — Я… мм… нет… — мычу что-то неразборчивое, высвобождаясь из его объятий. Кровообращение приходит в норму, и я позволяю себе просто сбежать, едва не впечатавшись лицом в дверь на входе. Господи, да что же это творится?!