Ad Hominem

      Надо бежать, спешить. Мстить! Добивать.       Хорошо, что о раненых теперь позаботятся врачи; пришло время возвращаться в логово Карса.       В пустом, полутёмном фойе грязь и разруха. Но в глубине этой темноты, в самом средоточии разрушений, что-то почти нереальное излучало искрящийся свет. Джозеф метнулся к огромному обломку, под которым чуть не умерла Рина. Прямо над ним, слегка поддерживаемый сквозняком, колышется багровый пузырь, внутри которого что-то блестит. Юноша тянет к нему руки и чуть не обжигает их: огромный импульс хамона высвобождается, когда лопается пузырь. В протянутые ладони падает что-то мягкое и холодное. Наконец разлепив глаза, он видит испачканную засохшей кровью ленту Цезарины, на которую нанизано кольцо с противоядием. Для него.       Рина чуть не пожертвовала своей жизнью ради него. Даже не смотря на то, как они разругались и как сильно он её обидел. В горле встал здоровенный ком, и слёзы катились сами по себе. ДжоДжо до боли сжал этот жест чистой любви в кулаке, подняв широко раскрытые глаза и глядя в сторону второго этажа, куда вели кровоподтёки и грязные следы на стене и перилах лестницы.       — Смотри, Рина смогла серьёзно ранить Вама. Нам нужно поспешить, пока он не восстановился полностью и не стал ещё более опасным.       — Да, Мастер.       Пробираясь наверх и в пугающую неизвестностью темноту коридора, задумчивый Джозеф внезапно спросил Лизу Лизу тихим голосом:       — Как думаете, они выживут?       Наставница долго молчала.       — Я очень на это надеюсь. — Помолчав, она вспомнила: — Кстати, почему ты ещё не воспользовался противоядием?       — Вам — честный воин; я хочу сразиться с ним сам, отомстить за Рину и наставника и только после этого избавиться от кольца на аорте.       Путь продолжался вдоль кровавой дорожки, оставленной исполином: будучи вымотанным, он медленно шёл, даже не обращал внимания на сдёрнутые и порванные им паутины. В итоге для Джозефа и Мастера дорога была относительно чиста. Коридор закончился широкой запертой дверью с дверной ручкой в форме кулака — наверное, то была дань уважения средневековому прошлому здания. Юноша удивлённо осмотрел её и, прикоснувшись, брезгливо отдёрнул руку:       — Такое чувство, будто я пожал руку мертвецу! Что за дверь такая?       — Для начала, я не дверь, окей?       ДжоДжо чуть не заорал благим матом, когда вместо тяжёлой и грязной двери к ним вылез странный тип, оказавшийся вампиром с острейшими когтями и до ужаса волосатым телом. Джозеф инстинктивно выставил навстречу руке вампира шнуры с шарами, которые противник благополучно разрубил, и изумлённый юноша, запутавшись в собственных ногах, упал.       — Короче, меня зовут Вайред Бэк, окей? Я не пущу вас к своим господам, пока они отдыхают, ведь обязан им своей жизнью — они сделали меня своим крутым помощником, окей?       Идиотская манера речи, бахвальство, ужимки и глупый вид прихвостня Карса начали бесить ДжоДжо, отчего тот быстро вскочил на ноги. Угрозу вампир проигнорировал, стрельнув глазками Лизе Лизе — она встала впереди ученика, готовая расправиться с помехой.       — Ха, вот это красотка, окей! Я прям вижу, как ты соскучилась по ласке…— Все попытки вампира посмотреть в глаза Лизе Лизе и кадрить её провалились. Маэстра холодно смотрела в пустоту. — Давай я обниму тебя и выпью твою горячую кровь из-под этой тонкой белой кожицы, окей?       Мастер надменно глянула на плечистую помеху исподлобья и надела солнцезащитные очки:       — Я сейчас совсем не в настроении принимать ухаживания и видеть твоё уродливое лицо. Хочешь обнять — попробуй, только не думай и пискнуть, когда встретишь свою мучительную смерть.       Лицо вампира недовольно скривилось, а тело покрылось острыми шипами из его густых и твёрдых волос. Глядя на это, Джозефу стало понятно, каким именно образом он так легко справился с металлизированным шнуром.       — Я не люблю, когда девчонки мне язвят, окей?! Надо преподать тебе урок! — прогремел Бэк.       Вампир с распростёртыми руками надвигался на Лизу Лизу, как живая «железная дева». ДжоДжо не на шутку разволновался, но из-за надетых на неё тёмных очков не мог прочитать её следующий шаг. С шеи Маэстры соскользнул плотный бордовый шарф, которым она обвила Бэка.       — Ты издеваешься? — Он раздвинул руки. На шипах мягкая ткань с треском и, как показалось Бэку, искрами, порвалась. — Вот и нет тряпки, окей!       — Пошли, ДжоДжо, — всё так же без эмоций процедила Мастер.       На её лице не дрогнула ни одна мышца: вампира это жутко разозлило и даже оскорбило. Он изошёлся в истерике:       — Эй, красотка, не вздумай меня игнорировать, окей?! — Поняв, что на его зов никто не откликнулся, он в отчаянии обратился к Джозефу: — Такие грубиянки заслуживают наказания, верно, окей?!       Дурацкое «окей» Бэка достигло апогея своей неуместности и глупости, ещё и помешав размышлениям юноши о техниках Рины и Маэстры. Пришло время дать отпор ещё более нарочитый, чем все его тупые реплики вместе взятые:       — Ну, всё-таки нет, окей? Тем более, ты уже мёртв, окей. Тебя, окей, наказали. Тебя, окей? Она нашпиговала тебя хамоном, окей.       «Ну и гадость, что я только что сказал?!» — брезгливо фыркнул Джозеф.       Бэк не собирался сдаваться:       — Не неси чушь, окей?! Чуток поплохело, окей, но я нападу на неё со спины!..       Вампир уже занёс руки над головой Лизы Лизы, как в крике от внезапной агонии исказилось его лицо, а вслед за отпавшими шипами безвольно рухнуло на пол его тело, растворяясь в энергии Солнца. Маэстра будто не обратила на это особого внимания и пошла дальше, заставляя ДжоДжо не отставать.       «Она отлично компенсирует некоторые недостатки в ближнем бою потрясающей техникой владения хамоном! На то она и Мастер…» — восторженно размышлял юноша, следуя за наставницей.       Кровавый путь шёл всё глубже и глубже, как можно дальше от любого источника солнечного света и был всё реже. Как бы серьёзно Рина не ранила Вама, он начал активно восстанавливаться. «Надеюсь, мы не потеряли слишком много времени», — вертелась навязчивая мысль в голове Лизы Лизы. Не успел совсем окончиться след, как преследователи упёрлись в большую тисовую дверь. У Джозефа тряслись руки: вот они! Не желая разбираться с какими-то щеколдами или замками, он сделал шаг назад и, высоко подняв согнутую ногу, вышиб дверь.       Издалека их уже заслышал Вам. Лиза Лиза и ДжоДжо встретили его всё ещё грязным от крови, мерцающим драгоценностями и металлом в неверном свете камина. Он сидел по-турецки на возвышении в просторном зале, уронив руки на колени.       — Вам, честный воин. Хорошо ещё, что она была жива в моих руках! — злобно бормотал ДжоДжо, готовый прикончить исполина в ту же секунду.       Маэстра придержала юношу.       — Остынь. Тебе стоит лучше поглядеть по сторонам.       — Я уже всё увидел, Мастер, — отмахнулся уязвлённый юноша. — Я и так сосредоточен! Если ты имела ввиду эти следы, то я их видел. Тут наверняка сычует и Карс! Покажись! — ДжоДжо крикнул по сути в никуда, ещё не готовый признать себя излишне взволнованным.       — Да, всего две разные цепочки шагов, — возразила Лиза Лиза, — но я чувствую в десятки раз больше дыханий.       Вам напрягся. Сначала он не ожидал, что женщина будет столь умелой, но её тонкое чутьё выдало в ней настоящего мастера. Теперь для исполина не было загадкой, почему так сильно изменились Рина и ДжоДжо меньше, чем за месяц.       Будто нарочно свет в камине и лампах полыхнул так, что осветил немыслимое множество уродливых голов и тел, скалящихся на Джозефа и Маэстру перевёрнутыми рожами. Внезапно они все, словно батальон, вытянулись в струнку, встав на потолке. Сидевший на ковре Вам теперь не был в зале главной фигурой: позади, на многоступенчатом подиуме, в кресле по-хозяйски устроился Карс.       Вампиры, выстроившиеся на потолке, как по указке, загремели в унисон:       — Господин Карс дал нам вторую жизнь. Мы — избранные. По одному лишь приказу выступим сотней против вас двоих!       Карс молчал, Вам тоже. В душном, непроветриваемом зале было до ужаса неуютно.       — Битва невозможна, Мастер! Мы не попрём вдвоём против сотни! — напряжённо шептал Джозеф.       Во взгляде Карса уже искрилась мысль о том, чтобы спустить всех прихвостней с потолка на пришедших, но прежде напряжённый Вам внезапно сорвался:       — Подожди! — отчаянно крикнул исполин. Он преклонил колено и опустил взгляд. — Господин Карс. Ещё в Риме мы с ДжоДжо заключили пари с условием сразиться в ближайшие дни. Тем более, я должен отомстить за гибель ЭйСиДиСи! Прошу, позволь мне сразиться!       — Нет, — резко перебил Карс. — Не забывай: наша главная цель — завладеть Супер-Эйши.       Исполин говорил о своих вероломных планах не понижая голоса и в упор глядя на помехи в исполнении этих планов. У юноши начали сохнуть глаза, пока он пытался так же смотреть на Карса, но в голове за это время нашлась не новая, но имевшая успех уловка.       — Да, ни в какие ворота не лезет! — запричитал ДжоДжо, умело расхаживая по комнате, жестикулируя и распуская моток нити из внутреннего кармана дублёнки. — Я не смогу заставить себя драться… Конечно, я одолею тебя! Хотя, вне зависимости от исхода боя, с этими уродами наверху я буду не жилец… Ситуация прискорбная! Мне остаётся только свернуться кулёчком где-то в углу… Или, если позволите, сдаться! Да, я сдаюсь!       Сцена не удалась: зоркие взгляды вампиров чуть ли не со звуком перекатились на растянутую нитку, что не могли не заметить Карс и Вам.       «Трижды проклятье! Единственная возможность быстренько сжечь этих ублюдков целой пачкой провалилась!» — скривился Джозеф в попытке нелепо улыбнуться и прикинуться дурачком.       — Ох, как же так! А я уж думал, не заметите… — юноша с той же кривой улыбкой «сдался».       Карс ещё не успел так же, как Вам, проникнуться фокусами ДжоДжо, но уже эта выходка успела ему надоесть.       — Убейте их! — прогремел исполин.       — Убьёшь меня — останешься без Красного камня! — возразила Лиза Лиза.       — Стоять. О чём ты, женщина?       Непроницаемая Маэстра обнажила шею:       — Я не совсем глупа для того, чтобы в очевидную ловушку нести Эйши. Если мы с Джозефом не придём к указанному времени в указанное место, бомба с часовым механизмом взорвёт твой драгоценный Камень!       Карс тоже не считал себя глупым, потому вслух признал, что Мастер лишь блефует. Вампиры на потолке встрепенулись, всё ещё ожидая приказа.       Лиза Лиза не дрогнула:       — Блеф или нет, но сможешь ли ты найти это место прежде, чем от Супер-Эйши останется кучка осколков и шлак? Взрыв будет несильным, но его будет предостаточно, чтобы разрушить Камень.       «Охренеть она загнула! — Джозеф был сильно изумлён. — Оказывается, не я один могу их надурить. Надо подыграть.»       Он выпрямился, чтобы выглядеть как можно более уверенным, и с довольным видом поддакнул:       — От камня Эйши ничерта не останется, Карс! Берегись своего недоверия.       Его загнали в угол! «Не поймёшь, подстроился ли под блеф мальчишка, или женщина права?» Карс нахмурился.       — Так или иначе, я не могу вас отпустить.       — Поэтому у меня есть предложение, — парировала Маэстра. — Джозеф и Вам сразятся на дуэли, как и было обещано. Я сражусь с тобой. Ставлю Камень на кон.       Глаза Джозефа и Карса округлились; Лиза Лиза продолжила:       — Победители получат Супер-Эйши и жизнь! Кто знает, кому он достанется…       Вам, не сдержавшись, с азартом ухмыльнулся, за что получил от Карса пронзительный осуждающий взгляд.       ДжоДжо никак не мог оправиться от удивления. «А Лиза Лиза ещё круче, чем я думал! Со своими сказками она уделала все мои трюки!»       — А ты храбрая для женщины, — фыркнул исполин. — Я всё равно считаю, что ты блефуешь, но согласен участвовать в твоей игре. Для меня нет ничего более напрасного, чем заранее выигранная, несостоявшаяся битва.       Карс и Вам стояли идеальными изваяниями, надменно смотря вниз, на непоколебимых Лизу Лизу и Джозефа. На секунду замолчавший Карс продолжил:       — Я согласен участвовать в поединке за Красный камень Эйши. Только учти, женщина: для тебя Солнце больше не взойдёт.       «Ну и ну! Как мы были близки к провалу и как Мастер выровняла счёт. Берегись, Карс, я ещё вскипячу твой высокомерный лоб!» Юноша воспрял духом, пока Карс, упивавшийся азартом, не заговорил снова.       — Стало быть, такая великая битва должна пройти в более величественной обстановке. Как считаешь, Вам?       — Этой ночью полнолуние, — загадочно начал Вам. — Прекрасное время. А место же… у подножия Пиц Бернины, к юго-востоку отсюда, располагается древнее каменное сооружение. Его называют «Пятой скелета», когда-то его использовали как астрономическую обсерваторию, но потом он стал ареной, куда бойцы приходили либо за победой, либо за верной смертью.       — Не многовато ли условий, а? — внезапно встрял ДжоДжо, о чём почти пожалел: его обругал один из прихвостней с потолка.       — Интересное решение, Вам. — Громкий и холодный голос Карса перекрыл хрип его слуги. — Ты собираешься биться, соблюдая традиции. Кстати, о Красном камне… Ты, ДжоДжо, — он повысил голос ещё сильнее и широким жестом указал на опешившего юношу, — сегодня в полночь принесёшь на указанное место Супер-Эйши без взрывного механизма! Женщина в обмен останется в заложниках.       Закончив, Карс медленно развернулся и направился в глубину потемневшей комнаты. Вам последовал за ним, проводив Джозефа глубоким взглядом. Он не увидел в нём ненависти или снисхождения; скорее, в светлой радужке прикрытых глаз играло предвкушение битвы, азарт. ДжоДжо сглотнул:       — Мастер, как же!..       — Они совершенно правы. Нам некуда деваться, а их требования не представляют для нас опасности. Иди, Джозеф, и ни о чём не беспокойся. Эти существа древнее многих цивилизаций и мудрее многих мудрецов. Они осознают свою мощь, потому не посмеют нарушить своего слова.       — Хорошо. — Выдохнув, юноша попытался посмотреть наставнице в глаза и даже разглядел сквозь очки её яркие ресницы. — Обещаю, я приду туда с Камнем Эйши и сражусь с Вамом. Ждите меня.       — Обязательно, — твёрдо и уверенно ответила Маэстра. — Встретимся в полночь, ДжоДжо.       Немного помолчав, она добавила:       — Камень будет лежать в моём чемодане.       Джозеф кивнул. Теперь он почти полсуток будет совершенно один. Остаётся лишь надеяться и сделать как можно больше для победы…       — Сдавайся сейчас, парень, и убейся!!! — прорычало перевёрнутое лицо прямо перед юношей, нарушив покой размышлений. — Ну, или можешь просто отдать мне своей кровушки?..       Сильно постаравшись от отвращения не скорчить рожу, ДжоДжо с непроницаемым видом отмахнулся от сменившего плоскость кровососа:       — У тебя жутко разит изо рта. Уйди с дороги.       Не став ждать, пока отреагирует вампир, Джозеф кулаком разбил ему нос и схватил за высунутый как у собаки язык. За секунду отчаяния ДжоДжо отыгрался на нём: помотал вампира за язык, сжал посильнее и пропустил щедрый импульс хамона. С громкими стонами от боли и смертельного жара погибал кровосос; юноша был так подавлен, что даже не обратил на это внимание.

***

      Он по памяти возвращался через обманчивые тени отеля к свету и, снова выйдя в полуразрушенное фойе, ДжоДжо тяжело выдохнул. Как же давила на мозги та темнота! К белизне и искрам снега взгляду пришлось снова болезненно привыкать, но с порывом холодного ветра, свежего, живого, стало и проще, и сложнее одновременно.       Без какого-либо страха грохнуться с рассыпающейся в крошку лестницы Джозеф слетел вниз и чуть не повалился на огромный обломок-крест.       «Неужели она так сильно меня любит, что без лишних мыслей отдала бы жизнь?..» — рассеянно думал юноша. Ещё неизвестно, смогла ли Рина выкарабкаться — её ранения более чем серьёзные. Холодный воздух чуть забрался под дублёнку и неприятно подморозил вспотевшую майку. Как бы не было мерзко чувствовать этот сырой холод, Джозеф даже не подумал ускоряться на пути к шато. Свинцовым грузом вдруг на него упало осознание того, как сильно он поменялся. Раньше главной мыслью в критической ситуации был план по спасению собственной шкуры; сегодня же он за секунду оказался готов пожертвовать — как минимум ногой и чуть ли не целой жизнью, — но, наверное, ему помогла сама Судьба. Сегодня и прямо сейчас ДжоДжо боялся не получить ранение и умереть в агонии, а умереть и не увидеть больше родных людей; умереть напрасно или застать чью-то болезненную гибель. Юношу тяготили одни только мысли… «Мне уж точно станет лучше только тогда, когда я прикончу этих двух уродов!»       Казалось, будто с этого момента прошло уже полдня. Когда ДжоДжо зашёл в свою спальню и обратил внимание на часы, то они показали не больше одиннадцати утра — всего пара часов с завтрака и их ссоры с Цезариной.       Он решил зайти в её комнату. Глупо, конечно: вчера не получилось, а сегодня уже без надобности, но всё равно невыносимая тоска потянула к этой злополучной двери. Сегодня она была уже незаперта — да и какой смысл? Вряд ли что-то здесь поменялось со вчерашнего дня: за ширмой стояла ванна, на паркете более мелкий слой пыли складывался в дорожки от ванны до кофейного столика с граммофоном и заполненной пепельницей. Окурки уже давно остыли, комната была с утра проветрена, и даже ранее раздражавшего юношу запаха табака, который после себя оставляла перекурившая Цезарина, уже не осталось.       Как бы её палата не оказалась для него закрыта… В голове ДжоДжо сверкнула идея пойти в город и найти больницу, но оставалась ещё куча времени и одно непыльное дело в соседней спальне.       Джозеф безо всякой опаски зашёл в комнату Лизы Лизы. Идеальный и немного неуютный порядок, всё уложено так, будто она уже уехала или готовилась к отбытию. На кровати лежит аккуратный чемодан. Щёлкнув замками, Джозеф открыл его и ехидно улыбнулся:       — Ай да наставница! Конечно же, на Красном камне нет и не было бомбы. Как же умело она блефует, мне стоило бы послушать её ещё, если представится возможность!..       Юноша надел кулон на шею, совсем как Лиза Лиза. И вдруг некоторый гаденький азарт блеснул в его глазах, пока он осматривал аккуратно сложенные стопочками вещи наставницы:       — Ну и ну, Мастер, может, вам ещё прихватить свежие чулки или ещё что-нибудь?..       Азарт блестел в глазах, пока его не заменило сильное удивление и замешательство. Джозеф случайно выронил из чемодана что-то вроде маленького диптиха, который распахнулся при падении. Внутри была одна из недавних фотографий бабушки Эрины, сделанная в лондонском фотоателье… Второе фото уже старое, с потёртыми краями и в сепии. И ещё более официозное хотя бы потому, сколько человек в кадре и как они уже нелепо выглядят в этих старых нарядах. В молодой женщине, сидящей на стуле, он узнал Эрину, стоявший за ней плечистый мужчина со шрамом на пол-лица — молодой дядя Спидвагон. Слева от него стоял Стрейтс, ещё вроде бы не чокнувшийся, с пышным атласным кульком в руках. Летящим почерком на ней было подписано: «Двадцать второе мая 1889 года». Полвека назад!       — Что эти фото делают у неё? Что за ребёнок у Стрейтса, этого монстра, на руках?!       Наскоро захлопнув металлический диптих, юноша быстренько вернул его на место и закрыл чемоданчик. Хватит на сегодня…

***

      Осталось разобраться, как и сколько добираться до арены. Ехать на машине было бессмысленно, так что ДжоДжо как мог попросил в книжном магазине карту пеших маршрутов. При подсчёте всех спусков и подъёмов, какие бы низенькие места не были выбраны Джозефом, всё равно выходило предостаточно: лёгкой трусцой он добежит до места незамеченным примерно за пять с половиной часов. Пять с половиной часов по наиболее низким перевалам стоили спасения мира. Вместе с картами пиков юноша прихватил карту городка; на весь небольшой и помпезный Санкт-Мориц нашёлся один госпиталь, который находился не так далеко от центра города. Когда ДжоДжо туда добежал, его попросту не поняли в приёмном отделении: они пытались заговорить с ним по-французски, по-итальянски, по-немецки и даже по-романшски, но английский язык они так и не поняли. «Вот бы жить в таком мире, где везде будут знать английский!» — с досадой подумал Джозеф, падая в мягкое кресло в кофейне. Он так давно не ел, и то только поковырял рыбу вилкой…       Денег на плотный обед более чем хватало, но каким бы голодным ДжоДжо себя не чувствовал, столько в рот не лезло. По-французски чуть-чуть голодным юноша оплатил счёт и потопал к шато.       Вернувшись в свою комнату, Джозеф так же, как Лиза Лиза, собрал свои пожитки в чемодан. Он снял только дублёнку и шапку, и в чём был весь день, завалился спать на два часа, даже не забыв поставить будильник. Когда он, заслышав дребезжание будильника, поднял словно налитую свинцом голову, на часах было пять часов вечера. ДжоДжо встал, тряхнул головой, чтобы взбодриться, для порядка пощупал Камень на шее. Пора выходить.       Одинокий путь занял больше времени, чем он вначале загадывал, так что выйти на час-другой раньше было хорошей идеей. На удачу Джозефа ночь была тёплой, подтаявший снег мягко сминался под подошвами сапог. Юноша скользил вниз и, глубоко дыша, поднимался вверх. Всё, как и сказал Вам — ясная ночь полнолуния. Когда Джозеф забрался на очередной невысокий склон, он наконец поднял голову и взглянул вдаль.       Идя дальше с высоко поднятой головой, ДжоДжо вслушивался в тишину вокруг, ощущая себя таким одиноким и громким в эту ясную ночь в горах. В ушах отчётливо хрустел снег, поскрипывала обувь и пыхтело его дыхание — больше ничего. Он чувствовал себя таким маленьким и невзрачным среди высоких пиков и ярких звёзд… Джозеф впервые за долгое время так хорошо видит звёзды. Величественные Альпы куда выше суетного света дорогих курортов, но единственная проблема лишь в том, что он сейчас один и идёт на смертный бой.       Впрочем, он почти дошёл: где-то в долине под следующим пиком виднелись неяркие, редкие огни, расположенные по кругу. Юноша сверился с картой — он был почти что у Пиц Бернины.