От смерти до любви шаг и сорок секунд.

День начался так же паршиво, как Ягами и предполагал — шанс проснуться после истерики не с опухшим лицом и красными глазами, равнялся нулю. Шторы так и остались висеть в закрытом положении, закрывая мальчика от внешнего мира. На столе все еще лежали смятые бумажки, не дающие забыть вчерашний день. Желания что-либо делать у Ягами совершенно не было, но учебник на столе заставил подняться, тем самым добровольно подписывая контракт о начале нового дня. Как Лайт и ожидал, — именно в тот момент, когда мальчик надеялся укрыться с головой в тишину и одиночество, граничащее с отчаяньем, — Мэтт завалился в его комнату. Подросток выглядел слишком счастливым для человека, плачущего вчера в грудь своего парня из-за отъезда Эл. Тем не менее, уже на следующий день он пришел к Ягами рассказывать об их с Мелло любовной истории. Стоило Мэтту дойти до середины комнаты, как устрашающий голос Ягами заставил сжаться от страха: — Мэтт, съебись, пожалуйста, пока в твою голову не полетел учебник по анатомии, — Лайт сидел на кровати, угрожающе поднимая одной рукой тяжелую книгу. Когда подросток попытался предпринять попытки успокоить Ягами, книга с грохотом упала в сантиметре от испуганного Мэтта. Поняв, что мальчик действительно не настроен на разговор, Мэтт поднял раскрытый учебник с пола, положил на стол, предварительно закрыв, и тихо вышел из комнаты, бросив быстрое "Прости". Шумно выдохнув, Лайт упал спиной на кровать, закрывая лицо руками. "Я первый раз послал его". "Боже, Ягами, почему ты такой мудак". Тянущее чувство вины расползалось по грудной клетке, пробираясь все глубже и глубже. "С другой стороны, — мальчик медленно убрал руки с лица, складывая их по бокам от головы, — он ведь должен понимать, что я сейчас чувствую, а значит, с его стороны было весьма эгоистично и бестактно заявляться ко мне на следующий день после отъезда Эл, желая рассказать о себе и Мелло, верно?" "Нет, это все равно не оправдание моего поступка. Я не могу потерять и его". Противоречивые мысли вгоняли в еще больший стресс, пока чувство вины уже пробралось в вены, заменяя кровь. Мальчик встал с кровати и пошел к подоконнику, надеясь забыться за рассмотрением уже давно известного пейзажа за окном. Чуть помедлив, Ягами открыл шторы. По небу медленно плыли серые облака, ветви деревьев слегка наклонялись в стороны под весом холодного ветра. Лайт заметил, что кровавые камни давно заменили на новые, а машина Ватари теперь отсутствовала. "Интересно, — Ягами разглядывал пустое место, вокруг которого стояли чужие машины, очевидно, других воспитателей, — Эл прочитал письмо или нет? Если да, то что он испытывал?" Лайт снова принял решение прогулять учебный день. Мысли о детективе не давали ему спокойно существовать, а заявиться с ними на уроки Ягами тем более не планировал. Просидев на подоконнике до позднего вечера, Лайт так и не вышел из комнаты. Три приема пищи, что он пропустил, совершенно не беспокоили его в этот день. И в следующий тоже.

***

*** — Ягами, — женщина средних лет прекратила свой монолог, устремляя взгляд на лежащего на парте мальчика. — Ягами, вы меня слышите? Все ученики обернулись на заднюю парту, но Лайт даже не шелохнулся. Маленькая светловолосая девочка с передней парты неуверенно потрясла его за плечо, но даже так мальчик не поднял голову. Начались перешептывания, преподавательница анатомии, заметно нервничая, быстро подошла к последней парте: — Лайт, тебе плохо? Шепот становился все громче, некоторые вставали со своих мест, чтобы подойти поближе, надеясь увидеть что-то интересное. — Малыш не пережил уезд Эл и умер от горя, — раздался смешок Мелло. — Черт, Мелло, завались! Ты в своем уме?! — Мэтт уже давно оторвался от PSP, теперь прожигая гневным взглядом своего парня. — Ягами нужно в лазарет. Мэтт, — учительница подняла обеспокоенный взгляд на парня, — не мог бы ты отвести его? Можешь остаться с ним и объяснить все медсестрам. Парень кивнул, быстрым шагом направляясь к Ягами. Легко взяв друга на руки, Мэтт осторожно пошел в сторону выхода. К счастью, лазарет находился на одном этаже с кабинетом биологии, только в другом корпусе. Пройти длинный коридор было значительно легче, чем если бы пришлось тащиться по бесконечным лестницам, и Мэтт был этому несомненно рад — не сказать, что Лайт был тяжелым, но и легким его назвать было достаточно сложно. — Боже, что ты опять учудил, Лайт? — едва разборчиво буркнул себе под нос парень. Пульс мальчика был слабым, сам он был слишком бледным, а губы начали отдавать синевой. Вид Ягами заставлял ускорять шаг, едва не переходя на бег, ведь понять, умирает он или нет, Мэтт не мог.

***

*** Проснулся Лайт на больничной койке. Голова ужасно болела, перед глазами все плыло, а мысли превратились в кашу. "Я помню урок анатомии… Почему я здесь?" — Ну слава богу, — Лайт повернул голову влево, фокусируя взгляд на еще плывущем перед глазами Мэтте. — Пойду скажу медсестре, что ты очнулся. Ягами хотел было спросить, какого черта здесь происходит, но друг уже растворился. В воздухе различался запах медикаментов. Через полузакрытые шторы можно было заметить пролетающих птиц, и им было гораздо веселее, нежели Лайту, который ни черта не понимал, а его тело отказывалось нормально двигаться. Спустя пару секунд в кабинет быстро вошла медсестра и Мэтт с чаем в руке. — Быстро пей, — Мэтт осторожно поднял голову Лайта, поднося пластиковый стаканчик к его губам. — Отстань, я не хочу пить! — мальчик начал брыкаться, но гневный взгляд друга заставил его подчиниться. Лайт хотел взять стаканчик сам, но руки буквально отказывались подниматься. Боясь пролить на себя горячую жидкость, он все же начал пить из рук Мэтта, что терпеливо держал его голову. Едва почувствовав сладкий вкус, Ягами поморщился. Поняв, что больше двух глотков он сделать не сможет, Лайт отклонил голову: — Мэтт, что за гадость ты мне подсунул? Я ненавижу сахар, как ты мог заб… — Ты упал в голодный обморок, Лайт! Заткнись и быстро пей. Лайт широко раскрыл глаза. "Голодный обморок? Что за бред". Медсестра положила руку на плечо Мэтта и слабо кивнула. Парень бросил тревожный взгляд на друга, но все же вышел, перед этим поставив стаканчик с чаем на тумбочку. Ореховые глаза прожигали дыру в стене, переваривая слова Мэтта. Заметив его шок, медсестра подошла ближе к кровати, чтобы мальчик обратил внимание на нее. — Вы поступили сюда с голодным обмороком, — начала молодая девушка, просматривая листы с неизвестным для Лайта содержанием. — Причиной стало умственное перенапряжение. Ваш организм вызвал обморок для сохранения того маленького количества энергии, что у вас осталась. Сколько дней вы не принимали пищу? Все еще находясь в небольшом шоке, Лайт пытался сформулировать ответ, но голова все еще ужасно болела, не давая нормально мыслить. — Ну, — неуверенно начал Лайт, — последние две недели я изредка ел что-нибудь вроде каши. За весь день я мог выпить пару раз несладкий кофе. — То есть вы продолжали ходить на все уроки, в том числе и на физкультуру, но при этом две недели почти ничего не ели? Вы не падали в обморок ранее? — казалось, медсестра была немного удивлена, что только сильнее напрягало Ягами. — Нет, — покачал головой Лайт. — Только последние дни я страдал головной болью и головокружением, поэтому почти не выходил из комнаты. В понедельник и вторник я не ходил на занятие, но сегодня был важный урок анатомии, поэтому я все же решил сходить. — Если вас беспокоила головная боль и головокружение, к тому же, я думаю, вы прекрасно понимали, что почти не есть две недели — ненормально, то почему вы не пришли раньше? Этого можно было бы и избежать. Конечно, Лайт прекрасно это знал. После отъезда детектива Лайт настолько ушел в себя, что первые два дня попросту забывал поесть, а Мэтт не контролировал его, решив оставить друга наедине с самим собой после инцидента в комнате. На третий день мальчик все же пришел в столовую, но только на завтрак. Меню в Вамми всегда было большое, чтобы каждый ребенок нашел для себя то, что хочет, не ограничиваясь в количестве. И какого было удивление Мэтта, когда Лайт взял на завтрак только овсяную кашу и кофе. Но Ягами было все равно. Он продолжал питаться раз в три-четыре дня то кашей, то порцией хлопьев с молоком, а иногда только небольшой упаковкой снеков. Мэтт, окрыленный любовью, просто не замечал этого, а когда Лайт пару раз холодным тоном говорил оставить его одного, как только Мэтт заходил в его комнату, парень и вовсе почти перестал контактировать с ним. — Просто мне было все равно на это — пожал плечами Лайт. Медсестра нахмурилась, складывая руки на груди: — Вы уже достаточно взрослый и должны понимать, что несете ответственность за свой организм. Вы и так пролежали в отключке дольше нормы. — И сколько я в ней был? — осторожно спросил Лайт. — Ко мне не раз поступали с голодным обмороком, но никто не лежал дольше трех минут, в то время как вы пролежали почти час. Вероятно, ваш организм настолько ослаб, что ему потребовалось намного больше времени для восстановления. Мальчик не знал, что на это ответить. После сладкого чая ему стало лучше, головокружение почти прошло, а мозг начал работать в привычном режиме. Есть он по-прежнему не хотел, но понимал — его в любом случае заставят это сделать. Медсестра бросила последний взгляд на больного. Ягами выглядел как ходячий труп, но его вполне осознающие происходящее глаза давали понять, что мальчик все еще жив, хоть и находится не в самом лучшем положении дел.

***

Лайт только подтвердил свои догадки, когда спустя несколько часов ему сказали покинуть палату, а Мэтта попросили проследить за тем, чтобы он поужинал. Подросток любезно проводил Ягами до комнаты, а после вернулся в нее с PSP, устраиваясь поудобней на кровати друга. К моменту последнего приема пищи на сегодня Лайт уже пришел в норму. Он давно придумал план, как запудрить мозги Мэтту, который теперь ходил за ним по пятам. Оставалось только дождаться момента, когда… — Лайт, ужин уже начался, пошли. — Мэтт отложил PSP на стол Ягами и пошел к подоконнику. "Ну, поехали". Лайт изобразил удивленное лицо, включая свое актерское мастерство: — Подожди, я разве тебе не говорил? — Что не говорил? — Мэтт клюнул на игру Лайта, чему тот был очень рад. Сдержав ухмылку, мальчик как можно спокойнее встал с подоконника, направляясь к своему столу: — Когда ты уходил на два часа к Мелло, — Лайт сделал вид, что начал делать уроки, предавая голосу максимальную спокойность, — мне стало скучно и я пошел в столовую. Медсестра заранее поговорила с поварами, так что мне дали ужин раньше остальных. Я сильно проголодался, поэтому не стал ждать тебя, прости. Умение врать не раз спасало Ягами. Мэтт, как и все люди, которым удавалось услышать такую качественную ложь, спокойно поверил в это. Пожелав удачи с уроками, Мэтт подхватил PSP с тумбочки Лайта и вышел из комнаты. Стоило двери закрыться, как победный смех окутал всю комнату. — Мэтт, любовь затуманила тебе твой блестящий разум.

***

Прошел месяц с отъезда Эл. Апрель во всю играл своими красками, тепло с каждым днем усиливалось, а солнце постоянно билось в окна. Каждый день Лайт обманывал Мэтта, но иногда все же ходил на ужин вместе с ним и Мелло для видимости. Ему очень помогал в выполнении своего плана ревнивый Мелло, который просто не отпускал надолго Мэтта к мальчику. Ватари иногда звонил Лайту, но ему удалось скрыть случай с обмороком и его голодовку, поэтому никто так ничего и не заподозрил. Мальчика его «особая диета» совершенно не напрягала. Не желая осознавать настоящую причину, Ягами уверял себя в том, что это просто экономия времени для более важных занятий, к тому же, если он захочет есть, то сразу же пойдет, верно? Но когда Лайт снова и снова падал в обмороки, — в этот раз не на парту, а на пол холла, при этом больно ударившись головой о последнюю ступеньку лестницы, затем во время физкультуры, когда отбивал летевший в него мяч, и во время затяжной сложной игры в теннис, — Мэтт забил тревогу. "И вот я снова тут", — Ягами открыл глаза, осматривая уже привычное для него место. За месяц он просыпался тут уже четвертый раз. Четвертый раз видел хмурый взгляд Мэтта. Четвертый раз пил противный чай с сахаром. И четвертый раз выслушивал нотации от медсестры. Она даже начала обращаться к нему на «ты» и представилась. "Не думал, что моей новой знакомой окажется медсестра по имени Сара", — усмехнулся про себя Лайт, когда девушка зашла в палату, цокая каблуками. — Лайт, это просто невыносимо! — крикнула Сара, швыряя медицинскую карту Ягами на тумбочку. — Ты приходишь ко мне чаще, чем я успеваю заполнять твою карту. Тебе самому не надоело это ребячество? Или ты добиваешься сырой могилы? От громкого женского крика голова начала болеть еще сильнее. Хотелось зажмуриться и кинуть в нее подушкой, но Лайт сдержал спокойное лицо человека, в четвертый раз побывавшего в обмороке, и самым сдержанным голосом в мире произнес: — Я уже намного быстрее отхожу от обморока, не стоит так волноваться. Если не хочешь меня тут видеть — просто скажи Мэтту прекратить таскать меня сюда. Иначе скоро он тоже станет постоянным гостем, только с жалобами на боль в спине. — Господи, не думала, что захочу ударить ребенка! — Не думал, что захочу пнуть медсестру! Сара устало вздохнула и опустилась на стул рядом с койкой. — Лайт, ты похудел на пять килограммов за четыре с половиной недели. Твое здоровье, как физическое, так и психическое, сильно ухудшилось. Ты выглядишь, как ходячий труп. Неужели ты просто не можешь поесть? — Не могу, — Лайт опустил взгляд вниз, избегая зрительного контакта с девушкой. — Как только я начинаю есть, мне кажется, что еда просто может выйти наружу. Сначала я пытался поесть из-за чувства голода, но вскоре даже голод пропал. Я пью воду, чай, кофе. Мне вполне этого достаточно. — Тебе может и да, но твой организм находится в постоянном стрессе, Лайт. Господи, да ты стабильно каждую неделю падаешь в обморок! Впрочем, — Сара встала, доставая телефон из кармана медицинского халата, — я не хочу больше видеть тебя тут с голодным обмороком, поэтому я звоню Ватари. Шутки кончены. Лайт с ужасом посмотрел на руку медсестры, быстро набирающий номер воспитателя. "Нет, нет, нет! Только не ему!" Мальчик пытался встать, но сразу лег обратно под ледяным взглядом Сары. И действительно, а что бы он сделал? Отбил телефон у медработника, старше его на 10 лет? Применил силу к ней? Украл ее телефон и сбежал? Нет, Лайт не хотел проблем на свою задницу. Услышав "Здравствуйте, это Сара, медсестра Вамми. Мне нужно кое-что сказать вам насчет Лайта", Ягами мысленно приговорил себя к смерти.

***

Дверь резко распахнулась. Ватари быстро пошел к столу, своими громкими шагами накаливая атмосферу до предела. — Эл, — встав слева от детектива, позвал взволнованный старик. — Мне позвонили из Вамми и сказали, что Лайт почти не ест с начала марта. Он четыре раза падал в обморок! Серые глаза расширились от удивления. Эл крутанулся на стуле, сразу же вставая с него. Не раздумывая ни секунды, парень быстрым шагом пошел к выходу дома. Ватари последовал за ним. — Когда он последний раз ел? Почему никто не удосужился начать отслеживать его питание? — голос стал ниже и перешел на раздраженный полукрик. — Никто не знает, но, скорее всего, его последний прием пищи был четыре дня назад. Он ужинал вместе с Мэттом и Мелло. Сара сказала Мэтту следить за Лайтом, но тот умудрился провести и его, и медсестру, и меня! — Лайт врал о том, что ходил есть один, но при этом продолжал голодать? — Эл нахмурился от такого предположения. — Больше того, — Ватари поравнялся с Эл, — он умудрился подстроить все так, что мне даже не сообщили о его первом обмороке, хотя я сказал всему персоналу, чтобы мне докладывали каждый его шаг. Просто немыслимо! Эл совершенно не устраивал такой ход событий. Он уехал из приюта в первых числах марта, а спустя месяц он узнает, что Лайт все это время голодал, неоднократно падая в обморок. Было очевидно из-за чего это произошло, но единственное Эл не мог понять — мальчик голодал специально, чтобы детектив испугался и вернулся, или его отъезд так сильно повлиял на Ягами, что его организм просто отказался принимать пищу? Если первый вариант можно попытаться исправить беседой, то второй разговором точно не исправишь.

***

Лайт лежал в своей кровати без сил. После разговора Сары с Ватари медсестра велела идти в свою комнату. Обычно Лайта провожал Мэтт, но в этот раз он куда-то ушел, и мальчик решил дойти до комнаты сам, что оказалось большой ошибкой. Три длинных коридора и две лестницы совершенно не вписывались в планы ослабшего организма Ягами. Через каждые пять шагов начинало темнеть в глазах и кружиться голова, ноги подкашивались, глаза закрывались, а на лестницах он и вовсе чуть не упал в новый, пятый обморок. Облокачиваясь об перила, Лайт все же смог дойти до комнаты. Последние силы ушли на четыре шага до кровати. Все тело ужасно болело, не желая больше существовать. Когда сон начал окутывать обмякшее тело Ягами, дверь распахнулась, с грохотом ударяясь о стену: — Какого черта ты не ешь?! Сон как рукой сняло, когда Лайт услышал голос. Его голос. В шоке распахнув глаза, Лайт приподнялся на локтях, смотря на раздраженного детектива в метре от себя. Волосы растрепались еще сильнее, руки сжались в кулаки, а грудь быстро вздымалась. — Эл? Что ты… — Отвечай на заданный вопрос, Ягами. Лайт первый раз видел детектива таким. Казалось, еще секунда и Эл накинется на него с кулаками. Не желая такого исхода, Лайт лег обратно на спину, закрывая лицо руками. — Я не могу есть, Эл. — Почему? — злость сменилась удивлением. — После твоего отъезда во мне что-то сломалось, — голос заметно дрожал, но Лайт никак на это не реагировал. — Я просто не могу заставить себя есть. Я перестал чувствовать голод, а мой организм отзывается только на воду, чай и кофе. Эл опустился на край кровати. Лайт убрал руки с лица, и только сейчас парень смог увидеть — он плакал. В голове совершенно не укладывалось, — как Ягами мог на протяжении месяца толком не есть и спокойно врать об этом всем подряд, но при этом сломаться при виде одного единственного человека и плакать, не скрывая своих слез? Умение Лайта скрывать настоящие эмоции не раз выводило из себя детектива. Воспитатели Вамми не настолько наблюдательны, как Эл. Конечно, никто не заметил настоящих эмоций Лайта, ведь их мог увидеть лишь один человек, которого не было рядом. "Я вновь оставил его один на один со своими чувствами. Это снова повторилось. Из-за меня". Эл коснулся лица Ягами, вытирая слезы большим пальцем. Ему правда было жаль его. Не каждый взрослый мог справиться с такой «диетой», а как ее выдерживает одиннадцатилетний мальчик и вовсе загадка. — Думаю, — почти шепотом начал детектив, — ты находился в подавленном состоянии из-за моего отъезда, твое психическое здоровье было нарушено, и организм дал сбой, отказываясь от еды. Но сейчас я здесь, слышишь? — Эл провел большим пальцем по щеке мальчика, заставляя поднять на себя глаза. — Я останусь с тобой до того момента, пока лично не буду убежден в том, что ты восстановил питание. — Эл, ты не должен… — Нет, Лайт, — отрезал Эл. — Я помню свое обещание. Я обещал не забыть про тебя, помнишь? А значит я буду заботиться о тебе столько, сколько захочу. Лайт слабо рассмеялся, закрывая глаза. "Поверить не могу, что этот дурак приехал ради меня в Вамми". "Ради меня". "Эл бросил все свои дела и приехал ради меня". Осознание происходящего вызвало головокружение. Последнее, о чем мог подумать Лайт, это о том, что он действительно важен детективу. Теплое чувство разлилось в груди, отпуская всю прежнюю боль. Над мальчиком наконец пропала мрачная туча, лицо озарило солнце, а слезы начали стремительно высыхать под его теплыми лучами. Будто прочитав мысли Ягами, Эл серьезным тоном добавил: — Для меня нет ничего важнее твоего физического и психического здоровья, Лайт. Никакое дело не может быть дороже тебя. Ты должен это понять. — Все, что тобой сказано, будет использоваться против тебя, Эл. Ты дал мне прекрасный рычаг давления на тебя, — так же серьезно проговорил Лайт, с трудом сдерживая теплую улыбку. — Хм, — Эл сделал наигранно задумчивое лицо, глядя в потолок. — Как же мне теперь быть? Я в ловушке. Парень резко дернулся и начал щекотать Лайта. Тот начал брыкаться, заливаясь смехом. Сил было так мало, что оттолкнуть детектива у него не получалось, но Лайт все же смог вывернуться, освобождаясь от рук Эл. С удивлением не заметив под собой твердой кровати, Ягами полетел на пол. — Черт, Эл! Лайт потирал больную коленку под заливистый хохот Эл. Тот уже лежал на кровати, согнувшись пополам. Мальчик первый раз видел его таким веселым. Детектив всегда был холоден и скрытен, эмоции было заметить очень сложно, ведь зачастую их просто не было. Только ледяной изучающий взгляд, чаще всего не суливший ничего хорошего, всегда оставался на его лице. А теперь, когда Эл показал себя настоящего, Лайт невольно засмотрелся. Видеть растрепанные волосы детектива на своей кровати, слезы на его лице из-за длительного смеха, тонкие руки, обхватывающие живот, было очень странно. Словно это был не он, ведь Эл не мог быть таким же, как и все. Его образ жизни, поведение, вид и прекрасный ум делали из него робота или человека из фильма, настолько он был непохож на всех. — Лайт, — мальчик вздрогнул, услышав свое имя. Оказалось, Эл уже давно сел в свое любимое положение, и теперь смотрел на Ягами своим изучающим взглядом. "Боже, он увидел, как я пялюсь на него! Какой позор!" — Лайт попытался быстро встать, но в глазах резко потемнело, из-за чего ему пришлось снова сесть на пол. Мальчик закрыл глаза, стараясь избавиться от звездочек, которые кружились вальсом перед ним. — Так, сейчас мы будем есть, — Эл осторожно взял Ягами на руки, усаживая на кровать. — Я позвоню Ватари и попрошу что-нибудь нам принести, идет? "Если я скажу нет, то он либо расстроится, либо разозлится, что более вероятно". — Да, давай. Эл слабо кивнул, доставая телефон. Взяв его двумя пальцами, парень набрал воспитателя. — Ватари, принеси нам в комнату Лайта клубничный торт и чай, благодарю, — не дожидаясь ответа, Эл сбросил и убрал телефон в карман. — Я ненавижу сладкое! — Ягами недовольно скрестил руки на груди. Перед глазами всплыл образ Мэтта, держащего пластиковый стаканчик с приторно сладким чаем. В нос ударил фантомный запах медикаментов, и мальчик всерьез подумал о том, что находится не с детективом в своей комнате, а в чертовом лазарете с Сарой, готовой задушить его подушкой. — Меня это совершенно не волнует. Мальчик уже хотел начать недовольный монолог, но в эту же секунду дверь распахнулась, одаривая юношей протяжным скрипом. В комнату не спеша вошел Ватари с подносом еды. Положив две тарелки с тортом и кружки зеленого чая на прикроватную тумбочку Ягами, Ватари пожелал юношам приятного аппетита и вышел из комнаты. Лайт прожигал взглядом детектива, который уже с наслаждением поедал клубничный торт на кровати мальчика. Переводя взгляд на свой нетронутый кусок, а затем снова на Эл, Лайт решил, что если рядом сидящий парень жадно уплетает торт, значит он и вправду может оказаться вкусным. Мальчик неохотно потянулся к сладости и отломил ложечкой небольшой кусок. Бисквит, пропитанный клубничным кремом, приятно растворялся на языке, но приторный вкус, — будто Ягами съел не торт, а килограмм клубники в сахаре, — заставил скривиться, быстро тянувшись к спасительному чаю. — Я научу тебя любить сладкое, Лайт. — детектив с грустью посмотрел на жадно пьющего чай мальчика. Когда от сладкого во рту осталось только противное воспоминание, Ягами посмотрел на Эл. Парень склонил голову набок, покусывая большой палец. Серые глаза прожигали лицо мальчика, оставляя фантомные ожоги, которые неприятно кололи, давая о себе знать. — Лайт, хочешь послушать о делах, которые я раскрывал за время моего отсутствия? — И за это я, конечно же, должен буду отплатить пустой тарелкой? — догадался Ягами. — Разумеется. Закатив глаза, Лайт снова взял тарелку в руку и съел новый кусочек приторного торта. Эл слабо кивнул и улыбнулся, начиная рассказ: — Стоило мне стать частным детективом, как ко мне сразу начали обращаться из разных стран. За восемнадцать лет я успел выучить 6 языков, так что трудностей в этом плане у меня не было. Но знаешь откуда мне поступило первое дело? — Эл выждал паузу, взяв новый кусочек торта в рот. — Из Вамми. — Что? — Лайт на секунду перестал жевать, вылупившись на детектива. — Но у нас ничего не… Тебе поручили дело о самоубийстве того парня? Зачем? — А ты сам не замечал ничего странного? — Эл сверкнул глазами, сканируя каждую эмоцию мальчика. "Давай, Ягами, покажи на что способен", — внезапная идея проверить наблюдательность и дедукцию Лайта появилась в голове Эл, и теперь он с нетерпением ждал ответа от мальчика. Лайт нахмурился, уставившись в спинку кровати: — По месту падения можно понять, что выпал он из соседней комнаты от тебя. Можно предположить, что он с верхних этажей, что будет более логичным, если хочешь умереть, а не отделаться сломанными конечностями, но ранее ты сам проболтался, что этот парень с твоего этажа, — увидев слабый кивок со стороны детектива, Ягами продолжил. — Но как он мог умереть, упав со второго этажа? Конечно, можно умереть упав и с первого, но его раны и слишком сильное кровотечение говорят о другом, — это не суицид. — Потрясающе! — глаза Эл засияли еще сильнее. — Но если это не суицид, то кто его убил? Ягами смутился от такой бурной реакции, но придав лицу серьезный вид, ответил: — Рядом с ним жили только ты и тихая девушка, которая ушла из Вамми еще за месяц до его смерти, а ты на убийцу слабо похож, поэтому подозревать вас было бы глупо. Под подозрения подходит весь ваш этаж, да и вообще весь приют, но можно отсеять больше половины людей: я часто видел этого парня в компании троих парней с этажа выше, так что они вполне могут быть к этому причастны. Если его нога была сломана из-за падения, то про лужу крови я так не могу сказать. Думаю, ему проломили череп, а после столкнули вниз из открытого окна, когда он был уже мертв. Это все, что я могу тебе рассказать. — Я приятно удивлен, Ягами. Почти все твои рассуждения были верными, — Эл прикусил большой палец, возвращая глазам привычный холод. — Только в одном ты был не прав. — Убийцы? — Именно. Девушка, что ушла из Вамми месяц назад, а также один из парней, которых ты упоминал, — оказались убийцами. У Джейн была выявлена шизофрения, из-за чего ее, после попытки суицида во время припадка, поспешили увезти из Вамми. Парень был влюблен в нее, как и погибший, из-за чего у них часто происходили конфликты и драки. Когда у Джейн случился последний припадок в приюте, она была убеждена в том, что погибший убил всю ее семью и ее тоже вскоре убьет, поэтому убедила того парня прикончить его. Ну а дальше ты все правильно сказал: парень ворвался в комнату убитого, произошла драка, неудачная попытка удушения, пролом черепа и полет из окна. — Эл увидел, как после его слов Лайт прикусил губу и увел взгляд в сторону. — Лайт, для своих лет ты просто превосходно справился с задачей. Я знал, что ты не сможешь ответить полностью, потому что не имел большого количества информации, но ты поразил меня своей наблюдательностью. Опираясь только на труп и место его падения, ты смог рассказать очень многое. А если вспомнить твой ступор, когда ты увидел его, это еще больше восхищает, ведь запомнить так много о трупе, находясь в ступоре крайне слож… — Прекрати меня нахваливать, Эл. Я все еще не доел свой кусок торта, а значит, все еще могу кинуть им в тебя, — предупредил Ягами с ложкой в руках. — Как грубо, — Эл театрально обиделся и потянулся за своей кружкой. Лайт проследил за Эл и передал ему кружку: — Но почему тот парень так глупо его убил? — Хороший вопрос, — детектив забрал кружку из рук Ягами. — Это убийство было крайне нелепым, а учитывая то, что здесь собраны самые умные дети сироты, меня оскорбляет такой непрофессионализм. Парень догадался не убивать сразу, ведь это очень подозрительно, но при этом он совершенно не подготовился, из-за чего даже ты, не имея полной информации по делу, смог сразу распознать убийство. Подстроить самоубийство не настолько сложная задача, он мог с этим справиться. Думаю, его непрофессионализм можно оправдать любовью, граничащей с обожанием, а также эмоциями, которые взяли все под свой контроль. — Но у убийц не должно быть эмоций, — возразил Лайт. — Убийство на эмоциях чаще всего не спланировано, поэтому убийцу легче вычислить. Нужно убивать на холодную голову, продумав каждый шаг наперед. — А ты бы смог убить, Лайт? — детектив повернул голову в бок, следя за эмоциями Ягами. Мальчик посмотрел на Эл, нахмурившись: — Смог, — в глазах вспыхнул огонь, но тут же угас, что не осталось незамеченным от детектива. — Но я никогда не опущусь до такого уровня. Даже если это убийство можно будет оправдать платой за смерть близкого мне человека, я все равно не стану это делать. Чем я буду лучше этого убийцы? Правильно, ничем. — Я горжусь тобой, Ягами. Эл положил пустую кружку на кровать и потянулся к мальчику. Обвивая еще слабое тело руками, детектив почувствовал себя счастливым. Его всегда преследовало вязкое чувство тревоги, когда рядом с Ягами были случаи и рассказы убийства. Как человек, увидевший смерть своего родителя, а затем узнав про кончину второго, была вероятность в 57%, что мальчик вырастет с желанием мести. "Если я буду рядом с ним — он не поменяет свою позицию", — заключил для себя Эл, пока слабые детские ручки обвивали его шею. Перед детективом появилась новая, самая главная в жизни цель: не дать Ягами опуститься до уровня преступников. Не дать ему загубить свою жизнь. — Эл, — сонный голос мальчика прозвучал где-то в шее детектива, — я хочу лечь поспать. Детектив улыбнулся, увидев пустую тарелку Ягами, где когда-то был сладкий торт. Мягко отстранившись, Эл дал мальчику лечь, а затем накрыл одеялом. — Добрых снов, Лайт. Но мальчик уже давно спал. Он был настолько слаб, что после еды уснул за считанные секунды — на что детектив и рассчитывал. Каштановые волосы спадали на умиротворенное лицо мальчика, давно погрузившегося в царство Морфея. Ресницы слегка подрагивали под тяжестью прядей. Детектив осторожно спустился с кровати, стараясь не тревожить спящего. Чуть помедлив, Эл опустился на одно колено рядом с Лайтом. Холодные тонкие пальцы откинули волосы с лица. Заправив его непослушную отросшую челку за ухо, Эл мягко поцеловал мальчика в висок. Парень так и остался рядом с кроватью Ягами, наблюдая за его спокойным сном. Слабый организм наконец достучался до своего хозяина, и теперь его окутывал мягкий сон, позволяя набраться сил, которых ему так не хватало. Когда пустые тарелки и чашки покоились в руках Эл, — а сам парень стоял в дверном проеме, — он вновь посмотрел на спящего мальчика. Лайт лежал в той же позе, в которой и уснул 20 минут назад. Только теперь непослушные волосы были заправлены за ухо, а лицо расслабилось еще сильнее. "Все еще спит". "Отлично".

***

Стоять в пустоте было просто невыносимо: черный туман был везде, — кажется, даже внутри организма и всех его органов, — а тишина так больно давила, что единственный выход, который мальчик видел, это смерть. Появилось головокружение, пол больше не чувствовался, но туман все еще проходил насквозь, только усиливаясь. По расчетам юноши прошла уже вечность, когда он смог услышать вдали чей-то голос. Вначале он был похож на гул, но вскоре начал приобретать форму. — …убей… «Что?» Голос становился все громче, слова теперь разобрать было совершенно невозможно. Он был везде, словно вокруг мальчика расставлены тысячи колонок, откуда доносился мрачный женский голос. Когда кроме паники в голове больше ничего не осталось, Лайт услышал над самым ухом крик: — УБЕЙ ЭЛ! — Что за черт… — Лайт резко сел на кровати, тяжело дыша. Холодный пот струйками стекал по лицу и спине, впиваясь в кожу ледяными иглами. Ореховые глаза в панике бегали по комнате, выполняя команду мозга — найти врага. Пальцы сжимали одеяло, а легкие, казалось, скоро пробьют дыру в грудной клетке. Нащупав лампу на прикроватной тумбочке, Лайт включил свет, что теплыми лучами озарил всю комнату. "Никого". — Это сон, просто сон… — мальчик закрыл дрожащими руками лицо. «Убей Эл». «Убей Эл!» «УбейубейубейубейУБЕЙ». — Замолчи! Заткнись, мать твою! Заткнись! — Ягами закричал во все горло, не в силах больше терпеть женский голос в голове, от которого можно просто сойти с ума. По щекам побежали слезы, стекая по подбородку вниз. Не останавливая их, мальчик встал с кровати и вылетел из комнаты. Еще ослабшее тело не выдерживало быстрого бега по коридорам и лестницам, постоянно заваливаясь на бок, а иногда и вовсе падая. После каждого падения Лайт только быстрее вставал и бежал, словно за ним была погоня. Он наверняка разбудил половину приюта, но это было последнее, о чем он думал. Мальчик все бежал и бежал. Бежал с болью в боку и жаром в груди. Бежал, пока из глаз текли жгучие слезы. Бежал что есть силы. Дверь в комнату детектива резко распахнулась. Эл удивленно крутанулся на стуле, смотря на запыхавшегося мальчика в слезах. — Ты живой! — Ягами подлетел к Эл, на ходу запрыгивая на него. Парень быстро убрал худые колени, чтобы Лайт не налетел на них, как на острые ножи. Мальчик устроился на ногах детектива, крепко обнимая его. Когда струйки чужих слез потекли по шее Эл, парень осторожно спросил: — А почему я должен быть мертвым? "И правда, почему?" — Ягами застыл. Наконец придя в себя, Лайт захотел кричать от накатившего стыда. Только сильнее вжавшись в худое тело, мальчик едва слышно прошептал: — В моем сне… Тебя… Нет, я, то есть, мне сказали тебя убить. — Убить? — Эл отлепил от себя мальчика, смотря в его лицо. — Ох, Лайт, ты пришел ко мне из-за своего кошмара? Но это просто сон. Со мной все хорошо, ты же видишь. Я жив. Щеки Ягами предательски порозовели. Мальчик низко опустил голову, чтобы челка закрыла этот «позор» от Эл. — Знаешь, — заметив смущение Лайта, детектив понимающе улыбнулся, поглаживая мальчика по спине, — я не спал около пяти суток и немного устал, так что мы можем лечь вместе спать, если ты не против. Ложь. Эл не спал всего двое суток и был полон сил, но ради мальчика он мог пожертвовать драгоценным временем, чтобы лечь спать снова. Ореховые глаза расширились. Лайт медленно поднял голову, поднимая взгляд на детектива. "Он это сейчас серьезно?" Холодный взгляд Эл сменился на теплый, губы сложились в мягкую улыбку. Парень хотел успокоить Лайта, но совершенно не умел этого делать. Когда он смирился с проигрышем, Ягами улыбнулся в ответ и слабо кивнул, слезая с детектива. Быстро придя в себя, Эл пошел к кровати. Лайт стоял позади, когда детектив медленно повернулся, запустив одну руку в растрепанные волосы: — У меня только одна подушка и од… — Ничего страшного! — не дав договорить детективу, Ягами проскочил мимо него и лег в кровать. Эл слабо кивнул и лег рядом. Когда оба устроились, детектив распахнул руки, приглашая Лайта в объятия. Мальчик осторожно придвинулся ближе, прижимаясь к груди Эл. Чужие руки мягко обвили детское тело, защищая от внешнего мира. Лайт глубоко вздохнул, прикрывая глаза. — Ты пахнешь карамельками, — это было последнее что услышал Эл перед тем, как дыхание мальчика выровнялось, и он вновь провалился в долгий, теперь наконец спокойный сон.

***

Просыпаться под шуршание оберток и стуканье по клавишам было непривычно и странно. Единственный шум, под который иногда доводилось просыпаться Ягами — мат Мэтта и крики «Это самая ужасная игра!» Но еще более непривычным и странным было просыпаться в кровати детектива с подносом еды рядом с ней. Лайт выбрался из-под теплого одеяла, потирая глаза. — Доброе утро, Лайт. — не поворачиваясь, сказал Эл. — Почему рядом с кроватью стоит тарелка с кашей? — Лайт недоверчиво посмотрел в сторону тарелки из темного стекла. — Потому что ты сейчас будешь завтракать, — детектив крутанулся на стуле, серьезно смотря мальчику в глаза. Ягами закатил глаза и направился к выходу из комнаты. — В моей комнате есть личная ванная, можешь сходить в нее, — Эл показал рукой на дверь напротив кровати и вернулся к работе. «Черт», — попытка бежать провалилась, и Лайт поплелся в сторону темной двери, ведущей в ванную комнату. Ватари заранее любезно подготовил в ней чистые вещи мальчика. Быстро приняв прохладный душ, Ягами переоделся в джинсы и свободную черную кофту. С мокрых каштановых волос не спеша падали капля за каплей, иногда проскальзывая под кофту, вызывая мурашки. Натягивая рукава на ладони, Лайт переминался с ноги на ногу в проеме двери. Ореховые глаза бегали от детектива к подносу с едой, а мозг изо всех сил пытался придумать план, способный надурить даже величайшего детектива. — Каша почти остыла, Лайт, — не отрываясь от своего ноутбука проговорил Эл. — Садись рядом, чтобы я мог проконтролировать каждую ложку, которую ты проглотишь. Ягами недовольно фыркнул, идя к подносу с едой. Взяв с нее кашу и кружку, мальчик с ужасом посмотрел в спину детектива: — Эл, почему тут чай? По утрам я пью только кофе! — Лайт подбежал к столу Эл, показывая кружку. Парень повернулся, с безразличием глядя на содержание прозрачной кружки: — Чай намного полезней, чем кофе, которое ты позволяешь себе пить в неизмеримых количествах, — парень вновь бешено застучал по клавишам, показывая всем своим видом окончание диалога. "Он приехал спасти мое здоровье или пытать меня? Что за издевательство", — Лайт опустился на стул рядом с детективом, медленно складывая первую ложку каши в рот. После озвученных детективом слов «Приятного аппетита», наступила тишина, прерываемая стуками тонких пальцев по клавишам и звонким пением птиц, что сидели на деревьях напротив окна. Голубое небо украшали пушистые белые облака, в которых Лайт высматривал причудливые формы животных или предметов, пока солнце грело почву. — Почему ты решил открыть шторы? — не отрываясь от окна спросил Ягами. — Ну ты же любишь смотреть в окно, — Эл сказал это так, словно его не раздражало палящее солнце и яркое небо, отвлекающее от экрана ноутбука. Сказал это так, словно он не хотел прямо сейчас закрыть эти чертовы шторы, погружая комнату во мрак. Сказал это так, словно ему совершенно не хотелось улыбнуться от счастливого взгляда мальчика. Лайт как можно быстрее доел кашу, сложил тарелку обратно на поднос, и с кружкой в руках отправился на подоконник, перед этим закрыв одну штору, что была ближе к детективу. Когда ослепительные лучи солнца перестали бить в лицо, Эл счастливо выдохнул, спокойно продолжая работу. — Я работаю над делом одного французского насильника, — на выдохе начал Эл, — но, кажется, я в тупике. Лайт заинтересованно отодвинул штору, просовывая в отверстие голову: — В тупике? Нет улик? — Вроде того, — детектив нахмурился, вновь начиная печатать. — Дело в том, что все жертвы никак между собой не связаны. Единственное в чем они похожи — находят их уже мертвыми. Этот ублюдок насилует женщин и мужчин разного возраста, не оставляя ни одной улики или послания. Его действия слишком хаотичны, он орудует в разных районах города, будто у него нет никакой цели. — Глупо будет, если я скажу сопоставить даты каждого нападения или отметить на карте местонахождения жертв на случай, если он задумал сделать скрытое послание? — мальчик наклонил голову вбок, рассматривая профиль детектива. — Первое я пробовал, но второй вариант… — Эл защелкал мышкой, пока глаза носились по всему монитору. Ягами давно забыл о желании полюбоваться весной. Закрыв шторы, — чему Эл был бесконечно благодарен, — Лайт сел рядом с детективом, внимательно всматриваясь в карту на ноутбуке, на которой красными крестиками Эл обозначал местонахождения жертв. Детектив нахмурился. Что-то бурча себе под нос, парень открыл все документы по делу, переставляя красные крестики на разные точки. Когда вновь ничего не получилось, Эл начал вбивать в программы бесконечное множество чисел, — значение которых Лайт совершенно не понимал, — а затем карта преобразилась, приняв новый вид с уже расставленными символами на ней. Совершенно ничего не понимая, Лайт собирался задать вопрос, когда Эл сложил руки на острых коленях, проговаривая: — mncs-q12. Восемь жертв, восемь символов. Я пробовал найти какой-то рисунок или шифр, но он явно постарался. Пришлось воспользоваться математикой, которую ты усердно пропускаешь, — Эл покосился на закатившего глаза мальчика. — Лучше расскажи про этот непонятный набор букв и чисел, — Лайт пододвинул стул ближе, с интересом рассматривая новые зацепки первого дела, в котором ему довелось принимать решения, помогая его раскрыть.