От смерти до любви шаг и сорок секунд.

Дни тянулись ленивой чередой друг за другом, ничего при этом не меняя в жизни. После откровенного разговора на крыше и теплой ночи в обнимку Эл вновь отстранился от подростка. В рабочее время перекидывался парой фраз, касающихся дел, а ночью и вовсе отказывался выходить на контакт, закрываясь в спальне. Но Лайт прекращать свои попытки сближения не перестал даже после случая с кофе, когда утром принес горячий напиток в комнату детектива, а тот холодно бросил «Оставь на столе». И даже после отказа сыграть в любимый теннис Ягами просто коротко кивнул и улыбнулся, возвращаясь в комнату отдыха, куда ходил только он. Лишь спустя три дня, в день рождения Лайта, Эл стал на полтора процента общительнее, даже улыбнулся пару раз, но холодный тон и безэмоциональный взгляд рушили всю и без того грустную картину. Подросток думал, что после разговора парню станет легче, но тот лишь сильнее закрылся. Ватари отказывался объяснять причины такого поведения у своего выходца, а сам детектив активно отстранялся все дальше и дальше. Каждый день подросток вставал в девять утра и спускался на двадцатый этаж в главный кабинет, где ему давали очередное скучное дело, а затем заставляли делать уроки. И Лайт был бы рад, если бы это поручал Эл, но даже такие короткие поручения выдавал ему Ватари. Грудь сдавливало тягучей болью каждый раз, когда парень подавал голос, но говорил что-то полицейским или просил новую порцию сладкого у воспитателя. И даже когда Эл спрашивал про дело у Ягами, он смотрел в его компьютер, но не на самого подростка. Лайт не знал, чего хотел больше: схватить парня за волосы и насильно заставить смотреть на себя или кинуть тяжелый компьютер в худощавое тело, а затем поджечь, чтобы наконец-то прожигал кого-то не взгляд детектива, а в прямом смысле прожигали его.

***

— Эл показал то, что он остался таким же, — Лайт не спеша накручивал на вилку спагетти, — просто нужно дать ему время вновь привыкнуть ко мне. Прошла ровно неделя проживания в штабе у детектива. Поняв, что даже в выходные дни от работы Эл не откажется, Ягами попросил Ватари отвезти его к парку, куда уже направлялся Мэтт. Парни решили встретиться сразу после дня рождения Лайта и теперь сидели в ближайшем тихом кафе. — А ты не думал вообще о том, — Мэтт замялся, заметив выжидающий взгляд подростка, — ну… О том, что ты чувствуешь к нему? — Ну, я люблю его, — спокойно ответил Ягами, пожимая плечами. — Он мне как брат, конечно, я люблю его. "Правда временами желаю ему самой жестокой смерти". День выдался поистине прекрасным: приветливое солнце светило в окна, холодный ветер не прошел, но уже не казался таким суровым под теплыми лучами. Дети играли на площадке напротив кафе, а их родители то и дело забегали в теплое местечко погреться и взять свежую выпечку с кофе. Само заведение было на удивление пустым для выходного дня, поэтому подростки могли спокойно говорить на любые темы, не перекрикивая толпу и громкую музыку, которой тут, к счастью, не было. Лишь еле слышное бормотание новостей из телевизора в углу доносилось до друзей, но и это никак не отвлекало от приятного времяпровождения. — Нет, ты меня не понял, — желание уткнуться в PSP росло с каждой секундой, но подросток решил все же довести дело до конца. — Уж кто-кто, но ты точно не любишь его, как брата. Мелло вообще первое время думал, что ты уехал к нему, как к любовнику. Лайт подавился спагетти, направляя громким кашлем все взгляды на себя. В груди быстро застучало сердце, зрачки расширились, а мысли забили фонтаном в разные стороны. Ягами никогда не рассматривал Эл в роли парня. По правде говоря, подросток даже не до конца знал свою ориентацию. Его никогда не интересовали девушки, но и на парней ему тоже было все равно. Обычно все мысли Лайта были направлены на учебу или… На Эл. "Черт, да все мои мысли только про него", — Ягами обжигал большими глотками чая горло, а мыслями — сердце. В голове образовался образ Эл, где по бокам было большими белыми буквами выведено «Плюсы» и «Минусы». Если порассуждать, то можно прийти к выводу, что минусов у него все-таки куда больше, чем плюсов: постоянно пропадает и хамит, его холодным тоном можно убить любого, а безэмоциональность ко всему и всем заставляет хотеть плакать, но уж точно не влюбиться. До смешного неряшливый вид, синяки под глазами размером с черные дыры, закрытость и любовь к одиночеству уж тем более являются антонимами слова «красивый», а не его синонимами. Так во что тут влюбляться? Конечно, иногда Эл и правда ведет себя мило, да и не за внешний вид судят, но все же Лайт был четко уверен, что видит в нем только брата или хорошего друга. Да и их большая разница в возрасте не позволяет строить красивые мечты о романтичной и долгой совместной жизни. "Блять, какие мечты?" — Ягами дал себе фантомную пощечину, надеясь выбить все глупые мысли подальше от него самого. — Не хочу на тебя давить, — вновь подал голос Мэтт, заметивший растерянный взгляд друга, — но тебе стоит об этом хорошенько подумать. Может быть так ты найдешь ответы на то, что тебя сейчас беспокоит. Лайт не заметил того, как попрощался и ушел Мэтт, как он сам расплатился и вышел из кафе, направляясь к парку и как день сменил ночь. Фонари освещали уже давно пустые темные улицы, по дорогам которых раз в час проезжала одна машина. Весь свет из окон погас, оглашая погружение в сон всех жителей города, и лишь один мальчик остался сидеть на промерзшей скамье, окруженной аллеями и фонарями. Надеясь прийти к одной разумной мысли, Ягами натыкался на стаю новых, совершенно разных и противоречащих друг другу. Внутренние часы давно отключились, точно так же, как отключилась реальность вокруг подростка. Лайт словно погрузился в глубокую тьму своего разума, превращаясь в душу, что вылетела из своего бренного тела и наконец обрела свободу полета. Ловко пробираясь между мыслями и моментами из жизни, — что теперь казалась чем-то совершенно неважным и ненужным, — душа скользила по ветру, улетая все дальше и дальше от тела запутавшегося в себе подростка. Тем временем бесшумные шаги приближали их обладателя к Ягами. Увидев встревоженный вид Ватари, ворвавшегося в главный кабинет, который должен был вернуться уже с подростком, Эл испугался. Впервые за долгое время парень действительно не на шутку испугался, тут же вскакивая с места и пролетая мимо воспитателя к лестнице — на такую роскошь, как лифт, у них просто не было времени. "Где может носить этого ублюдка в два часа ночи?" — парень раздраженно выдохнул, откидываясь на спинку сиденья автомобиля. — Ты хорошо проверил парк? — вместо озвучивания своих мыслей, холодно бросил Эл. — На два раза, — обеспокоенно ответил Ватари, не отрывая взгляда от дороги. Давить в себе нарастающую панику получалось с трудом, хоть сам детектив этого и не показывал. В голове крутились мысли о том, куда мог пойти подросток и «Нахуя он вообще куда-то поперся». Не придумав ничего лучше, чем просто еще раз проверить парк, Эл вышел из машины в одной кофте, позабыв о морозе, что еще не собирался уходить из города. Проверив каждый закуток парка, парень направился к самой безлюдной части, где почти не было людей даже в выходные дни. И без того холодные конечности стали совсем каменными от ледяного ветра, щеки неприятно щипало, челюсть сводило судорогой, но мысли о пальто даже не посетили голову парня, ведь места для них там просто не было. Продумывая самые страшные исходы и повороты событий, Эл не сразу заметил в дали аллеи фигуру. — Лайт, — облегченно выдохнул детектив, быстрее и уже бодрее направляясь к подростку. Бесшумные шаги, очевидно, не смогли заставить Ягами повернуться к идущему парню, но когда Лайт не заметил его в метре от скамейки, Эл напрягся. "Без сознания? — детектив подошел ближе, но заметив стеклянный взгляд, нахмурился. — Вроде не накачали ничем, значит, просто задумался? В два, мать его, ночи? Прекрасно". — Мистер Ягами, — холодно позвал Эл, вставая напротив подростка, — пройдемте в машину. Не заметив никакой реакции, парень вымученно выдохнул, опускаясь на коленки так, чтобы заглянуть в глаза мальчика. Заметив серые глаза, Лайт чуть приподнял голову, позволяя увидеть свое лицо. Ледяные тонкие пальцы осторожно убрали длинные пряди волос за ухо. Эл чуть наклонил голову вбок вновь подавая голос: — Лайт, что случилось? Вместо ответа Ягами несколько раз медленно моргнул, окончательно приходя в себя. Сознание резко ухватило очередную мысль, что до сих пор летали в бешеном потоке, теперь акцентируя внимание только на ней. Не до конца осознавая, что происходит, Лайт подался вперед. Эл замер, распахивая глаза. Подросток накрыл чужие ледяные губы своими, ожидая толчка в грудь, но ничего не произошло. Внутри все сжалось, стук сердца отражался в ушах, а легкие уже горели от недостатка кислорода. Лайт хотел бы сказать, что он жалел о содеянном, но восторженный крик внутреннего голоса выдавал его с потрохами. Детектив мягко отстранился, едва слышно пораженно выдыхая. Парень мелко дрожал, вот только от чего конкретно теперь уже сказать не мог. Эл безуспешно пытался связать адекватный ответ или свою реакцию на ситуацию, но ничего не получалось. Заметив замерзшие руки подростка, детектив встал и протянул руку, переключаясь на другие, более связанные мысли: — Пойдем в машину. Лайт слабо кивнул, протягивая замерзшую руку. Замерзая в теплой зимней куртке, Ягами и подумать не мог о том, как холодно сейчас детективу, чья рука напоминала скорее трупа, чем живого человека. Только сев в теплую машину и, видимо, прогрев мозги, Лайт осознал случившееся. Хотелось глухо застонать от своей тупости и приложиться головой о бетонную стену, но вместо это подросток лишь шумно выдохнул, закрывая лицо руками. — У тебя все нормально? — Ватари обеспокоенно посмотрел в зеркало заднего вида. — У человека, что решил погулять в холод до двух часов ночи разве может быть все плохо? — Эл ворчал так, словно сам не находился в том же состоянии, что и Ягами. — Его бы наказать, вот только я не бью детей. — Зачем бить то сразу, — Лайт отлепил руки от лица, поворачиваясь к окну. — Я просто задумался и не обращал внимание на время. — Значит больше ты никуда не выйдешь, — детектив демонстративно нахмурился, не замечая обеспокоенного взгляда Ватари и закипающего подростка на заднем сидении. — Я ведь могу тебя пнуть, — пригрозил Лайт, что сидел прямо за детективом. — Попробуй. Ватари, не выдерживающий «детское перегавкивание», хлопнул руками по рулю: — Сейчас один останется без сладкого, а второй будет делать в два раза больше уроков. Эл насупился, отворачиваясь к окну, в то время как Ягами едва сдерживал смех — видеть ругающегося на детектива воспитателя и его обиженный вид доводилось второй раз в жизни, и все эти два раза были поистине комичны. Стоило воспитателю заехать на парковку штаба, как Лайт пулей выскочил из машины, желая поскорее закрыться в своей комнате. Чудом не выронив пропуск, подросток быстро провел им на входе и перед вызовом лифта, надеясь успеть до прихода Эл. Когда стеклянные двери начали закрываться, детектив как ни в чем не бывало зашел в лифт, нажимая на свой этаж. Прислонившись спиной к стене, парень запрокинул голову и закрыл глаза, тяжело выдыхая. Ягами заметно побледнел, нервно поглядывая на табло с номером проезжающего этажа. — Ничего сказать мне не хочешь? — услышав уставший, но не ледяной тон, Ягами мечтал о том, чтобы прямо сейчас стеклянный пол лифта сломался, и подросток полетел вниз, прямо в ад. — Я проводил социальный эксперимент, — попытка пошутить отозвалась гневным взглядом. — Социальный эксперимент, говоришь? — Эл оттолкнулся руками от стены, подходя вплотную к подростку. — А если я тебя прямо тут придушу, это будет считаться социальным экспериментом? — Это будет убийством, — сдавлено пропищал Лайт. Детектив усмехнулся, до ужаса медленно, — словно дразня, — убирая прядь волос за ухо Ягами. Решив доиграть начавшуюся в машине игру, Эл нагнулся к самому уху подростка, шепча: — А я не против тебя убить. Лифт остановился, открывая стеклянные двери, ставшие спасением для Ягами. Казалось, нужно было снова учиться дышать. И жить, видимо, тоже.

***

— Ты ведь знаешь, как его зовут? Темная комната скрывала лицо, но по ледяному женскому голосу Лайт уже все давно понял, надеясь скорее проснуться. Знакомый шепот со всех сторон, словно зацикленная пластинка, давящие стены и отсутствие пола под ногами говорили о том, что подросток вновь попал в кошмар. Со временем он даже стал походить на осознанный сон, но взаимодействовать с окружающей средой Лайт по-прежнему не мог. Лишь понимать и задавать вопросы, на которые не получал ответа. — Не знаю, — привычно ответил подросток, и отчасти это было правдой, ведь полностью Ягами его не знал. "Давай быстрей кричи и мы закончим". Лайт давно знал все реплики наизусть, но вдруг что-то изменилось. «По сценарию» неизвестная должна была приказать убить Эл, а затем закричать, но этого так и не произошло. Шепот резко прекратился, а под ногами впервые за много лет появился холодный пол. Внезапная паника, давно позабывшаяся в этом мире, сковала тело ледяными цепями. Лайт судорожно вспоминал, что должно идти после, но мозг отказывался соображать, а легкие — дышать. Подросток начал задыхаться, хватаясь за горло, словно там были чужие руки. Из глаз выступили слезы, попытки прокашляться или вздохнуть не увенчались успехом, а некогда фантомные руки стали вполне реальными. Ледяные пальцы с длинными ногтями, что впивались до крови в кожу, сдавливали шею Ягами мертвой хваткой. Голова начала кружиться, и без того темная комната стала еще темнее, а осознание того, что это просто реалистичный сон, покинуло тело вместе с душой, что покидала подростка так же, как и пару часов назад в парке, когда он еще мог дышать полной грудью. Ни смеха, ни шепота, ни единого звука не было вокруг, кроме собственного кряхтения и слишком шумно стекающих по щекам слез. Сейчас Лайт не боялся умереть. Подросток боялся Смерти, что наверняка настигнет не только его в этом мире, но и детектива. Вот только в этом состоянии Ягами не мог понять, что в опасности находится он, а не Эл, чьего имени Смерть даже не знает. Когда последняя ниточка жизни была оборвана, из темноты показались неестественно светящиеся серебряные глаза: — Твоя любовь тебя же и погубит. Лайт вскрикнул, садясь на кровати. На шее чувствовался след от ледяных рук, а жжение в груди не давало отдышаться. Решив, что времени на то, чтобы прийти в себя, у него нет, Ягами вскочил с кровати и выбежал в коридор. Из-за бесконечных лестничных поворотов начинала кружиться голова, легкие уже давно забыли о воздухе, ноги подкашивались. Глаза цвета ореха едва успевали заметить табличку с номером этажа. Лайт чуть не пролетел мимо 27, но вовремя остановился, хватаясь за перила. Еще раз взглянув на цифру, подросток помчался по коридору, на ходу вспоминая расположение комнаты. «Твоя любовь тебя же и погубит», — ледяной голос вновь раздался в голове, вонзая раскаленный нож в спину. Ягами распахнул дверь, тяжело дыша. Увидев удивленного детектива на кровати с ноутбуком, Лайт громко выдохнул: — Живой… Подросток прислонился к упирающейся в стену двери, медленно скатываясь вниз. Дрожащими руками Ягами закрыл лицо, пытаясь избавиться от кружившийся комнаты перед глазами. Мысли путались, завязывая тугой узел на шее, а парень даже не услышал, как рядом на пол опустился обеспокоенный детектив: — Лайт? — не заметив реакции, Эл придвинулся ближе, осторожно опуская руку на плечо подростка. — Лайт, посмотри на меня. Постепенно дыхание пришло в норму, а сам парень начал трезво оценивать ситуацию. Стыд перед детективом он не чувствовал, — Эл видел куда более стыдливые выходки Ягами, — но свое поведение Лайт не мог описать нормально. Страх из-за сна настолько поглотил с головой, что подросток просто не мог переключиться обратно на реальность и трезво оценить ситуацию. Холодная ладонь детектива на плече стала конечной точкой. Ягами окончательно проснулся, убирая руки. В двадцати сантиметрах от лица обеспокоенные серые глаза осматривали каждый миллиметр кожи Лайта. — Ты так сильно испугал меня, — Эл облегченно выдохнул, обнимая подростка. Ягами застыл, округляя глаза — это было последнее, что он ожидал от детектива. Мозг отключился, а сам Лайт смог лишь положить подбородок на плечо Эл, после чего застыл окончательно. Часы на тумбочке показывали 04:17, оглашая ровно два часа с момента поцелуя. Первого и последнего, как думал Ягами, ведь уверенность остаться живым после такого поступка равнялась минус одному проценту. Лайт был уверен, что детектив отправит его обратно в Вамми и откажется продолжать то крохотное общение, что смог восстановить подросток, но крепкие объятия и черное гнездо, колющее щеку, говорили об обратном. Эл все еще не отвернулся от него. "Все еще". — Прости за поцелуй, — Лайт замялся, поглядывая на коридор, в который его, возможно, сейчас вышвырнут. Поглаживание по спине резко прекратилось, заставляя еще сильнее поверить в мысли о холодном коридоре. Эл мягко отстранился, заглядывая в ореховые глаза напротив. Слабо улыбнувшись, парень привычно чуть наклонил голову в бок, — что стало делать немного страшно после последней выходки Ягами в парке, — заправляя длинные пряди волос за ухо: — Пойдем спать. Не дожидаясь ответа, Эл встал и потянул подростка за руку, заставляя сделать то же самое. Лайт только успевал перебирать ногами, чудом не падая на детектива, что на ходу успевал поставить будильник, убрать компьютер с кровати, предварительно сохранив отчет, и расстелить постель, при этом не выпуская ладонь Ягами. По улыбке и доброжелательности Эл можно было сказать, что парень не зол и относится к ситуации в парке нормально, но Ягами понимал, что: "Этот идиот ведь никогда не покажет настоящих эмоций". И действительно, узнать настоящие чувства и эмоции детектива практически невозможно даже Лайту. Да, он определенно видел в Эл то, чего никогда не смогут увидеть другие, но по сравнению с настоящими эмоциями парня — это была только верхушка айсберга. И подросток отдал бы все, чтобы увидеть его самую нижнюю точку, вот только даже сам Эл не знал о ней. С самого детства подавляя и скрывая свои чувства ото всех, детектив сам перестал понимать, где заканчиваются лживые эмоции, а где настоящие, те, что он так усердно прятал и те, что так усердно старается откопать Ягами.

***

Заснуть в объятиях детектива, как раньше, подростку не дали, демонстративно отворачиваясь в другую сторону. И если раньше Лайт бы ничего на это не ответил, то сейчас, проснувшись одному в комнате, — так еще и без чертовых объятий, — Ягами мысленно вспоминал ближайшее место с ножами. "Надеюсь, тебе на голову упадет лампа". Решив дать чуть больше времени детективу и отсрочить его гибель, Лайт, быстро умывшись и переодевшись в джинсы и черный свитер, не спеша спускался по лестнице на двадцатый этаж. Так как сам главный кабинет представлял из себя открытое пространство без стен, а единственная дверь вела в лифт, слышимость была хорошая. Настолько, что слышать разговоры Лайт начал, будучи на два этажа выше. — …и я же ничего не сделал! — взволнованный писк Мацуды привлек сонного Ягами, предвещая что-то интересное. — Я просил трогать меня только в острой необходимости, а тут это было совершенно ни к чему, — Лайт поежился от холода, услышав ледяной тон детектива. Решая, что прийти в самый разгар ссоры (или драки?) будет самоубийством, подросток сбавил шаг, периодически останавливаясь, чтобы лучше расслышать слова: — …стал исключением, ведь так? Ступень под ногой Ягами предательски скрипнула, заглушая голос Тоды. Тихо выругавшись, Лайт продолжил спускаться, постепенно понимая, что речь, возможно, идет о нем. "Каким образом он успел меня приплести? И что там вообще происходит?", — терпение подростка окончательно лопнуло, а любопытство заставило ускорить шаг. Спускаясь по последним ступенькам, Лайт остановился, округляя глаза: к колонне недалеко от диванов прижался спиной испуганный Мацуда, Моги кряхтел неподалеку, собирая разбросанные по всему полу листы, вылетевшие из папки, а рядом с самой папкой сидел на полу Эл, потирая ушибленный локоть. Все трое разом обернулись на шум, застывая так же, как и Ягами. — Ой… — Тода сдавленно пропищал, отлипая от колонны и сбегая в сторону комнаты отдыха. Моги продолжил собирать листы, а детектив так и остался сидеть на полу, пялясь на удивленного подростка. Очевидно, он ожидал реакции, которую Лайт показывал только глазами, начиная играть в «Кто первый выведет второго из себя» так же, как вчера и сам Эл. Приняв самый беспечный вид из всех возможных, Ягами спокойно спустился по оставшимся ступенькам, и пошел в сторону кухни за кофе, бросая в сторону детектива небрежное: — А где Ватари? — Я сказал ему не приходить, — после долгой паузы переиграно холодно ответил Эл, осторожно поднимаясь с помощью стола. Реакция детектива заметно подняла настроение подростку, но все же полным подонком он быть не собирался. Заваривая себе кофе, Лайт достал любимое мороженое парня и сделав напиток и ему, направился обратно в кабинет. Оранжевая папка по делу с непривычно длинным названием покоилась рядом с детективом, что уже забрался с ногами на стул. Подойдя вплотную, чтобы положить угощенье для Эл, Ягами напрягся: на папке были три имени, засевших в голове подростка с самого детства. Лайт словно подписывал себе смертный приговор, медленно проговаривая: — Эдвард Миллер, Кристофер Конли и Освальд Стоукс?..