Мы все когда-нибудь погаснем, как и свет

Если б ты, Михалыч, был просто змея — тогда еще ничего, ну, змея как змея. Но ты же черная мамба, есть такая южноафриканская змея — черная мамба! — от ее укуса человек издыхает за 30 секунд до ее укуса!

      Вниз по склону холма, по дороге, ведущей в деревню, с выключенным мотором и без света, спускался мопед. На седоке был черный комбинезон и широкополая черная шляпа. В полной тишине мопед обогнув угол дома в дальнем конце пустынной площади, скрылся на миг за почтовым фургоном, стоявшим перед зданием почты, и после небольшой остановки двинулся дальше — седок усердно работал педалями, так и не включив мотор, пока не добрался до того места, где ведущая прочь из деревни дорога взбиралась на холм.

***

      Он распрямил плечи, потянулся вперёд и странно улыбнулся, проведя пальцами по стеклу. За окном стояла кромешная тьма, как в тот день. Сейчас вспоминая о своей реакции на открытие для себя личности друга по сравнению с теперешней, на убийство, Нельсон чувствовал себя странно. Задумчиво выстукивая ритм по стекле, Лукас вздохнул. Самое ужасное, что уняв гулкий стук сердца и успокоившись, он вновь переосмысливая случившейся, ощущал лишь завершенность, а не злое удивление и разочарование. Это как… Злиться на змей за то, что они хищники. Прирожденные хищники. Злиться на змею за то, что та укусила тебя — еще больше бессмысленно. Он ведь знал кого дергает за хвост. Ганнибал изначально был самим собой. Это он с самого начала ошибался. Только он виноват в том, что списывал все на что-то другое, находя отмазки. Прежний, настоящий — это одно и тоже. Жить с вот так закрытыми глазами…       Когда Ганнибал мягко выдохнул ему в ухо: «Я не причиню тебе вреда».       Очевидно, он не поверил этому.       Он признает темперамент Лектера извращенным и непредсказуемым, хотя на самом деле он скрывает в себе вполне логическую цепочку, за которую достаточно ухватится, придя к истокам. Еще бы углядеть ее начало. Ведь когда в разуме гения что-то в очередной раз щелкнет, для всех будет лучше стоять возле выключателя. Даже если сегодня он для него друг. Понятия и чувства, которые они вкладывают в это слово фундаментально отличаются. С Ганнибала станется захотеть приобщить его к своей «деятельности», а затем наблюдать за результатом и внутренними терзаниями. Может не сейчас, но позже, исходя из его недавних слов, Лектер вполне может когда-то прийти к этому.       Усмехнувшись, Лукас потер виски. Именно это хобби Ганнибала желало лучшего. Если же он разочарует его каким-то образом, то почему-то не оставалось сомнений, что Ганнибал в честь их глубокой долговечной дружбы подберет изысканный рецепт блюда, которым ему предстоит стать. Или даст выбрать самому. Чисто из уважения, и будет таков. Возможно даже с налетом меланхолии в глазах будет запивать вином его ребрышки или сердце. Перед глазами вырисовалась настолько яркая картина, что Лукас аж замер, перестав постукивать по стеклу. Мотнув головой отгоняя видение, чертыхнулся. Да нет, бред какой.       Покачав головой, Лукас провел по запотевшей поверхности ладонью, расчищая обзор на улицу. Сплошная комедия и трагедия одновременно в одном томе. Вычерчивая веселую рожицу рядом с грустной, Нельсон встретившись взглядом с отраженном в окне человеке невзначай заметил.       — Никогда в голову не пришло бы, что леди Мурасаки станет разъезжать на мопеде среди ночи, — не отрываясь от своего занятия Лукас, остановил палец в уголке улыбки.       — Чем бы это не было для следователей… — Вдруг мрачно изрекла подошедшая Чио. — Мы ничего не знаем.       — Но… — обернувшись, Лукас с замешательством посмотрел на девушку. Резкая вспышка понимания ослепила его. Сделав паузу, он выдавил. — Так ты знаешь… Та коробка была для мадам.       Повисло гробовое молчание. Встретившись с хмурым взглядом, они минуту смотрели друг на друга, не проронив ни слова. Вскоре, тишину прервал сочувственный вздох.       — Тогда завтра, — не зная какие подобрать слова, Лукас отвел глаза, сосредотачиваясь на мигающей лампе над плечом девушки. — Разве мы вместе не должны рассказать…       — Нет! — Резкий возглас заставил его замереть. Сжав ладони в кулаки Чио отрицательно мотнула головой. — Мы не можем. Нельзя! — вперив потемневший взгляд в друга, она вспыхнула. Развернувшись на носочках, девушка вышагивая по комнате из угла в угол, попыталась убедительно донести до подростка желаемое. — Кроме наших слов никаких доказательств больше не осталось. Ганнибал лишь один из множества подозреваемых. Сейчас в участок забрали еще тучи таких же, у Момуна ведь, что не день, то драка. Если не найдут убийцу, то после будут понемногу расспрашивать очевидцев и косвенно связанных с подозреваемыми, ища дополнительные зацепки.       Под конец резко взмахнув ладонями, Чио обернулась. Заметив как Лукас нахмурил брови, явно готовя возражения в своей светлой голове, девушка понурившись вздохнула. Сама не своя. Хорошо, что леди Мурасаки не видит ее несдержанность. Вспоминая наставления леди, Чио прикрыла веки. Нужно успокоится. Нельзя так терять самообладание. Не на глазах у других. Проведя по волосам, она вновь взглянула на подростка.       — Протяни руки, ладонями вверх, — прищурившись, Лукас, немного помедлив, все же выполнил просьбу. Чувствуя себя как на иголках, Чио постаралась подавить излишнюю эмоциональность. — Теперь сожми обе в кулак.       — С чего это ты вдруг? — Зажав ладони, как и просили, Лукас с беспокойством посмотрел на Чио. Та явно нервничала. Закусив подрагивающие губы, она то и дело рваными движениями поправляла выскальзывающие пряди за ухо. Впрочем, если не присматриваться, во всем другом она казалась совершенно спокойной.       — Давай проверим ладошки, — голос не дрогнул но вышло резче чем хотелось. Словно забыв сколько ему лет, она продолжила, оставляя вопрос без ответа. — Что у нас в правой — ничего, что у нас в левой — заколочка, — и останавливая возражение с натиском повторила, вкладывая тут же сдернутую с волос заколку.— Заколочка, я сказала. Запасной жизни в руках у тебя нет. Иди и живи эту! — И вытолкнув Лукаса из своей комнаты, захлопнула двери. Ошеломленно рассматривая рыжую мордаху кота на заколке, Лука вскинул глаза на вновь открывшиеся двери. — Не забудь меня завтра подождать.       Со щелчком замка, дверь в этот раз закрылась на ключ, по ту сторону послышался задушенный всхлип. Упавшая рядом с заколкой слезинка, ощущалась подобно ожогу. Исступленно уставившись на свою ладонь, Лукас отмер и дернул за ручку, дверь ожидаемо не поддавалась, как бы сильно он ее ни тянул.       — Чио, подожди же ты… Давай обговорим все, — отпустив несчастную ручку, Лука прислонился лбом к двери. По ту сторону послышалось какое-то шуршание, но впускать в комнату его никто не спешил.       Вытирая набежавшие слезы, Чио, почувствовав слабость в ногах, съехала вниз по двери. Обхватив плечи, будто в попытке согреться, она покачала головой.       — Ты ничего не понимаешь…— Сил хватало только, чтобы дышать, и то в перерывах между всхлипами. Как же она ненавидела это.       — Если ты мне не расскажешь, то я и не пойму, — глубоко вздохнув, Лукас, прислонившись к деревянной преграде, тихонько сел, положив локти на колени. Обхватив лицо ладонями, чувствуя как сжалось сердце на очередном полу-вздохе, полу-всхлипе, добавил с глубокой задумчивостью в голосе. — Спорим, что эта трель означала согласие?       — Спорим, что ты получишь от меня затрещину, когда я выйду? — Не осталась в долгу девушка, комкая ткань юкаты. Хихикнув, она спрятала лицо в бирюзовых рукавах. — Мелкий негодник.       — Вот выйдешь, тогда и разберемся, — посмотрев на носочки, Лукас немного погодя притворно возмутился. — Хэй! Дай мне два-три года и я стану выше тебя!       Слабо улыбнувшись на это детское заявление, Чио медленно посмотрела на источник света в комнате. Лампа горела совсем тускло, а в поместье больше не осталось никого, кто бы взялся заменить ее. Переведя замыленный взгляд на букет, сложенный ранее вместе с леди, девушка постепенно успокаивалась. Чувствуя, как колотящее сердце уже не стремится пробить грудную клетку насквозь, она вытерла со щек последние слезинки.       — Я-я боюсь… Мне не нравится, — поджав губы от царящей неразберихи в голове, Чио почувствовала легкое касание к кончикам пальцев. Опустив глаза, она увидела, как внизу, сквозь дверной проем, выглянули краешки пальцев. Тихонько сопя, девушка поддела их в ответ. — Все ведь было хорошо, а теперь разрушилось и посыпалось, словно домино… Знаешь, моя кузина, для которой мы складывали тысячу журавликов, она… Она умерла месяц назад, — в глазах снова стало щипать, — Она ведь так верила в них. Дядя Роберт тоже… Он тоже умер. От приступа. Вот так просто в один день исчез навсегда. Из-за этого проклятого Поля… Если бы не он, — чувства словно снежный ком, захватывали все.— Ик! Мы ведь все вместе… Еще день до этого, он так улыбался, а на следующий день его не стало. Ик! Леди Мурасаки уже оформляет документы. Вы уедете в Париж вместе с ней. Меня же теперь отправят обратно в Японию… И я… Леди ведь тогда останется одна здесь. Одна! Ик! А я… Я не хочу, чтобы у леди Мурасаки были проблемы из-за меня. То, что она сейчас сделала — это ведь… Это ведь пособничество, верно? Тогда ее посадят вместе с Ганнибалом. А я не хочу! Лука, мы ведь его друзья. Мы ведь все семья, да? Ик! Ты ведь тоже так думаешь? Мы ведь можем просто… Забыть о сегодняшнем дне и жить дальше, как раньше? Почему наша жизнь такая хрупкая? Все исчезает так просто… Так легко все перечеркнуть! Ик!       Икание все не прекращалось, а по ту сторону повисла невыносимая тишина. Тепло на кончиках пальцев пропало. Вскоре два легких слова разрезали воздух и окатили, словно ледяная вода:       «Не знаю»       Вслед с губ сорвался легкий смешок.       Не став уточнять, был ли это ответ на последний вопрос или на все вместе, Чио устало опустила подбородок на колени. На периферии зрения мелькнуло что-то черное. Под дверьми появились фаланги пальцев, деликатно пододвигающие носовой платок. Обычный такой, узнаваемый. Втроем ведь выбирали. Под неизменным лозунгом Лукаса «Чтобы не было видно крови, а то не отмоешь», смешно нахохлившимся после несчетных уколов иголкой во время работы над лоскутным одеялом. У него удивительным образом получалось постоянно что-то, да не так сделать, будто в жизни ни разу не занимался шитьем.       По ту сторону тихо обронили: «Готов поспорить на мои нулевые сбережения, без учета долгов, что у тебя покраснел нос. Признай, хочешь быть похожа на того олененка Рудольфа? Ты серьезно должна сделать, что-то с этой своей тягой к сказкам»       — Марш спать! — На выдохе прикрикнула, рвано глотая воздух.       Спустя пару минут в аккомпанементе собственных всхлипов, Чио вытирала лицо тем самым платком. Когда только успела его взять? Даже не заметила.       — Мелкий негодник, — прошептала, тут же легонько вздрогнув от мягкого смеха. Он все еще был рядом.       — Чи-и-о-чан, повторяешься.

***

      На рассвете начало плакать сиреневое небо. Допрос закончился.       Одевая пальто, Ганнибал ждал, пока следователь соберет всю эту бесполезную кипу бумаг и отвезет его обратно. Все прошло довольно буднично. С виновником полицейские еще не определились. Хотя, если оценивать шансы всех собравшихся в участке — главным подозреваемым окажется крепкий сорокалетний еврей с судимостью за кражи. Из всех собравшихся в участке у него не оказалось алиби и произошедший конфликт с жертвой накануне убийства был в наличии. Их также связывала покойная сестра подозреваемого. Поль Момун в свое время транспортировал евреев с Орлеана в руки нацистов, обеспечивая себе этим существование. Впрочем, на этом процедура расследования не заканчивалась. Ощущая буравящий его спину взгляд, Ганнибал сдержался от некультурного закатывания глаз. Видимо инспектор Попиль не отпустил свои сомнения насчет него.       — Неужели он ожидал, что раны Момуна станут кровоточить в моем присутствии? — Смотря на яркий свет лампочки, Лектер отвел взгляд, размышляя: «Интересно будет посмотреть, какую паузу этот полицейский сочтет достаточно драматичной…»       Наконец-то совладав с ворохом бумаг, сохраняющих в себе все проведенные здесь допросы, Попиль отложил папку с этим делом в сторону. На столе остались лишь касающиеся Ганнибала Лектера. Тот оказался последним допрашиваемым. Окликнув подростка, инспектор, задумчиво постучав по задокументированному протоколу, выждав для наращивания напряжения, повторно спросил.       — Это ты убил мясника, Ганнибал? — Нагнав суровости в голос, мужчина сузил глаза. Лишний раз припугнуть не помешает, на случай, если паренек что-то знает. Когда на людей оказывают давление, с ними легче иметь дело, страх их выдает. Впрочем, с Лектером все прошло гладко, но что-то в этом сдержанном подростке не давало покоя. Еще в поместье, ощутив легкий запах гвоздики, исходящий от графини Мурасаки, у него появились смутные подозрения. Впрочем, они казались беспочвенными. В установленное время убийства леди находилась у всех на виду на рынке, который посещает еженедельно. Вполне могло совпасть, что леди использует духи с этим запахом.       — Нет, — спокойно ответив, Ганнибал поправляя манжеты, спросил. — Можно задать вам вопрос?       — Да.       — От Парижа сюда путь неблизкий. Ваша специальность — расследование убийств мясников?       — Моя специальность — военные преступления, а Поль Момун подозревался в совершении нескольких. Военные преступления не заканчиваются с войной, Ганнибал. К слову, его досье было кратким и отвратительным, — Попиль замолчал и принялся читать надписи на каждой стороне пепельницы. — Возможно, я понимаю твою ситуацию лучше, чем ты предполагаешь.       — А какова моя ситуация, господин инспектор?       — Ты стал сиротой в тяжелое время. Ты жил в детском доме, уйдя в себя, лишившись всей семьи. И наконец, наконец… Твоя прелестная приемная мать возместила тебе все утраты, стала для тебя светом в кромешной тьме. — Пытаясь установить более тесный контакт, Попиль потянулся к подростку, чтобы положить ладонь на плечо Ганнибала. — Ведь один ее аромат способен унести прочь все лагерное зловоние. И тут этот мясник изрыгает ей в лицо грязные оскорбления. Если бы ты его убил, я мог бы это понять. Скажи мне. Мы вместе смогли бы объяснить судье…       Ганнибал, словно не заметив жеста со стороны мужчины, шагнув к зеркалу принялся поправлять несуществующие складки, чтобы уклониться от руки.       — «Один ее аромат способен унести прочь все лагерное зловоние». Могу я спросить— вы пишете стихи, господин инспектор? — И пресекая дальнейшее вопросы, хмуро уточнил. — Мне казалось, время проведения допроса уже закончилось шесть минут назад.       — Верно, прошу прощения. Пора уже отвезти тебя домой, — подойдя к вешалке, мужчина накинул на себя плащ. Открыв настежь дверь, полицейский, доброжелательно улыбнувшись, пропустил подростка. Возясь с засовом и бряцая ключами, он, будто вспомнив кое-что, на миг остановился. Дернув за ручку, проверяя закрыта ли дверь в кабинет, Попиль хмыкнул в усы. А вот и ускользнувший пазл. — Последний вопрос. Мясник ловил рыбу. У него на ноже остались кровь и чешуя, но рыбы при нем не оказалось. Ваш повар сказал мне, что ты принес к обеду замечательную рыбину. Откуда ты взял ее?       — Поймал, господин инспектор. Мы на реке, за эллингом, постоянно держим в воде леску с наживкой. Я вам покажу, если захотите, — изучающе взглянув в глаза мужчины, Ганнибал позволяя собеседнику увидеть на его лице тень любопытства, спросил. — Господин инспектор, а вы сами выбрали военные преступления? — Да. — Потому что потеряли родных на войне? — Да. — А можно спросить — как? — Некоторые погибли в бою. Других отправили на восток. — Вы поймали тех, кто это сделал? — Нет. — Но это были вишисты — люди вроде мясника? — Да. — А мы с вами можем честно говорить друг с другом? — Вполне. — Вам жаль, что Поль Момун мертв?

***

      На дальней стороне площади, там, куда выходила окаймленная пышными деревьями небольшая улица, появился деревенский парикмахер месье Рубин. Он совершал свой обыденный утренний обход, выгуливая карликового терьера. После того, как Рубин целыми днями разговаривал с клиентами через специфику профессии, он уже не мог остановиться, готовый болтать без конца с кем угодно. Его жена с годами, уже не выдерживая его «язык без костей», на этой почве подарила ему собаку. Теперь, углядев в мордочке терьера достойного собеседника, старший мужчина по вечерам продолжал беседовать с питомцем. Сжав своими костлявыми руками поводок, парикмахер потянул его на себя, силясь оттащить оживившуюся собаку с зеленого газона перед почтой.       — Тебе следовало выполнить свой долг на лужайке Фелипе — там тебя никто бы не увидел, — ворчал месье Рубин, пытаясь донести сию простую истину своему питомцу. — А здесь ты можешь подвергнуться штрафу. Но ведь у тебя денег нет. Платить придется мне.       Перед зданием почты на столбе висел ярко-красный почтовый ящик. Терьер натянул поводок, бросившись к столбу, высунул язык и поднял лапу. Слыша скрежет когтей, уставший мужчина со вздохом повернулся к непослушному питомцу. Увидев над почтовым ящиком чье-то лицо, он тут же поздоровался:       — Добрый вечер, месье! — А затем обратился к собаке: — Смотри не запачкай господину ноги!       Терьер коротко заскулил, и тут Рубин заметил, что никаких ног на земле с другой стороны почтового ящика нет.

***

      Мопед мчался по мощеной дороге, чуть ли не обгоняя тусклое пятно света от собственного фонаря. Один раз, когда на другой стороне показалась идущая навстречу машина, седок укрылся среди деревьев, росших за обочиной, и вывел мопед на дорогу только тогда, когда габаритные огни машины скрылись из виду.       В темном сарае за замком фонарь мопеда угас, мотор слабо пощелкивал, остывая. Леди Мурасаки сняла широкополую шляпу и одним движением подняла наверх волосы. Иссиня-черные локоны вновь были уложенны в элегантную прическу. С неестественно прямой спиной женщина ступила на узкую дорожку, скрытую под теньями деревьев.       Вдали, из окна замка, лился желтый свет, была слышна спокойная мелодия. Успокаивая, она должна была подавить смятение в сердце и подарить покой.       Тонкие пальчики с аккуратно подстриженными ногтями без следа лака, нежно порхали над цветами, поправляя композицию икебаны, неизменно в третий раз возвращая растения в исходное положение и вновь по кругу. Мысли постоянно перескакивали, тревожно пытаясь найти выход из положения, но неизменно возвращались к тому же умозаключению.       Алые губы задрожали, словно она хотела что-то сказать и не решалась. В конце концов тоскливо взглянув на постепенно скрывающийся серп луны в синеве неба, Мурасаки Сикибо горько прошептала на японском:       — Роберт, я сделала все что могла для этих детей, но…— Как же ей хотелось хоть ненадолго ощутить себя свободной, взглянуть на луну, которая где-то далеко освещает родной дом. — Не жди от меня большего.

***

      К месту происшествия уже приехали полицейские и выездная бригада местной телекомпании. Француженка вела репортаж, азартно тараторя на фоне столба, с очевидцем приводящим теории о возможной активизации сопровления, все еще выслеживающего предателей со времен войны.       — Таки до Момуна добрались, — сказал пятидесятилетний парикмахер и, активно жестикулируя, принялся объяснять всем и каждому, как он обнаружил голову, тщательно избегая упоминаний о правонарушениях, совершенных терьером. Дня него было ясно, как день, что гласил приклееный к голове ярлык и какие люди за этим стоят. — В этот раз отдача бумеранга для Поля оказалась смертельной.       Рядом оператор, которого полицейские мягко но настойчиво отодвигали назад, сфокусировав обьектив камеры, активно щелкая, пытался в последний раз снять пропавшую ранее часть жертвы. Вспышки ярко освещали голову Поля Момуна, стоявшую на крышке почтового ящика. Через весь лоб, чуть ниже волос, шла надпись большими печатными буквами «BOSCH». Вокруг стали собираться утренние рабочие и ранние пташки города — посмотреть.       Увидев подьехавшего инспектора Попиля, юркая корреспондентка бросилась к нему с микрофоном, за ней же поспешил и оператор снова нацелив объектив камеры на нового героя репортажа, словно охотник ружьё.       — А вот и старший следователь месье Попиль, приехавший к нам из самого Парижа. Именно ему поручено вести это таинственное дело произошедшее в столь тихом городке! Прокомментируйте, пожалуйста, задержание группы подозреваемых. Может ли быть среди них убийца, если недостающую часть жертвы обнаружили спустя неделю после ее убийства? Здесь замешан пособник или это досадная ошибка со стороны правохранительных органов? Возможно есть какие-то зацепки? Ждать ли нам следующих жертв?       — Без комментариев, — прикрываясь спасательной фразой, следователь отойдя от журналистки говорящей с воистине пулеметной скоростью, приказал как можно дальше отгородить место проишествия полицейскими лентами.       Подведя Ганнибала поближе, он внимательно наблюдал за ним, но никаких изменений в выражении лица мальчика так и не заметил. Как он выразился ранее, «чувство отдаления»? Услышав какой-то ропот сзади, он, оглянувшись, увидел неодобряющие взгляды собравшихся зевак. В толпе справедливо полагали, что подростку не следует смотреть на голову убитого. А одна пожилая женщина, ночная сиделка, возвращавшаяся домой с дежурства, особенно громко сказала об этом вслух. Смутившись, Попиль, приобняв подростка за плечи, повел того обратно к машине. Полные смятения мысли настойчиво кружились в голове. Ему казалось, что в этой головоломке кто-то нагло выкинул последний пазл не позволяя ему собраться воедино.