Чёрный Омут | Blackwater's deep end

Столетия тянутся долго. Многое стирается из памяти, затягивается белой пеленой забвения. В какой-то момент Демону Чёрных Вод стало казаться, что его прошлое — лишь кошмар, давно ушедший вслед за ночью; что в его жизни не было тех кратких человеческих лет, пролетевших в одночасье, оборвавшихся в его двадцатилетие; что не было тех нескончаемых веков, пропитанных жаждой мести и желанием справедливости; не было и мимолетных встреч с Повелителем Ветров, с Ши Цинсюанем. Ши Цинсюань… Чужое имя, словно проклятье, навеки отпечаталось в сознании Князя Демонов, пропиталось насквозь терпкими красками, вязкими, смазанными, как и воспоминания Хэ Сюаня. Демон Чёрных Вод возвращался к памяти о Повелителе Ветров снова и снова, проводил ночь за ночью, погруженный в написание прекрасной картины, утопая в мыслях о давнем утраченном друге. Яркие краски возвращали ясность старым воспоминаниям Чёрного демона, дарили возможность прогуляться по минувшим дням, не давали угаснуть светлому образу, и, в то же время, каждая встреча с Повелителем Ветров раздирала всё в душе демона снова и снова на маленькие кусочки, заставляя его ощущать себя, пусть на мгновение, снова живым. Хэ Сюань готов был вечность смотреть на череду воспоминаний, приятных и терпких как вино, что любил Ши Цинсюань. Он готов был даже стать частью этих воспоминаний — стоило лишь коснуться — но не хотел лишать себя шанса встретиться с настоящим. Тень прошлого ничего не могла ему дать, кроме бесполезных размышлений о потерянном и несказанном.  Пристроившись в тени, демон Чёрных Вод внимательно наблюдал за медленным потоком воспоминаний. В череде бесконечных событий он всё время пытался найти хоть одну зацепку, малейшую деталь, что помогла бы ему найти бывшего бога. Хэ Сюань отдал бы сейчас всё, лишь бы ещё раз поговорить с настоящим Ши Цинсюанем. Ему во что бы то ни стало нужно было поговорить с Повелителем Ветров. Или с бывшим богом. Демону было совершенно не важно, кем Ши Цинсюань был сейчас — вознесшимся ли под чужой судьбой или же простым смертным — он хотел лишь найти его и… Хэ Сюань так до конца и не смог понять, чего именно он хотел, но точно знал, что должен был объясниться перед ним в последний раз.

***

Первое время Мин И, а точнее Хэ Сюань, редко появлялся в Небесной столице. Ему удалось выстроить образ бога, что предпочитает держаться в одиночестве, подальше от остальных. И этот образ слишком легко подошел ему, словно он всегда был именно таким: немногословным, избегающим всех вокруг, и дела ему не было до остальных небесных чиновников.  Стараясь никому не показываться, Повелитель Земли засиживался в мире людей, при этом ни на фэнь не оставляя Небеса без присмотра, сливаясь в потоке сообщений своих двойников, но для всех остальных делал вид, что вечно занят прошениями верующих. Иногда, увлекшись, Хэ Сюань действительно отвечал на простые просьбы. Изредка, стараясь отвлечься от терзающего ожидания, исполнял и довольно трудные. Временами, где-то в глубине души, Чёрный демон сгорал от нетерпения. Даже будучи вознесшимся Повелителем Земли, узнать хоть что-то о произошедшем с ним несколько десятков лет назад, оказалось невероятно трудно. Злость от впустую потраченного времени сжигала его — столько сорванных попыток! — но выведать хоть что-то у Ши Уду было невозможно, никто из его окружения и подавно не знал о произошедшем. Чёрный демон долгое время не знал, что ему делать. Давить собственной силой на Ши Уду — опрометчиво, а проявлять инициативу к его младшему брату — опасно. Всё, что Хэ Сюаню оставалось, это лишь незаметно подтолкнуть Повелителя Ветров к знакомству с Повелителем Земли. После нескольких неудавшихся попыток, новый точно выверенный план демона Хэ сработал: один из его двойников подбросил идею воздушному богу, давая ему возможность самому пойти на сближение, чтобы младший Ши сам жаждал общения с вознесшимся Повелителем Земли.  Если бы только демон знал тогда как дорого ему обойдется это знакомство Время пролетало незаметно. Картинки воспоминаний стремительно сменялись перед глазами демона, яркие краски смешивались с более темными, оставляя с собой оттенки смутных эмоций.  После совместной ночной прогулки Повелителей стихий на празднике, Ши Цинсюань частенько наведывался в резиденцию Повелителя Земли, легко пробегал через золочёные ворота, огибал небольшой дворец и всегда находил своего нового друга в тени раскидистого дерева.  С очередным его появлением отчего-то в резиденции Повелителя Земли становилось светлее. Хэ Сюань не сразу заметил, что Ши Цинсюань отличался от других небесных чиновников. Слишком доверчивый — всего несколько простых шагов, и бог ветров безоговорочно доверился ложному богу. Слишком откровенный — только и делал, что болтал о своем брате, да байках, услышанных среди людей. Слишком расточительный — этот несносный бог отдавал от себя всё, не оставляя себе ничего, кроме старой метелки и меча, что остались с тех далеких времен, когда тот был человеком. Слишком… человечный. Как глупо! Что Хэ Сюаню до чьей-то человечности? Какое ему дело до чужих чувств? Он ведь бесчувственный. Безжалостный. Всегда таким был.  Если бы только этот наивный Повелитель Ветров смог увидеть своего «друга» в истинном облике, то на сотню раз успел бы пожалеть о дружбе со столь мерзким, бесчеловечным созданием. Считать себя таким было в разы приятнее, чем признавать тот факт, что за время, проведенное рядом с Повелителем Ветров, жажда мести смешивалась с нарастающим смятением, мысли притуплялись, а в груди ощущалась безмятежная пустота. Раздражающий голос становился до боли привычным. Тишина — пугающим сном. За безмятежной улыбкой проглядывало бескрайнее одиночество. Бездумное расточительство теперь виделось непринятием своей судьбы небожителя. Злость оттенялась негодованием. Возмущение перемешивалось с удивлением. Хмурый взгляд стал подмечать то, чего не замечал раньше. Череда безмятежных дней стремительно подходила к концу, смешивалась с днём, о котором Хэ Сюань давно позабыл. В тот день, близ хлебных дождей, до храма Повелителей Ветра и Воды донеслась одна щепетильная просьба, которую Ши Цинсюань поспешно скрыл от своего брата и, единственным, с кем он решил поделиться ею, оказался Повелитель Земли.  Светлый образ привычно появился перед ложным богом с туманной просьбой помочь в одном деле. — Мин-сюн, ну, пожалуйста, — в очередной раз протянул Повелитель Ветров, будучи не на шутку встревоженным. — Мне бы очень пригодилась твоя помощь. Демон под личиной бога недовольно на него посмотрел. В тот день у него были неотложные дела близ Чёрных Вод — у него была отличная возможность подобраться к Ши Уду через одного «заболевшего» чиновника Средних Небес из дворца самодура, но Ши Цинсюань не дал ему возможности создать очередного двойника.  Хэ Сюань не до конца понимал, каким образом Повелитель Ветров так легко его смог найти на границе Чёрных Вод, стойло ему едва сойти с собственных владений. Умению Ши Цинсюаня приходить «вовремя» оставалось только позавидовать. Ещё бы чуть-чуть и он мог столкнуться с самим демоном Чёрных Вод. — Объясни, что именно случилось, — недовольно проворчал Повелитель Земли. — Пришла одна просьба, — неуверенно начал Ши Цинсюань, переминаясь с ноги на ногу, его редко можно было увидеть в столь встревоженном виде. — Сегодня утром. Одна из молитв — мне и брату — просили об удаче, но я не уверен, что… — Почему не попросишь своего брата? — Я не могу, Мин-сюн. Брат не должен об этом узнать! — в сердцах выкрикнул Ши Цинсюань. — Сходи, пожалуйста, со мной. Мне одному не справиться с этим. Ши Цинсюань толком и не объяснил тогда, в чем всё-таки заключалось дело, а демон под личиной бога, недовольно вздохнув, продолжил играть свою роль. Хоть он и оставался в меру непреклонным, холодным, делал вид, что не заинтересован, но всё равно шёл помогать Ши Цинсюаню. Эта игра была для них двоих сродни ритуалу, от которой оба оставались в выигрыше. Хэ Сюань всё сильнее втирался к Ши Цинсюаню в доверие, а Ши Цинсюань, хоть и сам мог справиться со всеми трудностями, всего лишь звал Хэ Сюаня с собой ради компании. Но в этот раз всё было иначе. До небольшого поселка, откуда пришла просьба, было не так далеко — Ши Цинсюань в два счёта перенес их и, не говоря ни слова, скрыл их обоих от глаз смертных.  Просьба о помощи исходила от старшего из десяти сыновей семейства Фа. Найти его оказалось довольно легко, он до сих пор склонившись сидел в храме Повелителей Ветра и Вод и что-то тихо бормотал себе под нос. Повелитель Ветров, придав себе видимость, легонько коснулся плеча мужчины и, заговорив, довольно быстро расположил того к себе. Он всегда так поступал, всегда мог подобрать нужные слова, а люди отчего-то легко рассказывали ему всё, что тяжким грузом лежало на душе. — Заблудились мы с братьями недели две или три назад, — осторожно начал рассказывать Фа Линг, нервно оглядываясь. — И было бы где заблудиться! Все здешние дороги давно знаем, столько лет охотились, родные места ведь. А тут, идём мы, и смотрю — горит что-то ярким пламенем. Вышли мы с братьями, а там — незнакомый город. Прямо посреди леса образовался! Словно кто-то столицу себе за день построил. Больно уж красивую столицу. Таких городов и не сыскать на нашей стороне. Демон под личиной бога лениво слушал очередной рассказ перепуганного смертного, отчего-то взглядом цепляясь за побрякушки на Ши Цинсюане: за метелку в нежных руках, за рукоять тонкого меча за спиной, за подвеску, мерно раскачивающуюся на поясе. Последнее время этому несносному богу нравилось изображать из себя заклинателя, а порой и заклинательницу тоже. — Зашли мы, значит, с братьями в город. Повсюду огни горят, песни, крики, едой вкусной тянет, а перед глазами заволокло всё алым туманом. Вот только люди в том городе — не люди вовсе! — рассказ перепуганного мужчины получался обрывистым, взгляд его бегал по сторонам. — Вы мне, наверно, совсем не верите. — Отчего же, отчего же, мы вам верим, — заверил его Ши Цинсюань. — Продолжайте, господин Фа. — Так вот, — опасливо оглядываясь, продолжил Фа Линг, — зашли мы, значит, в город этот. Сяо-ди испугался тогда, говорит, бесовщина одна. Я ж тогда ему не поверил, он же всегда самым трусливым в нашей семье был. Зря я его не послушал тогда! — сокрушался Фа Линг. — Значит, вы решили остаться? Фа Линг кивнул. — Мы в городе этом всю ночь пробыли. До праздников то далеко. Да и когда удастся ещё в таком занятном месте побывать? Мы в таверне обосновались, в самом центре города, еды заказали да выпивки. Музыка там играла такая, что сердце обрывалось временами, а от вида танцующих девушек снова биться начинало, — с какой-то усладой поведал господин Фа, едва не закатывая глаза от удовольствия, но вспомнив что-то, тут же помрачнел и продолжил. — И человек там был странный такой, бледный как будто всю жизнь солнца не видал. Сыграть предложил. Братья отказались, а я решил, чем черт не шутит, и сыграл с ним. Я ж тогда благовония зажигал в храме супругов Ши: они всегда нашей семье удачу приносили, — Ши Цинсюнь едва сдержался, чтобы не возмутиться. — Не верите, да? Так вот в ту ночь удача мне благоволила! Выиграл я у того человека приличную сумму! На десяток поголовья хватило бы, и ещё бы осталось! А потом он говорит, раз удача благоволит мне то почему бы не сыграть на желание. Выиграешь, говорит, исполнится всё, что душа пожелает, а коль проиграешь, то отдашь всё, что имеешь. Он тогда еще странную штуку сказал, я даже внимания на это не обратил, а зря! Сказал, мол, выигрышем своим только не хвастайся, иначе навлечешь этим беду на себя и семью свою. — И как, выиграли тогда? — Ши Цинсюань заинтересованно слушал, проникнувшись историей мужчины. — Выиграл, — кивнул господин Фа. — Не поверите, но желание, и правда, сработало. Вот только… — Вы кому-то рассказали обо всем, и начали происходить несчастья? — Да…. Да! — воскликнул он и тут же стушевался до шепота. — Страшные вещи начали твориться. Жену, что привел в дом, свело с ума богатство, что выиграл в проклятую ночь. Братья один за другим поумирали от несчастий. Один с обрыва упал, другой на охоте пропал, младший и вовсе так по-дурацки… — мужчина сглотнул, не в силах произнести это в слух. — Знаете, я ведь не говорил никому тогда, но… Я каждый раз знал, что именно произойдет. Чей-то голос настойчиво мне говорил о каждом событие. Точь-в-точь предрекал каждое несчастье. И всё сбылось! — Скажите, вы не знаете кому принадлежал тот голос? — напрягшись, спросил Ши Цинсюань. — Не знаю, что за чертовщина такая привязалась, — мужчина покачал головой. — Точно вам говорю, наслал тот черт на меня проклятье невезения. Мне нужна удача! Но сколько бы я не молился в храме Ветров и Вод, становилось всё только хуже и хуже! Видимо, прогневал я и демонов, и богов, — сокрушался мужчина. — Не стоит отчаиваться, господин Фа, — Ши Цинсюань постарался подбодрить его. — Мы поможем вам. — Да? Спасибо, спасибо вам, господа заклинатели, — мужчина склонился. — Чем я могу отблагодарить вас? Повелитель Ветров задумался, а затем произнес с улыбкой: — Одолжите мне свою одежду, господин Фа. Мужчина непонимающе посмотрел на заклинателя перед ним, но всё же сделал как просили. Ши Цинсюань успел раздать ему еще несколько наставлений и, убедившись, что Фа Линг спрятался, позвал за собой Мин И. — Что ты задумал? — спросил Повелитель Земли, хмуро наблюдая за тем как Ши Цинсюань придал себе облик схожий с просящим о помощи мужчиной и переоделся в его одежду. Взглянув на друга, Ши Цинсюань расплылся в улыбке, за которой читался ответ — демон под личиной бога напрягся — он собирался стать приманкой для демона, что увязался за господином Фа. Повелитель Ветров всегда казался очень рассудительным юношей, но частенько огонёк в его глазах резко вспыхивал от возможности провернуть очередную авантюру, маленькую шалость, устроить для себя и других незабываемое приключение.  Вот только сейчас Хэ Сюань был не в восторге от перспектив его «шальной идеи». Ши Цинсюань нужен был ему живым, по крайней мере до тех пор, пока он не узнает всю правду, а ветреный бог словно и вовсе отказывался видеть опасность в том, чтобы стать приманкой для демона, даже сперва не разузнав, с кем именно имеет дело. Даже Хэ Сюань, будучи Непревзойденным, не мог с такого путаного рассказа точно сказать с кем они имеют дело. Конечно, о каком городе шла речь он понял практически сразу, один его знакомый демон был на редкость грандиозен и при этом непреклонен в своих планах, Хэ Сюань даже успел заглянуть туда ненадолго. В тот день демонов собралось довольно много, но он не мог представить о ком именно шла речь в рассказе господина Фа. Уверенный вид Ши Цинсюаня говорил о том, что, в отличие от его друга, он точно знал с кем имеет дело. Хэ Сюань нехотя продолжал наблюдать за одним из их совместных дел. Ши Цинсюань, как это обычно бывало, от всей души проникся чужой историей, и со всей отдачей старался помочь разобраться с нелегкой проблемой. План его был достаточно прост — в доме господина Фа на довольно большой террасе всего через пару часов были расставлены столы, что ломились от еды и вина, за столами сидели человеческие фигуры, — вовсе не люди, Ши Цинсюань ни за что бы не позволил пострадать хоть кому-то в его авантюре, то были куклы в нарядных одеждах, — а сам Повелитель Ветров вовсю руководил своим поставленным праздником, старательно притворяясь при этом другим и изредка кидая обеспокоенный взгляд себе за спину, где прятался настоящий Фа Линг. Мин И, стараясь не изменять себе, вовсю уплетал еду со столов, за что изредка получал легкий толчок в бок от Ши Цинсюаня. «Не нужно так торопиться, Мин-сюн!» — едва не кричал он по сети духовного общения. — «Он вот-вот появится.» «Кто?» — отозвался Мин И, на секунду перестав есть, и удивленно взглянул на Ши Цинсюаня. Но «Фа Линг» в его исполнении отпил очередную порцию вина, продолжив во весь голос развлекать собравшуюся «публику» и вовсю смеясь. Демон под личиной бога недоверчиво прищурился, подумав, когда тот успел настолько тронуться умом. Несколько часов они провели за постановочным празднеством, но демон, преследующий Фа Линга так и не объявился. Ши Цинсюань же не собирался отступать. Он не мог так просто сдаться в этом деле, и демон под личиной бога никак не мог понять сильной целеустремленности его «друга». Столь рьяная самоотдача была на него совсем не похожа. — Всем, кому смог, рассказал о своём богатстве, так где же моё проклятье?! — отчаянно надрывался Ши Цинсюань, отчего даже демон под личиной бога едва выдерживал этот спектакль и незаметно отправил пару своих двойников, что были неподалёку проверить, есть ли по близости кто из демонов. Результата не было. Даже если какой-то демон действительно преследовал господина Фа, на любые уловки Повелителя Ветров демон скорее всего даже не обратил внимания. Получив ответ от своих двойников, Мин И уже хотел предложить Ши Цинсюаню другой план, как они услышали надрывный крик из того угла, где прятался настоящий Фа Линг. На миг переглянувшись, Повелители стихий тут же помчались на шум, но распахнув двери не увидели мужчину, просящего об удаче. Вместе они оббежали почти всё поместье, что оказалось на редкость пустым, даже слуг, что помогали устроить пиршество, не оказалось ни в одной из комнат, ни в одном из небольших зданий. В поместье Фа царила мёртвая тишина.  И лишь в самом конце они решили проверить храм братьев Ши. Некоторые вещи, оказываются в разы сильнее возможностей богов. Мужчина, что просил богов об удаче, ближе к ночи оказался до смерти перепуган. Как бы ни старался Повелитель Ветров в ту ночь, сделать почти ничего не получилось. И к часу тигра Фа Линг скончался. После случившегося Ши Цинсюань больше не улыбался, как раньше. На нем отпечатался след тоски, которую тот и не стремился скрыть рядом с Повелителем Земли. — Ты ведь сразу понял, что это за демон? — спросил Мин И молчаливого и грустного Повелителя Ветров. — Знаешь, я… — Ши Цинсюань прикусил губу и замолчал, смотря себе под ноги. — Сталкивался уже с ним? — предположил демон под личиной бога. Ши Цинсюань лишь пожал плечами. — Наверное, — он отрешённо взглянул на своего друга и протянул руку. — Пойдем, я покажу. Демону под личиной бога было любопытно. Он не говорил совершенно ничего, да и Ши Цинсюаню сейчас не были нужны лишние разговоры. Словно старое проклятье, рана, настигло его, дало о себе знать, и отчего-то единственный, с кем ему хотелось поделиться кусочком своего прошлого, был Повелитель Земли. Достав веер, Ши Цинсюань резко махнул рукой, отчего тяжелые ветра окутали их, унося прочь от плачущей деревни. Воздух несся в бешеном ритме, ветер не давал дышать, и Хэ Сюань на долю секунды напрягся, позабыв, что воздух ему был совершенно ни к чему. Через несколько минут их опустило на влажную землю. Ши Цинсюань утер влажные щеки ладонью и огляделся. — Да, это здесь, — кивнул он больше своим мыслям, чем другу рядом, и не отпуская горячей руки Мин И, повёл его за собой. Луна освещала разрушенный пустынный двор. Обветшалый дом давно прогнил настолько, что держался за счет обвивающих его крепких стеблей. Поместье было довольно большим, но если тут и было когда-то что-то ценное, его давно уже растащили. Должно быть, здесь когда-то жила достаточно зажиточная семья торговцев, но их дело пришло в упадок, и семья, потеряв все, покинула это место. А время безжалостно потрепало некогда богатый дом. — Это был дом моей семьи, — пояснил Ши Цинсюань, сглотнув. — Я плохо его помню. Да и родителей, честно говоря, уже успел позабыть. Отец был торговцем, очень успешным. Брат рассказывал, что они долгое время ни в чем не нуждались, налаживали морские торговые пути. Дела шли так хорошо, что даже нередко праздники в городе проводили за свой счёт. Брат рассказывал, что когда-то здесь было очень шумно и весело. Но я совершенно этого не помню. Нам с братом пришлось покинуть это место очень-очень давно. — Почему? — не сдержавшись спросил Мин И. — Поместье пришло в упадок. Здоровье отца и матушки было не самым лучшим, да и брат говорил, что дела отца пошли на убыль, а некоторые не очень хорошие люди забрали у нашей семьи всё, что осталось. В один из дней на семью Ши свалилась череда несчастий, и всё из-за меня, — горько сказал Ши Цинсюань, едва сдерживая слезы. Демон непонимающе смотрел на него. Отвел в сторону, где когда-то была скамейка и, махнув рукой, предал ей былой вид, а затем подтолкнул Ши Цинсюаня на неё. Повелитель Ветров не отпускал руки друга, и Мин И пришлось сесть рядом. — Что ты имел в виду? — тихо спросил демон под личиной бога. Цинсюань долго молчал, а затем наклонился, положив голову на плечо Мин И. Вид у него был как у расстроенного ребёнка, замкнувшегося в себе, нуждающегося в ощущении безопасности, чтобы рассказать самую страшную в жизни тайну. Мин И положил свободную руку тому на плечо, едва приобняв. — Когда я родился, моим родителям предсказали, что меня ждет хорошая судьба, — Ши Цинсюань всхлипнул, не решаясь поднять на друга глаза. — Вот только на праздник, что устроили родители, ко мне прицепился демон сквернослов. Все тогда жутко перепугались. Пытались что-то сделать, но это совершенно не помогало. И с каждым годом становилось только хуже. От дома почти ничего не осталось, когда мы с братом убежали. Брат сказал, что так нужно, так будет правильно. Через время он стал заниматься у мастера, и дела у нас действительно пошли неплохо. Но он частенько задерживался, и в один день я пошел к нему — не хотел, чтобы он остался без ужина. А по дороге меня кто-то окликнул… Брат частенько предупреждал меня, чтобы я никому не говорил свое настоящее имя и дату рождения, но, я подумал что это он послал кого-то за мной. И когда меня позвал тот голос, я ответил. Это было так глупо с моей стороны. — Что это была за тварь? — Таких называют омрачающий праздники слезами, Божок-пустослов. Никто не выживает после встречи с ним. Мин И напрягся, вслушиваясь в каждое слово. — С тех пор как я по глупости ответил ему, он не отставал от меня ни на день. Все время ставил подножки. Пугал. Он не трогал меня, да ему это было и не нужно. Он пугал словами и с каждым днем мне становилось только страшнее. Ши Цинсюань замолчал, поджав губы. Сейчас он был похож на обычного человека, сжавшегося от горестей прошлого, от страха и переживаний. Хэ Сюань, сам того не осознавая, держал его за плечи, прижимал к себе сильнее, чем того следовало. Какое-то время они сидели так, Ши Цинсюань робко и тихо рассказывал о своём прошлом, о демоне, что преследовал его день ото дня, о том как брат старался помочь ему и как Цинсюаню стыдно за то, что из-за него жизнь старшего брата была столь тяжелой. Повелитель Земли внимательно слушал его рассказ, каждый раз подмечая в «демоне» того, с кем ему тоже не посчастливилось столкнуться давным-давно. — Когда я вознесся, он исчез, и я больше не слышал его голоса, — подытожил Ши Цинсюань. Мин И не решался что-то сказать, обдумывая услышанное. Он столько времени старался узнать хоть что-то о прошлом братьев Ши, надеясь найти в нём ответы, но отчего-то Ши Цинсюань редко рассказывал о своем прошлом, больше предпочитал делиться недавними радостями, а со временем и мелкими невзгодами. Хэ Сюань даже не задавался вопросом отчего так, лишь злился и накапливал в остатках своей души всё больше ненависти. Теперь же он ощущал себя растерянным. Если хорошенько подумать, то действительно, кому захочется рассказывать о том, что в детстве тебя преследовал один из самых гнусных демонов. Хэ Сюань и сам бы в жизни не рассказал, что тоже повстречал такого, правда уже будучи намного старше. Насторожило его только то, что божок был связан как с ним, так и с Цинсюанем. — Скажи, — осторожно начал демон под личиной бога. — М? — Твоя дата рождения она…. Когда это было? Хэ Сюань не надеялся, что Цинсюань ответит ему — всё же это было чем-то личным — но не мог не спросить. Сильно уж его задела услышанная история. — А, — Ши Цинсюань напрягся, еще сильнее прижавшись к другу, и, подумав, ответил. Хэ Сюань безмолвно замер, услышав собственную дату рождения.

***

Последующие несколько дней «Мин И» перестал выходить на связь с кем-либо, пытаясь разобраться с терзающей его мыслью — как во всём этом замешан Божок-пустослов? Он до сих пор помнил голос того существа, что нашёптывал ему все те ужасы, что произошли с его семьей, произошли с ним, с Хэ Сюанем. Этот голос оставался с ним до самого конца, до его последнего вздоха. И теперь Хэ Сюань был уверен, что это был тот же самый демон, пугающий Ши Цинсюаня с самого детства. Единственной возможностью узнать как тот связан с братьями Ши и что всё-таки сделал Ши Уду — Хэ Сюань был непреклонно уверен, что тот приложил руку к его нелегкой судьбе — было найти того самого Пустослова и вытрясти с него всю информацию о произошедшем. Длительные поиски привели его к нескольким слабым демонам, что разительно отличались от того самого демона, но в конце концов Хэ Сюань узнал, кого ему следует искать. — Хочешь поймать кого? — уточнил Хуа Чэн, лениво поигрывая костями, показывая при этом самый незаинтересованный вид, на какой только был способен. — Не делай вид, что не расслышал. Эта тварь должна знать о том, что произошло. Раздобыть информацию наверху не выходит, на Небесах сам черт ногу сломит. — И ты хочешь, чтобы я тебе помог? — Лишь заманить в ловушку. В остальном — сам справлюсь. Иметь свои источники информации среди мира демонов оказалось куда более полезным, чем искать информацию в Небесных чертогах, да и в Поднебесной тоже. С помощью Хуа Чэна и его нарастающего влияния в мире демонов, заманить в ловушку Божка-Пустослова оказалось чуть легче, чем пережить гору Тунлу. Эта тварь оказалась слишком изворотлива и опасна даже для Князей демонов, так что при очередном упоминании этого имени даже Хуа Чэн начинал кривить носом — подобную авантюру он не стал бы проводить во второй раз. Если бы не внутренний гнев, что нескончаемыми волнами бурлил в Хэ Сюане, он давно бы уже отказался от всей этой затеи. Но вот, наконец, в его руках находился тот самый божок, отвратнейшее существо, что вмешивалось в его жизнь, путаясь под ногами и проникая в мысли, когда он был еще человеком. Демону Чёрных Вод от всей души хотелось свернуть тому голову и сожрать. Расправа над гнусным демоном виделась весьма впечатляющим и приятным будущим — приятнее этого будет только тот момент, когда он сможет расквитаться с виновником своей смерти, с тем, кто натравил на него это существо. Барахтаясь в стальной хватке Демона Чёрных Вод Божок лишь отвратительно хихикал: — А-Сюань, — поддразнивал он тонким голосом, исходящим из чёрной массы. — Ты думаешь, что победил меня, ах-ха-гх-гх?! Хэ Сюань лишь сильнее сдавил что-то похожее на горло и выкрикнул: — Отвечай! Как ты связан с братьями Ши? Божок хрипло рассмеялся, и этот смех был скорее похож на скрежетание сотен кинжалов друг о друга. — Пораскинь мозгами: одно имя, одна дата, разная... кх... судьба. — Говори. От нетерпения и бурлящей ненависти вся сущность Хэ Сюаня сгущалась, плотные тёмные воды стекались к его телу, лицо искажалось до неузнаваемости, в нём совершенно не оставалось человеческих черт, кроме ярко-жёлтых глаз, жаждущих узнать правду. — Судьба твоя поменяна с другим! — словно в насмешку выплюнул Божок-пустослов, залившись очередной порцией отвратного смеха. Казалось, что он получал небывалое удовольствие от происходящего, при этом ни капли не страшась возможного конца. Хэ Сюань не мог вспомнить, что произошло потом. Он очнулся от лютого голода, что раздирал его изнутри, весь покрытый спекшимся дымом, который едва ли походил на чью-то кровь. Но одна мысль о том, что его судьбу отдали Цинсюаню, прожгла его голову сильнее, чем что бы то ни было — он громко взвыл от внутренней агонии. Верить божку на слово не хотелось. Ощущение мерзкой сущности внутри отбирало все его силы. Прежде чем отключиться вновь, он успел приказать своим двойникам разыскать списки судеб. Но нужных записей о судьбах богов нигде не находилось, а то, что нашлось, ощущалось подделкой, искусно сделанной, но всё же, подделкой. За годы, проведенные на Небесах под различными обличиями, Хэ Сюань успел поднатореть даже в этом. На фальшивом листе стояло имя Цинсюаня, и внутри все сжалось от омерзения и появившегося страха. Страха признать, что всё это правда.

***

— А ты знал, Мин-сюн, что… — соловьем заливался Цинсюань, вновь о чём-то рассказывая. Это было их обычный день. Пожалуй, самый обычный, и в этой безмятежности хотелось раствориться. Имя Мин-сюн уже перестало резать слух, словно новое лицо срослось с Хэ Сюанем, стало его новым я, его новой жизнью, разделяя его самого на двух разных людей. Подцепляя палочками кусочки рыбы, он вслушивался в то, что говорил ему Ши Цинсюань, словно у безмятежного ветра появился собственный голос, и вместо порывистого свиста этот голос разливался очередной историей. Из Ши Цинсюаня поистине вышел бы отличный рассказчик. Такие странствуют по миру от дома к дому, от города к городу, завлекают внимание встречающихся на пути путников и, под щелкающий в прохладном воздухе костер, согревают своими историями душу, вымышленными или же нет. Ши Цинсюань любил собирать выдумки и небылицы: наслушается историй в городе, прикупит новые книжки с легкими рассказами, и делился потом самыми интересными с Мин И. Делился Повелитель Ветров и различными новостями, что слышал на улицах или с молитв верующих. Но больше всего он стал рассказывать о своем брате.  Среди безмятежных дней, что Мин И проводил с Ши Цинсюанем, находился хоть один, в котором демону под личиной бога приходилось резко спускаться с небес на землю. — А ещё дагэ опять якшается с теми двумя, — недовольно пробурчал Ши Цинсюань, пнув камешек в воду. Мин И, слушая его, отчего-то выглядел темнее тучи. Ши Цинсюань постарался улыбнуться, встретив хмурый взгляд друга, но улыбка вышла натянутой, ему стало не по себе от того, что его друг выглядел всё более разъяренным. Ши Цинсюань открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Мин И резко его оборвал, резко встав: — У меня много работы.  Ему не хотелось в очередной раз выслушивать хоть что-то о старшем брате Цинсюаня. Даже имени его слышать не желал. — Я могу помочь! — радостно отозвался Повелитель Ветров. — Нет, — сухо отрезал Мин И. — Как же так, Мин-сюн? — Ши Цинсюань по-детски надул губки. — Не в этот раз, — демон под личиной бога был непреклонен, направившись прочь.  Хэ Сюань всё больше желал отдалиться от Ши Цинсюаня. Не терзать себе душу лишний раз, зная, что не способен смолчать о том, что узнал, не способен отложить месть ради Ши Цинсюаня. Сколько бы не откладывал, всё должно было закончиться рано или поздно. Вот только время рядом с Ши Цинсюанем было в разы лучше, словно услада, безмятежная нега, которую хотелось продлить, сделать вечностью. Но из блаженства всегда вытягивала суровая правда — им не быть вместе. Хэ Сюань больше не знал, как пересекаться с Повелителем Ветров, как выносить его присутствие, даже как смотреть в его сторону. Его старший брат разрушил жизнь Хэ Сюаню, из-за него погибла его семья. И Ши Цинсюань, даже косвенно, был в этом замешан. Эта мысль выводила демона из себя. В то же время слухи о набирающем силу Призрачном Городе сыграли Хэ Сюаню на руку и, воспользовавшись этим, он обратился к Цзюнь У с просьбой, а после поспешно покинул Небеса, став частым гостем мира демонов. Длительные каникулы оказались нереально тоскливыми. Хэ Сюань и не успел заметить как привык к Ши Цинсюаню, и от одной только этой мысли хотелось скрежетать зубами. От правды, что он узнал, лучше не стало никому. Перед Хэ Сюанем лишь встал выбор из двух зол — отомстить, показав всю тяжелую правду, в том числе Цинсюаню, или же отступить, залечь на дно, бросить абсолютно всё, над чем он столько лет работал и к чему стремился. Раньше Хэ Сюань всегда находил в себе силы бороться, идти дальше, несмотря на все предстоящие впереди трудности. И только теперь эта решимость куда-то испарилась, сменилась сомнениями и страхами, которые он ощущал в последний раз, пожалуй, лишь в земной жизни, будучи юным мальчишкой. Отчего-то ему вспомнился тот глупый момент, когда хотелось всё бросить. Вспомнился тот мелкий мальчишка, что трудился и учился изо всех сил, одолеваемый сомнениями и страхами, что ничего хорошего из этого не выйдет — он лишь подведет всех, принесет позор своей семье, потратит впустую время, которое мог выделить на помощь семье. В один из дней сомнений, отец похлопал его по плечу, присаживаясь рядом, и рассказал одну историю. О том, что не важно, какой итог будет — хоть какой-то да точно ведь случится. Главное — не сдаваться. Делать то, что считаешь правильным и необходимым, ведь если откажешься от того, что считаешь действительно достойным и важным, то как потом смотреть в глаза предкам, как потом смотреть в глаза самому себе. Бояться о не сделанном — не стоит, а о сделанном же не стоит сожалеть, его нужно лишь принять. Теперь старые проблемы юного мальчишки казались демону ерундой, несравнимой с праведной жаждой мести, но слова отца надолго прижились в его памяти. Эти же слова он не ожидал услышать от человека, что вот уже долгое время обитал в Призрачном Городе. —Какой-то ты мрачный, — подметил настоящий Мин И. — Мрачнее чем обычно. Мужчина расположился рядом с Демоном Чёрных Вод, сурово сдвинув брови, но во взгляде его читалось беспокойство. Хэ Сюань лишь недовольно повел плечами. — Какое тебе дело? — огрызнулся демон, краем глаза глянув в сторону Мин И. — Занимайся лучше своими делами. С этими словами Хэ Сюань недовольно закинул в рот очередную порцию лапши, цветом напоминающую самую чёрную землю и, не заметив, тарелку вместе с ней. Человек, отдавший своё место Небожителя, лишь усмехнулся, покачав головой, а затем обхватил рукой плечи тощего демона и потянул за собой со словами: — Пошли, вытряхнем из тебя тоску, а то больно смотреть уже. Хэ Сюань угрожающе клацнул зубами, пережевывая тарелку, но Мин И на это никакого внимания не обратил, притащив демона к самой окраине Призрачного города и всучив тому в руки лопату, которая несколько не подходила для копания, а была скорее артефактом бога Земли. — И? — Давай–давай, засучи рукава и помоги мне прорыть ров отсюда, — Мин И описал рукой точный полукруг около крайних построек, — вон до туда. — Этим? — уточнил Хэ Сюань, посчитав, что не-бог над ним решил посмеяться. — А чем ещё? Да не смотри ты так. Лопата есть лопата и создана для того чтоб ей работали, а не в углу пылиться. Приступай, у нас ещё много работы, — подталкивал демона к работе не-Повелитель Земли. Тон его хоть и был настойчивым, но ощущалось в нём что-то до боли знакомое. Хэ Сюань хотел огрызнуться, но молча принялся за работу. Ему в голову пришла одна мысль, когда-то его отец говорил таким же голосом, не рассыпаясь на нежности, считая, что любую тоску можно снять делом. И демон, не желая спорить с этим, лишь покрепче держался за тяжёлый инструмент. В какой-то мере, этот странный недо-небожитель, что предпочел жить среди демонов (и при этом ни на минуту не пожалел о своём выборе), в чем-то напоминал Хэ Сюаню отца временами. Демон уже успел позабыть черты лиц родителей, младшей сестры, невесты. И со временем их образы в памяти Хэ Сюаня исказились, и если бы демон задумался чуть сильнее, попытался вспомнить их, то мог бы поклясться, что в чертах у его старика отца было что-то схожее с чертами этого до колик странного не-бога Земли — было в них что-то такое простое и от этого казавшееся родным. А если бы Хэ Сюань задумался ещё чуть-чуть, то поймал бы себя на мысли, что воображение ему подменяет образ его любимой Мяо-эр на копну кудрявых волос, развевающихся на ветру, на легкую улыбку, что едва касалась мягких персиковых губ, на пронзительный взгляд, переливающихся голубым цветом с зеленоватыми оттенками, такими же чистыми, как и имя человека, к которому Хэ Сюань уже успел достаточно сильно привязаться.

***

Бесцельно расхаживая по улочкам Призрачного Города Хэ Сюань долго продумывал всё новые варианты мести, неустанно поедая еды намного больше, чем местные торговцы могли предложить, вызывая этим у них раздражение, нервный тик, а у некоторых и бессонницу с непреодолимым чувством страха от перспективы быть съеденным одним из князей демонов. Хуа Чэна его состояние тоже не особо радовало, так что он тактично «намекал», говоря прямым текстом, что тому пора бы определиться что делать дальше и вернуться к делам, или хотя бы в собственные владения. Демон Чёрных Вод лишь пожимал плечами, утопая в раздумьях. Он думал о том, что произошло тогда, стараясь воссоздать череду событий и найти виновника, с кого он стребует правду и раскаянье. В конце концов демон решил, что именно Ши Уду заслуживает самой лютой мести, какую только можно себе представить — и быстрая смерть в эти планы не входила. О нет, убивать его Хэ Сюань не станет, понимая, что смерть это скорее освобождение от любых мук. Нет, он хотел поиздеваться, отобрать всё, чем тот дорожил, шаг за шагом раздавить в нем всё, как когда-то это всё уничтожили в нем. Хэ Сюань знал, что самое дорогое для Ши Уду, его брат, ходит под чужой судьбой, и было бы неплохо, принести водяному самодуру эту судьбу в своих руках, помахать перед его глазами бездыханным телом, чтобы тот ощутил, каково это — потерять самых дорогих людей в жизни. Он представлял как с каменным лицом на глазах у всех поставит голову Ши Цинсюаня перед водяным божеством. Возникшая идея казалась самой лучшей из всех, что он мог вообразить. И одновременно самой худшей на свете из всевозможных. «Так будет правильно», — убеждал самого себя Хэ Сюань, направляясь на встречу с Ши Цинсюанем, чтобы воплотить свой последний план в действие. Хэ Сюань давно усвоил для себя всего несколько простых шагов в общении с Повелителем Ветров: оставаться непреклонным, холодным, не унижать, сделать вид, что не интересно, но поддержать, не осуждать. Никогда. Временами поиграть в защитника, хотя его защита была совершенно без надобности Ши Цинсюаню. Повелитель Ветров ведь всё может сам, его сил хватит справиться с чем угодно. Вот только тот совершенно ими не пользовался. Не хотел пользоваться. Избегал, как и сам “Мин И”, провести в Небесных чертогах лишнюю минуту. Внутри Хэ Сюаня всё перекрутилось от этих мыслей. Даже если этот бог не знал всей правды, где-то в глубине души всё равно ощущал, что не достоин того, что имеет — он сам рассказал об этом, украдкой за чаркой вина. Так ведь считал и сам Хэ Сюань. Все это должно было принадлежать ему. Должно было стать его судьбой. В руках другого Сюаня находились чужие божественные силы, чужие возможности, а ему этого всего даже не нужно: только веер в руках, а остальное — декорации. Неужели этот глупый ребенок недостоин был вознестись — колет легкая мысль и демон тут же отворачивается, крепко сжимая зубы. Вздор!  Хэ Сюань вернулся в Небесную столицу, сказав одному из двойников шепнуть Цинсюаню о возвращении Повелителя Земли. “Мин И” редко отвечал Ши Цинсюаню на духовную связь, и сам так же редко приходил к Цинсюаню сам. Ему не нужно было куда-то отправляться. Ему необходимо было оставаться здесь и просто немного подождать. Подождать, пока наивный бог Ветров сам придет в его капкан. И, действительно, тот не заставил себя долго ждать. Повелитель Ветров встретил его счастливой улыбкой и тут же подхватил под руку с громким приветствием: — Мин-сюн, мы так давно не виделись! Тебе удалось хоть немного отдохнуть? Выглядишь намного счастливее! От появившейся легкости Хэ Сюань застопорился. Он хотел действовать сразу и не раздумывая, чтобы не пожалеть о содеянном. Но с каждым движением, с каждым словом Ши Цинсюаня, демон понимал, что попросту не может этого сделать. Не может сотворить того, о чем помышлял еще сегодняшним утром. От тех скверных мыслей на душе демона стало омерзительно — Хэ Сюань сам себе стал казаться не менее омерзительным. А в голове отчего-то пронесся последний смех Божка-Пустослова с его брошенной фразой напоследок: «Не видать счастливого конца обоим! а-кха-ха!». «Мы еще посмотрим», — хотелось бросить ему в ответ. Хорошие ответы всегда приходят в голову не сразу. — Мин-сюн, пойдем перекусим? — вырвал его из мыслей голос Ши Цинсюаня, и, как-то уже по привычке, Хэ Сюань кивнул, позволяя вести себя в очередное место.  Бог Ветров обладал удивительным свойством, которое только сейчас удалось заметить демону, — рядом с Цинсюанем любая жажда ненависти, как впрочем и лютый голод, постепенно притуплялась, затихала, словно кто-то нежной рукой приглаживал шерсть у взъерошенного дикого зверя, приласкивала израненную душу, успокаивал… Хэ Сюань понял и еще одно — он в жизни не сможет навредить Цинсюаню ни при каких обстоятельствах. И от этой мысли хотелось сжаться и развеяться пылью по ветру.

***

Всё существо демона билось во внутренней агонии, крича о том, что он совершает очередную ошибку. Он думал, что отдалившись от Ши Цинсюаня ему станет легче. Отбросит лишние эмоции, забудет о них, но без бога ветров становилось только тоскливее. Вот только оказавшись вновь рядом, стало не лучше. Хэ Сюань даже предлагал Ши Цинсюаню сбежать вдвоем, покинуть Небеса и отправиться вдвоём в путешествие, но тот все время цеплялся за своего старшего брата, и это раздирало демона изнутри, от этой правды было не скрыться.  Лживый бог хотел поставить перед ним выбор, но не смог. Он был не в силах по-настоящему оттолкнуть его, не мог ему отказать, не мог заставить его выбирать. Иначе между ними возникла бы пропасть, а он не мог себе позволить разрушить то, что выстраивал кропотливым трудом. Да и не хотел видеть, как с запыхавшегося счастливого лицо перед ним стирается улыбка. Не мог он и отвести взгляда от растрепанных волос, вьющихся от влаги и спадающих на лицо Повелителя Ветров. Тонкие пальцы путались в темном ханьфу, неловко хватались за полы одежд. Хэ Сюань не выносил прикосновений. Они напоминали ему о том, что он давно не живой. Напоминали с каждым жарким касанием о его пустоте внутри. Он хотел бы все забыть... Хэ Сюань не помнил, любил ли прикосновения. Они всегда были не для всех: для родной матери, что расчесывала ему волосы; для отца, что похлопывал по плечу; для сестры, которую катал на спине; для невесты, чьей руки украдкой касался.  Вместе с ними исчезли все ощущения, исчезло все его жизненное тепло, оставляя лишь лютый холод темных вод в глубине. Только отчего он теперь ощущал каждое дуновение ветра, как раскаленный металл по живой коже? Как острие клинка по обнаженной душе. Каждое касание — удар током. Пронизывающий и беспощадный. Хэ Сюань ненавидел прикосновения. Держался за три шага от Цинсюаня. Отдергивал руку, когда тот касался. Беспечный. Ветреный бог, что и не задумывался о том, какую боль приносит своими прикосновениями, хоть и случайными. И даже ни на секунду не краснел, лишь озорно смеялся, стоило Повелителю Земли одернуть руку. Хэ Сюань не хотел прикосновений. Ловко их избегал. Никто не коснется его больше. Даже этот ослепляющий свет, что украдкой пытался пробраться в черное сердце, запертое в темнице из боли и ненависти.  Вот только он все равно ощущал чужие касания: по шее дребезжанием пробегал громкий смех, на кончиках пальцев — теплую улыбку; находясь в одной комнате, спиной чувствовал как Ши Цинсюань беспокойно вертится и нервно кусает губы; в ушах отдавался звонкий голос, даже если тот молчал. Годы тянулись за годом. Их постоянное общение опьяняло обоих. Опьяняло Хэ Сюаня, притупляя все чувства, а Ши Цинсюаня наоборот распаляло настолько сильно, что тот всё чаще стал позволять себе быть собой рядом с другом, позволял себе без зазрения совести менять облик на женский, словно цветок распускаясь рядом с ним.  Сперва демон думал, что бог ветров прячет себя за женской маской. Развлекается. Но со временем Хэ Сюань привык к струящимся волнистым волосам, легкой улыбке, искрящемуся взгляду. В каком бы облике не был этот несносный бог — его глаза не менялись. Оболочка может быть любой, а душа всегда одна. Ему бы об этом не знать. Хэ Сюань ненавидел прикосновения. Они как бальзам смазывали израненную душу. Смягчали... Давали забыться. Изменчивый образ как ветер пробирал до мурашек. Дуновение легкого ветра как короткий поцелуй в губы. Лишь небольшая шутка, игра, в которую они играли вдвоём. И демон подыграет ему ещё немного.  Повелитель Ветров всё время был таким: укутанный в дорогие ткани, увешанный множеством украшений. Всё это от Ши Уду. У этого несносного бога совершенно не было ничего своего. Окутан братской заботой, которую хотелось разорвать, избавить от этого маскарада, скинуть бесполезный хлам. Эти дорогие побрякушки не уберегли от опасного демона однажды, не уберегут и сейчас. Ложный бог не задумываясь притянул к себе белые дорогие ткани, сжав с силой пальцы. Будь это одежды не небожителя — уже порвались бы в клочья от его силы. Он едва забывшись на мгновение перестал дышать, едва осознавая, что делает. — Мин-сюн? — удивился Ши Цинсюань, поднимая к нему свои большие глаза, в которых отражался солнечный свет. Мин И молча разжал пальцы. Что он мог ему ответить? Что едва не потерял контроль, забывшись рядом? Вот ещё. — Смотри какой яркий, — Ши Цинсюань вложил в его холодную ладонь спелый фрукт, впитавший в себя солнечное тепло.  Демон под личиной бога повертел в руке спелый фрукт, такой же солнечный, как и Цинсюань, что сидел рядом. Стоял жаркий летний день и они скрывались в глубинах чьих-то садов. В последнее время они часто так сидели в отдалённых уголках мира. Часто выбирались и прогуливались среди людей, притворялись заклинателями — иногда заклинательницами — помогали людям. Как глупо. — И что с того? — лениво ответил демон.  — Что значит «и что»? Должно быть вкусный! Мин И поддел толстую кожицу фрукта, оттянул её — сочные дольки распались в его руке сами, стали похожи на ароматный цветок — а затем взял одну и закинул в рот. Ши Цинсюань не отводил от него взгляда, зачарованно смотря как тот ест. Отчего-то он часто так делал. На холодной ладони одиноко осталась лежать последняя долька. Хэ Сюань аккуратно закрыл ладонь, перекатывая её в пальцах. — Закрой глаза, — через некоторое время сказал он. — А? Ну ладно.  Ши Цинсюань прикрыл глаза. Он безоговорочно доверял своему другу, и эта наивность в какой-то мере трогала. В таком виде он казался демону хрупким, беззащитным. Руку протяни, надави и сломай. Ши Цинсюань казалось замер, как кролик рядом с опасным зверем. Хэ Сюань мог бы даже сбросить с себя чужой облик и показать себя во всей красе, в самом своём страшном демоническом обличии. Но не стал. Вместо этого протянул к Повелителю Ветров ладонь, едва коснулся его губ, но не рукой, а долькой, зажатой меж пальцев. Демону и говорить не нужно было — Ши Цинсюань ловко забрал фрукт и смущенно приоткрыл глаза. Если и было что-то прекрасное в мире демона, то Ши Цинсюань в этот момент казался сошедшим с картины божеством, и в то же время таким живым рядом, что невольно хотелось коснуться, проверить, настоящий ли он. 

***

Настоящий Хэ Сюань невольно протянул к нему руку. Но это было всего лишь воспоминание о жарком летнем вечере, безмятежное и на веки отпечатавшееся если не в памяти, то в самых потаённых глубинах сердца мстительного демона.