Чем ближе ты находишься - тем меньше видишь

      Когда Алиса в первый раз приходит в себя, то видит лишь потолок с яркими лампами, расположенными через равные промежутки. Её куда-то везут на каталке, поэтому эти лампы сливаются в одну белую линию. Колеса каталки мягко катятся по полу, подошвы бегущих рядом людей с шорохом скользят по кафельной плитке, они переговариваются, но слишком тихо, чтобы она смогла разобрать их слова. Это слишком утомительно, поэтому она закрывает глаза и проваливается в темноту.       В следующий раз она успевает рассмотреть стойку с капельницей над головой, круглую лампу с лампочками поменьше внутри, какие висят в операционной. Медсестра, что стоит рядом с ней, испуганно таращится, поворачивается в сторону, добавляет что-то в капельницу до того, как Ал успевает почувствовать холод внизу живота и резкую боль. Неожиданно проснувшейся на операционном столе пациентке докручивают наркоз.       Просыпаясь на цветном пуховом облачке, среди радужных пони и пульсирующих ярких звезд, Ал решает вообще ничего не решать и отдохнуть. Синий пони со светлой гривой, голубыми глазами и белой звездой на крупе тычет в неё мордой и что-то бормочет на своем наречии. Наркоза было слишком много, поэтому видения такие яркие и продолжительные.       Когда Клинт в первый раз приходит в себя, то видит лишь яркое солнце в крохотной щелке между камнями. Ему больно и холодно, тело отказывается повиноваться, голос не слушается. Радует, что перед взрывом, что обрушил на него потолок, он успел сгруппироваться. Вдруг солнца становится слишком много, оно ослепляет и без того воспаленные насыпавшимся песком глаза. - Нашел! – кричит кто-то, Клинт не может разобрать ни голоса, ни вида.       Сильные руки оттаскивают от него обломки камней, дышать и жить становится легче. Сразу несколько людей поднимают его и куда-то несут. Потом кладут на что-то твердое, накрывают до подбородка одеялом, ко рту и носу прижимают кислородную маску. Солнце сменяется точечным светом на низком полукруглом потолке. - Сэр? Эй, сэр, слышите меня? – в глаза светит маленький фонарик, он старается не дергаться, мозг расшифровывает, что это медицинский фонарик, он в машине скорой, и его везут в больницу. – Сэр, как вас зовут? – стандартная процедура. - Клинт… Клинтон Френсис Бартон.       Он что-то упускает, что-то важное. Что-то такое, о чем забывать нельзя, но что? Следующего вопроса он уже не слышит. Он не просыпается на операционном столе, пугая медперсонал внезапным взглядом в упор. Он легко переносит первичный осмотр и хирургическое вмешательство. Но травмы его таковы, что просыпаться он не спешит. Алиса упала вместе с потолком, на Клинта же потолок рухнул.       Медсестры шепчутся по углам: повезло, что на них упала только крыша трехэтажного жилого дома, а не все три этажа. Стив тревожно меряет шагами приемный покой, переодевшись в футболку и брюки из запасов квинджета. Брюса он оправил в Башню, вся эта нервная обстановка ему только помешает, пусть вместе с Джарвисом займется анализом. Полчаса назад в больницу ворвался Тор, сейчас он тихо сидел в углу и пил кофе из тонкого пластмассового стаканчика. Судя по тому, как хмурилось небо, и изредка завывал ветер, он был встревожен не меньше. Тор не понимал, как такое могло случиться, ему казалось, что отчасти он тоже виноват в случившемся. Если бы он не упивался своей болью, если бы он сразу поговорил с отцом, вступившись за Джейн и не давая ей уйти, если бы летел из Лондона своим ходом, а не на самолете, если бы… Если бы он только был вместе с командой в этот день. - Тор, в том, что случилось, твой вины нет, - сразу сказал Капитан, заметив настроение товарища. – Они выкарабкаются, они сильные. - Если бы я был рядом, то мог бы помочь. - Если бы ты был с нами, то не был бы там, где был. Да, ты уехал очень надолго, но тебе это было нужно. Тор, хватит, серьезно. Нужно думать, как поступать дальше, - капитан тоже взял себе отвратительный больничный кофе и сел. – Я думаю, что эта атака не последняя, будут другие. Мы должны быть к ним готовы.       Громовержец ему благодарен. Стив занимает его мысли другими проблемами, и он включается в разговор, выдвигает тактические идеи и теории. Они обсуждают ситуацию, чертят схемы на невесть откуда взявшемся бланке простой шариковой ручкой. И это помогает отвлечься от Клинта и Алисы в операционных, от Наташи, что спит в палате под успокоительным дурманом, измученная сильнейшим шоком, что неожиданно обуял её. Но Черная Вдова может взять себя в руки, может успокоиться и работать дальше, когда узнает, что с напарниками все в порядке. Когда придут в себя Сокол и Колибри – неизвестно. ***       Первое, что Ал видит, когда приходит в себя, это яркие подсолнухи на тумбочке около головы. Спросонья она принимает их за палящее солнце, и после бешенства пони и радуги это выглядит довольно жутко. Но нет, скоро небольшие, явно декоративные и искусственно выведенные соцветия перестают пугать. Она пытается протянуть руку к записке около импровизированной вазы с чуть помутневшей водой, но понимает, что не может пошевелиться. Все тело взрывается болью, едва она только думает о движении. Шутер ждет, когда все успокоится и повторяет попытку. Во второй раз она может пошевелить пальцами ног через свербящую боль в коленях, она может согнуть локти и положить ладони на поручни кушетки, так удобно приподнятой сверху. Получается повернуть голову, едва шевеля задеревеневшей шеей. Вокруг никого, только мониторы, отсчитывающие жизненные показатели, да белые стены больничной палаты. В легкие порциями поступает кислород из трубки, этого мало. Ал поднимает руку, перебарывая сопротивление расслабленных мышц и будто заржавевших суставов, снимает дурацкую маску, пьет обычный воздух большими глотками. Голова кружится от гипервентиляции, но черт с этим. Девушка отбрасывает маску в сторону, потом собирает в охапку проводки, ведущие к груди, и осторожно тянет их вверх. Дернуть бы их резко, чтобы все присоски разом оторвались от тела, но сил не так много, поэтому лучше постепенно разгибать руку. Датчики негромко чавкают, что в тишине палаты звучит как шаги мерзкого монстра из-под кровати, приборы взрываются ровными линиями.       Когда вбегает медсестра, Шутер улыбается ей пересохшими губами, кажется даже лопнувшими от натяжения хрупкой кожи: - Привет, - шепчет она, с удивлением узнавая собственный голос, - скажи мне, где Клинт.       Медсестра смотрит на неё сочувственно, кто же здесь не в курсе этой истории, сказка о Спящей Красавице, проснувшейся от поцелуя Принца, разнеслась по всему госпиталю прошлой зимой, за неделю до Рождества. - Он без сознания, - может, эту девушку и зовут за глаза принцессой с насмешкой или с благоговением, но она так же агент ЩИТ, а их здесь учат не жалеть.       Алиса даже не шевелится, она кладет руки на место и закрывает глаза, безропотно позволяет снять оставшиеся датчики и терпит осмотр врача. Концентрация лекарств в ней такова, что она засыпает каждые десять минут. Она даже рада этому, рада, что просто не успевает подумать об этом и разреветься.       Брюс первым приходит её навестить. Ал просыпается в очередной раз и видит перед собой Беннера, читающего что-то на планшете. Он осторожно переворачивает наверх листы, хмурится, возвращается к прочитанному. - Хэй, - зовет девушка. - С возвращением в мир, - мягко улыбается доктор, вешая планшет в ноги кровати. - Привет, - она возвращает грустную улыбку.       Алиса с меньшим трудом, чем раньше, сгибает руку, тянется к нему. Пусть она не почувствует ни тепла тела, ни того, как его пальцы сожмут её, но она это увидит. Это лучше, чем совсем ничего. Брюс с готовностью накрывает её ладонь своей, проводит большим пальцем по внутренней стороне запястья, привычным движением находя пульс. Он считает хорошим знаком то, что Ал нужны прикосновения. Значит, она ищет помощи и поддержки, значит, она будет рваться домой. Значит, она постарается поправиться как можно скорее. - Тебе понравились наши подсолнухи? - Беннер кивает на букет с другой стороны кровати. - Да, очень, Брюс, - она почти всхлипывает, не в силах владеть собой. - Тише, все хорошо. Ты здорово испугала всех, когда проснулась на операционном столе, поэтому тебе добавили наркоз. Это скоро пройдет. - Брюс, где Клинт? Они сказали, что он без сознания. Он слишком сильно пострадал? - Поверь, тебе досталось сильнее, чем ему. На вас упала крыша, а перед этим вы дрались. Из твоей брюшной полости вытащили по осколкам целый кирпич. Повезло, что жизненно важные органы не задеты, а здешняя экспериментальная медицина шагнула далеко вперед. У Клинта сотрясение мозга. Прогноз хороший, он скоро придет в себя, верь мне. - Сколько мы уже здесь? - Три дня, если вместе с днем поступления. - А сколько я... - Почти пять часов. Я приехал сразу же, как нам сообщили. Меня не хотели впускать, поэтому я применил свой дар убеждения, - Брюс чуть наклонился, в темной радужке его глаз блеснули заметные зеленые искры.       Алиса вспомнила только сейчас. Глаза близнецов были ярко-голубого цвета. Они смотрели прямо перед собой, даже не мигая. И их болезненный вид, будто их долго держали взаперти: острые черты лица, слишком тонкие пальцы, кости обтянутые кожей, неловкие движения, бледность, темные круги под глазами... Ей определенно нужны данные, нужна информация. Нужен доступ в сеть, который не будет отслеживаться. Она тряхнула головой, вырываясь из дурмана, пытаясь сбросить наваливающийся толстым одеялом сон. - Брюс, мне нужно...       Неожиданно доктор Беннер встал. Он зажал её лицо между ладоней и посмотрел прямо в глаза. - Сейчас ты уснешь. Утром будет легче, я обещаю. Когда ты проснешься, и поймешь, что можешь думать ясно, то позвони вот по этому телефону, - он запустил руку под подушку, оставив там средство связи. Ал удалось рассмотреть тот самый телефон, который давала ей Наташа. Единственный номер в телефонной книжке и единственный человек, который мог на него позвонить. - Что-то не ладно, да? - догадалась она. Если Брюс начал играть в шпионские игры, то дело совсем глухо, ни одна она подозревает. - Да, - согласился он. - А теперь спи.       Алиса засыпает мгновенно, будто внутри щелкает тумблер. Утром действительно стало лучше. Она даже смогла спустить ноги с постели и сесть. В животе пульсировала тупая боль, голова чуть кружилась, но в целом было терпимо, ничего такого, с чем бы она ни справилась. Послеоперационные швы, с которыми остальные люди мучились довольно долго, благодаря разработкам ЩИТ заживали быстрее. Только шрамы оставались такие же, но здесь уже не приходилось выбирать, они терялись в сплетении старых ран и закрывались новыми. Часы в углу одного из мониторов показывали раннее утро, четыре-сорок семь, будто смеялись. Нет, звонить еще рано. Но можно подумать.       Так, что мы имеем? А имеем мы очень интересное дело. Помнится, в прошлом году "Мстители" столкнулись со своими механическими копиями, затем был "Броненосец" – забавный робот, внутри которого оказалось очень интересно. И этот самый "Броненосец" был создан на основе технологий читаури. Тогда они решили, что это просто совпадение и кто-то в суматохе после "Битвы за Нью-Йорк" был расторопнее служб гражданской безопасности. Теперь же она смотрела в ярко-голубые холодные глаза и понимала, что здесь тоже имеются ниточки, ведущие к той самой битве.       Девушка встала на пол, держась за постель, сделала шаг вперед. Вроде получалось хорошо для её состояния. Бумажная пижама, пропитанная потом, йодом и чем-то еще, неприятно липла к телу. И в том был небольшой плюс потери чувствительности: не хотелось немедленно содрать эту тряпку с тела, почесаться, как это всегда бывает, и сходить в душ. Выйти в коридор не представлялось возможным, после небольшой прогулки по палате появилась боль, а на рубашке проступили алые следы крови. Хорошо, мы будем осторожнее. Алиса вернулась в постель. В шесть часов пришла медсестра, проверила повязки, сделала несколько уколов. - Вы хорошо себя чувствуете? - спросила немолодая женщина, достав из тумбочки свежую больничную пижаму и полотенце. - С вами хотел побеседовать человек из Центрального штаба. - Человек из Центрального штаба? Из отдела расследований? – Ал напряглась. Это было неожиданно. - Я не знаю. Нам было приказано немедленно сообщить в Центр, когда вы придете в себя. Но вы не адекватно себя чувствовали вчера, поэтому ваш врач перенес встречу на сегодня. Я могу помочь вам привести себя в порядок, если хотите. - Нет, спасибо, - Шутер делает вид, что её чуть шатает, поэтому она прикасается рукой к постели. Незаметно вытащить телефон из-под подушки уже не составляет труда.       Только закрыв двери ванной комнаты на замок и включив воду одновременно в душе и над раковиной, она набирает единственный номер. Трубку берут почти сразу же, второй гудок сливается с коротким сигналом и она почти вздрагивает от приветствия Джарвиса. - Вы на громкой связи, мисс, - мягко сообщает он (Алиса возможно никогда не сможет думать о нем, как об искусственном интеллекте), и в трубке слышатся щелчки. - Всем доброе утро, - девушка зажимает телефон плечом, кривится от пробежавших отголосков боли и сдирает с себя больничную рубашку. Бумажный материал легко разрывается, падает невесомыми клочками под ноги. В зеркале отражается вся россыпь синяков и ссадин, свежие шрамы, стянутые пластырями, безумная конструкция на животе. Она смотрит на свое лицо и хочет рассмеяться этому уродству в отражении: распухший нос, стянутый пластырем, будто для того, чтобы больше не распухать, синева под глазами, пара стежков около губ. - Ал, это Стив, - голос капитана будто приблизился. – Вы нашли того, что управлял этим безумием? - Да. Только я их не видела ни разу. Стив, послушай, мне это не нравится. У них были ярко-голубые глаза. - Ярко-голубые? Ярко-голубые, как… - Да, именно такие. Похоже, что кто-то имеет доступ не только к мертвым читаури и их оружию, но и к кое-чему другому. - Что делать, Стив? – Алиса посмотрела на себя в зеркало, пытаясь где-то за своей спиной уловить трепыхание бесплотного призрака. - Что мне делать, Капитан?       На другом конце провода раздался тяжелый вдох. Стив, не спавший нормально уже несколько долгих дней, прокрутил в сильно замедленной съемке записи с уцелевших видеокамер. Их маленькая и упрямая Колибри только что подтвердила то, что видели его глаза. За несколько миллисекунд до разрушения здания в кадре промелькнуло на высокой скорости нечто. На стоп-кадрах можно было разглядеть человека, держащего второго человека на руках. Только даже при высокотехнологичной обработке изображение было мутным и некачественным. Скорость того человека была просто невероятно высока.       Прямо в больнице к ним подошли люди из ЩИТ с расспросами. Они задавали очень странные вопросы: "Вы видели кого-нибудь подозрительного?", "Какие сигналы подавали приборы?", "Что вы думаете об этом?"... Обычно, "Мстители" не отчитывались о своих спецоперациях, Фьюри высылал команду криминалистов на место происшествия, и через несколько дней они делились наблюдениями, но теперь в них вцепились с удвоенной силой. Директор лишь качал головой, он ничего не мог сделать, как оказалась, это был личный приказ директора Пирса. Что же так укололо ЩИТ? Стив не хотел не о чем думать и тем более, разговаривать с кем-то. Трое из его команды находились в больнице, двое - на операционных столах, Наташа - в состоянии сильного шока. - У тебя ушиб головного мозга, Ал, - тихо сказал Роджерс. - Ты не помнишь того, что предшествовало травме. Ты помнишь только, как поднялась на этаж. - Почему я пошла туда? Что я увидела? - мелочи, мелочи, когда-то она провалилась именно на мелочах, позволив "Мстителям" узнать о ней слишком многое. - Сканер. Ты заметила движение на сканере, пошла проверить, подумала, что кто-то пропустил эвакуацию. Придерживайся этой версии, пока не очнется Клинт. Дальше будем действовать по ситуации. - Ты подозреваешь что-то? – Алиса кладет руки на край раковины, напряженно вглядывается в мутную воду и полотенце, которое плавает в ограниченном пространстве будто медуза. Если иметь достаточно развитую фантазию, то можно придумать, что алые размытые пятна крови – отметины на этом существе, определяющие её как ядовитую особь. Опустишь руку в воду, и скользкие щупальца обовьют тебя, ужалят. - У меня не должно быть причин не доверять Фьюри или ЩИТ, - голос капитана тверд, но в нем проскальзывает сомнение. - У меня нет причин не доверять Фьюри, - повторяет за ним Колибри, расчесывая влажными пальцами волосы. – Но Фьюри это еще не весь ЩИТ… ***       Человек по имени Уильям Сириус встретил её у дверей палаты, когда Ал возвращалась из ванной комнаты. Он вежливо поздоровался и представился, не обратил внимания на капающую с волос воду и подтеки на пижаме, предложил пройти внутрь и "у меня есть к вам несколько вопросов, это не займет много времени". Пройдя внутрь, агент Сириус терпеливо дожидается, пока его собеседница устроится на кровати, но Шутер даже не думает ложиться. Она прислоняется поясницей к краю и остается на ногах. - Мне так удобнее, - смущенно улыбается она. – Лечь при мужчине было бы верхом неприличия.       Уильям и здесь демонстрирует свои манеры. Он предлагает ей сесть на единственный стул, а сам остается стоять. - Мисс Шутер, я хотел бы поговорить с вами о происшествии три дня назад, - начал он, раскрыв папку, обычную папку с обычными белыми листами. Но, если присмотреться, то можно было заметить и коробочку диктофона, удобно расположившуюся в уголке и видеокамеру. – Ваши напарники сказали мне, что вы обнаружили возможного виновника беспорядков и пошли проверить. За вами пошел агент Бартон, так? - Да, - согласилась она. - Что было после того, как вы зашли в дом? - Я ничего не помню, - Алиса смотрит прямо в глаза человеку по имени Уильям Сириус, стараясь сохранить серьёзность и выдержку. Врать у неё никогда не получалось, а теперь от этого зависит слишком много. Она уже подвела свою команду, не хотелось усугублять ситуацию. - Как ничего не помните? – маска вежливости и благодушия чуть треснула, из трещины на неё посмотрела тьма. - Видите ранку на моем виске? – она прикоснулась к кусочку пластыря. – У меня травма головного мозга. При таких травмах возможна кратковременная потеря памяти. Можно забыть что угодно: отдельные моменты жизни, отдельных людей, но чаще всего из памяти стираются события, предшествовавшие получению травмы. Я думала, что врач сообщит вам об этом. - Нет, мне о таком не говорили, мисс, - трещина затянулась, делая маску вновь безупречной. - Я помню, что получила тепловой сигнал со сканера, сказала своим, что проверю, толкнула дверь в подъезд и больше ничего. Я думала, что кто-то пропустил сигнал к эвакуации, что это может быть кто-то больной, или одиноко живущий пожилой человек, или потерявшийся ребенок, или домашнее животное, большая собака, например. - Мисс Шутер, вы должны понимать, что это очень важно. Появились новые противники, которые творят невообразимые вещи с пространством. Вы понимаете, во что это может обернуться? Вы знаете, сколько людей пострадало в тот раз? Назвать вам цифру? Двести сорок восемь человек погибли, более полтысячи госпитализированы. Ущерб это этого происшествия составил…       Ал подняла руку, прерывая собеседника. Закашлялась, держась одной рукой за живот, а другую пачкая кровью из прокушенной изнутри губы. Сириус начал давить на неё, ей это не нравилось. Ей вообще хотелось приложить эту холеную кабинетную крысу, манипулирующую цифрами и человеческими эмоциями, об стену, потом об стул и закончить хорошим ударом, чтобы он оказался на полу и больше не мог ничего сказать. ***       Найти палату Клинта оказалось легко. Через две двери от её собственной. Алиса прошла внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Теперь она не могла чувствовать, поэтому лучше подстраховаться. Она проверила, чтобы не осталось щелей, подумала, закрыть ли на замок, прислушалась к шагам в коридоре. Словом, тянула время как умела. Делала что угодно, лишь бы не поворачиваться к Клинту, не видеть его, лежащего в окружении медицинских приборов, в бинтах. Её затопило сожалением. Она не справилась. Она не смогла защитить его. Это по её вине он теперь лежит на больничной койке. Если бы она была умнее, дальновиднее, благоразумнее, если бы дождалась его прежде, чем подняться на этаж, прямо в ловушку. Вот результат твоего стремления доказать, что ты, даже на половину слепая, можешь пригодиться, Алиса. Ты постоянно бросаешься вперед, не думая, что за тобой могут идти люди.       Девушка подходит к постели, осторожно берет своего мужчину за руку. Чертова кожа ничего не ощущает, это больно. Поэтому она пытается вспоминать ощущения. Гладкие короткие ногти, аккуратная кутикула вокруг, ни одной заусеницы, он всегда спокоен, и нервных обрывков, постоянно ободранной кожи вокруг ногтей у него нет. Большая широкая ладонь, в которую могли поместиться сразу две её ладошки. Пальцы сильные и в то же время музыкальные, в которых поют и гитарные струны, и тетива, и её тело, когда эти самые пальцы пробегают по чувствительной коже. Он может обхватить её запястье ладонью легко, чтобы прижать его к губам в следующую секунду, или с силой, чтобы удержать, дернуть на себя и впиться в губы, жадно, зло, собственнически. Короткие волоски на его руках приятно щекочут внутреннюю сторону ладони, когда она проводит вверх. Пальцы скользят по выступающим венам, как по дорогам. Руки у него твердые, накаченные, идеальные. Ал знает, что её никогда не уронят, не отпустят, не оставят без поддержки. В этих руках она даже в эпицентре смерти будет ощущать себя в безопасности. Только эти руки могут переломить её тонкую шею или нажать на курок.       Алиса переплетает их пальцы, наслаждаясь своими воспоминаниями. В них Клинт пышет жаром, сжигает своим напором и страстью, сводит с ума наплывом ощущений. Она прикасается губами к внешней стороне его ладони, обводит языком костяшки, скользит к запястью. Запахи и вкус - даже этого она лишена! - Если ты сейчас же не остановишься, то будет большой конфуз, - бормочет Бартон сверху, больше не притворяясь спящим. На самом деле он бодрствует уже достаточно давно, чтобы заметить, что в палате он не один.       Ал фыркает, отпускает его руку, но дарит поцелуй в щеку. Мужчина улыбается, чуть отодвигается, предлагая устроиться рядом. - Как ты? - она кладет голову на подушку, прижимаясь подбородком к плечу и сопя в ухо. - Нормально. Уже почти готов встать и отправиться на поиски одежды. Побежим вместе? - С радостью. - Та девушка, - он нахмурился, вспоминая. - Та девушка бросила в тебя камень. - Из меня его достали. Судя по ощущениям - прихватили и кое-что из внутренних органов. Все в порядке, Клинт, было и хуже.       Мужчина что-то ворчит, прижимается губами ко лбу. Шутер не чувствует, но знает. - Хочешь, я позову врача? - спрашивает она через некоторое время. - Нет. Они потребуют, чтобы ты ушла, и когда еще пустят. Я к такому еще не готов.       Клинт нервничает. Посмотрев в знакомые голубые глаза, такие же, какие были у него когда-то, он не ощущает себя в безопасности. Ему хочется скорее бежать, спрятаться где-нибудь, где его не достанут. Где его не найдут и вновь не превратят в безумную марионетку. Он находит на ощупь прохладную ладонь Ал и переплетает их пальцы. Так чуть лучше, но все равно беспокойно. Откуда появились эти люди, в чьи руки попал злополучный скипетр? И не возьмет ли над ним верх та тьма, что плескалась в глазах близнецов, как рецидив? - Здесь называют нас Спящей Красавицей и Принцем, - делится Шутер, скользя губами по мочке уха. - Хотя, мы скорее Красавец и Чудовище.       Клинт выпускает воздух из легких с коротким насмешливым "Пфф". Алиса всегда знает, как отвлечь его от плохих мыслей. - Тогда целуй. И да пробудит твой поцелуй меня от вечного сна, - с пафосом восклицает он.       Алиса выпрямляется, зачесывает волосы за уши, одергивает пижаму – готовится к представлению. Она наклоняется к его лицу, кладет ладони на колючие щеки и наконец, целует удобно подставленные губы. Первую секунду Клинт даже не шевелится, играя свою роль крепко спящего человека, потом открывает рот, позволяя чужому языку скользнуть внутрь, коснуться его собственного. Девушка улыбнулась в поцелуй, почувствовав отклик. Клинт потратил не мало времени, чтобы научить её целоваться, как следует. Чтобы поцелуй был полноценным актом любви, а не попыткой откусить чужой язык, сломать нос или выбить пару зубов.       Приборы вокруг пищат, регистрируя изменение сердечного ритма. - Вот черт, - жалуется Бартон, когда поцелуй прерывается на мгновение, чтобы они оба вдохнули. - Не отвлекаемся, - Ал упрямо жаждет продолжения.       Выражение лица вбежавшей в палату медсестры поистине бесценно. - Поправляйся, любовь моя, - Шутер целует кончики своих пальцев и подносит их к губам Клинта, перед тем как уйти и дать врачам о нем позаботиться.