Три фамилии

      Наспех перекусив, Гермиона и Гарри отправились в бар «Дырявый Котёл», откуда открывался проход в Косой переулок. По пути к ним пристали бродячие музыканты, следовали за ними до самого подземного спуска в метро. Один играл какую-то мелодию на гитаре, другой скверно пел балладу о разбитом сердце молодого поэта. Гарри даже хотел дать им денег, чтобы отвязались, но оказалось, что в его карманах только волшебное золото и пара магловских монет на обратную дорогу в Литтл-Уингинг. Гермиона отругала себя за то, что не догадалась оплатить их обед за свои деньги, ведь Дурсли точно не балуют племянника карманными.       В тёмном баре, скрытом от магловских глаз, как всегда было немноголюдно. Несколько гоблинов цедили пенистый напиток из больших кружек, а две полные ведьмы уплетали яичницу с сосисками, переключая взмахами волшебной палочки волны радиоприёмника, рассказывающего последние новости волшебного мира. Одна хотела слушать астрологический прогноз, другая спортивные сводки. Когда Гарри и Гермиона проходили мимо, те уже начали громко ругаться.       В проулке за баром Гарри вынул волшебную палочку и постучал несколько раз по выступающему кирпичу — стена тут же испарилась. Гермиона задумалась над тем, что никогда не видела Гарри без палочки. Сама она не носила её с собой летом, он же, даже на каникулах, когда они вместе проводили время с семьёй Уизли, всегда держал палочку при себе и выглядело это настолько органично, как будто та стала его продолжением.       — Фред и Джордж как-то рассказывали мне, что у лавки «Всё для квиддича» есть свой небольшой летательный полигон, чтобы люди могли проверить мётлы перед покупкой, — обернувшись, объяснил Гарри, пока они пробирались по узкой улочке, битком набитой волшебниками и волшебницами.       — Я не стану покупать себе метлу, — испугалась Гермиона.       — Я знаю. А продавец — нет, — хитро улыбнулся Гарри и протянул ей руку, чтобы не отставала.       Их толкали со всех сторон, прям как в метро в час-пик.       — Странно, — отдуваясь сказала Гермиона. — Обычно такая толкучка только перед первым сентября. Ещё недавно я приходила на почту и здесь никого не было.       — Может распродажа какая-то?       — Гарри! Гермиона! Эй!       От лавки письменных принадлежностей к ним со всех ног мчался Невилл Долгопупс. Мчался, конечно, сказано громко, ведь его толкали не меньше, но он так старался добраться до друзей, что заехал локтем какому-то волшебнику в глаз. Тот взбеленился и схватил Невилла за грудки. Гарри и Гермионе пришлось отбирать у него Долгопупса едва ли не с боем.       — Иди сюда, козёл! — всё ещё кричал обиженный парень, когда Гарри, Гермиона и Невилл, запыхавшись, спрятались за дверью «Волшебного зверинца».       — Простите, — вытер пот со лба Невилл. — Не хотел, чтобы так вышло.       — Главное, чтобы он тебя не караулил снаружи, — сказал Гарри, вставая на носочки, чтобы разглядеть, куда отправился драчун.       — А что вы тут делаете? — Гарри и Гермиона переглянулись, не зная, что ответить, но Невилл им помог. — Тоже пришли поучаствовать в розыгрыше билетов на матч «Ирландия — Болгария»?       — Да, — схватилась Гермиона за эту версию. — Ты кстати не знаешь, куда идти?       — Лотерея пройдёт на площади, а билетики продают в каждой лавке. Я купил сразу два, боюсь одного будет мало, — он вытащил и показал друзьям две разбитые сеткой на квадраты карточки. — Может ты, Гарри, мне подскажешь, какие номера зачеркнуть? Тебе точно повезёт!       — Э-м… Думаешь? — с сомнением протянул Гарри. — Ну ладно, пусть будет семнадцать.       Невилл кинулся к продавцу, тот смотрел на болтающих в его магазине подростков с недовольством, как только понял, что ничего покупать они не собираются. Невилл попросил у него перо и старательно зачеркнул в лотерее номер семнадцать, а второй выбрал сам.       — Пусть будет три, хорошее число, — рассуждал Долгопупс, а потом радостно улыбнулся. — Ну что? Идём на площадь? Розыгрыш вот-вот начнётся.       — Мы догоним, — кивнул Гарри, пока Гермиона старательно отводила глаза, разглядывая сов в многочисленных клетках.       Рассказывать Невиллу зачем пришли в Косой переулок друзья не стали, хоть и не договаривались об этом. Гермиона, во-первых, не хотела, чтобы кто-то знал о её внезапном желании научиться летать, а во-вторых, они с Гарри понимали, что если до Рона дойдёт новость об их прогулке на каникулах без него — он непременно обидится. Когда Невилл ушёл, Гарри с Гермионой добрались до лавки «Всё для квиддича», но та оказалась закрыта.       — Да ладно! — всплеснул руками Гарри. — Именно сегодня?       — Тут записка, — прочитала Гермиона пергамент, прикреплённый к стеклу над табличкой «Закрыто». — «Ушли на площадь, вернёмся после завершения лотереи». Гарри взглянул на наручные часы и Гермиона поняла, что ждать он не может. Да и ей уже пора было возвращаться домой, скоро начнёт темнеть.       — Ничего страшного, — ободряюще улыбнулась она.       — Я хотел, чтобы ты отвлеклась, правда.       — Я знаю. Мне и так стало намного легче, честное слово, так что всё не зря. Ну, и Невиллу номер подсказали, — усмехнулась она. — Вдруг выиграет? Гарри тоже улыбнулся.       Возвращаясь, они договорились держать друг друга в курсе событий. Гермиона знала, что скорее всего писем писать не придётся, со дня на день они отправятся в Нору, но всё равно расстроилась, когда в «Дырявом котле» друзьям пришлось попрощаться.       Две ведьмы, которые не поделили радиоприёмник, сидели по разным углам бара, растрёпанные и с фингалами под глазами. Усмехнувшись, Гермиона отправилась домой. ***       Ни одного письма Гарри Гермиона так и не отправила, как и думала. На следующий день после их прогулки в Лондоне ей написал Рон, с напоминанием о Чемпионате мира. Откладывать поездку уже смысла не было, всё равно ничего нового о родителях Гермиона, сидя дома в Лондоне, выяснить не могла. Поэтому в пятницу к обеду, попрощавшись с мамой и папой, она собрала вещи и отправилась в Косой переулок, откуда по сети летучего пороха прибыла в «Нору».       Ей всегда достаточно просто давалась разлука с родителями. В волшебный мир тянуло с неимоверной силой, всё, что происходило там, полностью поглощало её мысли и свободное время. Если раньше ей было немного стыдно за то, что не скучает до слёз и соплей по дому, то теперь Гермиона видела в этом другую подоплёку: может и неспроста это? Может, сердцем она всегда чувствовала, что эти люди её обманывают? Ругала себя за такие мысли, но они, противные, постоянно тайком пробирались в голову.       Гарри забрали от Дурслей в воскресенье, как всегда не без происшествий. Фред и Джордж накормили Дадли «гиперъязычками» и Вернон Дурсль едва не прибил мистера Уизли.       В остальном, в Норе было здорово. Гермиона всегда удивлялась, как эта семья окутывает всех, кто находится рядом своим теплом, словно мягкое покрывало, сотканное из заботы, смеха и добра. Ей практически некогда было думать о тайне своего рождения, потому что всегда было с кем поговорить, что обсудить и чем заняться. К тому же, ей совсем не хотелось шептаться с Гарри по углам тайком от Рона. Меньше всего она стремилась обидеть или потерять друга, но рассказать ему о своих переживаниях девушка так и не решилась. Ей казалось, если они втроём, как всегда, начнут это обсуждать, то теория превратится в факт, обретёт свой голос и дух. Делать вид, что ничего не произошло было удобно…       Но после Чемпионата мира ей даже делать вид не пришлось. Чёрная метка в небе над лесом вытеснила все остальные мысли. В совокупности с летним кошмаром Гарри эти знаки говорили лишь о том, что зло поднимает голову.       Гарри тоже это чувствовал. И хотя старался в своей обычной манере не паниковать, каждый раз, когда он думал, что никто на него не смотрит, на его лице появлялось такое мрачное выражение лица, что у Гермионы не было сомнений — он знает, что скоро случится что-то по-настоящему ужасное.       Перед отъездом в Хогвартс, в утренней суматохе, когда она пыталась поймать Живоглота и бегала по всему дому с переноской, ей на глаза попался старый «Ежедневный пророк». Тот самый, который рассказывал о Чёрной метке над лесом, его читала миссис Уизли, пока ждала вестей от семьи. Череп, высовывающий язык в виде змеи, по-прежнему парил над верхушками деревьев на фото, но внимание Гермионы привлёк не он, а небольшое рекламное объявление внизу страницы. Оставив переноску на столе, она взяла газету в руки и прочитала:       «Магическая помощь в расследовании!       Только грядущей зимой, знаменитый магдектив Рэшлок Ульмс возьмётся за запутанные дела, в расследовании которых вам годами отказывали все магдективы Британии! Отчаялись найти утерянное? Не знаете, кто сжёг ваш дом, наслал проклятье на семью, заколдовал вашего мужа или вашу жену? Не теряйте времени, пишите Рэшлоку Ульмсу! Уникальный метод ведения расследования поможет распутать все узлы тайн и загадок, которые портят вашу жизнь и не дают покоя!       Примечание редакции: магдектив Ульмс работает только по полной предоплате с гарантией результата в девяносто девять процентов, но в случае провала средства обратившимся возвращены не будут».       Гермиона перечитала объявление несколько раз, оно будто было написано специально для неё. Только появление Джинни на кухне заставило девушку вернуться в реальность.       — Ты в порядке? — спросила младшая сестра Рона, пытаясь удержать в руках извивающегося Живоглота. — Нам выходить пора, такси подъехало.       — Да, иду, — впопыхах оторвав от страницы уголок с объявлением, сказала Гермиона.       Теперь этот клочок бумаги свербил кожу в кармане через джинсовую ткань юбки. Она почти не слышала, что ей говорят, и Живоглота не заперла в переноске. Он так испугался фейерверков, которые вылетели из чемодана Джорджа, пока они грузились в машины, что расцарапал ноги водителя, как истинный тигр.       Бесконечно извиняясь, Гермиона засовывала кота в плетёную корзину и заметила, что Гарри смотрит на неё с подозрением. Он вопросительно вздёрнул брови, но Гермиона покачала головой — потом.       Что ж, не только она умеет читать лица.       Проблемы начались уже в «Хогвартс-Экспрессе». Скверная погода вторила настроению, ливень хлестал по стёклам поезда, как будто вознамерился добраться до пассажиров сквозь все преграды. Под особенно громкий раскат грома дверь в купе, которое заняли Гермиона, Гарри и Рон отворилась, вошли их одноклассники Симус Финниган, Дин Томас и Невилл Долгопупс. И конечно, в компании пяти парней разговоры сразу зашли о квиддиче.       — Кстати, ребята, — сказал Невилл улыбнувшись Гарри и Гермионе. — Я выиграл билет на «Болгария-Ирландия»! Но сработал мой номер, третий, а не тот, что вы подсказали мне в Косом переулке. Разницы нет, бабушка всё равно не отпустила меня одного, но то, что мне повезло — это удивительно, правда?       — Э-э, да, — растерявшись, протянул Гарри. — Это здорово, Невилл. Гермиона бросила быстрый взгляд на Рона, тот как будто не понял, что Гарри и Гермиона каким-то образом встретились с Невиллом летом, а он об этом не знал. Возможно просто невнимательно слушал, пытаясь успокоить верещавшего на всё купе Сыча. Но когда парни ушли, он спросил, слегка хмурясь:       — Слушайте, о каком номере говорил Невилл? Вы где его видели-то?       — В Косом переулке, — быстро переглянувшись с Гермионой, сказал Гарри.       — Так вроде мы не ходили, мама же всё купила.       — Мы ходили сами, раньше, — осторожно помогла Гермиона. — Встретились случайно с Гарри, я хотела э-э… Хотела тоже выиграть билет на Чемпионат мира.       — Я же пригласил тебя и сказал, что папа найдёт билеты ещё в середине июля, — недоумевал Рон. — И тебя, — обратился он к Гарри. — Так зачем вам лотерея?       — Да это просто весело, — ответил Гарри, натянуто улыбаясь. — Я пришёл за полиролью для «Молнии», а Гермиона за перьями и чернилами. Мы сами удивились, что выбрали одно время, заодно и попытали удачу.       — Ну ладно… — задумчиво протянул Рон, но тут же сменил тему. — И всё-таки, как думаете, зачем нам парадные мантии в этом году? Может у кого-то из профессоров юбилей?       — Да, у Снейпа, — усмехнулся Гарри. — Десять лет с последнего мытья головы. Не успели они обрадоваться тому, что выкрутились, как пришёл Драко Малфой со своей ежегодной мерзкой вступительной речью. Мёдом ему намазано что ли в их купе? Вечно лезет! За суетой и чередой мелких событий, Гермионе опять некогда было анализировать свою ложь другу, а уж когда Дамблдор на пиру объявил о Турнире Трёх Волшебников, так она и вовсе забыла, что у неё есть секреты.       Школьная жизнь быстро затянула Гермиону в круговорот событий. Много времени и эмоциональных сил отнимала её новая тревога — на протяжении всей многовековой магической истории никто НИ РАЗУ не возмутился тем, что маги издревле держат в рабстве домашних эльфов. В неприкрытом, мерзком, обыденном рабстве! Она просиживала в библиотеке всё свободное время, пытаясь найти законный способ бороться с несправедливостью в отношении волшебного народа. Парни её не поддержали, хотя Гермиона надеялась, что хотя бы Гарри проникнется идеей, ведь когда-то ему захотелось освободить Добби, что он с успехом и сделал, но — нет. Гарри Поттера намного больше интересовали разговоры о Турнире и склоки с Драко Малфоем, который старался задеть его при каждом удобном случае, оскорбляя то его покойных родителей, то семью Уизли, то её, Гермиону.       Вспомнить о том, что в школе она хотела проверить достоверность результата теста на родство, как ни странно, заставил урок нового преподавателя защиты от Тёмных искусств Грозного Глаза Грюма.       У Гермионы в его присутствии почему-то просыпалась настороженность. Это как проходить мимо большого рычащего пса — он вроде на цепи и ты не собираешься отбирать у него кость, но всё равно напрягаешься. Возможно, дело было в его внешнем виде и тяжёлом характере опытного мракоборца, а возможно в чём-то ещё. На первом занятии Защиты от Тёмных Искусств Грюм превзошёл все ожидания мечтающих о его уроке Гарри и Рона. По степени важности и сложности выбрать тему лучше было нереально. Непростительные заклятья. Гермиона знала о них немало, любое мало-мальски значимое событие в истории магического сообщества не обходилось без применения этих страшных заклинаний. Особенно популярны, если можно так выразиться, они стали во время рассвета армии Того-Кого-Нельзя-Называть. Три заклятья — подчинения, боли и смерти.       Всё произошло быстро. Грюм демонстрировал на пауках каждое из непростительных заклинаний, об одном спросил Рона, о втором Невилла, и когда увеличенное магически восьминогое насекомое корчилось от боли на столе, Гермионе стало плохо. В глазах вдруг потемнело, рука потянулась к волшебной палочке, а где-то в голове тихим эхом раздался незнакомый женский смех. Это продлилось несколько секунд. Она сжала в кулаке основание палочки, желая прекратить мучения живого существа, смех прекратился, мрак перед глазами рассеялся. Гермиона посмотрела по сторонам и увидела бледного и испуганного Невилла.       — Хватит! — крикнула она.       Грюм тоже очнулся. Спросил, хочет ли Гермиона рассказать о третьем непростительном заклинании, но она не хотела. Она хотела выбежать из класса, спрятаться и разреветься. Третий паук умер, поверженный вспышкой зелёного света. Гарри смотрел на него, как завороженный, с абсолютно отсутствующим выражением лица.       Гермиона знала, о чём он думает. А ещё знала, что он с этим справится, в отличие от странно разволновавшегося Невилла, и её самой. Что за секундное воспоминание вспыхнуло в голове, когда Грюм мучил паука заклятием Круциатус? Что это за женский смех и густой, тягучий мрак, наполнивший свинцовой тяжестью грудь в одно мгновение? Ничего подобного она раньше не испытывала.       — Так и с ума сойти можно, — тихо бубнила она себе под нос, направляясь в библиотеку после урока Защиты.       Царство книг всегда было её местом силы. Порядок и структура — вся информация разбита по темам, по алфавиту, пронумерована и ждёт, когда ты её найдёшь и усвоишь. Не надо ничего придумывать, делать выбор, импровизировать и даже использовать магию — берёшь книгу и ищешь ответ на любой вопрос. Есть только ты, твои мозги и желание узнать что-то новое. Найти можно всё, надо только приложить усилия.       «Честь и Знать» — нет, это не то. «Родословная Мерлина от основания до наших дней» — занимательно, но не сейчас. «Ускоренный курс Зельеварения для гениев, семь учебников в одном», «Магия Котла», «Таинство крови», «Семьсот тридцать четыре способа приготовления Шоколадных лягушек».       — Серьёзно? — покачала головой Гермиона, пробегая пальцами по корешкам. — Да кому это…       Она вспомнила. Сделала шаг назад и сняла со стеллажа небольшую книгу в чёрной обложке, на которой красной шёлковой нитью была выткана капля крови, стекающая по тонкому женскому пальцу.       «Таинство Крови» Эркера Туали попалось ей на глаза ещё в прошлом году перед экзаменом по Зельеварению. Полистав книгу в поисках ответа на экзаменационный билет, Гермиона увидела рецепт зелья для определения кровных связей. Его обычно использовали чистоплюи вроде Малфоев перед тем, как заключить брак между парой. Если человек хочет создать семью только с чистокровным магом, то выбор не велик, а значит нужно убедиться, что будущие супруги не состоят в близких родственных связях. Для этого и варится зелье «Зов Крови». Думала ли Гермиона, что когда-нибудь ей понадобится такая чертовщина? Конечно нет. До этого лета. А после очень даже думала и предусмотрительно взяла из дома всё необходимое для ритуала. Осталось найти составляющие для самого зелья.       Взяв книгу, Гермиона направилась к мадам Пинс. Теперь она точно знала, что хочет найти ответ.