Три фамилии

      Как бы Гермионе ни хотелось отстраниться от друзей на время своего расследования, оказалось, что помощь ей всё равно понадобится. Прикинув сколько будут стоить ингредиенты для зелья Зова Крови в колдаптеке, она составила список и отправила сову в Лондон. Вежливый ответ продавца пришёл через несколько дней, он говорил, что составляющие у них имеются не все, нужно заказывать у поставщика, а на это требуется время. К тому же, он посчитал сумму и выставил Гермионе ценник, на который она никак не рассчитывала. Пересчитав несколько раз свои сбережения, она осознала: сколько ни считай, а галеонов от этого больше не станет. Просить у родителей ей не хотелось совсем. Если бы она не пыталась выяснить, лгали они ей всю жизнь или нет, то проблемы бы не было, а так совесть не позволяла. Оставался только один человек, который мог ей в этом помочь.       Гарри не задавал ей вопросов о родителях и Гермиона была ему за это несказанно благодарна. Изредка он смотрел на неё, пожалуй, слишком пристально, как будто пытался угадать, о чём она думает и готова ли отвечать на вопросы, но в остальном тактично молчал, позволяя девушке самой решить, когда просить помощи. Она боялась разговоров о своей тайне в Хогвартсе в первую очередь из-за Рона. Когда Гермиона хранит тайну одна — это её личная проблема. Когда же она посвящает в секрет Гарри и просит никому не рассказывать, это уже его проблема, и соучастие, хоть и невольное, в отчуждении от друга. Оберегая дружбу Гарри и Рона, Гермиона хотела справиться со всем одна, но вопрос коснулся денег… И ей действительно не к кому обратиться, кроме Гарри Поттера.       В последнее время он часто был задумчивым. Гермиона знала, он ждёт ответа от Сириуса и переживает за крёстного. Он рассказал ему о своём сне и боли в шраме ещё в Литтл-Уингинге, отправил письмо с Буклей и прошло уже достаточно времени, чтобы Сириус прислал ответ.       Письмо пришло как раз в тот вечер, когда Гермиона решилась попросить у него взаймы: Сириус писал, что Дамблдор читает знаки, что-то намечается, и сон Гарри лишнее тому подтверждение. Поэтому, он возвращается на север, чтобы быть ближе. Гарри ужасно разозлился, прочитав это. Давно она не видела его таким… Последний раз — на третьем курсе, когда узнал, что Сириуса обвиняют в предательстве Лили и Джеймса Поттеров. Но в этот раз он злился на себя, за то, что не додумался промолчать о дурацком сне и секундной боли в шраме, и теперь из-за него крёстному грозит опасность. За голову Сириуса назначена награда, прибыть на север — это действительно рискованный и отчаянный поступок, Гермиона понимала беспокойство Гарри. И конечно в тот вечер, когда Букля прилетела с ответом и друг уходил ночью к себе в самых расстроенных чувствах, она не стала даже заикаться о деньгах. Утром, едва только начало светать, Гермиона проснулась. В последнее время она вообще плохо спала, ложилась позже обычного, покоя не давали уроки, дополнительная литература для Г.А.В.Н.Э и общая тревожность из-за сгущающихся над магическим миром туч; сны тоже не радовали, ни один из них не обходился без незнакомого женского хохота. Она постоянно чувствовала усталость, ела без аппетита и часто хотела просто поплакать. Делать это на виду у соседок Парвати, Лаванды и Джудит Бэйкер, она, конечно, не могла, да и днём было некогда. Иногда ей казалось, что чаша её терпения полна до краёв и ещё одна, даже мелкая неурядица, просто её сломает. Осторожно, чтобы не потревожить Живоглота, Гермиона встала, оделась и спустилась в гостиную. Хотела немного побыть абсолютно одна, поглядеть бесцельно в окно и подумать, что ей делать. Но в гостиной, склонившись над пергаментом, за столом сидел Гарри.       — Доброе утро, — озабоченно сказала она, оглядываясь.       Он был один.       — Привет, — устало ответил Гарри, бросив на неё быстрый взгляд. — Я пишу Бродяге.       — Что пишешь?       — Чтобы не вздумал сюда лететь.       — А как же…       — Никак, Гермиона. Просто никак. Я не хочу, чтобы его поймали, ясно? Пусть сидит где угодно, подальше отсюда.       Он не был расположен к беседе. Рон вчера предупреждал, чтобы с советами она не переборщила, потому что дело касается одного из самых близких для Гарри людей и он всё равно защитит его, даже в ущерб себе.       — Ты поступила бы так же, — мудро рассудил Рон, когда они шли к спальням. — Просто давай поддержим его и всё. Какое бы решение он ни принял.       Закутавшись в мантию поплотнее, она молча села в кресло. Когда Гарри закончил писать, солнце уже высоко поднялось над горизонтом.       — Пойдешь со мной? Букля в совятнике.       — Конечно, — тут же вскочила Гермиона.       Вместе они вышли из гостиной и пошли по пустым коридорам Хогвартса. По дороге молчали, только когда Букля вылетела из окна с привязанным к лапе письмом, Гарри сказал:       — Как у тебя дела?       В простом вопросе читался объяснимый подсмысл. Гермиона смотрела на сову, как та уменьшается, превращаясь в чёрную точку, и поняла, что одна она не вывозит, как не старается.       — Мне нужна помощь, — спокойно сказала она. — Я должна сварить зелье Зова Крови, оно расскажет наверняка, являются ли родители мне кровными родственниками. И мне не хватает денег на ингредиенты. Они безумно дорогие. Я хотела попросить у тебя ещё вчера, но не решилась. Мне больше не к кому обратиться, как бы стыдно сейчас ни было.       — Почему тебе стыдно? — неожиданно разозлился Гарри. — Разве я когда-нибудь… Разве был момент, когда я думал о деньгах, жалел и…       — Я вовсе не это имела в виду! — испуганно запротестовала Гермиона. — Мне стыдно лишь потому, что не хочу никого утруждать! Я не привыкла просить помощи, Гарри.       — А для чего ещё нужны друзья?       Гермиона не знала, что на это ответить.       — Пошли, — хмуро сказал он, утаскивая её за собой за руку.       В мужские спальни поднялся один, а когда вернулся, протянул ей мешочек с эмблемой банка «Гринготс».       — Что это? — ахнула Гермиона. — Да мне столько не надо!       — Если ты не возьмёшь, клянусь, я тоже больше никогда не попрошу у тебя помощи. Откуда ты знаешь, что ещё тебе понадобится?       — Но я действительно знаю, сколько мне нужно, рецепт зелья…       — Хватит, а? — неприятно поморщился Гарри. Видно было, что этот разговор ему не нравится. — Слушай, Гермиона… Я могу долго делать вид, что ничего не знаю, что ты не рассказывала и ждать, когда ты сама захочешь поговорить, но давай сделаем так: ты никогда не будешь думать, что как-то меня утруждаешь, отвлекаешь или ещё какая-то подобная глупость, просто говори всё, что тебя тревожит. Ладно?       — Я… — красная как рак, Гермиона не могла подобрать слов. — Хорошо. Обещаю, я не буду тянуть всё одна…       — И ещё, — серьёзно добавил Гарри, взглянув на дверь, за которой тянулась вверх лестница в спальни парней. — Всё-таки подумай над тем, чтобы рассказать и Рону тоже. Я не вправе просить и всё такое, но это же Рон. Он никогда не предаст, всё всегда поймёт. Так ведь?       — Ладно, — прикрыв глаза, согласилась Гермиона. — Как только буду знать наверняка — всё ему расскажу. Недолго осталось.       Но Рон умел удивлять.