Три фамилии

      Гермиона смотрела в маленькое ручное зеркало, пока её передние зубы, отросшие ниже груди, медленно уменьшались.       Две недели прошли как один миг. Один бесконечно напряжённый миг, в котором она пыталась примирить Гарри и Рона, позабыв обо всём остальном. Никогда ещё ей не было так сложно психологически в Хогвартсе, даже в прошлом году, когда она перемещалась с урока на урок с помощью маховика времени. Тревога за друга медленно, но верно двигалась к своему пику. Ей постоянно хотелось его поддержать, даже когда ему это было не нужно. Например вчера он заснул в кресле у камина, пока писал сочинение для профессора Бинса, так она закончила за него. Потом вытащила все недоделанные работы по другим предметам из его сумки и выполнила их тоже, просидела до трёх часов ночи, пока Гарри не проснулся и не накричал на неё.       — Разве я не прошу помощи, когда она мне действительно нужна, Гермиона?       — Но…       — Без «но»!       Гермионе и возразить нечего было — он действительно не стеснялся просить помощи. Они вообще не расставались с тех пор, как его объявили вторым Чемпионом Хогвартса. Гермиона осталась единственным человеком, с которым он общался больше, чем парой слов. Отказывался спускаться без неё в Большой Зал и ходить из класса в класс во время занятий. По выходным они сидели в библиотеке, Гермиона что-нибудь читала, Гарри прятался от всех студентов школы, которые не могли пройти мимо не пошептавшись с соседом. Компанию им часто составлял Виктор Крам. Гермиона замечала, что он тоже постоянно смотрит на них, когда думает, что они не видят — что уж говорить об остальных.       Превзошёл сам себя Драко Малфой, когда утром перед сдвоенным Зельеварением продемонстрировал им с Гарри своё новое изобретение — значки «Поттер Смердяк». Гермиона была уверена, что Гарри не покажет своего гнева, только не Малфою, но тот завёл песню о грязнокровках и другу как крышу снесло. Вытащил палочку, Малфой тоже, в результате пострадали не эти два дуэлянта, а она и Гойл. Гермиона не расстроилась бы так сильно, но в ушах всё ещё звучал насмешливый голос Снейпа.       — Если и есть изменения, то незначительные, — в то время, как её зубы уже побежали за подбородок.       Именно поэтому она решила воспользоваться случаем и немного навести красоты… Махнув мадам Помфри позже, чем следовало, Гермиона теперь с легким восхищением смотрела на результат.       — Привет.       В больничном крыле стоял Рон, немного смущённый. Они в последнее время общались намного меньше, чем раньше.       — Привет, — пряча зеркало, кивнула Гермиона, опасаясь улыбаться — вдруг Рон заметит, что она натворила с зубами.       — Его нет, — усмехнулся Рон, когда Гермиона неосознанно заглянула ему за спину. — Пошёл давать интервью.       — Какое ещё интервью?       — Звёздное, какое ещё? Всех чемпионов пригласили, пришёл репортёр из «Ежедневного пророка».       — Ох, Рон, ну хватит…       — Я пришёл спросить, как ты, а не говорить о Гарри Поттере, ясно? — усевшись на соседнюю койку, резко перебил её Рон. — Зубы в порядке?       — В порядке всё с моими зубами, — нетерпеливо ответила Гермиона. — Не в порядке мои мозги, которые кипят от вашего упрямства! Как будто я не знаю, что он тебе нужен и ты скучаешь. И он тоже, я же вижу это каждый день!       — Пусть признается, что приплатил кому-то и стал Чемпионом Хогвартса. Я что, не понял бы его? Это ведь так почётно!       — Рон, те деньги Гарри дал мне.       — Сам бы сделал так же, только у меня денег не… Что? — пунцовый от эмоций Рон замер.       — Деньги нужны были мне, Гарри мне их одолжил.       — Ты… Ты просто его защищаешь.       — Никого я не защищаю, — устало потёрла виски Гермиона. — Я должна сварить зелье, ингредиенты оказались слишком дорогие, мне не по карману и я попросила…       — Ааа, — протянул Рон, будто только что познал все тайны мироздания. — Оборотное зелье? Вы сварили его, Гарри выпил, обернулся кем-то из профессоров и кинул своё имя в Кубок, да?       — Да нет же, Господи!       — Ладно, всё, закрыли тему. Я уже понял, что вы мне ничего не расскажете. Думаете я не замечал, как вы говорите глазами?       — Никакими глазами мы не говорим, мы…       — Я не хочу с тобой ссориться, Гермиона. Плевать мне как он это сделал, только дружбы без доверия не бывает, — Рон встал, вытащил из кармана шоколадную лягушку и положил на тумбочку у кровати. — Это тебе. Мне надо идти, Снейп назначит наказание за драку со слизеринцами. Увидимся.       Почему каждый раз, когда она хочет их помирить, делается только хуже?!       С Гарри они увиделись только на следующее утро, по пути к теплицам профессора Стебль он рассказал, что у него вчера действительно брали интервью и что Рита Скитер ему не понравилась.       — Я слова не мог вставить, её дурацкое волшебное перо строчило там такие скатерти…       — Рита Скитер, это ведь та ведьма, которая обвиняла министерство в промахе на Чемпионате мира?       — Кажется да, я не помню.       — Точно, это она. У мистера Уизли из-за неё ещё была куча проблем. Больше не разговаривай с ней, Гарри.       — Да что ты? — вскинул он брови. — А я хотел пригласить её на свидание.       Гермиона рассмеялась, но тут же осеклась — мимо прошли Рон, Симус и Дин. Рон смерил её печальным взглядом, а на Гарри даже не посмотрел. Заметив, как изменилась в лице Гермиона, Гарри спросил, что произошло. Пришлось рассказать о вчерашнем разговоре в больничном крыле.       — Слушай, я кажется начинаю понимать, — спустя некоторое время, когда они копались, сидя на корточках, во влажной тёплой земле, сказал Гарри. — Может он влюблён?       — Кто? — искренне не поняла Гермиона.       — Рон.       — В т-тебя? — выпучила она глаза.       Её вид невероятно рассмешил Гарри.       — Мистер Поттер, если вам так легко разбираться с бубонтюберами, что аж смешно, я дам вам задание посложнее, — отчитала его на весь класс профессор Стебль. Гарри извинился, и когда профессор отошла, снова зашептал Гермионе.       — В тебя, дурочка.       — Я, конечно, очень рада, что у тебя наконец-то появилось настроение пошутить, но у меня его нет! — огрызнулась Гермиона.       — Но я не шучу, — улыбнувшись, пожал он плечами, укладывая компост у корней. — Ты говоришь, он заметил, что мы общаемся без слов или как там?       — Разговариваем глазами.       — Ну вот. Он обиделся на меня не за то, что я не рассказал ему о своих планах, а за то, что рассказал о них тебе. Понимаешь? Это ревность.       — Иди к черту, Гарри! — отмахнулась Гермиона громче, чем хотела.       На них и так поглядывали Невилл, Парвати и Симус, сидящие у соседнего куста бубонтюбера, а теперь смотрел весь класс.       — Мисс Грейнджер… — покачала головой профессор Стебль.       Больше Гермиона не сказала за весь урок ни слова, но весь оставшийся день размышляла об этом.       Она всегда думала о Роне только как о друге, испытывала к нему теплые сестринские чувства, не более, но что, если Гарри прав? Ведь они с лета действительно сильно сблизились, по её, Гермионы, вине. Она доверила Гарри свою тайну и теперь их объединяло нечто большее, чем её и Рона. Ещё в Хогвартс-Экспрессе Рон понял, что они встречались летом без него (спасибо Невиллу!). Тогда он сделал вид, что верит в их отговорки, но мог и не поверить… Что он себе надумал, Гермиона даже представлять не хотела, знала только одно — ей обидно, что это неправда. То есть не так… Ей обидно, что Рон считает, будто у них с Гарри роман или что-то такое, но ведь это не так — и это обидно! Опять что-то не то…       Вдруг Гермиона подняла взгляд на Гарри, оторвавшись от пергамента с эссе по Трансфигурации и впервые попробовала посмотреть на него не как на лучшего друга. Он сидел в кресле, равняя ножницами прутья своей «Молнии», время от времени поправляя сползающие очки на переносице. Думал о чём-то своём, по обыкновению немного хмурый. Живоглот пытался жевать прутья метлы, он улыбнулся, отгоняя кота… У Гермионы от этой улыбки странно ёкнуло сердце.       Рука дёрнулась от испуга, чернильница опрокинулась на пергамент, заливая ровные буквы большим синим пятном.       — Вот же! — ахнула Гермиона, пытаясь оттереть кляксу рукавом свитера.       — Эй, попробуй магией, — посоветовал Гарри, с удивлением наблюдая за её бессмысленной попыткой стереть чернила с бумаги тканью.       — Э… Да, — Гермиона взмахнула палочкой, чернила всосались внутрь, как вода в слив раковины.       — Ты в порядке?       Она снова посмотрела на него не так, как следует, внутри опять что-то торкнуло, Гермиона совсем растерялась и схватила сумку.       — Я спать, устала очень. До завтра.       Только не оборачивайся, только не оборачивайся! Получилось… Глава седьмая       Всю ночь Гермиона боролась со своими же приставучими мыслями. Она не хотела анализировать, что это на неё нашло в гостиной. Зачем понадобилось проводить дурацкий эксперимент, смотреть на друга не как на друга. Всё ведь было хорошо!       «А вот и неправда», — пискнул честный голосок внутри.       «Заткнись», — велел другой внутренний голос, который изо всех сил убеждал, что ей всё причудилось и вообще думать о Гарри больше чем о друге — кощунство. И он был намного громче.       «Не заткнусь», — настаивала совесть. — «Гарри ей всегда был ближе, все самые искренние и важные разговоры случились между ними двумя».       «Нет, наоборот, всё самое важное происходило с ними втроём!».       «Ты говоришь о приключениях, а я о душевной близости. Невозможно быть одинаково близкими духом с несколькими людьми. Это всегда чувствуется по-разному. Рон, несомненно дорогой ей человек, но Гарри…».       «Она чувствует их одинаково, не спорь! И письмо о родителях она одинаково хотела отправить обоим».       «Но отправила только Гарри».       «Это случайность!».       «Ага, и то, что она переживает за него больше, чем за себя, тоже случайность».       «Потому что с ним постоянно что-то случается! За Рона она переживает не меньше, но ему живётся немного проще».       «Не меньше, но по-другому»…       — Заткнитесь обе! — потребовала Гермиона, накрываясь одеялом с головой.       Парвати и Лаванда, обсуждавшие, с кем встречается Седрик Диггори, переглянулись. Утром они с Гермионой не разговаривали. ***       Словно в насмешку, первое, что узнала следующим утром Гермиона, это то, что в «Ежедневном пророке» вышла статья Риты Скитер, где та мало того, что выставила Гарри невыносимым хвастуном и плаксивой изнеженной жертвой, так ещё и написала, что у них — роман. Так уверенно, будто лично их обручила!       Гермионе снова пришлось быть внешне спокойной за двоих, потому что Гарри слишком остро реагировал на насмешки и обсуждения студентов. Он постоянно заливался краской, сжимал кулаки и скрипел зубами. Гермиона причитала, как заведённая:       — Не обращай внимания, просто не обращай и всё.       Но сама кипела от злости не меньше.       Рон перестал разговаривать и с ней. Они не ругались, но Уизли определённо стал её избегать. Фред и Джордж как-то за ужином попросили Гермиону «забрать его обратно».       — Он портит всё веселье своим нудежом, — поливая макароны подливой из горшочка, жаловался Фред. — Везде ищет второй смысл, пытается разгадать какие-то тайные замыслы.       — Может у вас так и принято, — подхватил Джордж. — Но мы привыкли брать от жизни только самое лучшее, пока молоды.       — И прекрасны.       — Несомненно. Поэтому серьёзность братца нас немного задолбала.       — Я бы с удовольствием забрала его обратно, мальчики, только проблема в том, что он не хочет. Они с Гарри всё ещё в ссоре и оба упрямятся.       — Можно запереть их в туалете с плачущим привидением, — предложил Фред. — Миртл так им надоест, что они снова заговорят друг с другом, лишь бы её не слышать.       Гермиона вяло улыбнулась, но взяла этот способ на вооружение…       Из хорошего случилось только то, что думать о чувствах к Гарри ей снова стало некогда, из колдаптеки, наконец-то, пришёл её заказ. С утренней почтой сова принесла объемный пакет с ингредиентами для зелья Зова Крови, они с Гарри как раз обсуждали, что ответ от Сириуса опять идёт слишком долго, так что на секунду, увидев приближающуюся к ним сипуху, решили, что это он. Разочарование было недолгим.       — Ну вот, — сказала тихо Гермиона, проверяя по списку всё необходимое. — Пара дней и готово.       — А что насчёт этого Рэшлока Ульмса? — спросил Гарри, забирая у неё пакет и тоже заглядывая внутрь. — Фу, это кровь?       — Да, там почти все составляющие — это кровь различных волшебных существ. Насчёт Ульмса пока не знаю, решу, когда узнаю ответ.       — Я не верю, что какой-то детектив сможет выяснить…       — Т-ссс, — умоляюще приложила палец к губам Гермиона. — Потом поговорим.       — Но это действительно сомнительно, — всё равно досказал свою мысль Гарри. — Ты уверена, что он работает честно?       — Смотри-ка, эта к тебе!       Увидев, как к ним спикирует ещё одна сова, Гермиона радостно улыбнулась. Эта точно от Сириуса, не зря прилетела с опозданием.       Она не ошиблась. Крёстный Гарри просил о встрече с 21-го на 22-е ноября, и не где-нибудь, а в гостиной Гриффиндора, в полночь. Гермиона не смогла не упрекнуть Сириуса в безрассудстве, но Гарри ничего слушать не хотел. Впервые за долгое время на его лице появилось нечто, похожее на облегчение, и Гермиона не стала нагнетать. В конце концов, она сама убеждала Гарри, что Сириус не промах и сможет за себя постоять. Но до встречи с Бродягой ещё больше недели, так что они быстро переключились на обсуждение зелья Зова Крови, как только покинули зал и вышли к озеру. Занятия начнутся только через сорок минут, так что, облюбовав местечко под раскидистой ивой у воды, они сели, расстелив на траве шарфы, и доедали бутерброды с сёмгой, которые прихватили с завтрака.       — Что ты должна будешь сделать? — спросил Гарри, когда выслушал рассказ Гермионы о том, как правильно варится зелье.       — Когда всё будет готово, я должна опустить в зелье предметы, принадлежащие маме с папой и мне. Важно, чтобы это было что-то значимое для нас, из драгоценных металлов.       — Украшения? — разочарованно скривился Гарри. — Разве это самое значимое?       — Ну, а чего ты ещё ждал от зелья, которым пользуются брезгливые чистокровные семьи? К тому же, драгоценности тоже бывают дороги сердцу. Если мы с родителями кровные родственники, то наши предметы потянутся друг к другу. Чем ближе родство, тем ближе притянутся предметы.       — Что ты опустишь?       — Я взяла из дома перед отъездом обручальные кольца родителей, заменила их бижутерией. Потом верну, конечно. Они не должны заметить подмены.       — А из твоего?       Гермиона не знала, стоит ли говорить… Сомневалась, поглядывая на Гарри искоса. В свете всех этих сплетен об их отношениях было неловко, но она махнула рукой — пусть. Подвернула рукав мантии и показала Гарри серебряный браслет с подвесками из полумесяцев.       — Эй, это ведь я тебе дарил на день рождения, — удивлённо вскинул брови он.       — Я помню.       — Ещё на втором курсе. Я думал, ты его выбросила.       — Почему я должна его выбросить? — удивилась Гермиона, которая очень любила это украшение.       — Ну, ты его не носила, я смотрел иногда. С тех пор решил, что лучше тебе дарить книжки.       — Я перестала носить его на третьем курсе, когда купила Живоглота, — принялась оправдываться Гермиона, надеясь, что не краснеет. — Он взял привычку грызть его, когда я сплю, вот смотри, два полумесяца погрыз. Ну почему ты смеешься?       — Просто ты само очарование, Гермиона.       Ну и жарко же в ноябре…! ***       — Может не надо всё-таки?       — Надо.       — Не тяни, мантия сползает.       — Тогда не упирайся.       Вдруг по коридору пронёсся слоноподобный грохот, нечто металлическое поскакало по полу, как резиновый мяч. Гарри и Гермиона замерли под мантией-невидимкой, чутко прислушиваясь.       — Пивз! — пронёсся издалека оклик Филча.       — Это не я, оно само, — отвечал писклявый насмешливый голос полтергейста.       — А ну спускайся, дьявольское отродье!       — А ты достань. Прыгай, прыгай, старый Филч!       — Вот видишь? — зашептала Гермиона в плечо Гарри. — Сейчас не лучшее время, тут Филч бродит.       Он обернулся. Под мантией им всегда приходилось тесно жаться друг к другу, но раньше Гермиону это так не волновало. Теперь же смотреть на него в упор было неловко до пара из ушей.       — Ты говоришь это каждый день, — сказал Гарри, глядя на её жалобное, смущённое лицо. — Гермиона, столько отговорок я не слышал даже от Рона, когда он не хочет делать домашнее задание. Скажи, нужно тебе узнать это или нет?       Он был абсолютно прав. Зелье Зова Крови было готово уже несколько дней назад, но Гермиона постоянно откладывала ритуал. То слишком холодно бродить ночью по коридорам, то уроков накопилось, то спать хочется, то в гостиной слишком много народу, чтобы незаметно выбраться под мантией-невидимкой через портрет. Вчера, например, Гермиона сослалась на дождь.       — В дождливую погоду магия хуже работает, помехи, — сказала она Гарри перед сном, что было полной ложью.       Сегодня он даже спрашивать её не стал. Как только Анджелина и Кэти скрылись за дверью женских спален, оставив Гарри и Гермиону в гостиной одних, он тут же поднялся за мантией, накинул её на сопротивляющуюся Гермиону и повёл силком к котлу, в котором давно остыло зелье. Но сейчас Гарри снова давал ей право выбора, задавая прямой вопрос: хочет она узнать, являются ли родители её настоящими родителями или нет? Гермиона не знала, что отвечать. Страх правды мучил её с самого лета, но в школе, под гнётом происходящих неприятных событий, она позабыла о нём. Ровно до того момента, как не пришёл час истины — тут-то страх поднял голову и расправил плечи во всей красе.       — А что бы ты сделал на моём месте? — спросила Гермиона.       — Выяснил правду, — кивнул Гарри и Гермиона знала, что это не пустые слова.       — Ладно. Только… Просто мне страшно.       — Гермиона, — Гарри взял её за руку в знак поддержки. — Каким бы ни был результат — ничего не изменится. Завтра пойдём на уроки, ты будешь по-прежнему лучшей в классе, Невилл будет бубнить, что у него живот болит, чтобы прогулять Зельеварение, я опять не смогу применить Манящие чары на Заклинаниях, Фред и Джордж будут так же весело смешить всех за столом Гриффиндора, соплохвосты Хагрида будут по-прежнему ждать своего часа, чтобы сожрать кого-нибудь из нас, Рон… Ну, Рон будет опять вести себя как говнюк, но это не важно. Главное, что ничего не изменится. Ты просто будешь знать о себе чуть больше, а вот это важно.       Поймав себя на хрупком, но всё же согласии, Гермиона кивнула и они двинулись дальше. Несанкционированное зельеварение, как повелось со второго курса, они практиковали в туалете на втором этаже, где обитала Плакса Миртл. Пока Гермиона варила Зов Крови, Миртл ей не особо надоедала, часто в туалете её вовсе не было (конечно, ведь Гермиона предприимчиво ходила туда одна), но Гарри повёл её совершенно в другую сторону.       — А разве нам не направо?       — Нет. Я перенёс котёл в кабинет Истории Магии. Не в туалете же узнавать тайну твоего рождения.       — Сам? — удивилась Гермиона.       — М-м, это было несложно, можно мне не аплодировать и не писать в газету?       Гермиона толкнула его в плечо за неуместную претензию, но всё же улыбнулась.       Оказавшись в кабинете Истории Магии, Гарри снял с них мантию и осторожно закрыл дверь. В высокие окна лился лунный свет, окутывая пустые парты голубоватой дымкой. Небольшой котёл стоял на преподавательском столе, Гермиона опасалась смотреть на него, поэтому принялась читать тему урока на доске, которую изучали семикурсники из Когтеврана. Гарри её не торопил, сел на парту, скомкав мантию и уставился в потолок, думая о чём-то своём, поэтому, когда Гермиона резко пошла к котлу, он опешил и поспешил за ней, едва не уронив по пути стул.       Девушка знала — либо она сделает это сейчас быстро и без сомнений, либо не сделает никогда. Развернув носовой платок, в котором ждали своего часа кольца родителей, Гермиона сосредоточенно заправила волосы за уши. Ещё один урок, одна задача, у которой есть ответ. Вдела толстые шерстяные нити в кольца, затем сняла свой браслет и застегнула его на третьей нити. Алое зелье в ночном сумраке выглядело почти чёрным, только лунный отблеск на поверхности говорил о том, что котёл не пуст. Достала волшебную палочку, уверенно помешала варево против часовой стрелки, шепча активирующее заклинание и… на этом её решимость закончилась.       — Не могу, — она отошла от стола, сжимая в руке палочку до побелевших костяшек пальцев. — А вдруг… Вдруг я сварила его неправильно? Оно просто не сработает, а я решу, что это ответ?       Гарри который за время её подготовки не сказал ни слова, спокойно вытащил из кармана пару одинаковых наручных часов с золотым ободком и протянул ей.       — Проверим?       — Чьё это?       — Колина и Дэниса Криви. Им подарили часы после поступления в Хогвартс, довольно значимый подарок от родителей, к тому же они позолоченные.       Ну зачем, зачем он всё предусмотрел? Гермиона в отчаянии прикрыла глаза — не осталось ни одной отговорки.       — Ты украл у них часы?       — Попросил на время. Ну?       Гермиона продолжала смотреть на него со смесью страха и легкого недовольства.       — Слушай, ладно, — Гарри засунул часы в карман и резко подошёл к столу. — Бросай эту затею, не хочешь — никто не заставит. Я прямо сейчас вылью всё это в раковину и забудем…       — Стой! — она схватила его за руку, которой он уже обхватил дугообразную ручку котла. — Не надо.       — Есть ощущение, что я тебя заставляю, Гермиона.       — Дай сюда часы, — безапелляционно протянула она руку.       Через несколько минут часы, застёгнутые на шерстяных нитях, осторожно опускались в зелье. Капли алой смеси ещё медленно стекали в котёл, а памятные подарки Колина и Дэниса Криви потянулись друг к другу, как на магните, стукнувшись стёклами циферблатов. Гермиона вытерла их своим платком и отложила в сторону. Когда поднимала кольца родителей, рука дрожала так сильно, что Гарри осторожно забрал у неё нити.       — Давай я?       — Да, — Гермиона сделала несколько шагов назад, упершись спиной в классную доску. — Да, давай ты.       Гарри не смотрел на неё. Не смотрел, когда опускал в зелье кольца, не смотрел, когда опускал браслет, не смотрел, когда стоял с вытянутыми руками над котлом, а в классе раздавался только звон капель о поверхность, не смотрел, когда драгоценности не сдвинулись с места даже на сантиметр, и когда Гермиона сползла обессиленно вниз по стене, тоже ещё не смотрел…