Три фамилии

      — Поттер, Чемпионы уже ушли. Пора готовиться к первому туру.       — Иду.       Гарри уронил со звоном вилку, Гермиона шепнула ему дрожащее «удачи», но пока смотрела, как уходят они с профессором МакГонагалл, поняла, что удача требуется и ей тоже, чтобы справиться с волнением и встать со скамьи. Ноги дрожали, как будто её выгнали голышом на мороз.       — Идёшь? — обеспокоенно спросил Рон.       — Да… О, Боже… Меня сейчас парализует, честное слово.       — Он ведь придумал что-то? Я видел, что вы что-то разучиваете, значит нашёлся способ? — с надеждой спрашивал Рон, пока они с Гермионой шли по Большому залу к выходу.       — План есть, но это не отменяет того, что он выйдет против гигантского чудовища один на один. Чем они думали, когда составляли эти задания?!       — Эй, Грейнджер! — окликнул её Малфой. В окружении своей свиты он неторопливо шёл к ним с Роном. — Надеюсь вы с Поттером успели позабавиться? Через пару часов его тело вынесут с поля на носилках, уже ничего не попишешь…       Рон собрался было что-то крикнуть в ответ, но Гермиона не хотела говорить. На неё что-то нашло, тяжёлый мрак, дремавший в груди, встрепенулся, зарычал и заставил её вытащить палочку. Под смех слизеринцев, которые ещё не поняли, что происходит, Гермиона подлетела к Малфою и уткнула ему палочку в горло.       — Закрой свой грязный рот!       — Эй! Эй!       Набежали люди, её оттащили от Малфоя Анджелина и Алисия, началась потасовка между двумя противоборствующими на протяжении многих веков факультетами и только появление Грюма остудило пыл гриффиндорцев и слизеринцев. Вернее, он не появился, а перестал наблюдать со стороны и, стуча деревянной ногой, вошёл в круг студентов.       — Все на поле, — сказал он, а сам задумчиво смотрел на Гермиону, будто видел её в первый раз.       Гермионе некогда было размышлять об этом взгляде, но, обернувшись у дверей Большого зала, она заметила, что Грюм всё ещё смотрит на неё, озадаченно хмуря брови. ***       Недаром говорят, что за чёрной полосой всегда следует белая. Едва не распрощавшись с жизнью от волнения пока Гарри боролся с венгерской хвосторогой, Гермиона теперь испытывала сказочное по своей силе облегчение и умиротворение. Они сидели в креслах у камина, снова втроём, испытание позади, Гарри справился и они с Роном помирились. До второго задания ещё уйма времени, можно передохнуть, все домашние задания сделаны, а о тайне своего рождения и думать не хочется. Пусть она не знает своей крови, ну и чёрт с ней… Возможно ей и знать этого не надо, а возможно она узнает тогда, когда это действительно будет необходимо. К чему эта спешка? Ведь в чём-то Гарри был прав, когда говорил, что ничего не изменится после ритуала с зельем. А после всей этой плотной череды проблем так хотелось немного выдохнуть и расслабиться, отвлечься и перевести дух…       Для начала Гермиона выведала у Фреда с Джорджем, как пробраться на кухню к домовикам. Нашла там Добби и Винки, пообщалась с эльфами и это её воодушевило. Пусть они пока не хотят свободы… это потому что они знать не знают, что это такое! Легко любить один лишь чёрный цвет, когда не знаешь о существовании других. С ними нужно говорить, объяснять, втолковывать и эльфы всё обязательно поймут.       Гарри и Рон снова объединились против её затеи об освобождении домовиков от рабства, но Гермиона и этому была рада. Пусть хоть перестанут с ней разговаривать, главное, чтобы не точили зуб друг на друга. Она чувствовала себя виноватой в их ссоре, хоть и косвенно, так что теперь решила немного отдалиться от парней. К тому же, Гермиона сильно утомилась, пока помогала Гарри справиться с первым туром в одиночку, пусть теперь Рон немного потащит лямку дружеской поддержки, раз уж вышел из отпуска.       Оставив этих двоих играть в шахматы, Гермиона собрала все книги, которые нужно было вернуть в библиотеку, и в отличном настроении вышла из гостиной. Пока мадам Пинс обследовала каждый дюйм фолиантов, которые принесла девушка, кто-то подошёл к Гермионе сзади.       — Здравствуй, — раздался серьёзный, низкий голос за спиной.       Гермиона обернулась. Перед ней стоял Виктор Крам, он внимательно смотрел на её лицо, как будто собирался зарисовать его по памяти.       — Здравствуй, — растерянно ответила она и отошла в сторону, думая, что он хочет подойти к библиотекарю, а она мешает.       Но Крам пошёл за ней. Они остановились между двух стеллажей, куда не доставал свет ламп. Гермиона напряглась.       — Я плохо разговорить по-английски, — сказал он, продолжая внимательно на неё смотреть. — Но хочу говорить, что ты красивая девушка. Много читаешь. У тебя умные глаза и улыбка с добром.       — С-спасибо…       — Пожалуйста.       Кивнув в знак прощания, он ушёл, а Гермиона осталась стоять, как вкопанная, не понимая, что это было. ***       Рождественские каникулы принесли с собой первый в этом году снег, да с такой щедростью, что впору было заказывать из Лондона лыжи. Замок был полон студентов, и не скажешь, что занятия закончились. Ещё бы кто-нибудь уехал, дома-то никого на бал не пригласить.       Эта новость не стала сюрпризом для Гермионы, она давно поняла, что для гостей в честь большого международного состязания организуют какой-нибудь приём, не зря ведь в их списке необходимого впервые появилась парадная мантия. Но всё равно, как только девочки начинали обсуждать Святочный бал, она немного волновалась.       Её никто не приглашал. Она не думала, что будет отбиваться от желающих метлой, но всё-таки и на полное отсутствие интереса не рассчитывала. Лаванду в первый же день после объявления пригласил Симус и она не переставала этому радоваться. Джудит тоже быстро нашла себе пару — Энтони Голдстейна из Когтеврана. Парвати пока оставалась одна, но это только потому, что она всем отказывала. А Гермиону не приглашал никто…       Как ни странно, секрет в чём же дело ей открыла Джинни. В этом году Гермионе редко удавалось найти время, чтобы поболтать с младшей сестрой Рона — столько хлопот, тут бы поесть не на ходу и поспать не на уроке. Но на каникулах времени стало больше и Гермиона как-то утром заглянула к Джинни в комнату. Та как раз примеряла свою парадную мантию, стоя у зеркала.       — Привет, — поздоровалась Джинни, когда Гермиона уселась на её кровать. — Отвратительно, да?       — Вовсе нет, — честно ответила Гермиона. — Тебе идёт золотистый. И акцент на открытых плечах поставлен правильно — у тебя красивые ключицы.       Джинни немного взбодрилась, покружилась у зеркала и с интересом взглянула на Гермиону.       — А ты в чём пойдёшь?       — Ну, вообще у меня есть мантия, но не уверена, что пойду.       — Почему?       — Для этого нужно быть приглашённой. Не могу же я сама кого-то пригласить? Это противоречит этикету.       — Ты шутишь? — нахмурилась Джинни.       — Что же в этом смешного?       — Просто ты говоришь так, будто тебя не пригласили, а этого не может быть. Все же знают, что ты пойдёшь с Гарри.       Гермиона усмехнулась.       — Очень мило, что все знают, кроме нас с Гарри.       — Да ладно, — открыла рот от удивления Джинни, наконец-то поверив, что Гермиона не шутит. Она села рядом, подобрав под себя ноги. — Но вы же вместе!       — Да не вместе мы, глупость какая! Да, нам пришлось всюду таскаться вдвоём весь семестр. Но за это нужно сказать спасибо твоему брату — он бросил Гарри в очень тяжёлый момент. Я поддерживала его за двоих. За десятерых, скорее, — тихо добавила Гермиона. — Но это вовсе не значит, что мы влюблены и всё такое. Так думает только Рита Скитер. И ты.       — Рита Скитер, я, и ещё большая половина школы, — парировала Джинни. — Я лично слышала, как наши парни обсуждали, кого пригласить, и когда речь заходила о тебе, они сразу говорили, что это — голый номер. Потому что ты занята.       Гермиона не верила своим ушам. Она-то думала, что никому не интересна, а её, оказывается, просто приписали к Гарри Поттеру, как деталь! У него-то есть выбор — кого захочет, того и пригласит, а у неё этого выбора не стало, потому что она девушка и должна ждать приглашения!       — Передай вашим парням, что я с удовольствием рассмотрю их приглашения! — разозлившись, выпалила Гермиона.       Злилась она, конечно, не на Джинни, и не на невидимых парней, а на Гарри. Она старалась не думать, почему ему не пришло в голову пригласить её, но Джинни разворошила притихший улей мыслей.       — Так значит вы просто друзья? — недоверчиво спросила Джинни. — Точно?       — Точно.       — Фух, — выдохнула младшая Уизли и лицо её озарилось искренней улыбкой. — Ты не представляешь, как я переживала! Ты ведь знаешь… Он мне нравится.       А вот об этом Гермиона напрочь позабыла.       — Может он пригласит тебя, — улыбнулась она, чувствуя как против такого расклада протестует всё её нутро.       — Вряд ли. Говорят, он хочет пригласить Чжоу Чанг. Если она согласится, мне точно ничего не светит.       Ах, Чжоу Чанг? Ну что ж, отлично. Попрощавшись с Джинни, Гермиона пошла к себе в расстроенных чувствах, искренне надеясь, что в следующий раз, когда Гарри Поттеру нужно будет за день овладеть каким-нибудь заклинанием, ей хватит смелости с чистой совестью отправить его к Чжоу Чанг.       Пытаясь отвлечься, Гермиона села изучать Гомункуловы чары. В этот сложный раздел магии предстояло нырнуть только на седьмом курсе, хотя Гермиона считала, что это поздновато. Формула слежения, конечно, не из простых, но в целом, если разобраться с этим один раз, проблем с применением уже не будет. Обложившись книгами, она с упоением зачитывалась пояснениями из справочников и изучала схемы нанесения чар на пергамент, но тут в комнату ввалились Парвати с Лавандой с выпученными глазами.       — Это правда?       — Ты не идёшь на бал с Гарри?       — А с кем ты идёшь?       — Вы расстались?       — Это Джинни Уизли сказала.       Возведя глаза к потолку, Гермиона молча собрала все свои книги и пергаменты и вышла из комнаты. Перебралась в библиотеку, в самый дальний угол у маленького окна, откуда очень хорошо падал свет. Сюда редко кто заходил за книгами, в основном те, кто выбирал профильным предметом Прорицания (или сумасшедшие, как называла их про себя Гермиона), а таких было мало.       Учение шло туго. Зачеркнув в одиннадцатый раз неправильную формулу, она нервно заправила прядь волос за ухо. Всё же черным по белому написано, где ошибка? Глаза внимательно бродили по пергаменту, но тут на бумагу упала тень. Гермиона подняла глаза и увидела Виктора Крама.       После того неудачного комплимента, непонятно для чего сказанного, они больше не разговаривали. Гермионе, по правде говоря, и некогда было это обдумать. Ну подошёл и подошёл. Сказал там что-то, так он сам поведал, что по-английски не говорит, может и не то совсем сказать хотел. Тут бы со своим бардаком разобраться, на чистом английском.       Но вот он снова тут, смотрит на Гермиону всё так же внимательно, как и в тот вечер.       — Можно? — указав пальцем на стул рядом, спросил Крам.       — Конечно.       Болгарский ловец сел и осторожно подвинул к себе записи Гермионы. Угрюмое лицо не меняло выражения, пока он изучал аккуратные буквы, в итоге через пару минут Крам сказал:       — Тут не верно, — указав пальцем на строку с формулой, над которой не первый час билась Гермиона. — Время передачи сигнала независимо от площади. И указать не в милях, а в дюймах. Каждый дюйм — это важно.       Гермиона хлопала глазами, подтягивая к себе пергамент обратно. Записала быстро всё, что он сказал на полях и только потом удивлённо сказала:       — Спасибо.       — Пожалуйста, — слишком официально сказал Крам. — Мы учим это в пятый год. Не сложно. А вы в четвёртый?       — Нет, вообще-то мы учим это на седьмом, но мне нужно было расслабиться. Крам улыбнулся, по-моему, первый раз за своё пребывание в Хогвартсе.       — Как тебя называть?       — Гермиона.       — Герм-виона?       — Нет, Гер-ми-о-на.       — Герм-иво-на.       Теперь настала очередь Гермионы смеяться.       — Ладно, пусть будет так.       — Я научусь, — пообещал Крам и протянул крепкую ладонь. — Виктор Крам.       — О, ну это я знаю.       С пониманием улыбнувшись, Крам попрощался и ушёл. Гермиона снова углубилась в Гомункуловы Чары, хотя ещё долго никак не могла собраться с мыслями. ***       Упиваясь блаженным одиночеством на каникулах, Гермиона долгое время просиживала за книгами. Иногда подходил Крам, но только в том случае, если в библиотеке больше никого не было, а такое случалось редко. Разговаривать с ним было интересно, он знал много о магии, которую на четвёртом курсе Хогвартса не изучают. Да и на седьмом тоже. Вообще, учебная программа школы Дурмстранг была сложнее и несколько… с уклоном в тёмную магию. Но Виктор не видел в этом ничего предосудительного, говорил, что использование тёмных ритуалов в борьбе с тёмной же магией — это сильное оружие. Ну или что-то такое, он плохо выстраивал мысль на английском.       С Гарри Гермиона давно не виделась. Вообще это получилось случайно, просто сферы их интересов временно разошлись. Но девушка была рада такому исходу и в итоге стала намеренно его избегать. Все эти душевные мытарства по поводу дружбы, которая превращалась в чувства, ей очень надоели. Гермиона забыла, когда в последний раз ей удавалось так здорово и легко заниматься учёбой — без мимолётных взглядов на чёрную вихрастую голову это получалось намного проще. Но вот за неделю до Святочного бала, когда Гермиона выходила из библиотеки, откуда её выгнала мадам Пинс (Закрываю! Без записи книги не утаскивать!), Гарри встретил её в коридоре.       — Ой, привет, — встрепенулась она, глядя на играющую на его лице тень от факела.       — Привет, — улыбнулся Гарри. — А я тебя искал.       — Что-то случилось?       — Нет. Просто давно не видел. Ты занята?       Гермиона прочистила горло и добавила тону непринуждённости.       — Я как всегда, — демонстрируя пару увесистых томов, сказала она. — Решила изучить кое-что, что давно откладывала. Как с загадкой яйца?       — Э-м… Не знаю. Не хочу пока об этом думать.       Они двинулись по коридору, держась на приличном расстоянии друг от друга. Гарри, ссутулив плечи, засунул руки в карманы, Гермиона отметила, что он стал ещё выше, что после некоторой разлуки бросалось в глаза сильнее обычного.       — Надо бы подумать о загадке второго тура, Гарри. Сейчас тебе кажется, что времени ещё полно, но ты вспомни, как мы торопились, когда решение для борьбы с драконихой пришло к тебе всего за день до испытания.       — Вообще-то я пришёл, чтобы спросить, идёшь ли ты на бал.       Бам-с! Книги выпали из рук. Они вместе наклонились их подбирать и Гермиона затараторила:       — Да что же это такое, руки-крюки… Бал? Не особо хочется туда идти, но да. Иду, — зачем-то соврала она, не контролируя момент принятия решения. — В конце концов, этот Турнир организовали для того, чтобы мы подружились с ребятами из других стран, а в непринуждённой обстановке оно как-то сподручнее, не правда ли?       — Ты частишь.       — Что? Вовсе нет.       Они поднялись на ноги, помолчали. Гарри запустил в волосы пятерню, взлохматив и без того не очень аккуратную причёску.       — Просто я подумал, если тебе не с кем, то можно пойти со мной.       — Есть с кем, я же сказала. Я думала ты пригласишь Чжоу, она отказала? — стараясь не выдать в голосе обиды, спросила Гермиона.       — Нет, я пока не приглашал. А откуда ты знаешь, что я хотел?       — Это Хогвартс, Гарри, тут все про всех всё знают.       Но он будто и не слышал.       — Хотел сказать, почему не позвал сразу тебя — ведь это было бы логично. По крайней мере для всей школы, — усмехнулся Гарри. — Но Рон… Мы же только помирились, и есть ощущение, что он бы снова обиделся.       — Да брось ты эту ерунду, — прибавив шагу, огрызнулась Гермиона. — Если бы Рону не было безразлично, с кем я иду на бал, то он бы сам меня пригласил. Но нет ведь? Так что хватит гнуть эту линию, будто он ко мне что-то испытывает. А ты и не должен был меня приглашать, мы ведь не пара. Мне надо заглянуть в уборную, до встречи, Гарри.       Свернув в коридоре, ведущему к туалетам, Гермиона ещё долго не сбавляла темп, опасаясь, что Гарри смотрит ей вслед. И только снова повернув за угол, она остановилась, прислонившись к стене, и закрыла глаза.       Да что же это такое? Нет, с этим определённо пора заканчивать. ***       Никогда не говори, что жизнь налаживается — поняла для себя Гермиона. Как только ты об этом подумаешь, то сразу случится какая-нибудь ерунда. Очень, очень неприятная ерунда.       Ей казалось, что она разобралась со всеми проблемами, связанными со Святочным балом. Во-первых, её пригласили. И не кто-нибудь, а Виктор Крам. Сделал он это в своей странной манере, перебив на полуслове вопросом:       — Ты не с Гарри Поттером?       — Что? — не поняла Гермиона.       Они же только что говорили об анимагии.       — Ты не с Гарри Поттером, — уже без вопроса повторил Крам. — Я думал вы вместе.       — Кажется, придётся делать на лбу татуировку: «Я не встречаюсь с Гарри Поттером», — раздражённо сказала Гермиона, утыкаясь взглядом в учебник.       — Вы много времени провести вместе весь год.       — Мы дружим, ясно? В этом, в прошлом, в позапрошлом — мы всегда много времени проводим вместе. Почему для всех именно этот год стал каким-то особенным? Раньше никого это не смущало!       Её тон совсем не обижал Виктора. Наоборот, он вдруг просиял и, загадочно улыбнувшись, сказал:       — Тогда я пригласил тебя на бал.       Гермиона нахмурилась. Теперь бы верно расшифровать…       — Приглашаешь меня на бал?       — Да, приглаша-ю, — поразмыслив над правильным окончанием, кивнул Виктор.       — М-м, — Гермиона сомневалась какую-то секунду, а потом пожала плечами. — Ладно, я пойду.       Так решалась проблема с её ложью Гарри и вообще — побывать на балу хотелось. Да и Виктор Крам в целом ей был приятен.       — Благодарность, — не сводя с неё глаз, он вдруг взял её за руку и поцеловал пальцы.       Гермиона едва удержалась, чтобы не хихикнуть. Хотя это было приятно….       Во-вторых, Гарри и Рон тоже нашли с кем пойти и она не стала колом раздора между ними (такая роль её сильно утомила). Гарри пригласил Парвати, и в этот раз она не отказалась (хм, ещё бы! А что там с Чжоу интересно? — думала Гермиона), а Рон её сестру Падму. В итоге, все трое остались довольны своим выбором (по крайней мере Гермионе хотелось в это верить), и никто ни с кем не поссорился.       В-третьих, сам бал прошёл великолепно. Виктор был учтив, много рассказывал о себе, а на Гермиону с завистью смотрели все девушки школы. Ей понравилось, как она выглядела на балу, и пусть на укладку у неё ушло три с половиной часа, а в мантии быстро стало холодно — вечера это не испортило.       Испортил его Рон Уизли, зачем-то начав предъявлять Гермионе за то, что она пришла с Крамом. Якобы, он с ней только для того, чтобы выведать что-то про Гарри. Называл его врагом из другой школы, а её чуть ли не предательницей. И как бы Гарри ни объяснял Рону, что его Гермионин партнёр по танцам никак не беспокоит, он не слушал и продолжал сыпать на неё претензии как из рога изобилия.       Если на балу ей удалось как-то сдержать себя, то после окончания, когда они встретились с Роном в Общей гостиной, у Гермионы не в первый раз за этот год дрогнули нервы.       — Послушай, Рон, я говорю тебе в последний раз: моя личная жизнь тебя никак не касается! Захочу — пойду танцевать с Виктором, захочу — с Грюмом, да захочу — и с Драко Малфоем станцую, понял меня? Я не твоя собственность и не младшая сестра, о которой стоит беспокоиться! Ещё раз ты заикнёшься…       Но тут портрет отъехал в сторону и вошёл задумчивый Гарри, в рубашке и с мантией, перекинутой через плечо. Он вздёрнул брови, глядя на их раскрасневшиеся с Роном лица, а Гермиона перехотела что-то говорить. Шмыгнув носом, она побежала к себе.       В спальне, к её удаче, никого не было, девочки ещё не вернулись с бала. Гермионе очень хотелось сдержать лицо, но всхлип полный обиды всё равно вырвался из груди, когда она после душа надевала пижаму.       Почему Рон так себя ведёт? Разве она давала когда-нибудь повод усомниться в её преданности? Или Гарри прав и Рон действительно что-то к ней чувствует? Но какого чёрта? Ещё недавно она даже не думала о парнях, а теперь один за ней ухаживает, другой влюблён, а третий не обращает внимания, но что-то к нему чувствует она сама!       — Провалитесь все трое, — в сердцах высказалась Гермиона, поднимая горло тёплого вязаного свитера и усаживаясь на постель.       Не сразу она заметила, что на подушке лежит записка. Кто её принёс? Оглядевшись по сторонам, Гермиона заметила, что окно открыто. Значит, сова. Поднимаясь, чтобы закрыть створку, она прочитала короткое послание:       «Жду снаружи у гостиной. Виктор».       — Ну что ещё? — проныла она.       Но решила выйти, неприлично бы было проигнорировать, всё-таки Крам ничего плохого ей не сделал. В гостиной было пусто, Гермиона толкнула портрет и увидела Виктора в конце коридора, он держал в руках белую лилию на тонком стебле. Гермиона улыбнулась и пошла ему навстречу.       — Ты быстро ушла, — сказал он, протягивая ей цветок. — Не успел сказать благодарность за вечер.       — Ну что ты, не стоит. Тебе тоже спасибо. Мне было весело.       Она взяла цветок, понюхала и подняла голову, чтобы спросить, где он его раздобыл, но оказалось, что Крам бесшумно подошёл к ней так близко, что их носы едва не соприкоснулись. Прежде, чем Гермиона успела вымолвить слово, Крам поцеловал её. Коснулся губ грубовато, оцарапав её щёку щетиной. Гермиона от испуга развела руки в стороны, а он притянул её к себе за талию и положил ладонь на шею. От него пахло ментолом.       Отстранившись, он погладил её по щеке, тихо сказав:       — Не мог не украсть это. Спокойной ночи.       И, не взглянув на неё, ушёл. Гермиона так и осталась стоять с разведёнными в стороны руками и с приоткрытым от удивления ртом.       — Вау! — донеслось с другого конца коридора, противоположному тому, где скрылся Виктор.       Гермиона обернулась, в паре метров от неё стояли Невилл и Джинни. Джинни, хихикнув, закрыла губы ладошкой, а Невилл был удивлён не меньше самой Гермионы, будто бы это его только что поцеловал Виктор Крам.       — Нет, ну вы это видели? — в ужасе спросила их Гермиона.       Ответа не последовало.