Три фамилии

      Утром, прежде чем выйти из комнаты, Гермиона несколько раз проверила, способна ли она контролировать поток правды, отвечая на вопросы соседок мелкой ложью. Они как раз спрашивали её, думает ли Гермиона, что Гарри победит в Турнире. Гермиона думала, что это ему под силу, но сказала, что у всех равные шансы. Хотя во Флёр она, на самом деле, совсем не верила. В каждом испытании она оказывалась последней по баллам. Виктор и Седрик вполне могли стать Чемпионами, только им она желала победы намного меньше, что было объяснимо. А вообще её с утра начала мучить тревога.       Дело было не только в том, что вчера под магией Сыворотки, они с Гарри высказали то, что давно скрывали друг от друга. Она вспоминала их разговор с волнением, но без тревоги. Ей было по-настоящему жаль, что Рон появился так не вовремя, словно специально выждал момент. Не случилось того, чего Гермиона и ждала и боялась, рубеж так и не был пройден. За ним начнётся что-то новое, волнующее и пугающее одновременно. И всё-таки вечер был потрясающим, несмотря ни на что….       Но, нет, сердечные дела её скорее вдохновляли, а не пугали в это утро. А тревога появилась из ниоткуда: чужеродная, странная тень закружила внутри; скользкая, плотная, она пыталась найти угол, в котором ей будет комфортно, но никак не находила.       Им с Роном предстоял последний в этом учебном году экзамен по Истории Магии, но среди предстоящих дел это — казалось детским развлечением. Сегодня ей придётся столкнуться с собственным прошлым, пробраться в кабинет директора, а потом вернуться и ждать, когда закончится это мучение под названием Турнир Трёх Волшебников, и Гермиона сможет перевести дух и разобраться в себе.       Гарри и Рона она нашла уже в Большом зале. Рон выглядел не выспавшимся и, вопреки обыкновению, не налегал на завтрак, а смотрел на друга с беспокойством. Гарри выглядел намного бодрее, хотя с неизвестной опасностью вот-вот предстояло столкнуться ему, а по виду — так Рону.       — Доброе утро, — поздоровалась Гермиона, присаживаясь рядом с Роном. — Как дела?       — Что-то я волнуюсь, — тут же признался Рон. — А он — нет. Почему он не волнуется?       Гермиона и Гарри встретились взглядами. Он действительно был спокоен, собран и даже улыбался.       — Привет, — сказал он, только в этом приветствии прозвучало больше, чем слышалось.       — Привет, — тоже улыбнулась Гермиона.       Когда-то Рон сказал, что они разговаривают глазами. Гермиона не понимала, что это значит, до сегодняшнего дня.       — База, приём, — Рон щёлкнул пальцами между их лицами. — Всем привет, с этим разобрались. На вопрос мне ответите? -       Гарри не переживает, потому что он отлично подготовился, — с нажимом проговорила Гермиона, встряхнув головой, чтобы разогнать дурманящий туман. — А ты прекрати нагнетать.       — Обожаю, когда вы разговариваете обо мне так, словно я не слышу, — усмехнулся Гарри. — Всё в порядке. К вечеру всё закончится — это меня и успокаивает. Ведь нет разницы, выиграю я или нет, так?       — Конечно нет, — сказала Гермиона.       — Конечно есть! — воскликнул Рон. — Тысяча галеонов и кубок Чемпиона — шутки тебе что ли?       Гермиона чувствительно толкнула в бок локтем друга. Ну какой же он прямолинейный, этот Рон Уизли! Над головами завтракающих зашумели крылья сов с утренней почтой и разговор прервался. Гермиона получила свой «Ежедневный Пророк», развернула его, в надежде, что Скитер не написала новую гадость про неё, но увидела то, что заставило нижнюю челюсть отвиснуть.       ГАРРИ ПОТТЕР «НЕЗДОРОВ И ОПАСЕН» — гласил жирный, в треть страницы заголовок.       Гермиона быстро пробежала глазами по первым абзацам, поняла, что мерзкая Скитер вынюхала про недавний инцидент на уроке Прорицаний, когда Гарри не то заснул, не то погрузился в какой-то транс и побывал в гостиной, где Тот-Кого-Нельзя-Называть мучил Хвоста. Но дочитывать не стала, закашлялась, поперхнувшись тыквенным соком и поспешила спрятать газету.       — Что такое? — хором спросили её Гарри и Рон.       — Ничего.       Но любопытный Рон успел-таки выхватить у неё «Пророк», развернул и как закричит:       — Старая корова! Именно сегодня!       — Что там? — нахмурился Гарри. — Опять Скитер?       — Нет, — без запинки соврал Рон и тоже попытался спрятать газету.       — Эй, Поттер! — уже кричал от стола слизеринцев Малфой с «Пророком» в руках — Как голова? Надеюсь ты нас не покусаешь?       Гарри отвернулся от него под общий хохот слизеринцев и протянул руку.       — Дайте сюда.       — Да нет там ничего…       — Дай говорю.       Рон нехотя протянул ему газету.       Он развернул её и стал читать. Читал долго. Гермиона с щемящим сердцем следила за выражением его лица. Оно становилось всё мрачнее и мрачнее, но когда Гарри дошёл до точки, мрак рассеялся.       — Очередная глупость, — сказал он, сворачивая газету. — Надоело до чёртиков, но это всё, что она может.       — Но как она узнала, что на Прорицаниях у тебя заболел шрам?! — справедливо возмущался Рон. — В замке её не было!       — Окно-то было открыто, — ответил Гарри. — Я сам его открыл, там душно у Трелони как в аду.       — Но вы были на самом верху Северной башни, — напомнила Гермиона. — С земли ничего не услышишь.       — Ты ведь исследовала магические методы подслушивания, вот и расскажи, как она это сделала! — разозлился в итоге Гарри.       — Да, исследовала, но…       Озарение пришло из ниоткуда. Ну как же она раньше не догадалась? Как можно перемещаться по замку незамеченным, если ты не пользуешься ни изменением внешности, ни мантией, и оказываешься в самых труднодоступных местах с необычайной лёгкостью? Только если можешь обратиться кем-то маленьким, скорее всего крылатым… Жук в волосах! Крам вытащил жука из волос Гермионы после Второго тура, ну конечно! Скитер в буквальном смысле уселась ей на голову, чтобы подслушивать! Так же она могла услышать и тайну Хагрида, и разговор с Гарри ночью под ивой, и взлететь под купол Северной башни, усесться на подоконник и ждать. Вот стерва…       Гермиона даже не заметила, что что-то бубнит себе под нос, а потом вздрогнула, вспомнив, что всё ещё сидит в Большом зале.       — Мне надо в библиотеку, — выпалила она и убежала побыстрее, чтобы успеть к началу экзамена.       В библиотеке было пусто. Реестр зарегистрированных в министерстве анимагов она читала не раз, прекрасно знала, где он находится. Покопавшись в пыльных сводках на нижних полках, она извлекла потрёпанный свиток.       — Скитер, Скитер… Надеюсь, это не псевдоним? Скитер нет, — бубнила она, водя пальцем по строчкам. — Что у нас с жуками? Жук, жук, жук… Ха! Нет! Нет!       Давно Гермиона не чувствовала себя настолько окрылённой успехом! Это то, что нужно перед тяжёлым днём. Ну держись, мерзкая Рита, глупая девчонка тебе устроит.       Рон весь экзамен по Истории Магии пытался выведать, что она узнала, сбивая Гермиону с мысли о восстаниях гоблинов. В итоге она пригрозила, что сейчас подожжёт его свиток с ответами, над которым он корпел больше полутора часов, и только тогда Рон отстал, хоть и обиделся слегка.       — Не буду тебя ждать, — оттащив работу к столу профессора Бинса, кинул он ей перед уходом. — Вечно что-то скрываешь от меня.       — Я и отсюда достану твою работу, отстань, — огрызнулась Гермиона.       А сама то и дело пристально оглядывала комнату в поисках какой-нибудь летающей нечисти. Но на экзамен Скитер не явилась, сегодня она ищет сенсации поинтересней, ещё бы.       К обеду Гермиона спустилась в Большой зал в перевозбуждённом состоянии. Ей не терпелось поймать этого жука, все классы по пути обошла и осознала, что узнать тайну Скитер — это ещё полдела, поймать её будет сложнее.       К удивлению Гермионы за столом Гриффиндора сидели миссис Уизли и Билл.       — О, здравствуйте, — тепло поздоровалась Гермиона, присаживаясь рядом с Гарри. — Вы приехали смотреть Третье испытание?       — Привет, Гермиона, — улыбнулся симпатичный, длинноволосый Билл. — Вот, приехали болеть за нашего личного Чемпиона.       — Здравствуй, — процедила миссис Уизли, поджав губы и тут же отвернулась.       У Гермионы всё внутри опустилось, радостного окрыления как не бывало. Конечно мама Рона тоже весь год читала статьи Скитер. Боже, какой позор.       — Она на меня злится, — поделилась Гермиона с Гарри, который после утренней неприятности снова приободрился.       — Почему?       — Читала Скитер, конечно же. Думает, что я вертихвостка, разбившая тебе сердце.       — Я ей объясню, — шепнул Гарри, но Гермиона запротестовала.       — Что ты объяснишь? Как? Давай потом. Тем более есть новости поважнее, если успею, расскажу вам с Роном, не хочу повторять два раза.       Но собраться втроем они так до самого вечера и не смогли. С ними весь день проводили время все Уизли и Гермиона даже почти привыкла к тому, что миссис Уизли теперь с ней не разговаривает.       Когда в Большом зале к вечеру появились Фадж, Бэгмен, Каркаров и мадам Максим, Гермиона поняла, что скоро Чемпионов уведут. Она хотела поговорить с Гарри наедине, только не знала как это сделать, но он и сам хотел того же. Шепнув ей, что ждёт её за дверями Большого зала, он встал и, как можно незаметнее, вышел. Гермиона пошла за ним минуту спустя.       Теперь он волновался и это было заметно невооружённым взглядом.       — Гарри, всё будет хорошо, — севшим голосом сказала Гермиона. Они встали в тени одной из широких, высоких створок дверей. — Ты отлично подготовился. Мы выучили кучу всякого, что может пригодиться, и что не может — тоже выучили на всякий случай. Задание будет сложным, но проходимым. Иначе бы и смысла не было в этом Турнире. Ты уже дважды показал, что не слабее остальных, сделаешь это и в третий раз. И…       — Ты частишь, — улыбнулся Гарри и взял её за руку. — Просто хочу сказать, что когда вернусь, нам, пожалуй, надо серьёзно поговорить.       — Да, н-не мешало бы, — Гермиона почему-то начала заикаться, а к щекам хлынула горячая кровь.       Больше говорить нечего было, они смотрели друг на друга совершенно по-новому, как никогда раньше — даже вчера под магией Сыворотки всё было по-другому, как будто не всерьёз… Гермиона вдруг ослабла и, поддавшись порыву, крепко его обняла, встав на носочки, а когда отстранилась, их лица оказались так близко, что Гермиона чувствовала его тёплое дыхание.       — Где четвёртый Чемпион? — раздался изумлённый голос Бэгмена. — Я видел его минуту назад!       — Когда будем разговаривать в следующий раз, надо надеть мантию-невидимку, — нервно улыбнулся он.       — Отличная идея, — выдохнула Гермиона и нехотя отстранилась.       — Увидимся, — подмигнул он ей и поспешил в зал.       Тень внутри заметалась, как сумасшедшая…       Когда из зала повалили студенты, Гермиона тесно прижалась к стене. Воодушевлённо болтая в предвкушении интересного вечера, они её не замечали, двигаясь к широким двустворчатым дверям замка, ведущим на улицу. Ей было важно увидеть, как Гарри входит в лабиринт, несмотря на то, что отсчёт времени для неё лично уже пошёл, поэтому Гермиона двинулась к спортивной лужайке, вдыхая вечернюю летнюю прохладу, намеренно отстав от всех знакомых.       Пока студенты и гости шумно занимали места на возвышающихся амфитеатром скамьях, Гермиона остановилась поодаль у каменной невысокой изгороди. Внимательно следила за фигурами на поле для квиддича, в центре которого вырос лабиринт, высотой зелёных изгородей достигавший роста трёх взрослых мужчин. Гарри надел красно-золотую форму, она издалека узнавала его теперь только по цвету одежды.       Шумная праздничная атмосфера разрывала вечернюю тишину как-то неестественно. Наверное потому что у самой Гермионы в душе было совершенно не празднично и не весело. Студенты уже растягивали на трибунах плакаты, выражая свою симпатию любимому Чемпиону. Особенно постарались гриффиндорцы и пуффендуйцы, и хотя каждый факультет отдавал предпочтение своему Чемпиону, Гермиона разглядела на обеих трибунах одинаковые широченные транспаранты с фразой: «Победу Хогвартсу! За Седрика и Гарри!».       На небе загорались первые звёзды. Гермиона уже совсем ничего не могла разглядеть в сумерках на поле. У лабиринта тесной группкой стояло человек десять и узнать можно было только Хагрида — и то только по росту и косматым волосам. Чемпионам наверняка давали последние указания. Наконец, по лугам прокатился громкий голос Бэгмена:       — Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается! Разрешите напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место делят между собой мистер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер, оба — школа «Хогвартс», у каждого восемьдесят пять очков!       Рёв трибун поднялся громоподобной волной.       — Пусть всё будет хорошо, просто хорошо — и больше ничего, пожалуйста, — непонятно к кому тихо обращалась Гермиона, сложив молитвенно руки у лица. — Почему мне так неспокойно?       Второй волной зашумели аплодисменты для Крама. Гермиона вдруг поняла, что совсем про него забыла за всеми этими тревогами. Они даже не поговорили как следует, она не сказала, что не поедет к нему на каникулы и вообще не поставила точку в их общении. Наверное, он злится. Кто из людей у лабиринта — Виктор, Гермиона не смогла понять, однако, одна тёмная фигура отошла в сторону и, кажется, выглядывала кого-то на трибунах.       После объявления Флёр раздался резкий свисток и двое вошли в лабиринт. Это Гарри и Седрик. Ну всё, пора.       Гермиона развернулась и со всех ног помчалась в замок, оставив у изгороди собственную совесть.       В пустом замке гулким эхом отражался звук её шагов, Гермиона поднималась по лестницам, думая, что Хогвартсу не помешали бы лифты. Наконец, добравшись до каменной горгульи она выдохнула, стараясь выровнять дыхание.       — Тараканьи усы? — с сомнением спросила Гермиона. Горгулья отскочила в сторону. — Кажется, мне везёт…       Винтовая лестница неторопливо доставила её к дубовой полированной двери кабинета Дамблдора. Она дёрнула ручку — заперто, и вытащила палочку.       — Алохомора! — дверь, скрипнув, открылась.       Стараясь унять разбушевавшееся сердце, Гермиона осторожно заглянула внутрь круглой комнаты. Желание вернуться на стадион вдруг стало нестерпимым, забраться в кабинет Снейпа было бы намного приятнее. Гермиона снова выдохнула и шагнула внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Разглядывать кабинет не было времени, портреты прежних директоров школы на стенах негромко переговаривались, но увидев Гермиону замолчали.       — А ты у нас кто? — спросила старая колдунья с высокой причёской, надевая на нос очки на цепочке.       Гермиона решила с ними не разговаривать. Быстро прошагала по мягкому ковру к невысокому чёрному шкафчику на подставке, надеясь, что не ошибается с расположением Омута — не хотелось переворачивать всё вверх дном в кабинете Дамблдора. Гарри говорил про чёрный шкаф и кажется такой здесь только один. Открыла створки и увидела неглубокую каменную чашу с резными рунами по ободку, в которой медленно вращалась молочная субстанция. Гермиона разобрала только одну надпись рунами на ободке: «сохрани себя самого».       — Девочка, тебе здесь быть не положено, — строго окликнул её ещё один голос прежнего директора.       Гермиона обернулась и увидела Фоукса на жёрдочке, рядом с профессорским столом.       — Прости, Фоукс, — зачем-то сказала она и вытащила палочку.       Сконцентрировавшись на воспоминании из сна, она закрыла глаза и увидела маленькие ступни в лунном свете, что лился через узкое окно в подземелье. Уткнув палочку в висок, она потянула её в сторону, чувствуя, как кожу что-то щекочет. Открыла глаза и увидела на кончике палочки нитевидную молочную субстанцию. Испугалась и быстро скинула её в чашу, словно боялась, что та её задушит. Поверхность тут же зарябилась и Гермиона, задержав дыхание, нырнула в Омут с головой. ***       Она упала на ледяной пол тёмного подземелья, не устояв на ногах после вихря, в котором её закрутил Омут. Взглянула вверх и не увидела кабинета Дамблдора, только тяжёлый низкий потолок, с которого свисали несколько цепей. Девочка с кудрявыми волосами, такого же цвета как у неё, уже стояла в лунном свете босиком, в руках она держала маленького игрушечного медведя и испуганно смотрела на красивую женщину с копной чёрных блестящих волос, сложенных в небрежную замысловатую причёску. Та держала в руках палочку, вышагивая перед двумя людьми — мужчиной и женщиной. Прикованные за руки цепями, они громко дышали, пытаясь достать ногами до пола. По их лицам бежал пот, а по рукам от запястий — кровь.       — Бэлла, стой, — сказал кто-то позади взрослой Гермионы.       Она вздрогнула и обернулась. В тени каменного свода, лениво прислонившись плечом к стене, стоял молодой худой парень с волосами соломенного цвета, Гермиона никогда раньше его не видела. Он крутил палочку меж пальцев и смотрел на маленькую Гермиону.       Женщина с копной чёрных волос тоже обернулась и проследила за его взглядом.       — О, что ты тут делаешь, крошка? — обратилась она к маленькой Гермионе. — Тебе нужна колыбельная? Круцио!       Она направила палочку на мужчину в цепях и он стал извиваться в воздухе, крича от боли. Маленькая Гермиона тоже закричала, а вместе с ней и женщина-пленница, только не от боли, а от отчаяния.       — Фрэнк! Фрэнк, нет! Фрэнк! — рыдала она, пытаясь извернуться, чтобы увидеть мученика, и раны от цепей на её запястьях снова закровоточили.       Тот перестал дёргаться и обвис. Глаза его были открыты, как и рот, но взгляд вдруг опустел, как будто мужчина впал в транс. Гермиона почувствовала, как по щеке поползла первая слеза. Она несмело двинулась к нему, подошла так близко, что увидела, как из уголка его рта потекла слюна. -       Фрэнк! Фрэнк, ответь мне что-нибудь, умоляю! — плакала вторая пленница.       Та, кого называли Бэллой, прошла сквозь невидимую Гермиону и приподняла лицо Фрэнка палочкой за подбородок.       — У-у, сломался, — надула по-детски губы она и шагнула к женщине. — Скажи, Алиса, хочешь ли ты такой же судьбы для себя?       Маленькая Гермиона продолжала громко плакать, Бэлла развернулась, раздражённо стиснув зубы, но всё-таки постаралась улыбнуться и вернулась к ребёнку. Присела на корточки, подобрав полы длинной мантии, притянула к себе девочку и погладила по щеке. -       Прекрати плакать, милая. Мама работает. Мама должна найти Тёмного Лорда, нашего хозяина. А эти плохие дядя и тётя знают где он, но не говорят.       Вдруг её озарила какая-то мысль, взяв Гермиону на руки, она подошла к Алисе. Измученная женщина перестала извиваться и посмотрела на девочку полными слёз глазами.       — Как тебе не стыдно? — свирепо процедила она. — Как не стыдно творить такое при ребёнке!       — Моя девочка должна знать, что такое сила. У тебя ведь тоже есть сын, Алиса? Я видела его, тако-ой хорошенький карапуз. Ты не хочешь вернуться к сыну? Хочешь, чтобы он остался сиротой?       — Мой сын никогда не останется один! Мой сын вырастет достойным человеком! — гордо вскинула подбородок Алиса. — А что будет делать твоя дочь, когда ты сядешь в Азкабан? Вас всех переловят, это дело времени! -       Верные сторонники Тёмного Лорда позаботятся о моей девочке, если со мной что-нибудь случится, — прошептала Бэлла. — Она подрастёт и продолжит искать Тёмного Лорда, и я буду ей гордиться! А вот судьба твоего ребёнка будет печальной… Запомни имя — Кларисса Лэстрейндж. Придёт время и моя девочка закончит мною начатое и добьёт последнего Долгопупса. Крауч, продолжай! — рявкнула она в сторону молодого парня. — Терзай, пока не скажет всё, что знает!       Бэлла развернулась и рассмеялась, когда за её спиной снова раздался вопль боли, затем поспешила вверх по лестнице, унося с собой маленькую Гермиону. Подземелье начало таять и взрослую Гермиону словно подхватил вихрь ветра. Она возвращалась.