Три фамилии

      Гермиона снова упала на пол, только теперь не от головокружения, а от боли. Внутренней, горячей, душевной — она разъедала изнутри, как кислота, рвалась наружу.       — М-м-м-м, — сквозь плотно сомкнутые губы испустила Гермиона полный отчаяния звук и крепко зажмурилась.       В груди ломило, как будто её ударили наковальней. Не зря, не зря она не хотела этого знать, чувствовала…       — Надо встать, Гермиона, — раздался тихий голос над её головой.       Девушка открыла глаза и подняла голову — над ней возвышался Альбус Дамблдор, серьезный и печальный. Он протянул ей руку и помог подняться. Гермиону трясло, ноги совсем не держали. Дамблдор взмахнул палочкой, и на середину кабинета от его стола приплыли два стула со спинками. Он осторожно усадил на один Гермиону, в другой сел сам и сложил руки на животе.       — Я должен спросить, что ты видела.       Гермиона ничего не говорила. Перед глазами стояло измученное лицо Алисы.       «Как тебе не стыдно?» — эхом звучал в голове голос.       Фраза, обращённая к той женщине, звучала так, словно вопрос адресовался Гермионе. Она закрыла уши руками, сложившись на стуле пополам, и беспомощно зарычала.       «Как тебе не стыдно?» — снова требовательно спросила Алиса, так громко, как будто стояла рядом.       «Как тебе не стыдно… Стыдно… Не стыдно?».       Дамблдор, оказывается, уже встал и теперь протягивал Гермионе бокал на тонкой ножке.       — Выпей, пожалуйста, это сейчас, чтобы мы смогли поговорить. Обещаю, станет немного легче.       Гермиона послушалась. Она не знала, что это, но так жаждала облегчения, что выпила всё залпом, до дна, не почувствовав вкус. Только жжение в горле — и вот голос Алисы стал тише, а потом и вовсе смолк. Дамблдор снова сел напротив Гермионы.       — Что ты видела?       Она облокотилась о деревянную ручку и, придерживая рукой тяжёлую голову, попыталась вспомнить, как правильно говорить.       — Это был сон. Мы решили, что это моё воспоминание.       — Что это было за воспоминание?       — Из детства. Она… — кислота забурлила в груди с новой силой. — Она мучила родителей Невилла. Это они, я знаю. Это они…       — Фрэнк и Алиса Долгопупсы — действительно родители Невилла, — безжалостно сказал Дамблдор и Гермиона опять заплакала. — Дело в том, что я видел это воспоминание, Гермиона. Много лет назад. Мне удалось выудить его из головы Алисы, не без труда. Одно из её последних воспоминаний.       — Они мертвы?       — Нет, — лицо Дамблдора помрачнело. — С ними случилось нечто похуже смерти. Травмы сознания такой тяжести навсегда их изменили. Сейчас Фрэнк и Алиса находятся в больнице Святого Мунго. К сожалению, им никак не помочь.       Какими же горячими бывают слёзы. Как кипяток, в котором вот-вот растворят заварку. Интересно, способны ли они оставить ожоги?       — Ты ничего не хочешь спросить, Гермиона? — снова заговорил Дамблдор.       — Вы знали, да?       — Знал. Беллатриса Лэстрейндж скрывала, что у неё и у её мужа Родольфуса есть ребёнок. Об этом знали только самые приближённые к ним люди. Но воспоминание Алисы открыло эту тайну и мне. Я знал, что люди Волан-де-Морта придут за тобой. Беллатриса была права: они бы не оставили её дочь. Я забрал тебя из приюта маглов тринадцать лет назад. Туда, после ареста Лэстрейнджей, тебя доставила полиция маглов. Это было тяжёлое решение. Я сделал выбор за тебя… Сказал себе: просто посмотрю на неё, а когда увидел — уже не смог уйти. Я попросил Розу и Роберта позаботиться о тебе и ещё ни разу не пожалел, что выбрал именно их. Ты выросла очень хорошей девушкой, с умными глазами и добрым сердцем, — улыбнулся Дамблдор.       — Нет, — замотала головой Гермиона. — Я грязная, отвратительная… Я пакость, тёмное пятно, дочь мучителей, убийц! Профессор… умоляю, сделайте так, чтобы я забыла, — взмолилась Гермиона, захлёбываясь слезами. — Вы ведь сможете? Не хочу знать, не хочу!       — Я не сделаю этого, — покачал головой Дамблдор. — Хотя понимаю, как это больно, девочка. Именно поэтому не рассказал, кто произвёл тебя на свет. Но вспомни, что ты кричала за дверью дома Хагрида, Гермиона? Нам без разницы, кто твои родители, мы дружим с тобой, потому что ты хороший человек. Ну же, вспомни. Я был так рад слышать именно от тебя эти слова.       — Это другое! Это не то. Совсем не то!       — В чём же отличие?       — В том, — процедила сквозь плотно сжатые зубы Гермиона, — что мама Хагрида не замучила до безумия родителей Невилла. В том, что она не сидит сейчас в Азкабане. В том, что она не служила Волан-де-Морту!       Произнести это имя оказалось легко, как будто разрушилась невидимая преграда. Ей хотелось проявить неуважение к человеку, которого так обожала Беллатриса, хотелось отличаться от неё хотя бы так, потому что Гермиона видела — она похожа на неё внешне. Очень похожа. И от этого было ещё противнее.       — А как же суть? — печально спросил Дамблдор. — Ведь все дело в сути этих слов, а не в конкретной ситуации. Я говорил это в тот вечер и мне показалось, что ты меня услышала. Не важно, какая кровь течёт в наших жилах и не важно, какую фамилию мы носим. Важны лишь поступки, а тебе нечего стыдиться.       Гермионе не хотелось принимать это, она была разбита, опустошена и испачкана. Никакие поступки не смоют с неё грязь фамилии её матери. Как смотреть в глаза Невиллу теперь? Разве будет он рассуждать так, как Дамблдор, когда узнает правду? А Гарри и Рон, что скажут они? Гермиона вздрогнула и выпрямилась в кресле.       — Третье испытание… Оно закончилось?       — Нет. И мне, по правде говоря, надо вернуться к лабиринту. А тебе лучше отправиться к мадам Помфри, она немного приведёт тебя в чувство, а потом советую тебе связаться с мамой и папой, настоящими, и поговорить с ними.       — Нет! Я хочу увидеть, как он вернётся, профессор, — Гермиона встала и вытерла щёки от слёз. — А потом, обещаю, я поговорю с мамой и папой. Я скоро буду дома и мы всё обсудим.       Гермиона вдруг поняла, как сильно по ним соскучилась. Ей хотелось быть ближе именно к таким людям, светлым и добрым, настоящим, заботливым и любящим. Она так злилась за их ложь, что сама того не желая отстранилась от тех, кто никогда в жизни не причинил ей боль. Ни ей, ни кому-либо другому…       Но сначала она должна удостовериться, что с Гарри всё в порядке.       — Ты уверена? — внимательно глядя на неё поверх очков, спросил Дамблдор и почему-то помрачнел. А может Гермионе показалось, ведь всё вокруг стало темнее в несколько тонов…       — Конечно я уверена. Сэр, простите, я забралась к вам в кабинет… — вдруг вспомнила Гермиона, устало потирая лоб.       — Спасибо, что извинилась, — улыбнулся Дамблдор и встал. Он положил тёплую руку ей на плечо и от этого вдруг стало капельку спокойнее. — Но что уж греха таить, вас с Гарри так и тянет попользоваться моими вещами без спроса. Не так ли?       Гермионе не хватило сил на улыбку. Вместе с директором они направились к выходу. ***       — Где ты была? — накинулся на Гермиону Рон, как только она села между ним и Джинни на скамью.       Лужайка теперь освещалась магическим жёлтым светом, болельщики переговаривались и смеялись, в воздухе по-прежнему витала праздничная атмосфера. Людо Бэгмен в отсутствии новостей из лабиринта развлекал народ рассказами о своих самых напряжённых матчах, сыгранных за команду «Уимбрунские Осы». Снаружи у изгородей лабиринт патрулировали Хагрид, МакГонагалл и Флитвик. Время от времени они с тревогой поднимали глаза к чёрно-синему небу.       — Я была занята, — отрезала Гермиона. — Что тут происходит?       — Но ты пришла с Дамблдором, — настаивал Рон.       — Да, я пришла с Дамблдором, мы разговаривали. Ты расскажешь мне, что тут происходит?       — О чём вы разговаривали?       Гермиона повернулась к Джинни.       — Джинни, расскажи, что произошло, пока меня не было.       — Когда Чемпион в опасности, он отправляет в воздух сноп красных искр, — начала рассказывать младшая Уизли. — МакГонагалл, Флитвик, Грюм и Хагрид ловят одну из искр и она ведёт их к месту происшествия, как путеводитель. Минут пятнадцать назад выстрелил первый сноп, из лабиринта вынесли Флёр. Она сейчас там, — Джинни указала пальцем на палатки, раскинувшиеся неподалёку от лабиринта. — Говорят, она не помнит, что с ней произошло, с ней работают колдомедики. Больше ничего не знаю, Гарри, Седрик и Крам всё ещё внутри.       Гермиона нахмурилась. Мрачная беспокойная тень снова буйно заметалась внутри, а может и не успокаивалась вовсе, просто Гермиона переключилась на другие, не менее ранящие ощущения. Она вытянулась и снова стала рассматривать патрульную команду. Вот МакГонагалл беспокойно вертит в руках палочку, крошка Флитвик замер, задрав голову к небу, Хагрид переминается с ноги на ногу у входа, время от времени встряхивая косматой головой от волнения.       — А где Грюм? — снова обратилась к Джинни Гермиона. — Ты сказала, он тоже патрулирует.       — Ну, я не знаю. Был недавно тут.       — Рон, ты видел Грюма? — обернулась она к другу.       Тот насупился.       — Видел недавно, — ответил нехотя он. — Сейчас не вижу. Может в туалет отошёл, в конце концов.       Гермиону такой ответ не успокоил. Она снова приподнялась со скамьи, выглядывая на лужайке профессора. Прошло несколько волнительных минут, прежде чем она снова обратилась к Рону, понизив голос.       — Но ведь он должен быть тут.       — Кто?       — Да Грюм же, Рон!       — Гермиона, откуда мне знать, куда он делся? — разозлился Рон. — Что ты к нему прицепилась?       — Какое дело сейчас важнее, чем следить за лабиринтом?       — Так следят за этим лабиринтом! Хагрид, МакГонагалл, Флитвик. Тебе мало что ли? Может Чемпионов внутри осталось трое и патрульных тоже.       Громкий свист рассёк воздух, из недр лабиринта вырвался новый сноп красных искр и громко взорвался в небе. Флитвик тут же подхватил волшебной палочкой одну из искр, отправил её в тёмный проход меж изгородей и поспешил следом внутрь.       — Так-так-так! — с энтузиазмом начал комментировать Бэгмен. — Снова кто-то сдался! Волнительно, очень волнительно! Патрульный уже спешит на помощь, сейчас нам станет ясно, кто из четверых Чемпионов остался бороться за первое место!       — Хоть бы Крама вынесли, — взмолился Рон, краснея от возбуждения и вытягивая шею, чтобы лучше видеть происходящее.       Гермиона замерла. Волна обсуждений среди студентов слилась в общий фоновый шум. Минута, вторая, третья… И вот в проходе появляется Флитвик. Пятясь, он держит палочку высоко над головой, а следом за ним выплывает человек.       — Да! — крикнул Рон, взмахнув кулаком. — Ха! Крам!       — Чемпионом станет Хогвартс! В любом уже случае! — радостно воскликнула Джинни, бросившись обнимать сидящего рядом Билла.       Не только Уизли радовались появлению снаружи Крама, трибуны аплодировали и ликовали, кто-то затянул песню «Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс…», её тут же подхватили сотни голосов.       Бесчувственного Виктора уложили на носилки и понесли к палаткам полевого госпиталя. Все три директора, а так же мадам Помфри и профессор Стебль поспешили туда же.       — Он без сознания, — сказала Гермиона. — Надеюсь, всё в порядке.       — Ты опять? — накинулся Рон. — Что с ним случится? Просто кое-кто сплоховал, а строил из себя-то!       — Ничего он из себя не строил, — огрызнулась Гермиона.       — Слушай, ты какая-то странная сегодня. Почему ты не радуешься?       Да какая тут радость, думала Гермиона. Она чувствовала себя отвратительно и ничего не могла с этим поделать. Любое движение возле лабиринта заставляло её вздрагивать.       — Итак, мне сообщают, что мистер Крам подвергся заклинанию оглушения, либо крепко ударился головой. — Рассказывал Бэгмен студентам. — Наша медицинская бригада скоро приведёт его в чувство, а пока интересно: это наши Чемпионы не стесняются пускать в ход палочки или же мистеру Краму сподручнее летать, чем ходить пешком? Надеемся, скоро он сам нам всё расскажет! Промежуточные итоги таковы: Хогвартс или Хогвартс? Поттер или Диггори? Потрясающая схватка!       Его слова снова были встречены радостными выкриками и аплодисментами трибун. Мадам Максим и Дамблдор вернулись за судейский стол, Каркарова Гермиона не увидела. Как и Грюма.       Куда же делся профессор Защиты от Тёмных Искусств?       Вдруг что-то изменилось. Тень в груди Гермионы, которая не находила себе место с самого ужина в Большом зале, наконец, замерла. Она забралась в самое сердце и свернулась там подрагивающим клубком. Гермиона приложила к груди руку.       — Что такое? — обеспокоился Рон.       — Всё плохо, очень плохо, — не контролируя собственную речь, сказала Гермиона.       — Что плохо?       — Всё. Это ужасно, неправильно.       Она вдруг вскочила, намереваясь не то броситься в лабиринт, не то бежать к Дамблдору. Просто не могла усидеть на месте, сердце кололо, словно иглой, а тревога затмила все другие чувства.       — Мерлин, да сядь ты, — Рон потянул её вниз за локоть, хотя голос его тоже звучал обеспокоенно. — Переволновалась, да? Скоро всё закончится, Гермиона, осталось немного.       — Не закончится, ничего не закончится!       — Джинни, принеси ей воды.       Встревоженная Джинни ловко перелезла через Билла и побежала к разносчику напитков, что ходил меж рядов с лотком.       Рон не сводил с Гермионы взгляда, словно боялся, что её сейчас схватит припадок. Джинни вернулась быстро и протянула девушке стеклянную бутылку.       — Ты в порядке? — спросила она.       — Нет, — опять как под Сывороткой правды, призналась Гермиона.       — Она перенервничала, — убеждал скорее сам себя Рон. — Ещё бы, такой накал… Но я думаю, нет, даже уверен, что Гарри победит! Вот-вот появится из лабиринта с Кубком, ставлю на это свою волшебную палочку!       Гермионе совсем стало безразлично, кто победит. Она хотела только одного, чтобы скорее всё закончилось. Только тень в сердце убеждала, что ничего не закончится хорошо.       Пытаясь прийти в себя, Гермиона снова стала глазами искать Грюма. Важно было, чтобы он был здесь, на поле, и это не предчувствие, а здравый смысл. Он должен быть здесь и нигде больше, потому что это его обязанность. Что за легкомысленная отлучка, несвойственная такому опытному мракоборцу, как Грозный Глаз? Время словно остановилось. Гермиона постоянно хватала Рона за руку и смотрела на часы, ей казалось, что прошёл час, но на самом деле всего-то минут десять. И так несколько раз. Проголодавшиеся студенты всё чаще бегали к разносчикам сластей и напитков, брали что-то для себя и для соседей, создавая столпотворение в проходе между скамей. Они невероятно Гермионе мешали, приходилось постоянно вставать, чтобы видеть поле.       Блуждая взглядом по рядам скамей, Гермиона вдруг наткнулась на чьё-то весёлое лицо. Невилл сидел несколькими рядами ниже, повернувшись в профиль, и болтал с Симусом. Беззаботно смеялся, иногда отворачиваясь к лабиринту, потом снова вступал в обсуждение происходящего с друзьями. Абсолютно счастливый с виду парень, с такой большой трагедией в жизни. Гермиона смотрела на него так долго, что в какой-то момент он почувствовал её взгляд и обернулся. Помахал ей, подняв вверх большой палец и лицо его не исказилось ненавистью, хотя Гермиона теперь знала, что смотреть на неё он должен только так…       — Вон твой Грюм! — обрадовался Рон, указав куда-то пальцем.       Гермиона тоже его увидела, хромая, он брёл из-за поворота высокой изгороди к остальным патрульным, волшебный глаз в глазнице вращался, как ненормальный, оглядывая всё вокруг.       — А где он был?       — Спросим как-нибудь, только не знаю, когда празднование победы Гарри закончится, боюсь, долго нам будет не до Грюма! Я чувствую, что с минуты на минуту всё решится.       Словно в подтверждение его слов, на поле из ниоткуда, прямо из воздуха, материализовались два Чемпиона…       Их заметили не все и не сразу. Если бы Гермиона так пристально не следила за полем, то тоже бы пропустила их возвращение. Двое парней беззвучно упали на траву. Не было ни снопов искр, ни хлопков, ни дуновения ветра. Седрик лежал на спине, Гарри упал лицом в траву. Гермиона успела увидеть, как тяжело вздымается его спина от прерывистого дыхания и тут же профессора и судьи побежали на поле и заслонили Чемпионов.       — Ты… ты видела? — ошарашенно спросил Рон. — Они вернулись, да?!       — Он держит Кубок!       — Поттер держит Кубок! — со всех сторон раздавались возгласы, нарастая с каждой секундой.       Но волна общего веселья так и не хлынула на трибуны. То, что что-то не так, понимали если не все, то очень многие. Профессора суетились внизу, абсолютно точно в полной панике. Кто-то вскрикнул, аплодисменты совсем стихли. Гермиона первая вылезла из ряда болельщиков, спотыкаясь помчалась по проходу, но не успела спуститься и на половину, как все начали вскакивать с мест.       — Он мёртв!       — Кто?       — Мёртв? Не может быть!       — Седрик Диггори мёртв!       Гермиону толкали со всех сторон. В какой-то момент ей стало трудно дышать, она упала под ноги спешащих на лужайку студентов. Серебряный браслет на её запястье порвался, соскользнул с руки и исчез в щели между деревянных досок.       — Ч-чёрт… — выругалась она.       Кто-то помог ей встать, она даже не увидела кто именно и не обернулась поблагодарить. Ей нужно было увидеть Гарри, но как тут что-то разглядеть? Когда кто-то в очередной раз больно пихнул её в бок, Гермиона разозлилась. Непонятно откуда взялись силы. Она растолкала учеников и, наконец, шагнула на траву. Толпа плотным кольцом обступила то место, где появились Чемпионы, но ей удалось вырваться в первый ряд и увидеть Седрика.       Красивый парень с факультета Пуффендуй, который ещё недавно стоял рядом с ней на лютой вечеринке, спокойный, уверенный в себе и вежливый, теперь устремил в небо пустой, мёртвый взгляд… Ни внешних повреждений, ни крови, только испуг на бледном лице — последняя маска.       Гермиона потерянно огляделась. Многие плакали, некоторые всё ещё не верили своим глазам и застыли в ужасе, как каменные изваяния. Тишину разорвал отчаянный вопль:       — Нет! Мой мальчик! Мо-о-ой!       Амос Диггори, которого с обеих сторон поддерживали за руки Хагрид и профессор Стебль, упал в траву на колени перед профессором Дамблдором и Корнелиусом Фаджем. Гермиона очнулась. Мозг заработал ясно, как никогда. Гарри на поле не было, она быстро огляделась и успела увидеть, как его уводит с лужайки Грюм, буквально тащит за собой в замок.       — П-профессор! — вскрикнула Гермиона и бросилась к Дамблдору, но её тут же кто-то ухватил за руку.       Это был Снейп.       — Вы в своём уме, Грейнджер? Что вы кричите, как умалишённая, — зашипел он, встряхивая её за локоть.       — Мне надо поговорить с профессором Дамблдором!       — Он занят! Имейте совесть!       — Что тут происходит? — подоспела к ним бледная как мел профессор МакГонагалл. — Северус, сейчас же отпустите студентку!       Снейп разжал пальцы, слегка оттолкнув от себя Гермиону и та бросилась к МакГонагалл.       — Профессор. Умоляю, сейчас же сообщите директору, что Гарри увёл с поля профессор Грюм, это очень важно. Его не было у лабиринта весь вечер, это подозрительно!       МакГонагалл обернулась удостовериться, что Гарри Поттера действительно нет на поле. Поджав губы, она направила палочку на своё горло:       — Сонорус! Старосты, сейчас же уведите свои факультеты в общие гостиные. Никаких исключений, это строжайший приказ, — пронёсся её громкий голос по лужайке. И уже обычным голосом она обратилась к Гермионе. — Вас это тоже касается, мисс Грейнджер. Я всё сделаю, не переживайте.       С этими словами она развернулась и направилась прямиком к директору.       Гермиону толпа понесла в замок.