Ночь в Аквариуме

Какаши стоял в раздевалке Академии в одних чёрных леггинсах, вытирая волосы полотенцем. Он только что вышел из душа после изнурительной тренировки, и холод кафеля, на котором он стоял босым, немного приводил его в чувство. Его обычно щадящий партнёр действительно прибавил сегодня работёнки. Он не был уверен, стал ли его противник лучше, или это он расслабился из-за нехватки времени на тренировки. Оба варианта могли имели место. На то, чтобы стать отцом, требовалось много времени. Не то чтобы он жаловался, но Наруто появился в его жизни так неожиданно. Он даже не знал, что его жизнь неполна, пока Наруто не пробрался в его сердце и не поселился там. Придя в Академию прямо с работы, он написал Ируке, что к ужину его можно не ждать. Это было своего рода кощунством — Ирука стал чрезвычайно категоричным в отношении семейных трапез, желая закрепить это как традицию в их повседневной жизни. Традицию, когда они собирались вместе и общались, какими бы беспокойными ни были их дни — и если кто-то собирался пропустить ужин, ему лучше было иметь вескую причину. Какаши подумал, что в принципе, это может сойти за оправдание. Он начал чувствовать себя заведённым и раздражённым. Проснулась клаустрофобия. Но он всегда так себя чувствовал, если слишком долго отсутствовал в Академии. Он нуждался в упражнениях не только физически, но и морально — они очищали его организм от токсичной энергии и мыслей. Он натянул спортивные шорты поверх спандекса, надел термобельё и серую толстовку с капюшоном, а затем сел, чтобы вытереть ноги и надеть обувь. Собрав сумку, он подключил наушники, натянул капюшон на голову, перекинул сумку через плечо и направился к двери. Он прошел через зал, не обращая внимания на происходящее вокруг него, и удивился, когда он почувствовал рывок за локоть. Он вытащил наушник из одного уха и повернулся к нарушителю его спокойствия. — Какаши! — раздался громкий крик. — О, Гай, верно? — Ты запомнил! — Гай засмеялся. — Я думал, что столкнусь с тобой раньше! Но, похоже, у вселенной были другие планы! Какаши еле заметно улыбнулся, не зная, что сказать. Его навыки светской беседы были исчерпаны. — Хочешь поспарринговаться?! Я только что приехал, так что полон энергии! — заявил Гай, подпрыгивая и ударяя по воздуху, хотя было довольно очевидно, что Какаши уже уходит. — Я не могу. Мне пора домой. Может быть, в другой раз, — сказал он, снова пытаясь вставить наушник, но Гай не прекращал говорить. — Я вижу, у тебя будет матч в субботу. Если я выиграю свой на этой неделе, то ты сразишься со мной! — Тогда я определённо не хочу спарринговаться сейчас. Не хочу показывать, на что способен. Хотя не то чтобы это тебе помогло бы, — сказал Какаши. — Ах ты самонадеянный сукин сын, — засмеялся Гай. — Уверенный, — поправил его Какаши. Ладно, может, он правда немного высокомерен, но на то есть причины. Он был непобедим. — Тренер! — крикнул кто-то с ринга. Какаши окинул взглядом пространство и увидел маленького мальчика, который выглядел устрашающе похожим на самого Гая. — Это один из моих учеников, Ли, — сказал Гай, заметив его взгляд. — Он полон силы юности! Это прекрасно. Какаши неловко поёрзал. Похоже, Гай был на грани слёз… — Так, всё, — сказал Гай, приходя в себя. — Я надеюсь проверить твою уверенность в себе в эти выходные! Он ударил Какаши по плечу и снова подпрыгнул. — С нетерпением жду этого, — сказал Какаши, чувствуя желание сразиться с ним сейчас, хотя бы для того, чтобы заставить его замолчать, — увидимся, Гай. Он вставил наушники и направился к своей машине.

***

Какаши приготовил для Наруто простую закуску из яблок и арахисового масла, пока они ждали, когда Ирука вернется домой. Сегодня вечером они собирались поужинать с Итачи, Кисаме и Саске перед тем, как отправиться на световое шоу в Morten Arboretum.* Когда Ирука вернулся домой и поднялся по лестнице, он увидел, как Какаши и Наруто строят что-то из конструктора на ковре в гостиной. — Hola, mi familia, — сказал Ирука, сняв пиджак и вешая его в шкаф. — Ру! — закричал Наруто, вскакивая с места. Он завёл привычку отбрасывать «И» в имени Иру, останавливаясь на односложном «Ру». — Глянь, что мы сделали! Ирука присел на коврик, наклонившись, чтобы поцеловать мужа в знак приветствия. — Что это? — Это дом! Для Паккуна. Ирука увидел одну из рубашек Наруто на дне постройки. — Это кровать, — сказал Наруто, указывая на рубашку. — Миска с водой будет здесь. А ещё здесь есть еда. — Проверим, понравится ли ему? — спросил Какаши. — Да, давай! — Паккун, — позвал Какаши. — Паккун! — прощебетал Наруто, копируя его. Собака послушно вбежала в комнату, виляя хвостом. — Вот, Наруто. Положи это сюда, — сказал Какаши, протягивая ему угощение. Наруто положил его на «кровать» и наблюдал, как Паккун скептически вошёл в конструкцию, схватил угощение, прежде чем медленно отступить назад. — Ему нравится! — торжествующе воскликнул Наруто. — Но ему не нравится кровать. Я думаю, потому что она ненастоящая. Это всего лишь моя неудобная рубашка, — грустно сказал он. — Или, может быть, он не устал, — предположил Ирука. — Возможно! — сказал Наруто, снова оживившись. — Сейчас ведь не ночь. Можем ли мы оставить его здесь до темноты? — Конечно, — улыбнулся Ирука. — Нам стоит переодеться, — сказал он, используя плечо Какаши, чтобы приподняться. — Мы должны выехать через 30 минут.

***

К тому времени, как они вошли в One Ten Thai, они обнаружили, что остальные трое уже сидят по одну сторону стола. Наруто сел напротив Саске, а взрослые сели рядом. — Долго ждали? — спросил Ирука. — Вечность. Уже не помню, когда в последний раз видел белый свет, — саркастически сказал Итачи. — Мы только что приехали, — засмеялся Кисаме, — вы не против, что мы заказали без вас клецки? — Нет, всё в порядке, — сказал Ирука. — Тебе пришло письмо от Цунаде? — спросил Кисаме, когда Ирука уселся на своё место. — Эээ, нет? — Произошло то, чего мы боялись. Она хочет, чтобы мы представили отчёты обо всех волонтёрах до конца года. Примерно через неделю. В этом году я работал с более чем 15 волонтерами. Она ведь в курсе этого, верно? — Скорее всего, — засмеялся Ирука. — Но она ведь ищет нового смотрителя для выдр, так что я уверен, что вся документация направлена на это. Вообще-то я думал о том, чтобы пригласить её на Сочельник. У неё здесь нет семьи, и с тех пор, как они с Шизуне расстались… — Ты можешь попробовать, но я сомневаюсь, что она придёт, — сказал Кисаме, откинувшись от стола, когда их официант принёс клецки. — Ты ведь знаешь, какая она. — Вы уже решили, как будете праздновать? — спросил Ирука, когда все сделали заказы. — Никак, — невозмутимо ответил Итачи. — Рождество отменяется на неопределённый срок. — Твоя семья никогда не празднует Рождество, — сказал Какаши, останавливая руку Наруто, которая погрузилась в его стакан с водой, ловя лед. — Верно. — Но я люблю Рождество, — сказал Кисаме. — И всегда его праздновал. — Тогда почему бы вам, ребята, не слетать в Калифорнию? Чтобы провести его с семьёй? — спросил Ирука. — Почему в моей чашке нет льда? — Наруто заскулил, упираясь ногами в стул. — Потому что ты всегда достаешь и играешь с ним, — сказал Ирука Наруто, прежде чем повернуться к своему мужу. — Corta uno de estos para tu hijo, por fa' (Отрежь сыну клецки, пожалуйста). — Извини, ты что-то говорил? — сказал Ирука, снова встретившись глазами с Кисаме. Кисаме посмотрел на свою тарелку. — Мой папа не в восторге от нашей помолвки, — сказал он, прежде чем сунуть в рот пропитанные соевым соусом клецки. — Так что не думаю, что мы туда поедем. Взгляд Какаши переместился на черную полосу, украшавшую безымянный палец Итачи. Кисаме сделал ему предложение почти месяц назад (большое спасибо Какаши, который проболтался). Он, очевидно, сказал «да», забыв обо всех своих подозрениях. Кисаме чуть не лопнул от смеха, когда Итачи рассказал ему об этом, к большому раздражению Учихи. — Можешь отпраздновать с нами. Моя мама всегда слишком много готовит, ничего не может с собой поделать, — сказал Ирука. — Но это не будет клишированным американским Рождеством. Мы — пуэрториканцы. Еда и музыка будут абсолютно другие, — добавил Ирука, на случай, если это не убедило Итачи. — Я не хочу навязываться… — сказал Кисаме, хотя его лицо осветилось этой мыслью. — Ты не навязываешься, мы будем только рады. Саске и Итачи тоже приглашены, — сказал Ирука, встречаясь глазами с мальчиком. — Подумайте об этом. Саске, казалось, сиял от предвкушения, пока Наруто не дунул через соломинку ему в лицо.

***

— Ну разве я не молодец, что зарезервировал билеты? — спросил Ирука, сладко улыбаясь Какаши. Они только что заехали на переполненную стоянку у дендрария, и Какаши говорил Ируке, что не считает необходимым делать предварительный заказ билетов, упрекая его за то, что он слишком сильно беспокоится — он сказал, что билеты не будут распроданы. После чего тупо уставился на табличку с надписью «ПРОДАНО» большими жирными чёрными буквами. — Ты был прав. Как всегда, — сказал Какаши, наклоняясь, чтобы целомудренно поцеловать его. Когда Ирука отстранился, Какаши на секунду потянул его за воротник пальто, не получив желаемого. — Пойдём, пойдём! — нетерпеливо сказал Наруто, отщелкивая ремень безопасности, пытаясь безуспешно открыть запертую дверь. Ирука вышел из машины и обошёл дверь Наруто, прежде чем открыть её, потянувшись через водительскую сторону. Он принимал все меры предосторожности, поскольку Наруто имел привычку прыгать и убегать от волнения. Ирука встал перед ним, поправляя лягушачью шляпу на голове. — Dame tus manos, — сказал Ирука, хлопнув Наруто по руке. Он обучал Наруто испанскому так же, как он учил Какаши: постоянно произнося фразы, пока они не догадывались о значении. Поскольку испанский не был основным в их доме, Наруто не мог свободно говорить на нём, но мог, по крайней мере, понимать и отвечать, когда Ирука говорил с ним. Наруто протянул руки, и Ирука надел на них перчатки. Он попытался снова завязать шнурки на детских ботинках, но Наруто тревожно ёрзал на своем сиденье. — Наруто, подожди минутку. — Но Саске уже вышел из машины, — заскулил он, — я его вижу! — Pues muchacho, чем быстрее успокоишься, тем быстрее пойдёшь к Саске. После этих слов Наруто нахмурился, его лицо стало странно серьёзным. Ирука не смог удержаться от смеха. — Вот и всё, — сказал он, кладя руку Наруто на ботинок. — Но ты должен оставаться рядом со мной, пока мы не выйдем с парковки. Наруто энергично кивнул в знак согласия, потянувшись к Ируке, чтобы тот вытащил его из машины.

***

Когда они благополучно оказались у входа в дендрарий, Ирука отпустил руку Наруто. Какаши и Ирука приходили на это световое шоу с момента его дебюта три года назад. Это было поистине фантастическое зрелище, и самое приятное в нем было то, что вы могли наслаждаться им независимо от того, праздновали ли вы Рождество или нет. Не было зажженных Санта-Клаусов или оленей; никаких переигранных, заезженных песен в исполнении Мэрайи Кэри. Это было произведение искусства, сосредоточенное исключительно на подчеркивании красоты деревьев зимой. Ирука вытащил карту из держателя, прикрепленного к приветственному знаку, прежде чем они ступили на тропу протяженностью в одну милю, которая вилась через территорию. Их первой остановкой была группа платанов*, которые загорались, когда вы их обнимали. Наруто был создан для этого шоу. Он отступал и обнимал дерево три раза подряд, каждый раз меняя цвет, прежде чем схватить Саске. — Обними его, Саске! — Я не буду обнимать дерево, — усмехнулся Саске. — Это тупо. — Да ты только посмотри! — сказал Наруто, снова крепко обнимая его, прижавшись к нему лицом. — Ах! На этот раз зелёный! Наруто отступил и указал на него. — Обними его! Дереву это нравится! — Нет. Прежде чем Саске понял, что происходит, Наруто толкнул его в дерево, обняв сзади. Они врезались в ствол, а щека Саске чуть царапнулась о холодную кору. — Синий!

***

Они продолжили свой путь, подойдя к еловой роще — около двух десятков элегантных люстр были подвешены к их заснеженным ветвям. Это было ни что иное, как волшебство, как какой-то грандиозный бальный зал для фей и духов. — Вау, — сказал Кисаме. — Такое ощущение, будто я нахожусь в лесах Лотлориэна или что-то в этом роде. Ирука удивлённо посмотрел на него. — Ты только что упомянул о «Властелине колец»? — Я, по-твоему, книги не читаю? — рассмеялся он. — Я ведь и обидеться могу. — Это наша любимая ролевая игра, — вмешался Итачи. — Боже мой, Итачи, — сказал Кисаме. — Ещё громче скажи, может, не все услышали. Итачи пожал плечами, как будто в этом не было ничего страшного, в то время как Какаши чуть ли не хрюкал от смеха. — Часть меня хочет знать, кто есть кто, но в то же время мне страшно, — сказал Какаши. — Не веди себя так, будто это странно, — сказал Итачи. — Я уверен, что у вас с Ирукой есть свои извращения. Нет, я не думаю, я знаю, что у вас есть свои извращения, — подчеркнул он. — Не понял, — сказал Ирука, вопросительно глядя на мужа, гадая, какие ещё личные секреты Какаши раскрыл лучшему другу. Какаши пожал плечами с ухмылкой на лице, подстрекая Ируку хлопнуть его по плечу. — Для протокола: я обычно Галадриэль или Элронд, а Кисаме — Торн или Кили, — быстро сказал Итачи, прежде чем начать убегать прочь от Кисаме. — Что?! Кисаме карлик?! — крикнул Какаши им в спину. — А Итачи идет роль напыщенного индюка-эльфа, — сказал Какаши Ируке, всё время смеясь. Ирука покачал головой, пытаясь выбросить этот образ из головы, не желая больше его представлять. — Эй, — мяукнул Наруто, натягивая штанину Какаши. — Можешь поднять меня? Пожаааалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Какаши поднял Наруто на плечи, позволяя сыну поближе рассмотреть замысловатые узоры, выгравированные на корпусе люстры. Голова Наруто была теперь на одном уровне с огнями, узоры мерцали на его лице, когда он толкнул люстру, заставляя её мягко качаться на ветке. Сердце Ируки бешено забилось. Он вытащил свой телефон с камерой наготове. — Какаши, — позвал Ирука, требуя его внимания. Когда тот обернулся, Ирука щелкнул. Какаши не был большим поклонником моделинга, — он предпочел бы быть фотографом, — но если Ирука мог откровенно поймать его, фотографии всегда выходили обескураживающими. Он взглянул на фотографию в своём телефоне: нос Какаши побагровел от холода, на его лице была довольная улыбка, а руки в перчатках держали лодыжки Наруто; лицо мальчика было озарено чистой радостью в прямом и переносном смысле, его рука была протянута к деревьям. Все это обрамляли светящиеся люстры. Ирука тут же подумал, как быстро он сможет распечатать это и повесить в их доме. Он положил телефон в карман и обнял Какаши за талию, наклоняясь, чтобы поцеловать его. Он хотел быстро чмокнуть его, но, обхватив лицо Какаши обеими руками, не желал расставаться с его губами. Наруто стукнул рукой в ​​перчатке по макушке Ируки. — Фуу! — он хихикнул. — Перестаньте целоваться! Я же прямо здесь! — Я буду целовать твоего папу столько, сколько захочу, — сказал Ирука, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до лба мужа. — И тебя тоже! — сказал Ирука, хватая Наруто за руку, чтобы зацеловать её, прежде чем атаковать ногу. — Ах! — Наруто засмеялся. — Стой! Мне щекотно! — крикнул он, размахивая руками. Какаши крепче сжал лодыжки, чтобы он не упал. — Ру! Подними Саске! Тогда мы сможем быть здесь вместе! Ирука взглянул на Саске, не возражая против этой идеи, но Саске бросил на него такой взгляд, что сразу становилось понятно, что об этой идее стоит забыть.

***

— Эй, а где Тачи и Кисаме? — спросил Наруто, снова вставая на ноги, идя рядом с Саске. — Я откуда знаю? Наверное, целуются где-нибудь в лесу, — раздражённо сказал Саске. — Ужасно! — воскликнул Наруто, сжимая лицо. Через несколько минут они нашли сладкую парочку сидящих на скамейке, у тропы, перед замерзшим прудом. Они выглядели довольно счастливыми. Видимо, предположение про лес имело место быть.

***

Их следующей остановкой на карте был «симфонический лес», где осветительные приборы на земле синхронизировали ритм со звуковой дорожкой к «Щелкунчику», записанной Чикагским симфоническим оркестром. Тонкие лучи разноцветных огней падали на группы деревьев, как если бы они были ансамблями самого оркестра. Ударные били по деревьям сзади, струны слева — это было похоже на прогулку по амфитеатру. — Должен признать, это невероятно, — сказал Итачи, улыбаясь Какаши. — Спасибо, что пригласили нас. — В любое время. Я знал, что тебе больше всего понравится эта часть. Какаши знал, что родители Итачи каждый год водили его на Чикагский симфонический оркестр на его день рождения, когда он был маленьким. Какаши тоже однажды пригласили, но он отказался. Он даже не мог вспомнить, почему сказал «нет», но это было в старшей школе, поэтому он, вероятно, подумал, что он слишком крут для этого. Сейчас хотелось рассмеяться от того, насколько жалко это выглядело. — Во сколько завтра твой матч? — спросил Итачи, вытаскивая его из мыслей. — В семь. — Думаю, в этот раз мы приедем. Кисаме не перестает жаловаться, что не видел, как ты дерёшься, — сказал Итачи, отрывая взгляд от деревьев, чтобы взглянуть на Какаши.  — И ты прислушиваешься? Блин, ты влюбился, что ли? — поддразнил Какаши. — Лучше. Я согласился стать его мужем не так давно, — сказал Итачи. — Хоть я и не вижу смысла в этих ужасных боях без правил, должен признать, что смотреть на тебя довольно интересно. Но я не представляю, как с этим справляется Ирука. Удивлён, что он не уходит из-за своего беспокойства. — Его тревога была бы в миллион раз сильнее, если бы он остался дома. Его теория заключается в том, что если он будет рядом, когда я окажусь на грани смерти, он сможет отвезти меня в больницу или, по крайней мере, будет со мной на моём последнем вздохе, — пошутил Какаши, показывая Итачи широкую ухмылку. — Я тебя умоляю, никто и никогда не оставит на тебе даже царапины. Какаши пожал плечами. — Так ты думал о свадьбе? — спросил Какаши, меняя тему разговора, наблюдая, как Наруто бегает по кругу с высунутым языком, пытаясь поймать снежинки ртом. В итоге он споткнулся о собственные ноги и шлёпнулся на задницу. — Думаю, лучше, если её не будет. Всё равно никто не придёт, — сухо сказал Итачи. — Фугаку всё ещё заносчивая скотина? — Не в нём дело. После каминг-аута он отказывался со мной разговаривать, но не думаю, что женитьба на мужчине станет большим шоком для него. Меня не было дома с 16 лет и, мне кажется, он предпочёл бы, чтобы я оставался геем наедине с собой. — Ну и пошёл он, ​​- подытожил Какаши, обнимая друга. Итачи был на голову ниже Какаши, что делало эту позу очень удобной. — Мы обязательно придём, и Рин, и Микото тоже. Я уверен, что некоторые из семьи Кисаме тоже. — Его мама хочет, чтобы это было в церкви, — сказал Итачи, скривив губы от отвращения. — И что ты думаешь по этому поводу? — спросил Какаши, хотя это было довольно очевидно. — Ты можешь представить меня в церкви? — спросил Итачи, драматически дрожа. — Определённо, нет, — засмеялся Какаши, прекрасно зная, что Итачи был агностиком. — Мне понравилось ваше бракосочетание, — признался Итачи. — Оно было маленьким и необычным. Красиво, но стильно. Какаши и Ирука поженились в Японском ботаническом саду, окруженном бамбуковым лесом под красными ториями. — Это было нечто, — протянул Какаши, вспоминая. — Скажу честно, если мы и надумаем праздновать, то это будет на улице. Взгляд Итачи переместился на спину Саске, который в настоящее время спорил с Наруто о том, производят ли рождественские огни достаточно тепла, чтобы растопить снег. — Я хочу проводить больше времени с Саске, — признался Итачи. — Теперь, когда с моей диссертацией покончено. Какаши посмотрел на своего лучшего друга, опустив руку. — Думаю, ты справишься. — Я знаю, что наша разница в возрасте… довольно большая, но я хочу быть рядом с ним. Иногда мне кажется, что он смотрит на меня больше как на фантомного авторитетного взрослого, а не как на старшего брата. Итачи и Саске были разлучены почти 20 лет назад. Итачи родился, когда родители были довольно молодыми, но Итачи точно знал, что Саске был, ну, точно не запланирован. — Я бы так не сказал, — не согласился Какаши. — Саске может думать, что он эксперт в сокрытии своих эмоций, но я видел, как он смотрел на тебя так же, как Наруто смотрит на Ируку. Он любит тебя. И, если быть честными, то смотрит он так только на тебя. — Он, конечно, строгий, но тоже иногда пытается, — вздохнул Итачи. — Не всем везет иметь такого отца, как Сакумо. — Везло, — поправил его Какаши, чувствуя боль у основания горла. — Хотя физически его здесь больше нет, он все еще твой отец, Какаши. У тебя все еще есть всё, с чем он тебя оставил. Увидев его однажды, я почувствовал больше любви, чем за всю жизнь от отца, — сказал Итачи, строго глядя на Какаши, цветные огни отражались в его очках. Помимо Рин, Итачи был единственным близким с Какаши человеком, который знал его отца. Он был за это чрезвычайно благодарен. Он находил в этом утешение. У Ируки не было возможности встретиться с ним, Сакумо умер до того, как они начали встречаться, к большому сожалению Какаши. Он знал, что папа полюбил бы Ируку, обнял бы его, как своего собственного сына. — Но ты прав, — снова вздохнул Итачи. — Фугаку часто не бывает рядом. И меня тоже. Я был в колледже, а затем в аспирантуре, с того самого дня, когда родился Саске. — Да ну, у тебя ещё много времени. Ему всего восемь, Итачи. У меня такое чувство, что наши тусовки теперь будут свиданиями папаш, — пошутил Какаши, подталкивая Итачи локтем. — Как всё-таки повезло, что у него так хорошо получается ладить с Наруто, а? — задумался Какаши, глядя на двух мальчиков. — Знаешь, — засмеялся Итачи, и в его глазах блеснуло что-то похожее на искорку, — я вовсе не думаю, что это обычное везение.

***

Все шестеро остановились у тёплой палатки, чтобы взять горячий шоколад и сесть у потрескивающего костра. Ирука почти отказал Наруто в сморе*, но Какаши снял его со шпажки и вложил в руку Наруто, прежде чем Ирука смог его остановить. Их последней остановкой перед отъездом была Tinsel Harmony: интерактивная выставка, в которой вы можете петь деревьям, чтобы они загорались и танцевали разными цветами. Цвета менялись в зависимости от высоты звука и пения нот. Ируке пришлось оторвать Наруто от микрофона через десять минут, чтобы другие люди могли занять очередь и получить ревущие аплодисменты окружающей толпы. Несмотря на то, что его пение было больше похоже на плач, оно всё равно оставалось восхитительным, только потому, что оно исходило от восьмилетнего ребенка. — Это было ужасно, — сказал Саске, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку, но это не сработало. — Неправда! Ты видел, сколько цветов я смог сделать? Все хлопали! — Они хлопали, потому что ты наконец заткнулся, — поддразнил Саске. Наруто снова запел во все горло, преследуя Саске, когда они повернули ко входу и подошли к машинам.

***

Следующее утро принесло больше снега, к большой радости Наруто. Все трое оделись и провели холодные два часа, катаясь на санях с холма в местном парке. Независимо от того, сколько раз Наруто бегал в гору, он, казалось, никогда не устанет. Если сказать, что Паккун принял Наруто, то это всё равно что ничего не сказать. Он настолько обожал мальчика, что позволил Наруто затащить себя на сани, и прижался к нему, когда они вместе спускались с холма. Остаток дня Узумаки провёл, закутавшись под одеяла на кушетке, пока на плите кипел домашний куриный суп. Они познакомили Наруто со своими любимыми праздничными фильмами, начиная с «Кошмара перед Рождеством». После нескольких тарелок горячего супа Какаши удалился в спальню, чтобы переодеться и подготовиться. До матча оставалось ещё несколько часов, но он всегда приходил раньше (что удивительно), оставляя достаточно времени для завершения своих предматчевых ритуалов, которые в основном вращались вокруг растяжки и медитации. — Увидимся позже, — сказал Какаши, целуя Ируку в ушко, в то время как Наруто стоял на скамеечке и кричал: «Я Джек — повелитель тыкв!», с горшком над головой. — Наруто, eso estaba limpio, — сказал Ирука, вытирая руки кухонным полотенцем, немного раздражённый, прежде чем покинуть кухню и поймать Какаши наверху лестницы. — Perate, — сказал он, хватаясь за рубашку Какаши, прежде чем тот успел спуститься. Какаши повернулся, и Ирука обнял его за талию. — Buena suerte, mi cielo. Ten cuidado (Удачи, небо моё. Будь осторожен), — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать Какаши. — Спасибо. — Не позволяй никому прикасаться к тебе. Или придётся им разбираться со мной. — Правда? — Какаши улыбнулся, нежно глядя на своего мужа. — Угу. — Тогда мне лучше выиграть, — сказал он, высвобождаясь из хватки Ируки. — Обязательно победи, — сказал Ирука, поцеловав его в последний раз, прежде чем посмотреть, как Какаши бежит вниз по лестнице. — Я люблю тебя! — позвал Ирука, когда Какаши выскользнул за дверь.

***

Когда Ирука с Наруто приехали, Рин и Конан уже сидели там. Их синие и пурпурные волосы выделялись из толпы, напоминая Ируке полоски сахарной ваты. Он позвонил и попросил Рин забронировать места для них всех, так как она жила ближе всего к арене. — Привет, — сказал он в знак приветствия, наклоняясь, чтобы поцеловать их в щеку. Так Ирука приветствовал почти всех. Таковы уж его пуэрториканские корни. — Привет, дружище! — сказала Рин, приседая до уровня Наруто. — Я кое-что сделала для тебя. Она развернула маленькую чёрную майку. На спине жирными белыми буквами было напечатано ХАТАКЕ, точная копия той, что была сейчас на ней. Если вы еще не поняли, она была самой большой поклонницей Какаши: две толстые фиолетовые линии чего-то, похожего на боевую раскраску, были нанесены на её щёки по этому случаю. — Это моя и Какаши фамилия, — сказала она. — Теперь мы можем подбодрить его вместе! — Круто! — крикнул Наруто, на его лице отчётливо отразилось удовольствие. — Можешь помочь мне? — спросил он, обращаясь к Ируке. — Claro. Ven acá, — сказал Ирука, когда Наруто подошёл к нему. Ирука надел майку через голову и протянул сквозь неё руки. Он размышлял, стоит ли брать Наруто на матч в столь юном возрасте, потому что, например, Микото запретила Саске идти вместе с ними. Он думал о том, чтобы сказать Наруто, что это не настоящий бой или что это не опасно, но… это было. Какаши мог пострадать, причём серьёзно. Итак, он решил ничего не объяснять. Если бы у Наруто были какие-либо вопросы, он бы их задал и Ирука делал бы всё возможное, чтобы на них ответить. Итачи и Кисаме появились через двадцать минут. Кисаме изо всех сил пытался удержать хот-дог и поднос с начо, пока они направлялись к своим местам, в то время как Итачи вцепился в свой дорожный термос, который, вероятно, был наполнен травяным чаем. Он выглядел комично неуместно в своей водолазке и с длинной косой, как будто собирался в оперу вместо боксёрского поединка. — Мне нравится твой настрой! — сказал Кисаме, увидев Рин. — Я хотел купить один из тех пальцев из пенопласта, но Итачи отказался идти рядом со мной, если я это сделаю. Конан потянулась к своему сиденью. — Можешь использовать наш, — сказала она. Рин купила его для неё, но Конан сомневалась, что воспользовалась бы им. — Спасибо!

***

Огни начали тускнеть, за исключением тех, которые освещали кольцо. — Добро пожаловать, дамы и господа! — из динамиков раздался голос. — Сегодня будет захватывающий матч, который наверняка заставит вас понервничать! Давайте сначала выделим претендента: новичка, который проложил себе путь к вершине всего за несколько месяцев. Доставайте свои трехцветные флаги, потому что этот итальянец здесь, чтобы поднять шум… Майто Гай! Гай вышел на ринг под громкие аплодисменты, уже накопив собственных поклонников. — Следующий человек не нуждается в представлении, наша собственная легенда Чикаго, действующий чемпион трёх лет подряд, вы все его знаете, вы все его любите — Какаши Хатаке! Толпа встала, когда Какаши вышел на арену, и разразилась оглушительными возгласами. — Я не вижу! Я не вижу! — воскликнул Наруто. Рин подняла его и поставила на своё бедро, указывая на Какаши. — Это Каши! — удивился Наруто, узнав его издалека.

***

Какаши вышел вместе с Гаем в центр ринга. Гай широко улыбнулся ему, и Какаши не смог удержаться от смеха. «Сейчас проверим, на что он способен», — подумал Какаши, поднимая кулаки перед лицом, волнение начало накапливаться в его животе. Матч начался, и Гай сразу же бросился на него с почти нечеловеческой скоростью, едва дав Какаши достаточно времени, чтобы увернуться. Глаза Какаши начали быстро скользить по телу противника, выискивая слабые места. Он понял с первого хода, что этот матч будет отличаться от других. Он ухмыльнулся. Это будет весело.

***

— Я никогда раньше не видел, чтобы он так выматывался за один матч, — нервно сказал Ирука, кусая свой большой палец, пока смотрел на мужа. Он только что прекратил попытки убедить Наруто, что с Какаши всё в порядке, после довольно сильного удара по лицу. Какаши и Гай теперь кружили друг перед другом, грудь вздымалась, на их телах блестел пот, оба выглядели совершенно измученными. Внезапно Гай напал на Какаши с новым приливом энергии, блокируя одно движение за другим, загоняя его в угол, прежде чем поймать его движением, которое повалило его на пол, в результате чего шея Какаши оказалась зажатой между бедрами Гая. Ирука удивлённо ахнул. — Это выглядит не очень хорошо, — сказал он Рин, хватая её за руку. — ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ, ХАТАКЕ!!! — крикнула она, вскакивая со своего места.

***

Блять. Какаши не верил своим глазам. Он определенно недооценил Гая и теперь был загнан в позицию, которая почти всегда заканчивалась поражением. Независимо от того, каким образом он маневрировал, у него не получалось выйти из положения. «Если бы только ты немного сместился в сторону», — подумал он, борясь с хваткой Гая. Он знал, что должен сделать это быстро, иначе всё закончится не очень хорошо. Его шея постепенно начинала болеть. Он снова двинулся, используя туловище и ноги, чтобы попытаться получить какой-то контроль над ситуацией. Его плечо слегка сдвинулось. Ещё немного… Да! Это всё, что ему было нужно. Какаши сделал решающий рывок. Толпа обезумела. В мгновение ока он изменил их позиции, прижав к себе Гая. Спина Гая прижалась к груди Какаши, и Какаши использовал всё свое тело, чтобы заманить его в ловушку, обхватив соперника руками и ногами, сделав его полностью недееспособным.

***

— Он смог, — прошептал Ирука и наконец смог расслабиться. — Он сделал это! — взволнованно сказала Рин. — Это было нечто! — воскликнул Кисаме. — Выкуси, Гай!!! — агрессивно крикнула Рин. Конан посмотрела на неё со смешным удивлением. Все они сидели как на иголках, даже Итачи, казалось, затаил дыхание, и каждая секунда тянулась невероятно медленно, а затем… Гай похлопал ладонью по канвасу. — ДААА, КАКАШИ!!! — воскликнула Рин, вскакивая со своего места вместе со всеми.

***

Когда судья победно поднял руку, Какаши посмотрел на свою семью среди ликующей толпы, только чтобы увидеть удивительную картину. Все они стояли, но стояли лицом к лицу с кем-то, кто стоял спиной к Какаши. Похоже, Итачи был зол? Рин отшатнулась к Конан, словно пыталась спрятаться. Что-то было не так. Его глаза метнулись к мужу. Он был взволнован и прижимал Наруто к своей ноге, словно защищая. Так, спокойно. Кто мог там быть? И тут незнакомец повернулся, чтобы взглянуть на Какаши, открыв свое лицо. Лицо, которого Какаши надеялся никогда больше не увидеть. Его желудок неприятно булькнул, после чего последовал резкий всплеск адреналина. Он вырвал руку из хватки судьи, проскользнул под веревку и скинул перчатки. Если ему пришлось бы бить, он хотел, чтобы это было чертовски больно. Он добрался до места за несколько секунд, несмотря на то, что все пытались хлопнуть его по спине в поздравлениях. — Какаши, — сказал незнакомец с весёлым выражением лица. Он бесстыдно пробегал глазами по вспотевшей мускулистой груди Какаши. — Как так выходит, что с возрастом ты становишься ещё сексуальнее? Какаши глубоко вздохнул через нос, прежде чем снять капу. — Ирука, уведи отсюда Наруто. Всё, идите. Никто не посмел оспаривать его решение, лишь тоненький голосок жалобно протянул: — Каши… — начал Наруто в замешательстве, но Ирука успокоил его, поднял и унёс. Когда они оказались на безопасном расстоянии, Какаши сверкнул глазами на незнакомца. — Как, чёрт возьми, ты нашёл меня, Обито? Даже при том, что он был двоюродным братом Итачи, он не мог так поступить. — Удивительно, что сейчас можно сделать, вводя чье-то имя в Google, — ответил он. — Твоё имя было повсюду. The Chicago Tribune: местный чемпион ММА Какаши Хатаке выходит на ринг в эту субботу, чтобы защитить свой титул, — сказал Обито, изменив свой голос на голос репортёра. — Что ты хочешь? — Я всего лишь хотел увидеть тебя. Узнать, как поживаешь. «Пиздабол», — подумал Какаши. — Похоже, ты обзавёлся хорошей женой. И ребёнок? Ты теперь отец? — Обито со смехом откинул голову назад, как будто это была самая смешная шутка в мире. — А я подумал, что ты оставил меня только для того, чтобы успокоить свою фантазию. И каково это? Трахаться с пуэрториканцем? Я слышал, они могут быть… дерзкими. — Пошёл ты, Обито. Клянусь… — Какаши замолчал, чувствуя, как раскалённая белая молния накапливается в его руках. Он не хотел поддаваться гневу, даже если этот засранец не уважал его мужа. — Видишь, это именно то, что я хочу от тебя. Я не нашёл никого, кто мог бы заменить тебя, а я пробовал и не раз. Так что знай, захочешь позвонить, я всегда отвечу. Нам ведь было так хорошо вместе. Какаши рассмеялся почти маниакально. Хотелось блевать. Обито был самым омерзительным человеком, которого он когда-либо встречал. — Ты идиот, Обито. И токсичный манипулятивный кусок дерьма. Я больше не депрессивный впечатлительный двадцатилетний паренёк, которого можно водить вокруг пальца и высасывать из него всё живое. Проклятие. Как давно он хотел это сказать. Какаши не мог сказать, сколько раз он репетировал эту фразу за эти годы, на случай, если они когда-нибудь снова столкнутся друг с другом. У ублюдка даже не хватило приличия отрицать это. — Я думал, ты вернёшься ко мне, — сказал Обито. — Как и во все предыдущие разы, когда мы расходились. Но в этот раз всё затянулось. — Что ж, сюрприз. Я научился пользоваться мозгами, — выплюнул Какаши, прежде чем продолжить, — семь лет прошло, и для чего ты здесь? Попробовать вернуть меня? Ты серьёзно? — Что я могу сказать? Я всё ещё люблю тебя, — пожал плечами Обито. — Я не могу бросить тебя, Какаши. Я пытался. Ничего не получилось. — Да чёрт возьми, — вздохнул Какаши, слишком хорошо помня другие пристрастия Обито. Но… Влюблён в него? Нет, точно бред. Он не знал, что у них было тогда, но это определённо не была любовь. Обито обращался с ним как с мусором. — Ты не влюблён в меня, Обито. Ты влюблён в контроль, который ты имел надо мной. Ты всегда был таким. — Ну… в это, и в твоё тело. Ты чертовски горячий, Какаши, ты даже представить не можешь. Видеть тебя таким… — сказал он, имея в виду обнаженную грудь Какаши и узкие боксерские шорты, втягивая воздух, так что дыхание шипело сквозь его зубы. — Я имею в виду, наш секс был похож на взрыв… Это было правдой. Но сейчас это звучало крайне оскорбительно. — … Я ненавижу тебя, — прошипел Какаши. — Ты даже не скучал? — спросил Обито, смягчая голос, осанку и взгляд, когда он сделал небольшой шаг к Какаши. — Ни секунды, — мгновенно ответил Какаши, он воздвиг стену выше, чем Обито мог когда-либо преодолеть. Обито рассмеялся, мягкая маска, которую он натянул до этого, соскользнула с его лица. — Никогда бы не подумал, что Ирука сможет тебя удовлетворить. Или справиться с тобой, если на то пошло. Он выглядит как типичный педик. Или, может быть, тебе нравится, когда тебя держат на руках, да? Это оно? Ты стал таким сосунком. — Это второй раз, когда ты выказываешь неуважение к Ируке передо мной. Сделаешь это ещё раз, и я выбью тебе зубы. Неужели Обито действительно ожидал, что Какаши расскажет ему о своей сексуальной жизни? Это был его план? Он ни черта не был должен Обито. Он не собирался больше тратить своё время. Если ему придется потратить ещё одну минуту, глядя в лицо Обито, он определенно ударит его. — Если ты когда-нибудь снова подойдёшь ко мне или моей семье, ты сильно пожалеешь, — предупредил он, прежде чем отвернуться. Судя по всему, Обито не знал границ. — Знаешь, это так заводит. Прямо как в старые времена, — сказал Обито, пытаясь заставить его остановиться, но когда Какаши продолжил уходить, он добавил, — кстати, твоя сестра всё такая же милашка… — прекрасно понимая, что это может стать последней каплей. Какаши остановился как вкопанный, ярость угрожала ослепить его. Он сделал несколько вдохов, чтобы успокоиться. Обито приставал к нему. Он хотел, чтобы Какаши потерял контроль. Так было всегда. К чёрту этого больного ублюдка. Он продолжил спускаться по ступеням, поднял брошенные перчатки и покинул арену, не оглядываясь.

***

Вернувшись домой, Какаши забежал в душ, никому ничего не сказав. Горячая вода принесла облегчение его усталым мышцам. Сегодня вечером Гай действительно дал ему возможность показать всё своё мастерство. Это был самый сложный матч, в котором ему пришлось участвовать за долгое время, по многим критериям. Какаши охватил другой тип истощения — ментальный и эмоциональный. Он снова подумал об Обито, его начало мутить. Он оперся на плитку, положив обе ладони на стену, позволив своей голове упасть на грудь, пока сверху била струя воды. Внутри него начали закручиваться негатив и паника. Почему Обито появился сейчас? Почему? Почему, чёрт побери! Когда его жизнь была такой… идеальной. Стабильной. Счастливой. Обито остался здесь? Знал ли, где он живёт? При этой мысли Какаши схватился за голову, уже задаваясь вопросом, стоит ли на него подать в суд. Обито преследовал Ируку в прошлом, и Рин тоже, но это было шесть лет назад, до того, как Обито покинул страну. Можно ли это все еще использовать в качестве доказательства? …И Наруто. Что, если он приблизится к Наруто? Он поднял голову, позволяя воде хлестать его по лицу. Он провел руками по волосам, прежде чем выключить воду и выйти. После того, как он вытерся и оделся, он вошел в свою спальню и обнаружил, что Ирука сидит, ожидая его, с одеялом, обмотанным вокруг талии. — Итачи звонил, пока ты был в душе, — сказал он, протягивая ему телефон. Какаши взял его и набрал номер друга, при этом усаживаясь на кровать. — Какаши, — раздался голос Итачи. — Хм? — Я провел небольшое расследование. Обито в городе всего несколько дней. Он возвращается в Амстердам в понедельник. Какаши почувствовал, как паника потихоньку отступает. — Спасибо, — сказал он, прежде чем повесить трубку. Он выключил телефон и положил его на тумбочку, прежде чем свернуться калачиком в постели. Ирука продолжал сидеть, обеспокоенно глядя на спину мужа. — Какаши… — неуверенно начал он. Ирука знал, какой ущерб нанес ему Обито. Было нелегко снова столкнуться с этим, особенно так неожиданно. Какаши повернулся, чтобы посмотреть на него, прежде чем толкнуть Ируку на кровать. Он поднял руку Ируки и прижался к нему, прижимаясь к его груди. Ирука подвинулся, обняв Какаши. Он провел пальцами по влажным волосам, нежно поцеловав лоб. Да. Какаши действительно хотел, чтобы его держали сейчас на ручках, но только один, конкретный мужчина. Он заплакал. Черт возьми, Обито. — С тобой всё в порядке? — прошептал Ирука, его голос дрожал, когда он изо всех сил пытался не плакать при виде боли мужа. Какаши глубоко вздохнул, напоминая себе, что не время сейчас вспоминать старые раны — они зажили и покрылись шрамами, не оставив ничего, кроме чистой, свежей кожи. Кожа, которой Обито никогда не касался. И все с помощью этого невероятного, красивого человека, сердце которого билось у него под ухом. Какаши поднял голову и крепко поцеловал Ируку. Прижав руку к затылку. Да. Он был в порядке. Он всегда будет в порядке, пока Ирука будет рядом с ним. В дверях внезапно что-то зашевелилось. Это был Наруто со своим одеялом, часть его волочилась по полу. Какаши попытался стереть все следы слёз, но этого ребенка было сложно обмануть. Наруто подошел к кровати и задержался там, не зная, что делать, немного напуганный, немного смущенный. Он никогда раньше не видел, чтобы Какаши плакал. — Каши, — мягко сказал он, — что случилось? — Какаши встретил кого-то, кто причинил ему много боли в прошлом, Наруто, — мягко сказал Ирука, зная, что Какаши не сможет ответить. — Тот человек на трибуне? — Да. Наруто задумался об этом, потирая лицо уголком одеяла, не сводя глаз с Какаши. — Наруто… — начал Ирука. — Ты… хочешь лечь с нами? — спросил он нервно и с надеждой. Это было бы переходом границы близости, до которой им ещё не удалось добраться — объятиями. Наруто положил руку на их кровать, как будто пробуя ощущения, прежде чем кивнуть головой. — Иди сюда, — сказал Ирука, отодвинувшись на несколько дюймов от Какаши, создав угол между ними двумя. Наруто заполз внутрь. Это были несколько напряженных мгновений, пока все не расслабились и не почувствовали себя хорошо. — Мы не позволим случиться чему-нибудь плохому с Каши, верно, Наруто? — сказал Ирука, запустив пальцы в светлые волосы. Наруто энергично закивал головой. — Он не сможет причинить тебе вреда, — сказал Наруто, глядя на Какаши. — Ты такой сильный! Я видел, как ты дрался! Ты победил! Я тоже стану таким же сильным! Какаши засмеялся, шмыгая и вытирая нос тыльной стороной ладони. — Уверен? — Да! Доверься мне! По какой-то причине это заставило Какаши плакать ещё больше. Жестом, который удивил даже его самого, он прижал Наруто к груди, крепко обняв. — Не сжимай меня так сильно! — раздался приглушённый смех Наруто.

***

Вскоре после этого они все уснули. Одна из ног Наруто была зацеплена за Ируку, а его голова была где-то рядом с подмышкой Какаши. Какаши еще раз посмотрел на свою семью сонными глазами, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Его рука заползла под одеяло, вслепую ища, пока он не нашел то, что хотел. Он скользнул рукой в ​​безопасную теплую ладонь мужа, и все его заботы улетучились. В ответ пальцы Ируки переплелись с его собственными — последнее, что он почувствовал, прежде чем мирно погрузился в сон.