Ночь в Аквариуме

Таймскип! (3 года спустя) Наруто — 11 лет. Какаши + Ирука ~ 33 года.

— Что будем есть сегодня на ужин? — спросил Какаши, заглядывая в холодильник. — Готовить буду я. Было только 15:30, но он хотел получить фору, чтобы всё было готово, когда Наруто вернется домой с тренировки. Наруто всегда был опустошен после футбола, превращаясь в бесформенное существо, пока не поест нормально. — Что насчет жареного риса? У нас есть немного коричневого риса, оставшегося несколько дней назад. Я могу нарезать все овощи, которые остались в холодильнике. — Звучит неплохо. И мы можем приготовить яйца пашот, — сказал Ирука, не поднимая глаз со своего места за столом. Он просматривал NPR* на своем iPad. Какаши вытащил весь ящик с продуктами и поставил его на столешницу. Он вытащил остатки недельной еды, — полголовки брокколи, несколько морковок, кусок болгарского перца и дайкон*. Завтра был день закупки продуктов, поэтому по субботам всегда было мало добычи; в этот день они, скорее всего, закажут еду на вынос или пойдут обедать всей семьей. — Эй, местные туземцы сделали крошечный стол. Хочешь послушать? — Конечно, — сказал Какаши, хватая один из их причудливых японских ножей с магнитной ленты на стене. Ирука увеличил громкость, прежде чем открыть морозильник. Он достал пакет с замороженными манго, отломил большой кусок в миску и положил обратно. Было жарко, почти 32 градуса жары. Ирука терпеть не мог кондиционеры, поэтому тянул с их включением как можно дольше, к большому недовольству семьи. Но сегодня даже он чувствовал себя не очень хорошо, поэтому у Какаши с Наруто был шанс на спасение. Какаши, должно быть, тоже это почувствовал, потому что он сорвал с себя рубашку и повесил ее на один из кухонных стульев, оставшись в одних черных спортивных шортах — перед плитой было на несколько градусов жарче. Ирука вернулся на свое место за столом, неся с собой миску с манго. У него были все намерения возобновить просмотр разных статей в интернете, но он был слишком отвлечен голой спиной мужа; тем, как его мышцы двигались и изгибались с каждым ударом ножа по разделочной доске, контрастом его разноцветных татуированных рук и фарфорово-белой спины. Ирука сунул в рот кусочек замороженного манго, шок от холода сбил жар его тела. Он ухмыльнулся про себя, поражённый довольно чудной идеей. Он встал и подошёл к мужу, положив руки на бедра Какаши, чтобы развернуть его. Ирука поцеловал его, проталкивая манго, которое он сосал, сквозь губы Какаши в его рот. Какаши издал восхитительно удивлённое «о», остановившись, чтобы проглотить подарок, которым только что его одарил супруг, прежде чем погрузить язык в рот Ируки в знак благодарности, покусывая его губу. Ирука протянул руку за спину Какаши и выключил плиту. Он схватил его за предплечье, взял со стола миску с манго и потащил в спальню. — Я придумал, как нас охладить, — сказал Ирука, подталкивая его к кровати с озорной ухмылкой и миской манго в руке. — Может, возьмём полотенце или что-нибудь ещё? — Ш-ш-ш, — прошипел Ирука, целуя Какаши в губы, заставляя его замолчать. — Не порть настроение. Какаши определённо не собирался этого делать, страстно целуя Ируку в ответ. — No te preocupes (Не волнуйся), я не позволю соку стечь с твоей кожи, — промурлыкал Ирука. — Я слижу каждую… — он обвел долькой манго вокруг соска Какаши, — последнюю каплю. Ирука потащил манго вниз по животу Какаши, оставляя за собой блестящий оранжевый след. Какаши втянул живот, резко вдыхая пронизывающий холод. Ирука успокоил его теплом своего языка, лизнув по манговому следу. Какаши глубоко вздохнул, опустив руку, чтобы погладить Ируку по волосам. Ирука положил манго в рот — солёный привкус против сладкого — фрукт переплетался со вкусом кожи его мужа. Он проглотил его, прежде чем одним быстрым рывком стащить с Какаши спортивные шорты и трусы, оставив мужа голым на кровати. Ирука взял ещё один кусочек манго и провел им по нижней губе Какаши, нанося его как бальзам. Какаши нетерпеливо открыл рот, высунув язык. Ирука обвел холодный, мокрый манго вокруг кончика, прежде чем дать ему проглотить его, захватывая его рот своим, высасывая остатки сока с его губ. Когда Ирука сел, чтобы снять рубашку, Какаши тоже сел, потянулся за миской, взял кусочек манго, убрал волосы Ируки и провел фруктом по шее, облизывая и всасывая сладкий сок. Ирука со стоном склонил голову набок, давая Какаши столько доступа, сколько он хотел. Какаши поднес фрукт ко рту Ируки, но в крайний момент провел им мимо губ. Прежде чем Какаши успел отдернуть руку, Ирука вцепился в его запястье и бесстыдно слизал все до последнего, провел языком по коже и между пальцами. Ирука наблюдал за чудесным эффектом, которое произвело это действие на Какаши: его глаза теперь были прикрыты, рот слегка приоткрыт, а дыхание сбито. Сидя на нём, Ирука почувствовал, как его муж полностью возбудился. Он оттолкнул Какаши обратно к кровати и взял последний кусочек манго, уже полностью оттаявший и мягкий. Ирука погладил его, разогрел еще немного, прежде чем той же рукой провести вокруг члена Какаши, покрыв его липким сладким соком. Ирука приблизил свой язык к основанию члена и лизнул до самого кончика, исследуя чувствительную кожу, прежде чем взять полностью в рот, застонав от удовольствия. Его любимый фрукт, смешанный с другой любимой вещью, у него во рту? Как он раньше об этом не подумал? Это был совершенно новый эротический опыт, возбуждающий так много чувств одновременно, особенно его слюнные железы. Он был голодным и возбужденным одновременно, что невероятно кружило голову от нахлынувших эмоций. Ирука снова застонал, и вибрация вокруг члена Какаши заставила его вцепиться в плечо супруга. Какаши наблюдал, как он выпустил орган изо рта, только чтобы продолжить сосать его, как чертов рожок мороженого, угрожающий растаять в летнюю жару. Это выглядело греховно. И Какаши чертовски это понравилось. — Господи, — выдохнул Какаши, еще глубже зарываясь головой в подушку, не в силах больше держать ее прямо. Ирука не забыл о капельках сока, которые стекали к заднице Какаши. Тем же сильным движением он поднял Какаши за колени и распахнул его, снова опустив голову. Тело Какаши непроизвольно содрогнулось, когда язык Ируки прошелся прямо перед его отверстием. И тут он почувствовал, что это приносит ему неописуемое удовольствие. Он издал глубокий, гортанный стон. Ирука впился пальцами в бедра Какаши, давая ему понять, как сильно он ценит этот страстный звук. Ирука в ответ потерся о матрас, не в силах сопротивляться, жаждущий какого-нибудь трения. Не заботясь о том, как отчаянно это выглядело, Какаши качнулся вниз, чтобы встретить язык Ируки, погружающийся в него. Он ничего не мог с собой поделать; это было так чертовски приятно. Тепло растеклось в его грудной клетке, растягиваясь и покрывая каждый дюйм его тела. Было только одно, чего он хотел больше, чем этого. Он грубо потянул Ируку за волосы, их груди столкнулись, а Какаши обхватил его ногами. — Я хочу тебя, — выдохнул он в копну волос, закрывавших ухо Ируки. — Так сильно. Ирука от этих слов возбудился еще сильнее, хотя, казалось бы, куда больше. — Трахни меня, — продолжил Какаши, его руки невероятно запутались в длинных волосах Ируки. — Только… — Какаши пытался говорить связно, но у него ничего не получалось. — Сделай это… прямо сейчас. Ирука сорвал с себя нижнее белье и дал себе свободу. Он вошел в Какаши, и это чувство было настолько внезапным и сильным, что руки Какаши метнулись к матрасу, сжимая одеяло в руках, прежде чем поднести их к губам. Как раз в тот момент, когда он подумал, что лучше уже не будет, Ирука замедлился, погружая свое тело в Какаши медленными, сексуальными волнами, переходя от похабного к чувственному в считанные секунды. — Потрогай себя, — прошептал Ирука. Какаши просунул руку между ними, словно в тумане, делая то, что ему было сказано. Ирука опустил голову на плечо Какаши, пряди его волос прилипали к поту на чужом лбу, попадали на губы. Какаши не мог заставить себя убрать их, не тогда, когда одна рука так сильно сжимала задницу мужа, что должна была оставить синяк, а другая была занята поглаживанием себя. — Ру… ка… — только и смог выдавить из себя Какаши, пытаясь дать ему понять, что он уже близко. — Да… да… Какаши, — промурлыкал ему в ухо Ирука, приподнимаясь на ладонях и начиная дрожать, как будто он сдерживал себя, ожидая, пока Какаши будет готов. Ирука откинул голову назад в полном отчаянии, и Какаши наблюдал, как стон поднимается вверх по его горлу и вырывается изо рта, порождая крик настолько громкий, что Какаши мог поклясться, что даже прохожий на улице смог бы услышать его прямо через стеклянное окно их спальни. А потом Ирука двигался так быстро, что Какаши едва успел осознать, что происходит, прежде чем его рука, которая замедлилась, слишком отвлекшись на восхитительный оргазм Ируки, была отброшена, и он быстро и яростно кончил. Когда Ирука вышел из него, он вытер рот тыльной стороной ладони, облизывая губы, напоминая Какаши хищника, который только что наслаждался пожиранием своей жертвы. Как будто этого было недостаточно, он одарил Какаши сексуальной, зловещей улыбкой. — Боже, как я люблю тебя, — сказал Какаши, — каким бы грязным животным ты ни был. И притянул Ируку в потные липкие объятия. Пряди волос Ируки снова попали ему в рот, но на этот раз он убрал их. — Единственный раз, когда я испытываю призрачную тягу к сигарете, это сразу после того, как ты трахаешь меня до беспамятства, — сказал Какаши, чувствуя себя совершенно разбитым. Ирука сморщил нос в той очаровательной манере, которую любил Какаши, и его шрам на лице сморщился вместе с ним. — Я не хочу, чтобы в нашем сексе ты желал чего-то столь ужасного для своего здоровья. Какаши тихо рассмеялся. — Почему ты не можешь просто принять это за комплимент? — Почему ты не можешь сделать мне комплимент получше? — спросил Ирука, приподнимаясь на локтях. Глаза Какаши не могли от него оторваться: крутой склон спины Ируки к основанию позвоночника, изгибы его великолепных мускулистых ягодиц. Как он умудрился жениться на таком красивом гребаном мужчине, было для него загадкой до сих пор. — Ладно. Как насчёт… ты трахнул меня настолько хорошо, что буквально превратил в настолько слабое, неподвижное месиво, не способное вернуться на землю? — сказал Какаши, пальцем перебрасывая волосы Ируки через плечо. — Уже лучше, — сказал Ирука, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — Это возвращает тебя на землю? — спросил он между поцелуями. — Мм, нет. Это только усиливает мою эйфорию. Чувствую, что скоро превращусь в облако и меня унесет в окно, — сказал он, лениво указывая на него. Ирука обхватил его за палец и поцеловал в ладонь. — Ты никуда не денешься. Я поставлю тебя на якорь здесь, — сказал Ирука, перенося свой вес обратно на Какаши. — Хм, — усмехнулся Какаши, проводя рукой по волосам Ируки. — Мой якорь — ты? Они лежали так несколько минут, наслаждаясь обществом друг друга и тишиной. Что-то, чего в последнее время не хватало. Ирука поднялся, чтобы сесть. — Не забывай, во вторник у нас родительское собрание Наруто, — сказал он. — Я помню. Я уже сказал своему боссу, что мне нужно уйти пораньше. Какаши тоже сел и посмотрел в окно, зная, что их сын скоро вернется. — Десять баксов на то, что Наруто опять забыл солнцезащитный крем. — Как тебе не стыдно? — рассмеялся Ирука, сильно толкнув его в грудь, заставляя Какаши упасть обратно на кровать. — Это ужасное пари. Только чур ты будешь сметаной мазать, если окажешься прав. Какаши нахмурился при этой мысли. Он видел, как Ирука однажды уже пытался намазать дергающиеся конечности Наруто, протестующего против холодной массы на его горящей коже. Когда Какаши пошел помогать ему, он получил коленом в живот. — И, — добавил Ирука. — Я не буду тебе помогать. …Чёрт.

***

Оказывается, Наруто не забыл свой солнцезащитный крем, но он пренебрег своими щитками на голени, заработав довольно ужасный синяк от шипа на бутсе (Было жарко, Ру, мои ноги вспотели!). Ирука заставил его остаться дома до конца уик-энда, завернув в пакет со льдом. Был понедельник, и Ирука сидел на цементном выступе аквариума Ислы, болтая ногами в воде, и ждал, когда прибудет его ученик. Два раза в месяц он устраивал «Тренинг на день», когда любой человек мог стать его помощником на день. Это был один из многих вариантов, которые Аквариум организовывал для получения дополнительного дохода, и который работал всегда безотказно, ведь стоила такая услуга немаленьких денег. Если бы это зависело от Ируки, он бы нашёл способ сделать её более доступной, но пока приходилось работать так. Но, несмотря на своё неодобрение стоимости, Ирука с нетерпением ждал этих дней. Ему нравилось преподавать, особенно один на один, где он мог уделить кому-то всё своё внимание. Если бы он не стал тренером, то всерьёз задумался бы о том, чтобы стать учителем биологии, скорее всего, на уровне начальной школы, когда дети ещё были полны благоговения и желания узнать что-то новое. Тут его рация издала кряхтящий звук, а после послышался голос коллеги: — Ирука. Твой ученик здесь. Мужчина выпрыгнул из воды и схватил рацию. — Уже в пути.

***

Ирука направился к кухне, по пути мельком увидев себя в каком-то зеркале, приглаживая выбившиеся волосы. Этим утром он попросил Какаши заплести ему французскую косу, и она до сих пор отлично лежала, придавая мужчине обворожительный шарм. — Это тренер, с которым вы будете работать сегодня, — сказал волонтер, чье имя Ирука уже успел забыть. — Хаку, это Ирука. Ирука — Хаку. — Приятно познакомиться, — сказал Ирука, пожимая руку студенту, который застенчиво поздоровался. «Отлично», — подумал Ирука. Он обожал таких людей, ведь отлично знал к ним подход, помогая справиться с внутренней робостью и раскрыть истинный потенциал. — Хаку учится в Палатинской средней школе, — продолжил волонтер. — Он закончил курс по биологии с отличием. Ирука заметил, как что-то промелькнуло на лице Хаку. — Эта школа находится всего в миле от того места, где я живу, — улыбнулся Ирука. — Какое совпадение. — Хорошо, тогда оставляю его вам, — сказал волонтер, прежде чем уйти. Вот оно снова было. На лице Хаку. Какой-то обиженный взгляд. А затем до него дошло. — Хаку… — начал Ирука. — Какие ты используешь местоимения? Хаку покраснел, но в то же время ощутил явное облегчение. — Они, их, — тихо сказали они. — Вы сказали это волонтёру? — спросил Ирука. Хаку отрицательно покачали головой. — Но это было указано в моём заявлении, — сказали они. Ирука слегка нахмурился, сделав мысленную пометку найти этого волонтёра позже в тот же день и заставить его внимательно перечитать заявление, чтобы подобные ошибки больше не повторялись. — Ну, тогда начнём?

***

После обеденного перерыва, во время которого Ирука угостил Хаку бутербродами из итальянского гастронома неподалёку, они оказались в офисе Ируки. Хаку сбросили резиновые сапоги до колен, которые они носили большую часть дня. Ирука попросил их помочь Исле со всеми основными хозяйственными процедурами, которые включали в себя, например, выпрыгивание на гладкий цементный выступ, который сопровождался выплеском большим количеством воды. Теперь Хаку снова были в их собственных ботинках — паре мокасин с низким вырезом. Кабинет Ируки находился под нишей, откуда у него был доступ к верхней части аквариума Ислы. Огромная часть стекла служила одной из его стен, позволяя ему наблюдать за Ислой, находясь под водой. В результате комната была освещена голубым свечением ещё до того, как Ирука включил настольную лампу. — Одна из вещей, которую я люблю в своей работе — это то, что они финансируют и поддерживают мои исследования, — сказал Ирука. — Присаживайтесь. Хаку сели, и Ирука достал пару мягких наушников с шумоподавлением. Он расположил их над головой Хаку, прежде чем подключить их к устройству на своём столе. Серия щелчков и свистов донеслась до ушей Хаку. Они прислушивались несколько мгновений, прежде чем отнять наушники от одного уха. — Это доносится из аквариума? — спросили они, поднимая глаза, чтобы посмотреть, как дельфины игриво плавают друг вокруг друга. — Ага. Когда я не работаю напрямую с Ислой, мы открываем перегородку, чтобы она могла общаться с другими дельфинами. Я наблюдал и регистрировал их поведение в течение многих лет — слушал, как они общаются, пытаясь узнать как можно больше об этом виде. — Это… странно, но очень красиво, — сказали Хаку. — Так и есть. Это их язык. И он гораздо сложнее, чем кажется. Хаку сняли наушники и их взгляд опустился на фотографию на столе Ируки. — Это мой сын, — сказал Ирука, заметив, что их глаза остановились на изображении Наруто с его хохлатым гекконом Зуко, который балансировал на его плече. — Он… совсем не похож на тебя, — засмеялся Хаку. — Вы правы, но в этом нет ничего удивительного, — сказал Ирука, потянувшись за другой фотографией в рамке, стоящей на высокой книжной полке позади него. — Он приёмный. Он протянул рамку Хаку. — Мы с мужем усыновили его три года назад. Хаку внимательно изучали фотографию, где они втроем сидели на диване, прежде чем они посмотрели на Ируку с явным удивлением. — Разве я не упоминал, что я гей? — Ирука рассмеялся, с трудом веря, что он так долго не говорил о Какаши. — Мы имеем в виду… Мы предполагали… но не хотели показаться стереотипными… — немного взволнованно сказали Хаку, не в силах скрыть улыбку, с которой они пытались бороться. Они вернули фотографию Ируке. — Эм. Каково это? Жить в Палатине, как…? — застенчиво спросили Хаку. — Как отцы-геи? — Ирука закончил за них. — Как геи. И как отцы тоже. Мы думаем, что это связано с целым рядом новых проблем. — Вы имеете в виду, как мы справляемся с дискриминацией?  — вздохнул Ирука. — Ну, на самом деле всё хорошо. Мы живём там уже почти восемь лет, так что стали частью сообщества, но, определённо, есть возможности для улучшения. У вас трудные времена в старшей школе? Я там не учился, я вырос в Чикаго, но мой муж отсюда. Хаку заерзали на своем месте, прежде чем накрутить кончик своих длинных тёмных волос на палец. — Мы ещё не рассказали многим людям о своих местоимениях. Им и так трудно нас понять. Большинство людей сначала думают, что мы девушка. А потом парни из-за дурацкой ситуации в раздевалке думают, что мы мальчик, по… тем же причинам, и снова они не правы. И мы просто… мы не… Мы действительно не знаем, как объясняться с людьми… Мы знаем только, что мы чувствуем. — Вы никому не обязаны объясняться, Хаку. Вам не нужно никому ничего объяснять, если вы этого не хотите. Общество не учитывало таких людей, как вы, когда строило свою культуру и стандарты на строгой бинарности, но это его вина. Не ваша. Хаку выглядели так, словно они были на грани слёз. — Эй, — сказал Ирука, присаживаясь на корточки рядом с ними. — Вы идеальны такие, какие вы есть. Судя по тому, что я видел сегодня, вы умные, добрые, с лицом, которое обязательно еще разобьёт миллион сердец, — поддразнил Ирука, пытаясь поднять настроение. — Другие люди тоже это увидят, — заверил он их. Хаку прикусили губу, когда несколько судорожных вздохов пронзили их грудь. — Если вам когда-нибудь понадобится какая-нибудь поддержка, вы можете прийти и найти меня. Вы знаете, где я работаю, — улыбнулся Ирука. — Я даже могу дать вам свой номер. — Спасибо, — тихо сказали Хаку, их глаза не отрывались от рук, лежащих на коленях. — Мы думаем, что хотим быть учителем, — внезапно признались Хаку. — Прошлым летом мы обучали трудного ребенка, и нам это очень понравилось. Мы видели, какое влияние оказали. Или, может быть, консультантом. Вожатые нашей школы не готовы помогать таким ученикам, как… — Хаку сглотнули, — …как мы. Мы хотим оказать какое-то положительное влияние на молодое поколение. Быть примером для других людей, которые могли бы чувствовать себя так же, как мы. — Я думаю, что это невероятно благородная цель, — сказал Ирука, увидев в Хаку молодого себя. — И очень храбрая. Хаку вытерли нос рукавом. — Мы рады, что пришли сегодня. Нам неинтересно быть дрессировщиком, но мы всегда любили животных. Друг подарил нам этот опыт на день рождения на прошлой неделе. Ирука тепло улыбнулся Хаку. — Сколько вам исполнилось? — Пятнадцать. — С днём рождения, Хаку. Я тоже рад, что вы пришли.

***

Ирука всю дорогу домой думал о Хаку, надеясь, что с ними всё будет в порядке. Когда он подъехал к подъездной дорожке, Ируке пришлось выскочить из машины, чтобы передвинуть велосипед Наруто — он лежал на боку посреди тротуара. Прежде чем Ирука успел снять обувь, Наруто приблизился к нему, жужжа вокруг него, как пчела, перепрыгивающая с одного цветка на другой в поисках нектара. — Ру! Ты можешь отвезти меня в парк покататься на велосипеде? Пожалуйста, пожалуйста? Каши не позволил бы мне уехать дальше подъездной дорожки, а это неинтересно, я хочу далеко. — И тебе привет, Наруто. — Ой, да. Привет! — сказал Наруто, выглядя так, словно он учился стоять на ногах заново, поэтому качался из стороны в сторону. — Ну так что, можно? Можно? — Позволь мне сначала поздороваться с твоим отцом, хорошо? — Хорошо. Наруто последовал за ним на кухню. Ирука нашёл своего мужа на кухне, усердно перемешивающего что-то в миске. — Hola, mi amor, — сказал Ирука, уткнувшись носом в шею Какаши, прежде чем оставить там поцелуй. В нос ему ударил запах тмина, чеснока и свежей петрушки. — Что ты делаешь? — Вчера вечером ты оставил рецепт фалафеля открытым на iPad. Я подумал, что попробую приготовить его на ужин. Там было сказано разбить его вилкой, но так быстрее. Наруто потянул Ируку за руку. — Ты поздоровался. А теперь пойдём. — Наруто, это грубо. Мы с твоим отцом всё ещё разговариваем. Ten paciencia. Наруто обиженно потопал в другую комнату. — С тех пор, как мы вернулись домой, он вёл себя безобразно, — сказал Какаши, перемещаясь, чтобы ополоснуть руки в раковине, прежде чем вытереть их. Он притянул Ируку к себе и поцеловал за ворот рубашки. — Привет, — он улыбнулся Ируке в губы, снова целуя его. Телефон Какаши, в этот момент лежавший на столе, завибрировал. — Может быть, мне стоит взять Наруто в парк, — сказал Ирука, когда Какаши подошёл, чтобы проверить свой телефон. — Иначе он будет слишком суетлив, чтобы потом делать домашнее задание. Если только тебе не нужна помощь с ужином. — Мне просто нужно скатать всё в шарики и поставить в духовку. Думаю, что справлюсь с этим, — ответил Какаши. Он открыл своё текстовое сообщение, лёгкая улыбка украсила его губы. — Кто это? — спросил Ирука, крадя ломтик помидора из приготовленной Какаши стопки. — Гай. Два дня назад он попросил меня спросить тебя, не хотим ли мы посмотреть новый фильм IMAX с ним и Ли на Военно-морском пирсе в субботу. Он только что прислал мне сообщение, чтобы напомнить мне об этом, с миллионом эмодзи пальцев, поднятых вверх. С момента их самого первого матча друг против друга три года назад Какаши и Гай стали хорошими друзьями. Сначала они просто тусовались в Академии, тренировались вместе. Но потом Гай постоянно стал просить Какаши сходить поужинать, и однажды Какаши наконец согласился. С этого момента их отношения расцвели. Что-то в Гае немного напоминало ему Ируку. Они оба держали душу нараспашку, никогда не боясь сказать, что они чувствовали. И хотя иногда это означало, что Ирука впадал в приступы гнева или раздражения, но вот Гай, с другой стороны, был, казалось бы, нескончаемым источником позитива. Какаши было комфортно находиться рядом с такой энергией. Даже в выходные дни, когда он был не в себе и чувствовал себя подавленным, Гай продолжал быть весёлым, как будто ничего не случилось. Какаши действительно ценил это в нём. Обычно он избегал людей, когда у него был приступ, замечая, как он влияет на их настроение, увлекая их за собой, но не Гая. — Сегодня только понедельник, — засмеялся Ирука. — Он хочет удостовериться за неделю до того, если вдруг произойдёт что-то ещё, и мы не сможем пойти, — сказал Какаши. — Звучит весело. Вы с Наруто должны пойти. — А как насчёт тебя? Это фильм об океанах. Я знаю, как тебе нравится 3D-эффект вещей, которые плывут на тебя, — поддразнил Какаши. — Как бы мне ни хотелось присоединиться к вам, но мне нужно поработать над своей исследовательской работой. Она будет рассмотрена через две недели, и если вы уйдёте, это даст мне несколько драгоценных часов наедине с самим собой. Я мог бы выполнить вдвое больше работы. АЗА (Ассоциация зоопарков и аквариумов) недавно опубликовала исследование Ируки о тихоокеанских белоголовых дельфинах, и он не собирался останавливаться. — Хм, хорошо, — надулся Какаши, не пытаясь скрыть своё разочарование, подойдя, чтобы обнять Ируку за талию. — Но я буду скучать по тебе, — сказал он, целуя его в лоб. — …До этого момента ещё неделя, — напомнил Ирука, положив голову на грудь Какаши. — Я знаю. И я скажу то же самое, когда выйду за дверь. Ирука запечатлел нежный, но глубокий поцелуй на губах своего мужа. Голова Наруто выглянула из-за дверного проема, его пальцы вцепились в белую отделку дерева. — Я был терпелив, — сказал он тихо, робко. — Как насчёт сейчас? Теперь мы можем покататься на велосипедах? Ирука засмеялся, отстраняясь от Какаши. Ему стало намного проще оторваться от мужа, когда в комнату вошёл Наруто. — Ты прав. Ты был очень терпелив. Gracias, Наруто. Возьми свой шлем и налей воду в бутылку. Necesito cambiar mi ropa. (Мне нужно переодеться) Наруто вскинул кулак в воздух, прежде чем броситься вглубь дома, выполнять поручения, которые только что получил.