Прямой контакт

- Возможно, мне не стоило приходить сюда вместе с вами. – Дин напряженно вглядывался в темное вечернее небо, разбавленное одной лишь узкой розоватой полосой на самом горизонте. В скверике у самого въезда на Харбор-Бридж было как никогда людно и очень светло, из-за десятков лампад, стоявших по обе стороны неширокой вымощенной камнем дорожки. Но больше всего поражала именно неловкая, скорбная тишина, повисшая над этим крохотным зеленым участком, находившимся одновременно в центре огромного города и на самом краю земли. Неясные, уродливые очертания разрушенной Стены Жизни, в паре миль впереди, подсвеченные сигнальными прожекторами, довершали эту достойную самых смелых постапокалиптических романов картину. Венки, свечи, ленты и фотографии, невероятное количество фотографий вокруг огромного металлического щита с именами погибших. Поверх старых списков ежедневно клеили новые, более точные, кому-то давая надежду, а у кого-то жестоко отнимая. Ньютон почти сразу узнал её фотографию, стоявшую почти с самого краю, чуть прикрытую огромным, подсохшим венком. Свет маленькой красной лампадки отбрасывал причудливые блики на красивое и светлое лицо в траурной рамке. Ученый, несмотря на слабость, опустился на колени, чувствуя, как холодные неровные камни отдают ему свой холод: - Эллен, отличница Эллен Крид… - он непроизвольно дотронулся кончиками пальцев до деревянной рамки. - Эллен Уитмен, - машинально поправил его Дин, - веришь или нет, мы даже успели пожениться, - и он, невольно улыбаясь, достал из кармана носовой платок, промакивая глаза, а потом быстро отвернулся, стесняясь своих слез. – Она ехала на работу, просто ехала на работу, вот так вот. А я был на корабле, в порту Кейптауна, когда это случилось. Удивительно, но до сих пор с трудом верится. Её тела так и не нашли, в таком месиве бетона и автомобилей вообще сложно было что-то разобрать… - он медленно покачал головой. - И вы всё это время молчали? – Райли удивленно посмотрев в лицо Уитмена, за сдержанной вежливостью которого всё это время скрывалась глубокая скорбь. - Видите ли, сэр, в последнее время слишком уж много людей потеряли кого-то, чтобы уделять столько лишнего внимания каждой отдельной трагедии. Моя задача – тратить свое время на помощь живым, а не жертвовать им на оплакивание мертвых. Она мало чем отличается от вашей, мистер Беккет. – Дин Уитмен ни на секунду не потерял самообладания, хотя удавалось ему это с трудом. Голос его казался твердым и даже осуждающим. - Я понимаю. Простите, мистер Уитмен. – Беккет ободряюще похлопал его по плечу, мысленно добавляя: « у таких, как мы, нет права на слезы». – Слишком жестоко было бы говорить подобное вслух, особенно, если знаешь, что это чистейшая правда. В шаге от них худенькая девушка в черном пальто тихо молилась. Преждевременная седина у нее на висках безмолвно отражала горе, которое невозможно было вложить ни в слова, ни в слезы. Райли почувствовал, как к горлу подбирается неприятный комок. Врач еще раз обернулся к фотографии, жадно впиваясь глазами в улыбчивое лицо Эллен, красивой женщины лет тридцати с широко распахнутыми карими глазами, невероятно живой взгляд которых так и остался, закованный стеклом и деревом рамки. - Она существовала на самом деле, теперь вы тоже в этом убедились. - Печально улыбнулся Дин. Опустившись на колени, он быстро поцеловал фотографию, бережно, как сокровище, сжимая ее обеими руками, а потом осторожно вернул на место, в окружение подсохших роз и ярких свеч. Поднявшись на ноги, Уитмен быстрыми шагами пошел прочь, Райли поспешил за ним, растерянно оглядываясь в поисках Ньютона, которого, как оказалось, уже несколько минут не было рядом. Помощница Дина, стоявшая у их автомобиля, бесстрастно сообщила, что биолог попросил отвезти его в гостиницу, а заодно и все немногочисленные вещи парней, так что ей пришлось вызвать такси, чтобы не оставить Дина и Райли без машины. - У него всегда такой вид, как будто он бредит? – иронично поинтересовалась она, открывая перед рейнджером дверь автомобиля. - Абсолютно, - кивнул Беккет, не зная, шутит он или нет. *** На последнем этаже отеля мир казался другим. Широкий открытый балкон тонул в темноте, как и весь номер 713. Райли не сразу заметил темную фигуру, устроившуюся прямо на выложенном вычурной плиткой полу у самого балконного ограждения. Свет от экрана планшетного компьютера выхватывал бледное и сосредоточенное лицо биолога из темноты. Рейнджер присел рядом с ним, блаженно вытягивая уставшие ноги. - Твои вещи – в соседней комнате, - вместо приветствия сообщил Ньютон, поворачиваясь нему. - Плевать. У меня до сих пор лицо Уитмена перед глазами стоит, и эта женщина, Эллен. Как же всё запутано, и вокруг одна сплошная смерть. Аж тошно. - Откинувшись затылком на шершавый бетон ограждения, Райли смотрел куда-то вверх, на такое близкое и затянутое темной дымкой небо. Беззвездная ночь, совсем как на Рубеже. - Не думал, что эта связь такая прочная. Знаешь, сегодня, когда ты смотрел на списки погибших, я слышал… - Гейзлер осекся, отводя глаза. - Что? Что ты слышал? – Райли, кажется, и сам понимал, но вечное недосказывание ученым своих мыслей выводило его из себя. - Он, твой брат, - Ньютон снял очки и виновато пожал плечами. – Он звал тебя, тогда, в самые последние секунды, и ты кричал его имя, один в голове Егеря. Это… это было так ужасно, и так реалистично, черт возьми. – Встретив изумленный взгляд рейнджера, он снова запнулся. – Извини, я, наверное, лишнего наговорил. Чувствую себя просто конченым идиотом… Экран планшета, лежавшего рядом, в расстегнутом чехле давно погас, оставив балкон без последнего источника света. Ньютон пожалел, что уселся на полу, несмотря на то, что в паре шагов от него стояли уютные кресла. Напряженное молчание и зябкий ночной ветерок добавляли неловкости ситуации. Он взял Райли за руку, бережно обхватывая пальцами заклеенную большими пластырями ладонь. - Ньютон, не надо. - Ты уже знаешь, как я говорю «спасибо», рейнджер, - виновато, пытаясь шутить, ответил биолог, - можно мне теперь попросить прощения? - Тебе не за чт..оо… - Райли хотел было что-то ответить, но его серьезный голос сорвался в стон, когда теплые губы Ньютона сомкнулись у него на шее, слегка засасывая кожу. И снова где-то внутри, по ту сторону сознания, возник хаос из звуков и образов, выхваченный из глубин памяти маленького взъерошенного человека, забравшегося к нему на колени и тепло припавшего губами к его шее. Ньютон вжался в Райли всем телом, игнорируя боль, и с внутренним ликованием ощущая, как теплые ладони рейнджера осторожно ложатся ему на талию, забираясь под свитер и оглаживая, чуть надавливая пальцами на выступающие позвонки. Крышу сносило от солоноватого привкуса кожи и приятного, еле уловимого аромата теплого металла ( по крайней мере, так казалось), который Гейзлер ощутил, на мгновение оторвавшись от шеи и зарывшись носом в светлые волосы Райли. Почувствовав, что забывает, как дышать, Беккет запустил пальцы в растрепанные волосы ученого и с трудом добился того, чтобы их лица, наконец, оказались на одном уровне, в паре дюймов друг от друга. Ньютон машинально, но чертовски пошло облизнул и без того влажные губы, тяжело дыша, и в этот миг очередная его мысль, вырвавшись из разноголосья остальных, прозвучала у Райли в голове, и о содержании ее несложно было догадаться: - Я ужасно хочу тебя, рейнджер, мать твою, - разбавленная хриплыми вдохами эта фраза, в точности повторив свой мысленный эквивалент, заполнила пространство между ними. Череда мутных образов из памяти оборвалась так же внезапно, как и возникла. - Не сейчас, Ньют, остановись… - Райли не мог подобрать слов, осененный внезапной догадкой. – Это невыносимо, я просто схожу с ума. Дрифт не идет ни в какое сравнение. Если переживать это при каждом близком контакте, и правда, свихнуться недолго. Это не дрифт, это хаос. - К черту… я готов терпеть подобное, и даже хуже. – В огромных, до предела расширившихся зрачках Ньютона плескались ужас и желание. – Если это подобие дрифта, то выход один – нам нужно настоящее нейронное соединение, как в Егере, а после этого мы должны завершить его по всем правилам, при помощи автоматики. Иных вариантов я не вижу… - последние слова ученый буквально выдохнул в губы рейнджера, коротко и сладко целуя его. - Я только что думал о том же, – прошептал Райли на ухо Ньютону, наконец отдышавшись. Ему было наплевать, что они обжимаются на холодном полу балкона посреди ночи, что в головах их обоих творится нечто странное, что держит их на коротком поводке, что ладони под пластырем ощутимо саднит, и что сказать абсолютно всю правду о происходящем нельзя никому, даже доктору Уитмену, будто посланному им свыше «Овеликому Светилу и Ублюдку Ди» по совместительству. А потом он увидел тоненькую темную струйку крови, медленно вытекшую из левой ноздри биолога. Ньютон отстранился и прикрыл нос рукавом, запрокидывая голову. - Кайдзю мне в хомячки, какая неприятность, - слабо улыбнулся он, чувствуя, как Райли подхватывает его за бедра, поднимаясь, и, чуть ли не перекинув через плечо, уносит прочь с прохлады ночного города. Голова снова кружилась. – Я оставил очки где-то на полу, стой! - Сегодня я побуду вашими глазами, доктор Гейзлер, если вы не возражаете, - рассмеялся блондин, захлопывая балконную дверь. Ньютон, зажав пальцами кровоточащий нос, без колебаний решил, что он не возражает.