Прямой контакт

Такой реалистичный сон, наполненный странной яркостью и мелкими, до абсурда точными подробностями, Райли Беккет видел, от силы, в третий раз за свою жизнь. Его мать, такая живая, почти настоящая и прекрасная, сидела за рулем «рэд битл», так она в шутку называла свой красный «фольксваген». Он сам устроился позади, и теперь, громко смеясь, толкался локтями с Йенси, который, в свою очередь пытался выкинуть его бейсболку за окно. В шутку, конечно, но мало ли что… На улице благоухала поздняя весна 2009-го, и даже здесь, в вечно холодном и ветреном Анкоридже, стрелки термометров поползли вверх. Потом все как-то смешалось: шум мотора, громкий, заливистый смех брата, его собственный голос: «отдай кепку, жопа!», добродушное замечание матери: «Прекратите, мальчики! Вот папе все расскажу, какие вы слова говорите…». Он не вспомнил, когда это происходило, да и происходило ли вообще, когда следующая сцена раздробила хрупкий и счастливый мир: вот этот день, он, однозначно, хорошо запомнил. Десятое августа 2013-го, почти четыре года спустя. Горящий Сан-Франциско, звон разбитой тарелки, (мать занималась мытьем посуды в тот момент, когда обернулась к телевизионному экрану, перед которым застыли с открытыми ртами Райли и Йенси), отец попытался ее успокоить, но она была слишком напугана, не веря в происходящее. Отсчитывая удары собственного сердца, Райли чувствовал, как проваливается в темноту, не желая это вспоминать. Раскрытая ладонь, которую он увидел в следующий момент, несомненно, принадлежала ему. На ней красовался телефонный номер, оставленный журналисткой Наоми.[5] Или, ему так показалось. Но воспоминания о фанатичной и беспринципной в той же степени, сколько и прекрасной, журналистке, извилистыми путями все равно вели к Йенси, к Аляске, к прошлой жизни, он хотел отгородиться от этого и не мог, как ни старался. Светлая и грубая кожа ладоней словно сморщилась и расплылась, превращаясь в шершавую и благородную текстуру холста. Все вокруг внезапно посветлело и наполнилось новыми, незнакомыми звуками, доносившимися, словно сквозь толщу воды. Это был не его сон. «…Here's a song, It reminds me of when we were young, Looking back at all the things we've done, You gotta keep on keeping on…» [6] Эта песня была ему не знакома, но заполняла собой то место, где он находился. Холст, цифры на котором превратились в витиеватую подпись «Ф. Сэймур, 7 августа 2013 г.» подрагивал в руках, (еще чистых, без единого рисунка руках!) невысокого худощавого паренька в клетчатой рубашке и светлых вельветовых «дудочках». Парень стоял на диване, пытаясь водрузить картину, изображавшую постапокалиптичный морской пейзаж с тонущим кораблем, на стену. Не смотря на то, что это был сон, рейнджер, присутствовавший в этой сцене как невидимый зритель, смутился, ощущая неприятный укол знакомого чувства. Парню, после некоторых усилий удалось, наконец, справиться со своей задачей, и он замер на мгновение, окидывая картину взглядом. Как ни старался, Райли не мог увидеть его лица. А картина была великолепной, лучше любой фотографии, мрачная и впечатляющая, она выделялась на светлых обоях этой незнакомой комнаты, как дыра в другое измерение, как разлом… - Эй, чем это ты там занимаешься? – донесся откуда-то издалека незнакомый приятный голос. - Фред, я, кажется, смог это сделать, - отозвался парень на этот голос, и обернулся, так и стоя на диване. Его лицо светилось от радости. Райли до ужаса захотелось проснуться, потому что, хоть и лишенное мелких морщинок в уголках глаз, царапин, и к тому же, доброго десятка лет, это счастливое и молодое лицо было лицом Ньютона, который довольно улыбался, знакомым движением поправляя очки в глянцевой черной оправе. Он смахнул длинные пряди волос со лба таким же привычным движением. - Ну-ка, посмотрим... Мне кажется, она мрачновата для этого места, - обладатель второго голоса появился в дверном проеме. Он был высоким, не меньше шести футов, короткие темные волосы чуть взъерошены, мешковатая светлая толстовка запачкана живописными кляксами и разводами краски. Обтирая измазанные той же краской пальцы влажной тряпкой, он покачал головой. - Нет-нет, Фред, она великолепна, честное слово! – Ньютон, которому, судя по всему было не больше двадцати, запротестовал, - ты гений… Фред подошел к дивану, и, обхватив стоящего на нем Ньютона за талию, опустил его на пол. Они стояли, обнявшись, и глядя друг на друга. «Я хочу проснуться, я хочу проснуться, проснуться…» - вопил голос в голове у Райли. - Если она так тебе нравится, я готов отдать ее тебе, моя прелесть, - Сэймур прижал биолога, еще наверняка только студента Массачусетского Технологического Института, к себе. - Ну, Фредди, вся моя чертова квартира скоро превратится в картинную галерею, благодаря тебе. – Ньютон улыбнулся. – Когда я вернусь домой, обязательно протру пыль со всех рам. - Жаль, что ты уезжаешь так скоро… - Я давно предлагал тебе перебраться из Сан-Франциско к нам. В Новой Англии гораздо больше пейзажей, которые ты сможешь нарисовать, поверь. Я не понимаю, как после трехмесячной практики ты вообще решился уехать. - Тут больше солнца, Ньют, и мне это нравится. Я даже удивлен, что такие веснушчатые морды, как ты, проживают в пасмурном Массачусетсе, - с этими словами Фред поцеловал Ньютона в лоб. - Обещаю, приеду снова при первой возможности. А пока, у нас есть целых тридцать шесть часов, и давай не будем тратить их на споры о том, чей штат лучше. – Биолог встал на цыпочки, обнимая художника за шею. «Yes I'm out of time... I'm out of time... I'm out of time...» Чертова песня никак не заканчивалась, пугая своей простотой и символичностью: я опоздал, да, я опоздал… «Нет-нет-нет, пожалуйста, дай мне проснуться, Ньютон, выпусти меня из своей головы, я не могу больше, пусть это не будет правдой…» А потом что-то загромыхало и начало рушиться, мир сжался до картины на стене, и не осталось ничего больше. Райли проснулся. Он широко распахнул глаза, глубоко и рвано дыша, приподнялся на кровати. Облачная сиднейская ночь подходила к концу, и Ньютона, конечно же, рядом не оказалось. Простыни на соседней половине кровати были смятыми и всё еще теплыми, значит, его нет не очень долго. Вытирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба, рейнджер поднялся и обеспокоенно направился к двери одной из двух ванных комнат, сквозь щель которой на пол падала узенькая полоска света. Биолог молча сидел на краю ванны, в одних трусах и своей идиотской огромной толстовке «Philadelphia Flyers», которая, судя по всему, заменяла ему пижаму, и, сжимая в дрожащей руке стакан с водой, пытался запить несколько успокоительных таблеток. Его лицо выражало скорее не волнение, а жгучий стыд. - Ньют, как ты? – Райли взял его за плечо. - Прости… - Гейзлер опустил глаза, стараясь не встретиться с ним взглядом и, уняв кое-как дрожь в руках, закинул в рот таблетки и отхлебнул воды. Беккет расслышал дробный стук его зубов по краю стакана. – Я почувствовал, что ты это видишь, но не мог проснуться. Ты можешь меня ненавидеть, но мне дороги эти воспоминания. - Он закашлялся, поперхнувшись, и поставил стакан на широкий край умывальника. - Он, то есть, этот Фред Сэймур, был… - Да! Да, черт возьми, это именно то, что ты думаешь, Беккет! – Ньютон чуть повысил голос, виновато и отчаянно уставившись на него. – Когда я вернулся домой, в Кембридж[7], утром десятого августа, по телевидению уже вовсю транслировали атаку первого Кайдзю, его еще назвали «Правонарушителем». Господи, я так и застыл перед телевизором на кухне, а потом схватился за телефон. Мама полчаса не могла дозвониться мне из Мэна, ведь она знала, что я последнюю неделю был в Сан-Франциско, но, конечно же, не подозревала, у кого... – он запнулся, переводя дух, - а я все эти полчаса набирал его номер, и он был недоступен. Тот дом, где он жил, разнесло в клочья, осталась одна стена, и угадай, которая? На ней, целая и невредимая, висела та самая гребаная картина! А самого его нашли в нескольких метрах оттуда, с кусками арматуры в груди и голове, точнее, в том, что от них осталось… - Ньютон, прекрати! – Райли крепко схватил его за запястья. - Нет же, нет, я хотел уехать одиннадцатого. Вернулся домой раньше на день и опоздал на целую жизнь, понимаешь? – Ньют почти кричал, злясь на себя, и чувствуя, что рейнджер обязательно должен злиться и ненавидеть его во сто крат сильнее. Но Райли не заметил за собой вспышек ярости, ревности или чего-то подобного. Он лишь обеспокоенно вглядывался в бледное лицо ученого, пытаясь выдавить из себя хоть что-то связное, а Ньютон всё не унимался, – я вернулся туда пятнадцатого августа, Кайдзю уже добивали где-то в Окленде, - наплевать, собственно. Город лежал в руинах, там было множество трупов, прямо на улицах, их просто не успевали убирать, а до некоторых невозможно было добраться, и это было не так страшно, как то, что могло еще случиться. Это было внезапно и ужасно, хуже всего на свете. - Я знаю, что это такое. – Медленно ответил Райли, задумчиво гладя его по волосам. - В общем, на похороны я опоздал, но, как мне рассказала сестра Фреда, которой я назвался «его хорошим другом из Массачусетса», там было немного людей, и все прошло совсем не так, как должно было бы… Времени на скорбь не было, людей даже не успевали хоронить нормально. – Голос ученого стал сиплым и глухим от наворачивающихся слез, из-за которых даже в очках все стало расплывчатым, - Прости, что всё это рассказываю, на твоем месте, я сломал бы мне челюсть. - Я сломаю тебе не только челюсть, если ты не заткнешься, Гейзлер, - Беккет крепко обнял его, заставляя подняться на ноги. – Ты и твоё прошлое - слишком разные. Это был совсем не тот Ньютон, которого я знаю, а мне нужен ты. Настоящий, со всеми твоими идиотствами, Кайдзю по всему телу. С историями вроде той, как Германн однажды нечаянно намазал желудочную слизь рыбы-пилы на бутерброд, а потом гонялся за тобой по всей базе. С твоим прошлым, но только не с его призраками. Ты нужен себе таким, какой ты есть. - Мы должны покончить с этим. Я больше не хочу просыпаться в холодном поту от того, что ты в ужасе пытаешься выбраться из моих снов, пожалуйста… - А что скажет Уитмен? Ему твоя самодеятельность точно не понравится. - На-пле-вать, он мне не начальство, - чуть оживился Ньют, - а если он отрапортует Хэнсену, то я смело напишу заявку на отстранение от службы в PPDC и отправлю ему прямо по адресу, перевязанную атласной ленточкой. Но на твоем месте, я бы врезал мне, да посильнее. - Хватит. Ты на часы смотрел? - Половина пятого. Планируешь отоспаться за час? – Райли обхватил его лицо ладонями и укоризненно посмотрел в глаза. - А что такое? - Я попросил помощницу Дина обменять билеты. Рейс 441 «Сидней - Бостон» вылетает сегодня, в девять часов двадцать две минуты утра. – Рейнджер улыбнулся хитро-хитро. - Ну, хорошо… - Ньютон выбрался из его объятий, рассеянно и печально моргая усталыми глазами. – Извини, еще раз. Когда мы вернемся в штаты, я постараюсь сделать всё, что в моих силах, - пробормотал он и поспешно скрылся за дверью. Райли, озадаченно стоя посреди ванной комнаты, прислушивался к шлепанью его шагов по полу и щелчку выключателя. Тщательно умывшись холодной водой и немного успокоившись, или, по крайней мере, попытавшись успокоиться, он вышел из ванной. Свет в общей комнате горел ярко, сливаясь с первыми бледными лучами раннего утра. Ньют, кое-как одевшись, устроился в кресле, разглядывая какие-то своим пометки в толстом блокноте. Рядом, на полу, покоился большой кожаный саквояж, из расстегнутой темной пасти которого тянулся по полу длинный вязаный шарф. Прочие немногочисленные вещи валялись вокруг, в абсолютном хаосе, готовые быть запихнутыми в нутро саквояжа. - Я сделаю всё, что от меня потребуется. – Механически повторил биолог, когда рейнджер подошел к нему. *** В аэропорту, едва избежав «приятной» встречи с журналистами, в самолете, почти что все двенадцать часов полета, они молчали. Молчание не тяготило. «Дрифт - это тишина», - вспомнил Райли и чуть не рассмеялся от такого сравнения. Он почти уснул, чувствуя, как Ньютон, нахохлившись и уткнувшись в экран планшета, все-таки чуть прижимается к нему плечом. Первый класс авиалайнера был наполовину пустым. Пассажиры, все, как на подбор, - интеллигентные и тихие, и никто из них не обращал внимания не то, что на двух парней, мирно сопящих рядом, а даже друг на друга. - «Yes I'm out of time... I'm out of time...» Прошло несколько секунд до того момента, как биолог сообразил, что никакой музыки нет. Фальшивя, пытаясь вспомнить мелочи, Райли мысленно напевал эту песню, которую сам Ньютон ненавидел всем сердцем в той же степени, как когда-то давно обожал её. Облизнув пересохшие губы, он решился, наконец, подать голос: - Понравилась? - свистящий шепот вырвал рейнджера из размышлений. - Скорее, запомнилась. - Выбрось из головы. - Отвали, я вообще сплю. - Хорош спать, через пятнадцать минут приземляемся, - Ньютон и сам был не прочь вздремнуть, но мысли, бурлившие в голове, не давали покоя. – Мне кажется, когда Уитмен узнает о случившемся, он сначала уволит несчастную ассистентку, а потом Хэнсен уволит меня. - Почему? - Потому что он давно хотел это сделать. - Будешь полоскать мозги студентам в Массачусетском институте, значит. - Понадобится - буду, - неохотно согласился Ньют и погрустнел. По громкой связи прозвучали слова командира экипажа о том, что рейс 441 приземляется в аэропорту Бостона через десять минут, и пассажиров просят занять свои места и пристегнуть ремни. Уже совсем недалеко внизу замелькали огни города. - «Хелло, Америка», - подумал Райли и улыбнулся. Примечания: [5] – Наоми Соколова, журналистка, поклонница пилотов Егерей. Является одним из важных персонажей комикс-приквела к «Pacific Rim» - «PACIFIC RIM: TALES FROM YEAR ZERO». [6] – «I’m outta time» - песня группы Oasis, выпущенная одноименным синглом 1 декабря 2008 года. [7] – Кембридж – город в штате Массачусетс, США. В Кембридже находятся два престижных ВУЗа – Гарвардский Университет и Массачусетский Технологический Институт (MIT), в котором, собственно, учился и преподавал доктор Гейзлер по канону.