Прямой контакт

Его разбудил голос. Новый, совершенно незнакомый. Райли поморщился спросонья, зябко кутаясь в одеяло. За окнами едва рассвело, холодное сияние утра просачивалось через неплотно задернутые шторы. Незнакомый голос, к которому присоединился еще один, принадлежавший Ньюту, доносились из-за прикрытой двери глухо, но разборчиво: - Боже мой, Ньют, мы с Энди чуть с ума не сошли от радости, как узнали, что ты приехал! – голос женский, довольно низкий и приятный, далее послышался будто бы стук ложечки о стенки чашки. - Полно, миссис Лаудер, я слышал это уже минимум три раза. – Ньютон был заметно смущен, – я тоже чертовски рад. Никто бы не присмотрел за моей берлогой лучше вас. - Это было несложно, мой милый. Да и Энди с удовольствием помогал. Он так любит разглядывать картины и плакаты здесь. - Господи, да я готов подарить ему любой, честное слово. Поинтересуйтесь, что ему больше нравится, ладно? - Обязательно. Ох, Ньют, вы оба еще такие дети… - По интонации, Райли определил, что она улыбается. Смущение Ньютона ультразвуковыми волнами сочилось через стены и будто окутывало рейнджера плотным облаком. «Хм, а что твой добродушный патологоанатом запоет, если вдруг, совершенно случайно, обнаружит мое присутствие в твоей спальне? Хотя, какого черта ей тут делать?» Что-то, наверняка пара чашек с блюдцами, глухо стукнулось о стальные недра кухонной мойки. Райли перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Ньют и Кейт болтали о чем-то, но он уже не старался прислушиваться. Через две минуты послышался стук каблуков где-то в прихожей, а за ним шлепанье босых ног по ламинату. Недолго думая, Беккет поднялся с кровати и, подойдя к раздвижной двери, осторожно приоткрыл ее чуть шире, выглядывая в коридор. Миссис Лаудер, занятая осмотром своего отражения в зеркале, не обратила на эту манипуляцию никакого внимания. Зато Ньют, хоть и стоявший спиной к двери в спальню, моментально почуял неладное и бегло обернулся через плечо, делая страшные глаза. Но потом, спохватившись, обернулся к гостье. - Спасибо, что зашли, миссис Лаудер. - Вечером, я думаю, Энди решит навестить тебя. Надеюсь, он не помешает? – Кейт повернулась к нему лицом, и Райли пришлось отступить на шаг внутрь спальни. Но он успел разглядеть её: несмотря на приятный, уверенный голос сорокалетней женщины, миссис Лаудер выглядела раза в два старше. Она была выше Ньюта дюйма на три-четыре, с царственной осанкой и абсолютно седыми, собранными в аккуратный пучок волосами, в элегантном твидовом костюме, она походила на нечто, обитающее, скорее, в теплых гостиных викторианских особняков, чем в холодных и мрачных помещениях морга. - Лучше завтра, да… именно завтра. – Ньютон слегка растерялся, машинально растягивая и сминая пальцами подол кофты. – Сегодня я буду занят. - Прекрасно. – Еще раз одарив его сдержанной улыбкой, миссис Лаудер поспешила откланяться. «Мертвяки не ждут» - подумал Райли и, не выдержав, рассмеялся. Ньют, едва закрывший за соседкой дверь, укоризненно покачал головой, глядя на Беккета, но все-таки не сумел сдержать улыбки, хотя и не понял причины столь бурного веселья. - И вот эта вот седовласая «королева» убиралась в твоей квартире? - Ну конечно, нет. Она всего лишь строго контролировала работу горничной и принимала мою почту. Но, чисто и уютно здесь именно благодаря ей, ибо ходячая катастрофа, работающая у меня горничной, без бдительного присмотра не продержится и получаса. И вообще, скорее, мне придется чистить своей зубной щеткой туфли миссис Лаудер, чем она прикоснется к пылесосу или стиральной машине у меня дома, поверь. - Как все сложно, однако, в вашем «Ордене Пробирки и Скальпеля» такая строгая иерархия? – добродушное подтрунивание над ученым доставляло Райли некоторое удовольствие, хоть он и не желал себе признаваться в этом. - Уважение, ничего больше. – Пожал плечами Ньют и обнял его, устроив подбородок на плече рейнджера. – Ну да ладно, не для того я поднялся в семь утра в воскресенье, чтобы тратить его на обсуждение особенностей нашей работы. Одевайся. – Он неохотно выбрался из объятий и прошмыгнул мимо Райли в спальню, к шкафу, выуживая оттуда темно-бордовую фланелевую рубашку в черную клетку, и перекинув ее через плечо, деловито отправился на поиски утюга, который в последний раз держал в руках не менее года назад. Все «чёртовы тряпки», как он сам называл свой довольно разнообразный, пусть и не очень богатый, гардероб, всегда недосушенные, недоотлаженные, каким-то чудом сами разглаживались на нем в беспокойной атмосфере лабораторий Шаттердома, и он к этому абсолютно привык, вызывая тем самым у вечно аккуратного и лоснящегося от чистоты Готтлиба когнитивный диссонанс. Отправившись на кухню и обнаружив там тарелку с чуть подгоревшими, но вполне съедобными на вид сырниками, Райли взял один, откусил, прислушиваясь к хаотичным звукам из комнаты и присвистнул, взглянув на циферблат часов - 8:21. Если попытаться вспомнить, когда он в последний раз просыпался в это время, можно впасть в депрессию. - Хэй, иди сюда, не слоняйся, как привидение. Я соберусь минут через двадцать, и ждать тебя не стану, - Ньют попытался сделать вид, что он чертовски серьезный дядька, который сейчас натянет свои серьезные научные шмотки и отправится на свою не менее важную работу. Его голос, отражаясь от стен, звучал как-то по-детски в этой большой квартире. - Спасибо за завтрак! Думаю, за двадцать минут я справлюсь с этим великолепием, - отозвался Райли, шлепая по коридору в гостиную. Ньютон, ненавидевший любые виды домашней работы, отказался от слишком уж обременительного процесса разглаживания рубашки примерно на середине, и натянул ее на себя, измятую, зато с отглаженным воротником. Он улыбался своей вечной всезнающей улыбкой: - Собирайся же, хватит чавкать. - Угу, гений. Тебе самому не мешало бы. «…Райли без майки сопротивляться нельзя. Невозможно, если бы я попытался догладить рубашку, то наверняка прожег бы ее к чертовой матери, да, определенно так…» - Мне действительно так тяжело перечить? – Рейнджер вопросительно изогнул бровь. - Кайдзю перед тобой разметало в пух и прах, так что уж сказать обо мне, маленьком человеке… – Ньютон, наконец, справился с пуговицами. Клетчатая рубашка, новые темно-серые джинсы, ждущие своего часа продраться на коленях, встрепанные волосы. Запах мыла, медикаментов и кофе, исходивший от него, очень подходил к этому холодному и блеклому утру. «Но у каждого свое утро Дня Рождения, не так ли?» Это был редкий случай, когда доктор Гейзлер был готов к работе физически, но не морально. Решив, что двадцать минут еще не вполне истекли, Райли запустил пальцы в его волосы, взъерошивая их, чувствуя знакомые ему прохладные руки на своей талии, знакомую дрожь ладоней, знакомое хрипловатое дыхание на губах. Как всегда, разорвав поцелуй первым, Ньют шепнул ему на ухо: - Оденься, я просто не могу оторваться от тебя, когда ты…такой. – Он склонил голову к левому плечу, разминая заживающую шею, и сделал шаг назад. – И зря ты выкинул ту пачку на кухне. У меня, кажется, много заначек, - он улыбнулся. - И я готов поспорить, что ты сам не помнишь, где они, - Райли не сомневался, что это так, - я слыхал, как кое-кто шатался ночью по коридору, шепотом чертыхаясь насчет того, как ему охота курить. - Да иди ты, - добродушно отмахнулся Ньютон и поплелся в прихожую. - Топчу-мурчу, подымить хочу… - поддразнил его Райли, забирая из кресла толстый кожаный блокнот и следуя за биологом. Ему очень хотелось, чтобы раздражение, или, наоборот, веселье, хоть на какое-то время обило в Ньютоне страх. То, что Ньют в эту ночь так и не уснул, возможно, избавило их обоих от очередной коллизии воспоминаний. Сидеть в изголовье кровати, скрестив ноги и укутавшись в одеяло, охраняя чуткий сон Райли, ученому нравилось куда больше, чем пускать его в собственные сны . «…Топчу – мурчу, всё забыть хочу…» - Он впервые по-настоящему хотел, чтобы мысленный приемник Райли уловил эту фразу, раскодировал ее и сохранил, а главное, правильно усвоил: Сегодня или никогда. *** Неудачно запарковав свой «Тахо»[10] на стоянке института, неудачно поругавшись с сотрудником стоянки, не успев покинуть ее, неудачно споткнувшись на вымощенной плиткой дорожке, Ньютон совсем потерял контроль над собой. Обреченно взглянув на Райли, словно говоря: «Ну вот, приехали…», он на пару секунд сжал его большую ладонь своей, а затем почти уверенно направился в сторону от главного корпуса, к зданию поменьше, но гораздо более охраняемому. Абсолютно пустая территория интститута, не считая пары-тройки служащих, нагоняла смертельную тоску на Райли, который ощущал себя не ведущим, а ведомым. Это была не его стихия. Ньют, такой встрепанный и элегантный, в черном шерстяном пальто и пухлым блокнотом под мышкой, улыбнулся ему, прищуривая свои разные поневоле глаза – один, такой блестящий и зеленый, и другой, с чуть затекшим кровью зрачком. - Райли… - Что? - Добро пожаловать в научный ад, любовь моя, – Или он переборщил с утра с обезболивающими, и теперь наркотический эффект являл себя во всей красе, либо знатному любителю поскандалить удалось, наконец, перебороть себя. Преодолев последние метры до непрозрачной стеклянной двери, Гейзлер приложил свою персональную карточку сотрудника MIT к считывающему устройству,и, дождавшись зеленого огонька на табло, пропустил рейнджера вперед. На него успокаивающе повеяло теплом светлого холла, и он, с нескрываемой радостью, нырнул за дверь следом. - Как же, черт возьми, тут пусто, - расстегивая куртку и оглядываясь по сторонам, выдохнул Райли. - Пфф, через пятнадцать минут все станет иначе. Не будешь знать, куда спрятаться, - отозвался Ньют, потирая озябшие ладони и протягивая охраннику, кивком поприветствовавшему его, какой-то формуляр: - Доброе утро, Клай. Клай Бриджитт, (так было написано на бэйдже), суховато поздоровался в ответ. Райли Беккет вызвал у него более живой интерес, чем лохматый говнюк, который несколько лет маячил здесь, а сейчас снова вернулся, чтобы всех раздражать. Не дожидаясь вопросов вроде «где я мог вас видеть? Вы случайно не давали интервью на Эн-Би-Си?», рейнджер вполне учтиво поздоровался с охранником, деловито взял ученого за плечо и с самым будничным выражением лица направился к лифту. Выдержка. Тут поможет только выдержка. - В ваших лифтах нет скрытых камер? – спросил он Ньютона, прижавшегося к нему всем телом как только металлические двери с еле слышным гулом встретились, и кабина двинулась вверх. - Я не знаю, положись на свою интуицию. Дай насладиться моментом, - проворчал тот, утыкаясь носом в широкую грудь, такую неприступную под этим треклятым свитером. Райли поцеловал его в лоб и попытался довериться интуиции. Сегодня это было нужно, как никогда. Дверь в лабораторию Ньюта, крест-накрест заклеенная красно-белой лентой, стала первым сюрпризом. На приклеенном кусочком скотча в центре этого «красного креста» листе, красовалась надпись темно-синим маркером: «В ЭТОЙ КОМНАТЕ ДОКТОР НЬЮТОН ГЕЙЗЛЕР, ОБЛАДАТЕЛЬ ШЕСТИ ДОКТОРСКИХ СТЕПЕНЕЙ ПО НЕЙРОБИОЛОГИИ, ПРОВЕЛ ЦЕЛЫХ ПЯТЬ ЛЕТ СВОЕЙ ЖИЗНИ. ТАМ, ГДЕ БЫЛ ОН, ПРОХОДИЛ ПЕРЕДНИЙ КРАЙ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ ПО ИЗУЧЕНИЮ СУЩЕСТВ ИЗ ДРУГИХ ИЗМЕРЕНИЙ. ЗНАЧЕНИЕ ЭТОГО УЧЕНОГО В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА НЕОЦЕНИМО. P.S. Крошка Ньют, возвращайся поскорее!» - А ваша лабораторная братия и в литературе неплохо шарит [11], - чувство юмора коллег Гейзлера вызвало у Райли искреннюю улыбку. - Шутники, мать их во все дыры, - Ньютон поморщился и хрипло рассмеялся, срывая листок. Действительно, забавно, если бы все не было так серьезно. «…-Сегодня или никогда?» « - Конечно, сегодня…» Примечания: [10] - Модель "Шевроле". [11] - Надпись на двери лаборатории Ньюта является аллюзией на похожую ситуацию в романе "Колыбель для кошки" Курта Воннегута. Никакой философской нагрузки данный прием не несет, основной лулз заключается в том, что один из главных героев романа (крошка Ньют Хонникер) был "чрезвычайно складным и умным молодым человеком четырех футов ростом". Ну это так, лирика... И прошу прощения за долгое отсутствие. Ваша больная и ленивая старушка Бесс.