Their End May Know

Когда мы входим в «Вавилон», меня на мгновение ослепляет стробоскоп и оглушают, пробирая до самых костей, басы. Сверху разноцветным дождём сыпется конфетти. Как же давно я здесь не был. Слишком давно. Джастин обнимает меня за талию, и я смотрю на него сверху вниз. В его волосах переливаются блёстки. Тянусь, чтобы смахнуть их, но вместо этого позволяю своей руке обнять Солнышко за плечи. Он не хотел выходить сегодня вечером, но у меня не было облучения с прошлой недели, и это первый день за долгое время, когда не хочется просто рухнуть в постель. С единственным желанием — остаться там навсегда. Воображение рисует привычную картину, и кажется, что я сейчас увижу Майкла и профессора, болтающихся в баре, и Эммета на танцполе в окружении толпы почитателей. Но знаю — все они заняты. Майки и вовсе сказал, что больше не собирается ходить в клуб по будням. Господи, мы действительно, чёрт побери, стареем и становимся ответственными. Заказываем с Джастином напитки у бармена и прислоняемся к стойке, наблюдая за происходящим. Рука Джастина поглаживает мою поясницу. Теперь он почти всё время прикасается ко мне, думаю, даже не осознавая этого. Как будто хочет, чтобы я был заземлён. Вспоминаю бесконечные ночи при голубом освещении люминесцентных ламп, когда наблюдал за его беспокойным сном. — Довольно хорошая публика для вторника, — говорит он. — Да, неплохая. Мы потягиваем напитки, разглядываем парней и принимаемся между делом обсуждать их. Джастин говорит: — Вон тот, в синей рубашке. Держу пари, любит наказание, если начнёшь его шлёпать, он в этот момент будет с радостью называть тебя «папочкой». Я указываю на мускулистого стероидного качка: — Типичный нелли боттом*. Джастин смеётся: — Без сомнений. А тот парень у динамика? Он, наверно, бежит на исповедь каждый раз, когда кончает. — Ага, а потом отсасывает священнику. — Брайан! — Джастин хлопает меня по руке, хихикая. — Да ладно, ты знаешь это не хуже меня. Вспоминаю о любимом падре матери и о том, как заставлял его тяжело дышать и умолять не останавливаться. Господи, если бы она только знала правду про этого лицемера. Образ Джоан непрошено вторгается в мысли, и мне интересно, что бы она сказала об этом... О болезни. Бля, я такая изнеженная пизда, что даже не в состоянии назвать вещи своими именами. Рак. Грёбаный рак. Вот о чём речь, Кинни. Делаю жадный глоток из стакана. Она сказала бы, конечно, что я заслужил божье наказание. И что это расплата за мои многочисленные грехи. Допиваю свой напиток и тяну Джастина на танцпол: — Пойдём. Но он не двигается с места: — Брайан, тебе нельзя переутомляться. — Господи, могу я немного потанцевать? — Сильно дёргаю его за руку, и он неохотно следует за мной. Как всё-таки здорово, потеть и извиваться вместе с сотнями других людей, двигающихся в едином ритме. Это даёт возможность почувствовать себя... живым. Люблю смотреть на танцующего Джастин. Как правило, в этот момент все глаза устремляются на него, а он просто растворяется в танце, обычно, не замечая ничего кругом. Но сегодня Джастин внимательно следит за мной. После пары песен ноги наливаются тяжестью, а от яркого света начинают болеть глаза. Я устало потираю их. Джастин заключает меня в кольцо рук и тихо шепчет на ухо: — Пошли домой. Господи, сколько сейчас, 11:30 вечера? Чёрт возьми, я не вернусь домой раньше полуночи. — Нет, давай просто сделаем перерыв. — Брайан... — Я хочу ещё выпить. На лице Джастина отражается беспокойство, но он не сопротивляется и идёт вслед за мной к дивану. Я сажусь и понимаю, насколько сильно устал. Дерьмо. — Брайан... — Джастин останавливается рядом и осторожно убирает волосы с моего лба. Знаю, что он сейчас скажет, поэтому перебиваю: — Я буду «Чивас». Никакого дешёвого дерьма. И ни за что не уйду раньше полуночи. Он вздыхает: — Хорошо, сейчас вернусь, — и направляется через танцпол к бару. Мимо проходит высокий худощавый парень и откровенно клеит меня. Опускаю взгляд вниз. Не интересуюсь. Когда снова поднимаю глаза и смотрю на Джастина, он уже с кем-то разговаривает. О нет, погодите, он с кем-то спорит. Симпатичный, короткий ёжик волос... Коди. Это, вероятнее всего, Коди. Бэлл что-то эмоционально высказывает Джастину прямо в лицо, но Солнышко невозмутим — он мужчина, и может постоять за себя. Потом Коди с силой толкает его, и я вскакиваю. Пробираюсь к ним и вижу, как Бэлл пытается спровоцировать Джастина, который в ответ только качает головой. Видишь, Кинни, Солнышко справится. Но когда Коди толкает его снова, тут же хватаю засранца, разворачиваю к себе и выплёвываю: — Убирайся к чёрту. Коди отмахивается от моих рук: — О, ты должно быть его бойфренд? Отвали, старик. — Нет, это ты отвали, Коди! Я же сказал, всё кончено. Найди кого-нибудь другого, с кем можно злиться на весь мир и сходить с ума, — говорит Джастин, уничтожая Бэлла взглядом. — Маленький педик, ты такой же жалкий, как они все, — вопит Коди и снова набрасывается на Джастина, который отталкивает его. А я хватаю и дёргаю на себя этого сраного придурка, вложившего в руку Солнышка пистолет. Грёбаный пистолет. Джастин мог погибнуть или попасть в тюрьму из-за чёртова ублюдка. Все дни и ночи беспокойства и тревог возвращаются, и я чувствую, как нос Коди хрустит под моим кулаком. На хуй его. На хуй его и его пистолет. На хуй рак и на хуй мою мать. Прежде чем осознаю, Бэлл бросает меня на липкий пол и оказывается сверху. Воздух вырывается из лёгких. Джастин хватает его за горло и оттаскивает, но он успевает ударить меня ногой по рёбрам. Не могу дышать, не могу дышать... Вижу, как вышибалы тащат Коди на выход. Надо подняться. Нельзя оставаться на полу в «Вавилоне», когда все смотрят. Не могу позволить им видеть меня в таком состоянии. Не могу. Джастин рядом, я встаю, и он поддерживает меня. Обнимаю его за плечо, стараясь выглядеть непринуждённо, и улыбаюсь сквозь стиснутые зубы. Мы направляемся к двери. Нужен воздух, необходимо поскорей убраться отсюда. Выходим на улицу, и я судорожно вдыхаю. Слава богу, мы припарковались за углом. Джастин вытаскивает ключи из моего кармана, бережно опускает меня на пассажирское сиденье «Ветты» и закрывает дверь. Затем торопливо обходит машину, садится за руль и кладёт ладонь мне на щёку: — Тебе нужен врач? Закатываю глаза и открываю рот, чтобы выдать саркастический комментарий, но Джастин перебивает: — Брайан! Тебе нужен врач? — Он чётко произносит слова, хватая меня за подбородок и вынуждая посмотреть на него. — Нет, мне просто надо прилечь, — тихо отвечаю. Он глубоко выдыхает и вставляет ключ в замок зажигания: — Хорошо. И я мог сам о себе позаботиться. Тебе не стоило... — Знаю. Он смотрит на меня, потом наклоняется и нежно целует: — Ты не всегда должен быть героем. Соединяю наши лбы и слегка киваю. Джастин снова меня целует и заводит мотор. Когда защёлкивает свой ремень безопасности, строго говорит: — Пристегнись. Я фыркаю, и он недовольно приподнимает брови. Ладно, ладно, спорить нет смысла. Начинаю натягивать ремень, но это движение заставляет задохнуться от боли. Джастин молча берёт у меня пряжку и застёгивает её. Подъезжаем к дому. Вылезаю из машины, решив действовать самостоятельно. Но когда встаю, колени подгибаются. Джастин быстро подбегает, крепко обнимает и ведёт к лифту. Поднимает решётку одной рукой, а второй надёжно меня держит. Всё время забываю, насколько он уже сильный. Я действительно должен это запомнить.