Приходи ко мне, Серёжка

Короткая стрелка часов на стене показывала на цифру семь. Часы тикали. В кипящую воду одни за другим отправлялись пельмешки. Тридцать два, тридцать три. Сергей сидел за столом на кухне, выстукивая вилкой только одному ему известный ритм. Голова качалась в такт. Забросив всю партию и помешав, повар присел напротив музыканта, сложил руки в замок и облокотил голову. — Прекрати промахиваться мимо нот, достань лучше мазик. — Это будет новой музыкой, она перевернёт устои, — сказал гость, поднявшись и открывая холодильник. — Моцарта с Бетховеном она перевернёт. Сергей вернулся на место с майонезом и кетчупом. Побарабанил пальцами. Посмотрел на часы. Вздохнул. Проверил вилку на остроту. Переложил вилку с левой стороны тарелки на правую. Начал отбивать ритм ногой. Антон не шевелился, устремив взгляд в дверной проём кухни. — Глянь, может уже всплыли? — Я забросил пару минут назад, — вздрогнув ответил Тоха. После он поднялся и вышел с кухни, щёлкнул замок, после чего вернулся на покинутое место. — А почему ты хранишь её костюмы? — блуждая взглядом, спросил блондинчик. — Всё из-за её родителей. Меня мама тоже долго расспрашивала, зачем мне женская одежда. А вот Кирин отец не спрашивал, наговорил что-то насчёт «шлюха выросла». Выкинул вещи на площадку, пьяный был, наверное. Но я тебе ничего не говорил, Кира стремается своих родителей. — Я могила. А после сегодняшнего компромата, я так вообще по правде начну хранить секреты. — Тогда я буду думать, что мы делаем тебя лучше. Занимаемся твоим моральным ростом. Снова воцарилась тишина, нарушаемая только бульканьем кастрюли и тиканьем часов. — Они уже сварились? — снова спросил Сергей, а на немой укор друга добавил, — Ну, тогда чаю налей, только покрепче, а то я сейчас засну. — Сам налей, не маленький, — на автомате ответил Антон. — Хотя погоди, нам нужен не чай. Встрепенувшись, с ожившим взглядом он вылетел из кухни, принеся через минуту полтора литровую стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. Водрузил бутыль на стол, достал две стопки из навесного шкафчика. Сергей, наблюдая за событиями, скорчил свою самую глупую улыбку, и потирал руки. — Это твоего бати? — Ага. Настойка на самогонке или самогон настоявшийся. — А он не заметит? — Я неполную взял. Мы не всю же будем, так, по стопочке, — сказал уже разливая, оживившийся подросток. Сергей поднял свою рюмку, повернул голову, как будто собрался читать стих, и произнёс: — Я хочу сказать тост. Сидящий напротив брюнет опрокинул рюмку, и стал выдыхать, широко открыв рот, стараясь унять жжение. Его приятель пожал плечами и тоже влил содержимое рюмки в себя. Не став повторять за другом, он вместо рта широко раскрыл глаза, а после закашлялся. — Это чё растворитель, сколько там градусов? — приводя дыханием в порядок, сказал гость. — Самогонка. Наверное, все сто. — Я так подумал, самогон это не моё. Буду пить только вино, а лучше газировку. — Серёга, тебе не кажется, что мы задумали херню? — открыл беспокоющую его тему, Тоха. — Да не ссы. Это минутное дело. Как фото на паспорт сделать. Щёлк, щёлк и готово. — Что ты щёлкать собрался? Оденусь я как девчонка, а дальше что? — споткнувшись на слове девчонка, спросил Антон. — Ну как пойдёт. Попозируешь, а потом выберем лучшее. — Не, говно. Чётко давай определись. — Ты усложняешь. Конечно одной фоткой не отделаешься. Надо несколько. Общее фото. Во время процесса и после. После этой фразы Сергей удостоился долго пронзительного взгляда. — Какого процесса? — Секса, конечно. — Мне страшно спрашивать. Секса с кем? — С моей девушкой. Чего ты, Тоха, всё будет понарошку, и я не опорочу твою честь, — сказал и прыснул в кулак, уже порозовевший от выпитого главный мистификатор. — Ты не забывай уговор. Глаз за глаз. Честь за честь. — Я не спорю, но давай сначала поедим. Я уже слышу как пельмешки стучат с той стороны и кричат: съешь нас. С полными тарелками атмосфера на кухне оживилась. Завязался разговор про свежий игровой релиз и предстоящий экзамен по алгебре. Осмелев, ребята разлили ещё по полстопки. С тем же успехом. Даже на попытку Серого выдать «хорошо пошла» было больно смотреть. Закончив с трапезой, они принялись за исполнение своего плана. Пол шкафа, исполнявшего роль гардероб, занимали прозрачные чехлы с яркой одеждой внутри. Инвентаризация показала: трусов всего 4, половина одежды даже близко не походила на нормальную, единственный не кислотный парик оказался чёрным, хоть здесь повезло. Выбрав себе с виду обычные трусики в тонкую голубую полоску Антон вручил белые трусики с низкой талией другу. Обосновав тем, что ему не придётся светить ими перед третьими лицами. Сергей согласился и, натянув на пальце элемент женского белья, отправил его в полет через комнату. Оставшихся два варианта всё равно не вызывали восторгов. Чёрные тянущиеся, подходящие по размеру кукле Барби, и какие то специфичные японские, и было непонятно, как их носить. — Вместе надеваем, поворачиваемся и смотрим, — командовала будущая лжедевушка своим будущим лжепарнем. Мальчики отвернувшись скинули себя всю нижнюю одежду, и натянули трусики. — Готов? Поворачиваемся на счёт три. ТРИ! Полосатые трусики справились с задачей вместить зад юноши, вжавшись в кожу. Член же выглядывал спереди, смотря в лицо хозяину. Чисто-белые трусишки справились лучше, хоть и скрыли только половину булок, зато хозяйство парня было плотно прижато между ног, почти не выдавая своего присутствия. — Покажи нормально, и повернись. Припустив футболку брюнет прикрывал свой открытый лобок и выглянувшую плоть. Неохотно подтянув футболку, оголяясь до пупка, и открывая плоский живот, Тоша сделал полный оборот. — Не, задница зачётная получилась. 10 из 10. Но член спрятать можешь, как я? — Он не влезает, а если влезает, то жопа пытается схавать трусы, и я оказываюсь в стрингах. Мне вообще кажется эти плавки на пару размеров меньше чем надо. — Не ной, вот на мне норм сидят, — сказал, и в подтверждение своих слов покачал тазом Сергей. — А ты просто жопу отъел. — Так себе они на тебе сидят, со всех сторон поросль лезет. — Антоша, — с попыткой изобразить сочувствие, сказал курчавый, оглядев свой куст и кустик друга. — боюсь тебя расстраивать. Тебе надо побрить жопу и ноги, а то халтура. У девочек попки гладенькие, кругленькие, а у тебя, извини, жопа. Подойдя к зеркалу и сделав пару оборотов, мальчику в полосатых трусиках, пришлось признать правоту товарища. Улыбка расползлась по его лицу, и мстительно протянул: — Уговор. — Что уговор? — Зуб за зуб. Честь за честь. Бритьё за бритьё. — Да на хуя мне это делать? — Уговор. — Я же на треню хожу. — Уговор. — Если у меня будет куст в этих трусиках это же рофл. Хотя подожди, я знаю, что ты скажешь. — Уговор. — Хорошо. Хорошо. Согласен. Всё вместе. Хули там. Сгорел сарай, гори и хата, — распалял себя для смелости Серёга. Скинув плавки и стараясь не замечать наличие флагштока у себя между ног, взяв большое полотенце, Тоша отправился в ванную. У порога он окликнул, уже развалившегося на диване соседа: — Пошли вместе, а то не закончим с этим до ночи. Я ещё хотел поиграть в ПСку. И не дожидаясь ответа, вышел из комнаты. В ванной, скинув футболку, настроив воду достал подаренную на прошлый день рождение бритву с пеной, которой пользовался пару раз. В зеркале отражался симпатичный парень. Антон никогда раньше не характеризовал себя как «симпатичный». Развернувшись, он осмотрел своё мягкое место, сжал, приподняв, потряс. — Я тебе так скажу, брить ноги — нормально для мужика, — ворвавшись абсолютно голым, начал говорить Сергей. Прервавшись на секунду оценивая открывшуюся картину, продолжил. — Рядом с моей секцией в качалку ходили качки. Все поголовно с гладкими ногами. — Давай намыливайся, а я пока побреюсь. Потом тебе бритву отдам, — поспешно запрыгивая в ванную, протараторил брюнет. Отвернувшись от также влезшего друга, он начал размазывать синий гель из баллончика по волосам на ноге. Волос было немного, но каждый был отчаянно чёрным, и, если прищуриться, нога казалась исчёрканной ручкой. — Я побрею до коленок, а дальше гольфами скроем. — У, конструктив попёр, — обильно намыливаясь, согласился приятель. Брить казалось довольно просто, хотя и монотонно, до тех пор пока растительность спереди не закончилась. Перейдя на тылы, парень выгибался, пытаясь понять где уже провёл, а где ещё надо. Ледяная волна ударила по булкам, заставив их тут же покрыться мурашками. Резко развернувшись отпрыгивая от струи, Тоха разразился ругательствами: — Блять, я же делом занят, и у меня в руках холодное оружие. — Мыло передай, — со шкодной улыбкой попросил Сергей, роняя в тот же момент кусок мыла. Цветной брусочек упал, и прокатился в дальний край к Антону, и тут же вернулся к бросившему, оттолкнутый ногой. — Пока мы голые, накладываю мораторий на шутки. Посмотри лучше, как получается, — с настойчивостью, почти приказывая попросил парень. Всё ещё в мурашках, он повернулся обратно спиной к товарищу, и стал поворачивать на разные стороны зад, давая разглядеть. Товарищ сглотнул, и не с неуверенностью в голосе сделал замечание: — Ты полосатым стал, а где-то вообще не побрито. — Где, здесь? — Нет, ниже, теперь правей, выше. Бля, ты вообще не туда руку увёл, — сглотнув и тяжело вздохнув координатор, дрожащим голосом предложил. — Дай бритву, у меня легче получится. — А чего у тебя голос задрожал? — Тоже холодной водой облился. Давай бритву уже, пока не передумал, — рявкнул Серый. Заполучив бритву, он присел, сровняв своё лицо с недобритыми полушариями. Прикрыл на несколько секунд глаза. — Я сейчас прикоснусь. Не смотря на предупреждения Антон вздрогнул, ощутив прикосновение. Под робкими движениями бритвы волосы активно сокращались. Стараясь не шелохнуться, клиент интим-парикмахерской слушал своё сердце, зачастившее с невероятной скоростью. Отвердевший было орган обмяк. Как будто из-под воды раздались слова, он не расслышал и переспросил: — Чё? — Ноги раздвинь, говорю. У тебя со внутренней стороны вообще ничего не выбрито. Повиновавшись Тоха тут же получил укол куда-то в промежность. — Блять. — Сорри, сорри, рука мастера дрогнула. Крови нет, всё ок, — быстро выпалил друг, протирая водой повреждённое место. — Так вообще не удобно брить, — констатировал блондин. — Сядь на бортик и раздвинь ноги. Собрав яйца в кулак как в прямом, так переносном смысле, Антон вжался в угол и раскинул ноги. Его одноклассник с предельно серьёзным лицом стал корпеть на последними участками. Бритва двигалась в опасной близости от гениталий. Закончив и отойдя, Сергей дал другу возможность проверить качество проделанной работы. — Знаешь, приятно, когда всё гладко, — без стеснения поглаживая обритые участки, сказал он. Блондин уже не слушал его, и, отвернувшись, старался над своими зарослями. Юноша пожал плечами, и быстро принялся домываться. Смыв с себя пену дважды, он глянул на товарища. Бритый участок был меньше ладони. Бритва после каждого маленького движения долго мылась под струёй, и процесс повторялся. Уже осмелевший, и мытый Антон предложил свою помощь, и отбив вялые попытки отказаться начал возвращать услугу. Густой покров плохо поддавался, но вместо долгого мытья бритвы он проводил несколько раз, смахивая рукой оставшиеся на коже волосы, и только после этого смывал с бритвы. Брея, он поворачивал Сергея как миньку для покраски, перекрашивая мех в незагорелую кожу. Приступив к заднице, его начал разбирать смех. Сдерживать его не получалось и смешки периодически вырывались. — Давай садись, осталось только в сложном месте, — с улыбкой, поторопил брюнет. — Да ладно, дальше я сам добрею. Хочу ещё весь пах выбрить. Из-за этого куста моё дерево мелковатым кажется. — С твоей скоростью ты к утру только закончишь, — сказал и потянул заводчика личного бонсая на место Тоха. Бухнувшись и неуклюже схватившись за бортик, Серёженька показал своё деревце, расцвётшее красным цветком. Антон не мог сдерживаться и истерично смеялся. — Не смейся, ты когда меня гладил, было приятно и он вскочил. Завязывай уже. Да я понял, смешно, ха-ха, — с загнанным взглядом оправдывался парень. Его лучший друг детства, унимая смех, сел между ног, показав жестами принять позу и продолжил «покраску». Отсмеявшись, начал в свою очередь оправдываться перед задетым товарищем: — Серый, я не над тобой смеюсь, а над нами. Представил нас со стороны. Так это глупо мне показалось. А ты просто держи стояк от меня на расстоянии, я тебе все побрею. Будешь удивлять воображаемых девиц своим хуем. И с улыбкой увлёкся процессом. Активно раздавая указания куда тянуть, он ловко очищал пах. Промежность заблестела чистотой, и подвергалась тщательному осмотру. Об щеку Антона ударился горячий предмет. — Бац хуем по лицу. Вскочив обдав брызгами всю ванную комнату, заливаясь краской и пыша негодованием, задетый парень выдал: — Ты об этом пожалеешь, садись в ванну. — Да ладно, ты чего шуток не понимаешь. — Садись у нас уговор. И я тебе предупреждал никаких шуток. Теперь Сергей заметил, что и член приятеля смотрит на него напряжённо, и не одобрительно. Улыбка сползла с лица, и нехотя он опустился на дно ванны. Светлый, гладкий и даже без бритья безволосый пенис со шлепком врезался в щеку. — Бац! Ну, доволен? Настучали друг другу письками по лицу, — уже отходя от вспышки, сказал ударивший. — Я тебя не так сильно ударил, — потирая место удара, возмущался шутник. — Какая разница. Пошли уже подделывать пруфы. Вытершись ребята, стараясь не встречаться взглядами, пошлёпали в комнату. Приятная свежесть накрыла чистые тела. Тоха натянул трико, и, подойдя к шкафу, вытащил один из чехлов и бросил приятелю. — Одевайся, это костюм японской горничной, будешь отрабатывать. Отсюда и гольфы возьмём, — сказал он всё ещё злясь на приятеля. — Давай сначала ты, — заупрямился курчавый блондин. — У меня предчувствие, что после моей фотосессии мне тебя видеть расхочется. — Ты чего, Антон? — Одевайся, и трусики не забудь. Опустив голову, Серый стал перевоплощаться. Трусики и гольфы хоть не совпадали цветом, но хорошо смотрелись вместе, делая ноги похожими на женские. Нарушал иллюзию только скрученный под ткань в клубок хвостик. Облачение же в платье проходило с трудом. Где-то костюм был свободней, а где-то наоборот очень туг. При совместных усилиях они осилили застёжки, окончательно заковав фигуру в ткань. Из-за кроя у мальчика образовалась видимость груди, утяжка дала талию, а пышная юбка спрятала сюрприз, и не беря в расчёт голову, в комнате появилась миленькая горничная. Горничная сложила руку у живота, боясь порвать платье, если поднимет их выше, расставила ноги, и, поджав губы, сказала: — Давай фотографируй, и я снимаю всё. Платье жмёт ужасно, будто влез в костюм первоклассника. — Не так быстро. Тебе нужно поработать на своего хозяина. Взбей мне подушку, Серафима. — Как ты меня назвал? — выпучил глаза Серый. — Горничная Сергей звучит глупо. Подушку, Серафима. И не веди себя как мужик, ты леди. Серафима закатила глаза, а потом свела ножки и выпячивая зад сделала гротескный книксен. Взяв подушку она пару раз ударила по ней и положила за спину своего хозяина. — Что-то ещё? — Что-то ещё, хозяин, — поправил милашку Антон. — и больше женственности. — Что-то ещё, хозяин? — опять возведя глаза, спросила горничная. — Я уронил карандаш, — бросая этот самый карандаш, сказал мучитель, — подними. Новоиспечённая прислуга, прищурив глаза посмотрела на парня, доставшего телефон, и попыталась нагнуться. Платье опасно натянулось. Тогда аккуратно присев сведя ноги вместе, став походить на настоящую девочку, она опёрлась на руки, затем на колени. — Давай больше сексу. — Больше сексу, говоришь, — дойдя до конца терпения, Сергей. Терпение не было его сильной стороной. — Оооо, хозяин хочет сладкого пирожка своей горничной, — карикатурно изображая женский голос, продолжал Серёга. Он, покачавшись на коленях, стал задирать юбку, обнажая попку, а потом резко шлёпнул себя по ягодице и замер. — Бля, я кажется что-то порвал. Остановив запись и спрыгнув с дивана Антон засуетился вокруг служанки-мальчика. Помогая тому встать и расстёгивая заклёпки. — Снимай давай, только аккуратней. Может незаметно будет. Я этого не смогу объяснить Кире. И точно не покажу запись. Оставив друга в трусиках, они вместе исследовали платье. Видимой дыры не было. Надеясь на авось, они отложили его. Серафима исчезла, оставив Серёгу за себя, одетого уже в свои рубашку и трусы. Сделав перерыв на чай с капелькой самогона, сообщники в нелёгком деле кроссдресса принялись за выбор «обыкновенного» костюма для девочки-Тоши. К трусикам и гольфам добавился тёмный свитер в широкую красную полоску, и юбка кое-как подходящая по цвету и орнаменту. От пары тонких браслетов решили отказаться, не справившись с застёжкой. Дело шло плохо, при упаковки задницы с членом в тугие трусики, второй вечно выскакивал и старался окрепнуть. Парней к этому моменту стояк уже не мог смутить, и плюнув, решили оставить как есть, сконцентрировавшись на тыле. Антон хотел было натянуть гольфы в раскатанном виде, но друг бросился ему помогать, сворачивая гольф в бублик и натягивая на вторую ногу. С юбкой и свитером, почти уже девочка, героически справилась сама. Парик получилось на удивление легко надеть по инструкции с YouTube, помогла короткая стрижка. — Я похож на шлюху, — заявила мнущаяся девчонка у зеркала, — Свитер короткий, при любом моем движении упрыгивает чуть ли не до сосков, вырез этот опять же с оголённым плечом. Юбка жмёт. — Это юбка с высокой талией, подтяни её выше, — резонно апеллировал Сергей. — И ты выглядишь хот, так и задумано. Подтянутая юбка, оставила совсем крохотный зазор между пахом и своим краем. Антон осматривал себя поправляя и привыкая к костюму. Из зеркала изучала его очень горячая худая девочка с его лицом. Она вдруг стала пунцовым, а юбка слегка, заметно только для парня оттопырилась. Она потянулась к своей плоской груди, замерла, как испуганный оленёнок и закрыла лицо руками. Антон, нервничая, подал голос: — Давай снимать. Надо уже заканчивать. — Я готов, жду только тебя. Сделаем три кадра. Первый: ты со спины, копаешься в шкафу. Второй: я на кровати с болтом наперевес делаю селфи, ты собачкой стоишь передо мной. Третий с уровня кровати, как ты надеваешь трусики или футболку. Всё со спины. Второй кадр делаем последним. — Хорошо, что ты всё продумал, — с внезапно подкатившей усталостью, сказала брюнетка. — Но чё это за нахрен второй кадр? — Всё будет ок, ты будешь в трусиках, сдвинем юбку, что бы отвлечь от отсутствия груди. Шикардос и 100% доказуха. — А похер! Давай уже начинать. Антон следуя инструкциям начал копаться в шкафу, под советы по типу: изящней, сведи ноги, коленки вместе, попку назад, изгибайся, ты девушка. Сначала неохотно, но пойдя на поводу тела из его движений уходили грубые мужские движения. Сделав первый сет, девчонка из зеркала подбежала на цыпочках к парню и, заглянув сбоку, потребовала показать результат. — Вот эти удали. А эту оставь. — Да мне тоже это понравилась, тут у тебя трусики видны. Демченко от зависти сдохнет, ты прям секс-бомба, не то что его мышь, — с азартом хвалил друга Сергей. Немного поэкспериментировав с третьим кадром, остановились на варианте, где Тоша в одних только трусиках и гольфах натягивают свою обычную футболку. — Слегка наклонись. Оттопырь попку. Ноги, ноги ближе, я вижу твои яйца. Подтяни трусики, обнажи побольше попца. Сделав кадр, раскрасневшийся оператор, продолжал хвалить молодую звезду эротического жанра: — Я не думал, что так круто получится. Просто огонь. Не пойми неправильно, но у меня на эти фотки шишка дымится. Давай на кровать, моя киска, и будем кончать с этим. Настроение поднялось не только у Серёжки, зеркальная девушка краснела и улыбалась, пропуская грубость мимо ушей. Расстелив диван, ребята расположились в оговорённой позе. Уперевшись на локти и колени, прижав лицо поближе к простыне Тоха взметнул попку вверх, прямо за ним тоже на коленях, с оголенным детородным органом пристроился сосед сверху. Сосед ловил кадр во фронтальную камеру, никак не добиваясь удовлетворительного результата. Для улучшения композиции по очереди пошли: корректировка позы методом давления одним пальцем, сведение и разведение всех конечностей, сдвигания трусиков, приближение, острые углы. Оператор каждый раз был не доволен, и продолжал делать кадр за кадром одновременно оглаживая свой выбритый, и как бы подросший орган, для подержания выгодного представления в фото. Процесс затягивался. Антон лёжа чувствовал себя комфортно, иногда трогая свой дрожащий от возбуждения член, получая окрик: не двигаться. С определённого момента он стал бороться с затёкшими конечностями, переваливаниями, периодически развлекая себя потряхивая попой. Снова получая замечания. — Может тебе пойти на режиссёра? — болтал от скуки, Антон. — Ты уверенно так держишься, и луки огонь. Хотя я знаю, что это я, но вау. Будешь великим порно-режиссёром. Вокруг будут виться куча горячих девок. Ты там скоро, это поза не очень удобная. Выбери уже любую, не поверю, что нет ни одной классной. На простынь упал телефон. Выставленную правую ягодицу сжали, спуская трусики. Только сейчас стоящий на четвереньках парень обратил внимание на тяжёлое дыхание стоящего за ним. Шлёпанья разбили тишину в комнате, появившуюся когда Тоха замолчал. Его глаза увеличились от ужаса и спустя секунду его спину окатила обжигающая струя. И ещё раз. Огонь сменился на текущую по коже прохладу. Помеченный спермой парень повалился на живот, закрывая лицо руками. Сергей вскочил на ноги, сделал пару шагов назад свалился с дивана, больно приземлился на копчик. И держа руки перед собой с испуганным лицом начал лихорадочно извиняться. — Извини! Извини. Я не специально. Увлёкся. Я твои фотки сравнивал, ты там такая горячая. Горячий. Я не хотел дрочить. Честно. Прости. Прости. Это помутнение. У тебя попка, ты сам видел. Бля, что я сделал. Антон продолжал неподвижно лежать закрыв глаза. Его грудная клетка очень медленно раздувалась, приподнимая тело чуть выше, и также медленно выдыхал. Растерянный и испуганный парень не прекращал словесного потока. — Так и знал. Случится какая-то гадость. Принеси полотенце и вытри своё. Мне кажется, она начинает капать по бокам. Пулей достав полотенце, Сергей, тщательно и с заботой собирал всю влагу со спины, продолжая бормотать под нос извинения. Отчистив друга и даже растерев его лишнего, он молчал, сел, как провинившийся самурай перед своим сёгуном, склонив голову и ожидая дальнейших действий. Антон перевернулся, жалкий съёжившийся вид друга не заинтересовал его. — Можешь уйти? — Прости меня, Тоша, я не хотел. — Я не знаю, как уже мне реагировать. — У нас уговор, подрочи на меня. Я не против. Антоша, пожалуйста кончи на меня. — Блин, противно от тебя. Не хочу я кончать на тебя. — Извини, извини, извини. Я не могу уйти, давай любое наказание. Антон, положил руку на щеку друга. Тот вздёрнул взгляд. В уголках блестела влага. — Да не переживай Серёга, бывает. Я тоже сегодня стрельнул, даже не поняв из-за чего. — Что я могу сделать? — Ничего. Сергей хватал воздух ртом, и уставился на всё ещё стоявший член друга. — Я тебе сделаю приятно. Я тебе подрочу. Закрой глаза. Представь, что это Кира. У нас уговор был. Ты не можешь отказаться от него, — в отчаянии, выпалил последний аргумент проштрафившийся юноша. Тоша облокотился на спинку дивана. Оценивая сидевшего перед ним друга. — Думаешь, это также приятно, как если бы делала девушка? — Конечно, какая разница, — обрадовавшись, отвечал приятель. — Ну, давай сделай. Сегодня похоже ночь чудес. Иначе у меня больше нет идей, чего я согласился. Чуть не виляя хвостом, Серёжка сел рядом с другом, закинул руку на спинку лежанки, для удобства. — Готов? — Начинай, — ответил Тоша, откинувшись и закрыв глаза, будто он пришёл в спа. Помявшись он освободил полностью пенис от трусиков. Обволок ладонью мошонку, слегка сдавив, двинулся по гладкому стволу вверх. Затем обратно. Неспеша он продолжал водить рукой по пульсирующей плоти партнёра. Иногда он ослаблял хватку наслаждаясь шелковистой кожей. Антон вздрогнул при первом прикосновении, а дальше спокойно лежал совершая глубокие вздохи. Ласка продолжалась, а его лицо розовело, губы раскрылись издавая самый тихий стон в мире. Глубже дыхание. Соски стали твёрдыми и восстали на ровном плато грудей. Рука блондина дрожа скользнула, обняв друга детства и легла на сосочек. Прижав Тошу к себе, он водил указательным пальцем хоровод по кнопочке. Чуть громкий стон дал подсказку о правильности действий. Старательно продолжая дарить нежность, Серёжка пристально смотрел в лицо красивой девочки рядом, она облизала губы и её нижняя губа заблестела, дрожа от лёгких стонов. Закрытые глаза, приоткрытый рот, растрёпанные волосы парика сплетясь, давали сигналы разносящие удовольствие. Читая послание Сергей склонялся всё ближе, пока не ухватил своим ртом алеющею и зовущею нижнюю губу. Сладко сжимая, он дал ей выбраться из захвата, и снова пленил её. Раскрыв немного сильней губы, он провёл языком между них, и встретил язык друга. Подавшись ещё вперёд он стал чередовать ласкаемые губы, пока не почувствовал как в его сжатом кулаке под горячей плотью пошли волны, вырывающиеся наружу. Оторвавшись, Серёжка смотрел застывшим глазами в лицо друга, тот не открывал сомкнутые веки. Отстранившись ещё сильней, парень стал метаться взглядом по комнате. Встал, схватил свои штаны, рубашку, сумку и быстро покинул квартиру.