on the other side of life

flashback

       Чонгук замирает в паре метров от входа в заведение, наблюдая, как рабочие устанавливают неоновую вывеску на экстерьере здания. «Потерянный рай» ещё не открылся, а весь ночной Сеул уже говорит о нем. Он подходит к двери, обмотанной целлофаном, и открывает её. Из глубины коридора он слышит шум оживлённой толпы и идёт на звук.        Сегодня день просмотра в танцевальную группу, и так как это не обычное место, а увеселительное, то отбирают персонал по рекомендациям. Чтобы прийти сюда на отбор, нужно было получить приглашение, и он получил его от своего хореографа. «Это тебя ни к чему не обязывает, но можно сходить и посмотреть, как это происходит, может быть, тебе что-нибудь хорошее предложат», — сказал хореограф, и Чонгук решил для себя рискнуть. Он знал, что танцевальные школы посещают кураторы и предлагают работать в клубе, но никогда не ожидал, что он приглянется им. Такое же получил и его друг Чимин, но последний решил проигнорировать приглашение.        Когда Чонгук вышел в холл, то заметил, что успел почти полностью испачкаться в строительной пыли. Ремонт шёл полным ходом. На омегу уставились пары глаз, и, поймав одну из них, он почувствовал, как его пробивает током. Определенно, это был незнакомый альфа. Чонгук стоит в толпе других омег, но уверен, что этот оценивающий взгляд предназначен ему. Альфа стоит на сцене и смотрит на всех сверху вниз.        — Мы подождём опаздывающих ещё десять минут и начнём осмотр, — объявляет альфа и уходит за кулисы.        Омеги за спиной Чонгука начали перешёптываться.        — О, это Ким Тэхён будет лично отбирать танцоров…        И другие тихие восхищения начали слышаться со всех сторон.        Чонгук понятия не имел, насколько это критично — не знать, кто этот парень. Но решил не придавать этому значение. Их отвели в будущие гримерки и дали время для подготовки. Никто не составлял списков, омеги сами организовались в живую очередь и выходили по одному, когда заходил охранник с коротким «следующий». Чонгук разминает мышцы, заставляя кровь с адреналином распределиться равномерно. Когда перед ним осталось всего два танцора, его начало заметно потряхивать. Он не хотел заполучить эту работу, просто сама атмосфера давила на него.        — Следующий.        Как-то так получилось, что он оказался ближе к двери и вышел вперёд своей очереди. Освещение сменилось и уже больше подходило для ночного клуба. Внутренний интерьер был не готов, даже не видно, где должна быть барная стойка, но вот главная сцена выглядела так, что прямо сегодня на ней уже можно было давать шоу. Тихо играла музыка. Перед авансценой стоит Ким Тэхён и ещё один силуэт. Его представляют как креативного директора, а Тэхён называется владельцем этого места. В нос омеги ударил запах хвои и смолы… Потрясающий запах. От него омеге становится моментально не по себе. Тэхён помогает ему забраться на сцену, и теперь он наблюдает за ним снизу вверх, но омега всё равно чувствует себя ниже.        Арт-директор озвучивает для него задание, и музыка становится громче. Это не та атмосфера, к которой привык Чонгук, но его это завораживает. Музыка захватывает его ум, пронизывает тело, она сама подсказывает, как нужно двигаться. Громкий бас заставлял виски болезненно пульсировать. Освещение, направленное на него, слепило, он уже не видел тех, перед кем демонстрирует своё мастерство. Несмотря на сложность своего танца, он не чувствовал напряжения в мышцах, наверное, хвойный запах так расслабил его тело. Он чувствовал на себе пристальный взгляд, и где-то через пару тактов Чонгук понял: он начинает возбуждаться. Это не похоже на него, но он и неделю назад бы не поверил, что пойдёт пробовать себя в такую профессию. А сейчас он показывает всю гибкость своего тела, скользя кошечкой по сцене ночного клуба. Он смотрит перед собой, и на мгновение, когда огни прожекторов меняют свое направление, Чонгук на секунду видит Тэхёна, его заинтересованный взгляд и довольную ухмылку. Омегу прожигает желание близости, он понимает, что готов отдаться этому альфе прямо на этой сцене, и… Тут же пугается этой мысли. «Это не я», — убеждает он сам себя. Он вскакивает на ноги и прыгает предположительно с края сцены. Он все ещё ослеплён софитами, голова кружится и гудит. Его подхватывают две сильные руки, а нос забивает запах хвои. Он легко вырывается из хватки и бежит в сторону гримерок.        — Испугался? — арт-директор смотрит на Тэхёна.        — Похоже на то, — альфа не смотрит на сотрудника, — но он нам нужен. Пускай возьмут у него контакты.

end of flashback

       Чимин сидит на коленях спиной к Юнги, смирно ожидая, когда тот оденет на него ошейник. Альфа растягивает весь процесс, будто колеблется в своих мыслях. С Чимином всё идёт иначе, по альтернативному сценарию, не как у обычных пар. Кто бы ему сказал утром, что он вот так будет сидеть на постели рядом с Чимином. Но сейчас этот омега сидит перед ним и рассказывает о своих тайных желаниях. Юнги сразу понял, что ванильным сексом им не обойтись, что за последний год Чимин много экспериментировал в рамках стрима и в силу этой специфики не мог сказать точно, что ему нравится на практике.        — Я никогда не анализировал, нравится ли мне это на самом деле, — Юнги целует его в затылок, — но когда я представлял тебя, меня дико заводили эти вещи.        — Ты точно уверен, что ты этого хочешь?        — Меня это пугает, но если это будет с тобой, то всё в порядке.        Интенсивные психологические игры не в новинку Юнги, но для Чимина это будет новым опытом, поэтому альфа не знал, как Чимин поведет себя. Поэтому альфа тратит время на объяснение правил безопасности. О стоп-сигнале они не смогли договориться — омега уверен, что альфа поймёт, когда стоит остановить ролевую.        — Если будет что-то слишком для тебя, останавливай. Ты готов?        Омега произносит тихое и неуверенное «да», прекрасно понимая, что к подобному он никогда не сможет подготовиться. Он чувствовал, что альфа сейчас смотрит на него, и по его спине бежали мурашки, а внизу живота как-то тянуло. Вся эта давящая атмосфера возбуждала Чимина.        Юнги видел, как медленно дышал омега, пытаясь скрыть своё волнение и успокоить самого себя. Он рассматривает клетку на короткой юбке Чимина, его ноги в сетчатых чулках. Он приближается вплотную к омеге, как хищник. Дышит прямо в шею, наслаждаясь его ароматом, и омега чувствует, как меняется запах альфы на более сложный, слышны нотки мускуса. Альфа обнимает со спины, немного заваливая омегу на себя, заставляя того опереться руками на его бёдра и вытянуть ноги вперёд. Спиной Чимин чувствует, как поднимается и опускается грудь Юнги. Чимин разводит свои ноги, чтобы рука Мина могла проскользнуть с его живота к промежности. Рука Юнги проскальзывает вверх к самой шее и смыкается на ней, а на его правое плечо омега запрокидывает голову.        — Чимин, скажи, что ты хочешь, чтобы с тобой сделали? — протягивает альфа каждое слово.        Омеге хочется податься вперёд и спрятать своё лицо в пушистом покрывале от накатившего желания, но он прекрасно знает, что руки Юнги не позволят. Тяжело раскрываться даже перед хорошо знакомым человеком — не знаешь, как и на что он может среагировать. Чимин облизывает свои пересохшие губы, прежде чем озвучить свои желания. Тяжело сконцентрироваться на мыслях, когда вторая рука спускается вниз под юбку.        — Юнги, я… — его голос срывается на стон, когда руки Юнги пробираются под плиссированную юбку.        — Я плохо расслышал, повторишь? — но слова вылетают из головы, когда Юнги сжимает в своей ладони его член.        Голос альфы проникал глубоко под сознание, выключая здравый смысл. Такой властный Юнги заводил омегу с полуоборота, он уже чувствовал, как его нижнее белье начинает быстро намокать от природной смазки. Ему нравилось чувствовать себя беспомощным в руках Юнги. Он хватается за розовую ткань, как за единственную вещь, которая позволяет остаться в реальности. Омега тяжело дышит, ему так хорошо от того, что Юнги с ним делает.        — Мне показалось, или ты о чем то просил? — низкий голос ласкает ухо, рука сдавливает горло, лёгкие горят.        Но Чимину комфортно, он преодолевает сразу два психологических барьера.        — Папочка, я сегодня был плохим, накажи меня, — голос обрывается от новых ощущений.        Рука Юнги отпускает горло и скользит вниз по торсу, ловко расстёгивая пуговицы на блузке омеги.        Комната наполняется тихими, короткими стонами Чимина и гортанным рычанием Юнги. Омега не может поверить в происходящее. Его окутывает запах любимого альфы, он принимает его таким, какой он есть. Он находится мыслями только в этом моменте, пока Юнги исследует его тело. Омега уже обмяк от прикосновений альфы.        Его дергают за цепочку на ошейнике.        — Сядь прямо, — Чимин слушается, выпрямляет спину.        Ворот его блузки одергивают назад, спуская вещь вниз, оголяя плечи. Он чувствует, как альфа кусает его вдоль позвоночника. От укусов по телу разлетаются электронные разряды, глаза стелет дымка.        — Папочка…        Юнги с удовольствием срывает тихие всхлипы Чимина, дразня его. Он соврёт, если скажет, что никогда не фантазировал о нём. Фантазировал, сны с его участием снились, но в них омега признавался в любви и просил сделать себя своим. Без экстрима. А в реальности Чимин оказался сложным человеком со сложной судьбой.        — А ты выдержишь наказание, котёнок?        — Да.        Юнги без резких движений берёт руки Чимина, заводя ему за спину так, чтобы он мог перехватить обе кисти омеги одной ладонью; второй он давит ему на лопатки, заставляя податься вперёд. Омега понимает всё с первого раза, подается телом вперёд, утыкаясь лицом в подушку, выпячивая свои бёдра. От такого ракурса у Юнги перехватывает дыхание. Чимин пробует выбраться из хватки, но Юнги усиливает хватку и слышит, как омега довольно промычал в подушку. Омега смотрит на него через плечо, и Юнги подмечает похоть в его глазах: от застенчивого паренька ничего не осталось. Он хитро улыбается и прижимается своими бёдрами к паху альфы, чуть-чуть виляет задом, задевая его член. Юнги гортанно стонет и отпускает шлепок по бедру омеги.        — Какой непослушный, мне надо быть с тобой более жёстким.        У Чимина всё крутит от удара, он чувствует себя таким грязным и от этого только больше возбуждается.        — Я не сдержался, папочка. Я так долго мечтал о твоём члене.        Альфа отмечает, как горячо это прозвучало с уст омеги. Но он вынуждает ударить его ещё раз.        — Ты так грубо выражаешься, не заставляй меня затыкать тебя.        Реакция последовала моментально: омега свёл колени, пытаясь поджать их под грудь. Но руки альфы не позволили, возвращая его в исходное положение.        — Для начала десять ударов, считай вслух, — он подмечает, как у омеги дрожат кончики пальцев на руках, он снова пытается безуспешно выбраться из хватки и прикрывает глаза. Он громко глотает и коротко кивает, сигнализируя о готовности. Альфа мягко гладит его по внешней стороне бедра, намекая, что это всё ещё игра и он может в любой момент из неё выйти.        Первый удар по бёдрам звучит звонко, но он безболезненный.        — Один, — омега утыкается в подушку, кусая губы.        Второй удар был более сильным и заставил прогнуть поясницу ещё сильнее. Клетчатая юбка, которая и так ничего не покрывала, задралась.        — Два, — стон вырывается из омеги. Его рот почти переполнен слюной. Воздух вокруг них стал гуще, и в комнате витали их природные ароматы, заставляя омегу хотеть большего.        — Три, — альфа шлепает по другой ягодице, но ощутимее и больней. Омега пищит. Его ноги разъезжаются, а руки приятно немеют.        На четвёртом ударе его голос дрожит. И дыхание сбивается так, что больно вздохнуть. Почему воздух такой горячий? Альфа бьёт в пятый раз, и в глазах омеги собираются слезы. Он сперва стонет, а потом отвечает:        — Пять. Папочка, ещё.        Он коротко дышит и шумно и быстро выдыхает. Он чувствует запах собственной смазки. Как там держится Юнги, он не знает. Шестой удар. Чимину кажется, что он на пределе, перед глазами у него вспышки. У альфы всё внутри замирает.        — Котёнок, ты как? — Юнги ослабляет хватку на руках.        — Хорошо, — голос заплакан, но Чимин не врет. — Шесть.        Юнги секунду сомневается, сознание охватывает страх того, что он переборщил, но Чимин начинает хныкать, прося ещё.        — Семь, — омега закусывает подушку.        От восьмого удара холодный пот выступает на подбородке. Омега тяжело сглатывает вязкую слюну, пытаясь найти зрительный контакт с Юнги. Он выглядит крайне сосредоточенным. Он по-хозяйски оглаживает бёдра, заглядывая в глаза так, что страшно было отвести взгляд. Альфа дарит девятый шлепок, и омега уже не может остановить слез.        — Девять, остался последний, папочка.        Член омеги больно дергается, прося внимание. Десятый удар его оглушает. То ли он стонет, то ли плачет от удовольствия, но омега не замечает, как его руки отпускают и даже как его переворачивают на спину. Альфа нависает над ним, берёт его лицо в руки и вытирает слезы.        — Ты молодец, ты хорошо держался, — альфа целует его в губы. — Твоё наказание получено, мы можем на этом закончить.        Чимин протестующе стонет и вовлекает в глубокий поцелуй. Его ноги моментально скрещиваются за спиной альфы, пытаясь как можно ближе прижаться к нему. Юнги чертовски тесно в его джинсах. Альфа отстраняется от Чимина, быстро скидывает с себя футболку, и тогда омега забывает, как дышать. Он невольно тянет руки к накаченному и рельефному телу альфы. Всё-таки его деятельность и ежедневные физические нагрузки хорошо отражаются на теле. Чимина снова дергают за цепочку ошейника. Но прежде чем ответить, он ещё пару секунд залипает на шикарный торс альфы.        — Я спрашиваю. Мы продолжаем?        — Боже, да.        Альфа вглядывается в лицо омеги, оценивая состояние. Глаза заплаканы и расфокусированы, губы искусаны и от того припухли, чёлка прилипла к лбу… С мокрой шеи катились капли пота, спускаясь на грудь Чимина, которая тяжело поднималась от коротких вдохов. Омега пытается перевести дыхание и восстановить силы. Чимин не может думать ни о чем другом, кроме как об остатке сегодняшней ночи. Хотя, скорее всего, сейчас было раннее утро.        — Что ты со мной делаешь, а? Котёнок… — Юнги продолжает раздевать себя.        На теле Юнги омега замечает шрамы — может быть, он был когда-то ранен во время службы — но Чимин думает о том, как красиво они смотрятся на любимом теле. Разобравшись с собой, альфа располагается между ног омеги. Ладони Юнги обхватывают коленки Чимина, заставляя их согнуться, сводят их вместе. Слегка грубоватые ладони скользят вверх по бледным бёдрам под юбку и добираются до края кружевного белья. И Чимин неосознанно жмурится, когда осознает, насколько оно мокрое. Юнги медленно, будто дразнясь, начинает стягивать ненужную вещь, и почему-то на полпути кружево оставляют в покое. Юнги осторожно подхватывает ноги Чимина за щиколотки и укладывает их себе на правое плечо, возвращаясь к его белью. Стянутая вещь летит куда то в угол комнаты. Определенно запах усилился, теперь в аромате омеги можно услышать озон, и Чимин пахнёт, как море перед страшной грозой, а у Юнги раскрывается в аромате нота розового перца. Даже собственные запахи становятся в новинку. Юнги пытается понять, когда он осознал, что ему нужен этот омега, что ему нужен рядом такой человек, как Пак Чимин, даже со всеми его недостатками. Но сильное желание наконец-то стало ещё ближе, вытесняло все мысли из головы. Альфа оглаживал ножки в чулках. Целовал ступни, чем очень-очень сильно смущал омегу. Никто с ним не был так внимателен и нежен. Чимин наслаждался эмоциональной близостью с Юнги и желал физической.        — Папочка, я хочу тебя, — Чимин привстает на локоть, а вторую руки тянет к альфе, — я правда хочу тебя.        Мин только тихо рассмеялся, перехватив кисть, и направил её к своему паху.        — Я тоже хочу тебя, — рука Чимина обхватывает член альфы, и ладонь Юнги ложится поверх его, контролируя и не позволяя лишних движений. — Чувствуешь, как сильно?        Чимин громко сглатывает и поднимает глаза на альфу. За этот взгляд можно было душу продать. Юнги аккуратно снимает ноги омеги с плеч и снова толкает его на спину. Юнги покидает кровать и возвращается уже с заранее выбранным аксессуаром: кожаные кандалы с достаточно длинной цепочкой. Новая волна жара окутывает тело омеги, он готов просто сгореть от сексуального напряжения. Он снова ощущает, как рот начинает наполняться слюной. Он снова видит, как взгляд Юнги становится более властным и жёстким. Он снова чувствует, как прогибается матрас под новым весом, как снова к нему крадётся Юнги. Альфа берет правое предплечье омеги и, прежде чем надеть кандалы, разминает его кисть. Его вторую руку тоже подхватывают и заводят за головой.        — Ты специально выбирал кровать с прутьями, чтобы папочка мог с тобой так играть? — Чимина спрашивают, шепча в самые губы.        И он может только скулить в ответ.        — Такой развратник.        Он слышит, как Юнги перекидывает цепочку через прутья, и его заковывают за вторую руку. Омегу тянут за бёдра ближе к центру кровати, чтобы натяжение лучше чувствовалось. Юнги заглядывает в глаза омеги, чтобы убедиться, что всё в порядке, и начинает свою пытку.        Он впивается в шею любимого, истязая её поцелуями, прислушиваясь к стонам Чимина, чтобы понимать, как ему нравится. Он не оставляет засосов, хотя понимает, что его омеге нравятся более грубые ласки. Руки альфы удерживают извивающееся под ним тело. Омега не может контролировать себя, его тело бьёт крупной дрожью, — хотя это лишь прелюдия. Кисти рук немеют, руки приятно ноют, а звук перекатывающейся цепочки добавляет масла в огонь. По венам омеги текла лава, не иначе — ему казалось, что если Юнги остановится, он умрет. А Юнги как будто оттягивал процесс, наслаждаясь его телом. Губы альфы целовали его ключицы, спускаясь к груди. Соски у омег особенно чувствительны, и Мин собирался воспользоваться этим. Дыхание опаляет кожу, язык Юнги обрисовывает контур ореола. Чимин точно потерялся в ощущениях настолько, что даже не заметил, как начал умолять.        — Папочка… Возьми меня, пожалуйста.        Юнги привстает, и взгляд омеги фокусируется на клыках. Чимин не осознаёт, как громко стонет. Он так резко и сильно захотел, чтобы они вонзились в шею, что готов потерять сознание. Его дергают за цепочку.        — Смотри на меня, — омега открывает глаза. — Я сначала должен позаботиться о тебе. Раздвинь ножки шире для папочки.        Чимин подчиняется. Он из-под ресниц наблюдает, как альфа берет смазку, выдавливает на свои пальцы. Омега помнит, что этот лубрикант имеет сильный и даже немного химозный запах банана, но сейчас у этой отдушки нет шанса пропитаться сквозь феромоны пары.        — Обещаешь мне быть послушным?        Чимин уверенно кивает.        — Тогда расслабься.        Длинные пальцы скользят сквозь волосы омеги, успокаивающе поглаживая, но нервы как будто только сильнее натягиваются. Вся власть над телом и душой Чимина находится в руках Юнги. Влажный палец проникает в его отверстие, и Чимина как будто пробивает ток.        — Тебе не больно? — интересуется альфа.        — Папочка, мне нравится, когда немного больно, — Юнги одновременно и готов, и не готов к этому ответу.        Чимин определенно подготовился к всему сам и не нуждался в дополнительной растяжке. Но Юнги начал переживать, что из-за активного использования секс игрушек его чувствительность пропала. Тело омеги было отзывчивым на ласки, но вот манипуляции внутри почти не давали эффекта. Чимин как будто не заметил, как добавился второй палец. Юнги очень сильно хотел, чтобы их первый раз с Чимином был нежным, но все разбивается о реальные обстоятельства. Задача сократилась до обычного — доставить удовольствие, и альфа морально готовит себя, что нужно быть непривычно жёстким. Пальцы внутри сгибаются, быстро находят простату и задевают её. Раздаётся действительно громкий стон, и омега прогибается в пояснице. Голова кругом, он не может различить, два или три пальца в нем, но ему уже так хорошо… Юнги точно опытный любовник.        — Боже, папочка, я уже отбыл своё наказание, — Чимин почти забывается, он в знак протеста дёргает руками, издав шум от кандалов, — зачем же ты издеваешься надо мной? — дорожка слёз будто и не высыхала. Он плачет от изнеможения и от ожидания.        Чимин прокусывает губу, когда Юнги в очередной раз задевает простату. Он техничен, как танцор.        — А что я должен сделать?        — Взять.        Юнги бросает ему ухмылку. Пальцы выходят из него, и внутри ощущается неприятная пустота. Альфа заваливается на него, тянется к лицу и замерзает в миллиметре от его губ.        — Котёночек, так не пойдёт, попроси правильно.        Подлый ход. Чимин тянется к губам, надеясь, что поцелуя будет достаточно. Но он натыкается на руки альфы.        — Не надо хитрить, ты знаешь, что нужно сделать.        Омега цепенеет, он и так на взводе. Слёзы льются крупными каплями. Где-то во рту ощущается металлический привкус. Тело раскалено и вот-вот разлетится в клочья. Омеге нужна разрядка.        — Пожалуйста, папочка, — Чимин отворачивает свою голову, но Юнги берёт его лицо за подбородок, поворачивая обратно к себе.        — Я слушаю.       Глаза в глаза.        — Трахни меня так, чтобы я забыл, кто я.        Его целуют последний раз, прежде чем перевернуть на живот и поставить в коленно-локтевую. Чимин прогибается, насколько позволяет его растяжка — сейчас ему кажется, что он весь из пластилина. Проходит пара мгновений, сердце стучится о рёбра так, что готово их сломать. Голова моментально пустеет, когда омега чувствует, как что-то тёплое медленно входит в него, чему он не сопротивляется. Юнги держит его одной рукой за талию, другой тянется к волосам. Он захватывает локоны на макушке, оттягивает их назад.        — Какой хороший мальчик.        Чимин уже не чувствует своих рук, соленая дорожка возбуждения стекает на виски, попадает в уши, но чувство влажности не отрезвляет его; губы от постоянных вдохов сохнут и поэтому грубеют, но Чимину сейчас хватает слюны, чтобы постоянно облизывать их и дразнить Юнги. Омеге дают время привыкнуть, хотя ему это не нужно. Голос почти сорван, горло саднит от частых стонов, но он не жалеет связок. Запах альфы забивает лёгкие… Так горячо и так хорошо. Пошлые звуки заполняют комнату. Юнги двигается внутри интенсивно, но аккуратно. И, несмотря на почти непреодолимое желание поддаться моменту и отключить голову, он сохраняет концентрацию, чтобы контролировать ситуацию. Омега выглядит так, будто сейчас умрёт от переизбытка эмоций. Но как же он сладко стонет. Он требует больше и больше, быстрее, сильнее, глубже. Чимин нереально кайфует от мысли, что его так грубо берёт его альфа, от того, как вколачивают его тело в матрас. Он чувствует себя подчинённым и принадлежащим ему. Он чувствует скорую разрядку, и его сознание покидает тело. Он сильно стискивает зубы и разрешает этому случиться.        Его накрывает оргазм, вспышкой поразивший тело и мозг омеги, он тонкой струей бежит по венам к самим кончикам пальцев; кажется, что шум сердцебиения вот-вот разорвет барабанные перепонки. Стук нарастает, и Чимин чувствует, что не в силах вдохнуть.        Омега теряет сознание.

***

       Над улицами Сеула сгущаются грозовые тучи, мокрый асфальт отражает свет фонарей и зазывающих неоновых вывесок. Чёрный бронированный микроавтобус с незарегистрированными номерами должен был привлекать к себе внимание, но дежурные отряды полиции в упор его игнорировали. Машина маневрировала между рядами автомобилей, иногда заезжая на встречку и, естественно, не обращая внимания на светофоры. Намджун прокручивал в руках баночку из-под лекарств, проверяя содержимое. Это относительно новый продукт его лаборатории, но он уже такой популярный. Он везёт его в «потерянный рай», чтобы опробовать на кое-ком. Альфа ухмыляется своим мыслям и оглядывает салон: рядом двенадцать крепких альф, их лица скрыты балаклавами, но и по глазам понятно — если понадобится, они убьют любого. Хоть омегу, хоть ребёнка. Намджун с удовольствием наблюдает, как его охрана проверяет свои автоматы. Дождь льёт, сильно барабанит и заливает стекло так, что дворники едва справляются. Автобус тормозит с сильным свистом, боковая дверь отъезжает в сторону и из неё выскальзывают головорезы Намджуна. Они выстраивают безопасный коридор для альфы. Не обращая внимания на дождь, Ким выходит из машины, расправив плечи, и направляется к чёрному входу клуба. Азарт в его глазах можно рассмотреть даже на этой тёмной улице. Разумеется, он не остаётся незамеченным. Его встречает охрана клуба, демонстрируя свою готовность к столкновению.        — Я пришёл сюда не бойню устраивать, а поговорить с вашей местной шлюхой, — он с вызовом смотрит в глаза мужчин, загораживающих ему дорогу. — Будьте гостеприимными, — альфа хлопает с наигранной дружелюбность по плечу одного из своих головорезов. — А они нам нужны, чтобы нам никто не помешал.        Закулисье, большая гримерка «потерянного рая», местные танцоры готовятся к финальному прогону нового шоу, прежде чем их клуб откроет своих двери. Омеги помогают друг другу с макияжем, наклеивая ресницы и стразы под глаза, натягивают новые латексные костюмы для выступлений, подкрашивают платформу на тяжёлых высоких ботинках. Все выступающие так воодушевлены, рассматривая себя и остальных в зеркалах. Дурачатся и шутят, делая фотографии при полном параде на память. Чонгук закончил укладывать волосы, зачесал их назад. Он рассматривает своё тело в отражении. Сегодня его торс будет закрывать только корсет, доходящий до груди, и он критично осматривает свою кожу. Синяков вроде не видно. Его ноги скрыты чулками, на руках высокие перчатки. Он шнурует корсет и скользит руками по китовому усу.        — Сладкий, — он обращается к коллеге по сценическому имени, — помоги затянуть корсет.        Омега услужливо кивает и подходит к Чону.        Как вдруг все танцоры затихают, прислушиваясь: по ту сторону двери гримерки слышится нехарактерный шум и топот. Какие-то неразборчивые крики. Омеги напрягаются и рефлекторно пятятся назад. Чонгука охватывает ужас: он знает, кто сейчас войдёт к ним. Догадался по запаху удового дерева. Дверь открывается так резко, что казалось, будто она слетела с петель. У Чонгука всё внутри встрепенулось от ужаса. В проёме показался силуэт Ким Намджуна: он по-хозяйски входит в комнату и осматривает всех присутствующих. Из его груди вырывается низкий зловещий смех.        — Все вон, — кратко командует.        Секунду омеги стоят, оцепеневшие от страха, и срываются с места. Все, кроме Чонгука. Он уже понял, что обречён. Он ещё не знает, как именно, но сегодня его снова сломают. Сердце бьется через раз, когда в гримерке остаются только они вдвоём, когда дверь закрывается на защёлку.        — Ну привет, золотой танцор, — альфа направляется к Чонгуку, зачёсывая своей рукой мокрую чёлку назад. — Как прошла первая течка?        Чонгук не знал, что хочет услышать Намджун. Правильного ответа просто нет. Он надвигался на него, демонстрируя свои клыки. Шумно вдыхая, альфа снова смеётся.        — Неужели он так и тебя не трахнул, — утверждение, не вопрос.        Парень пытается дышать тише, как будто это поможет ему стать незаметным. Руки Намджуна располагаются на его талии и рывком заставляют его повернуться к нему спиной. Руки в перчатках упираются в будуарный столик, чтобы не потерять равновесия. В ушах звенит, а в отражении он видит, как о его бёдра трётся этот альфа. Ком застревает в горле, но истерику стоит сдержать.        — Я скучал, — неожиданно нежно прошептал альфа. — Я был так расстроен, когда Тэхён забрал тебя у меня.        Сильные руки до боли сжимают узкую талию, и Чонгук чувствует, как Намджун кусает мочку его уха, будто пытаясь откусить её.        — Но сегодня мы же наверстаем упущенное?        — Пожалуйста, — омега мелко дрожит от страха. — Мне сегодня ещё выступать.        Ничего умнее он не придумал. С талии пропадают руки, альфа ловко ловит свободные края ленты от корсета, и…        — Ах… — громко вскрикивает Чонгук. Воздух из лёгких как будто выбили, и ему становится тесно в собственном теле.        Полетели пара тюбиков крема и косметики, когда омега упал на столик, выгибая от боли спину. Руки Намджуна накручивали шнурок. Он снова дёргает их, затягивая корсет туже. Он смотрит через отражение в зеркале на то, как растекается от слёз подводка и дрожат ресницы; Чонгук пытается вздохнуть, но получалось только хрипеть.        — Я на самом деле пришёл сюда поговорить, — чужая рука сжимает волосы на затылке, заставляя прогнуться в пояснице сильнее. — Но ты настолько грязная шлюха, что провоцируешь меня одним своим видом.        Подмечает, как хорошо выглядит сейчас Чонгук в этом блядском корсете, в уже порванных чулках и в такой позе.        — О чем… ты… хотел поговорить, — омега пытается говорить громче, хватаясь за горло.        В гримерке тихо и холодно, стало слышно, как за стеной бушует сильный ветер и льёт дождь, где-то за спиной тикает механизм. Секунды для Чонгука длятся вечность.        — О Тэхёне, — правая рука Намджуна скользит по бедру парня, пальцами пробираясь под резинку чулок, царапая кожу и оставляя зацепки на черном капроне. — Ты же понимаешь, что этот клуб отстроен только для отмывания денег?        Омега коротко кивнул и попытался заглянуть себе за плечо, но его голову резко вдавливают к столику. Намджун нависает над ним и на грани слышимости, почти интимно спрашивает:        — А ты знаешь, чем именно он промышляет? — через интонацию можно было услышать, как самодовольно ухмыляется мужчина. Он переходит на вкрадчивый шепот: — Мы-то с ним одну территорию делим.        — На что ты намекаешь?        Намджун рассмеялся.        — Что мы с ним похожи больше, чем ты думаешь. Он так же, как и я, жадный до денег и власти, в каких-то моментах он может быть хуже меня.        Рука исчезает с головы Чонгука и скользит по позвоночнику. Звонкий шлёпок обжигает его ягодицу. Его снова хватают за талию и прижимают к чужому паху. Его выдержка даёт трещину, и Чонгук начинает сопротивляться.        — Хочешь что-то сказать? — чужое тело вжимают в будуарный столик, его ноги становятся ватными от страха.        — Он хотя бы не насилует.        Чонгук видит лёгкое удивление на лице Намджуна.        Альфа отпускает его и отстраняется на шаг.        — Ты правда думаешь, что это меняет всё? — он одними губами шепчет: «глупый».        Омега пытается встать на ноги, не отрывая взгляда от силуэта мужчины в отражении.        — Ладно, Чонгук, я тоже умею быть нежным. Мне это правда не нравится, — руки альфы мягко ложатся на плечи омеги и обнимают их. И, несмотря на обманчивую мягкость, Чонгук понимал, что к чему. — Ты отдашься мне добровольно.        Намджун разворачивает омегу лицом к себе и подхватывает под бёдра. Его аккуратно усаживают на столик, заставляя скрестить ноги за чужой спиной. Альфа прижимает пах к промежности омеги, демонстрируя своё возбуждение. Держа зрительный контакт, Намджун расстёгивает свой пиджак, показывая, что под ним — специальный бандаж с кобурой. Кажется, там был револьвер.        — Остаться в живых для тебя хорошая мотивация?        Омега лишь истерически рассмеялся. Добровольно, конечно же.