Глава 7.
16 апреля 2021 г., 19:45
«Хэй, какого черта ты так рано закончил стрим?! Кто тебе разрешал? Я хотел с тобой пообщаться лично»
Пробуждение для Чимина было самым нежным в его жизни, несмотря на резкий запах нашатыря. Юнги тут же окружил его своим теплом и делал всё, чтобы омега понимал, что он в надёжных руках. Тело приятно болело, а кожа покрывалась мурашками от нежных губ Юнги. С кровати вставать не хотелось от слова «совсем», а веки слипались — аромат кофе, подобному снотворному, убивал бодрость. — Чимин, тебе нужно в душ. Когда его носили на руках в последний раз? Чимин не может вспомнить. А носили его на руках когда-либо? Омега думает, что это не так важно сейчас. Его опускают на холодный кафель и включают тёплую воду. Чимин слышал, что принимать душ вместе — это особое удовольствие, но чтобы настолько… Вода будто смывала все видимые и невидимые следы жаркой ночи, заставляя мышцы расслабиться. Омега тает, когда Юнги аккуратно поглаживает его тело. Секс это, конечно, хорошо, но вам когда-то альфа мыл голову? А вот Чимин тихо стонет от такого удовольствия, прикрыв глаза. От таких прикосновений омега чувствует, как в животе приятно тянет, а ноги подкашиваются. — Юнги, — сладко протягивает Чимин. — Котёнок, тебе не хватит сил для второго захода. Омега получает поцелуй в плечо в ответ на свой разочарованный стон. Водные процедуры закончены. Чимин подставляет свою голову под горячий поток воздуха фена, закрыв глаза. Юнги, как настоящий джентельмен, помогает омеге привести себя в порядок после бурной ночи. Такая забота для Чимина в новинку. Он не знал, что так может быть, и то, что альфы могут быть нежными после секса, он тоже не знал. Омега чувствует, как его сильно клонит в сон, и шум фена не пугает Морфея. Юнги аккуратно берет его за подбородок и продолжает сушить волосы. Чимин уже совсем расслабился и практически видел сон. — Потерпи ещё немного. Сейчас пойдёшь спать. Фен перестаёт работать, и Юнги на правах парня взъерошивает темные волосы омеги. — Ты же живешь не один? Когда вернётся твой сосед? Этот неожиданный вопрос моментально приводит в чувства Чимина. Он посмотрел на Юнги, щурясь, как будто пытался прочитать ответ на его же вопрос. — Он у Ким Тэхёна. — У кого? — альфа не стал скрывать своё удивление. — Подожди, у какого ещё Тэхёна? Необычная тяга Чимина к неприятностям была велика и давным-давно известна альфе, и если окажется, что омега говорит о том самом Тэхёне, которого знает Юнги, то он откроется с новых сторон. Хотя, откуда простому студенту пересечься с таким человеком? Если не искать намеренно встречи с ним. — Ну Ким Тэхён, может знаешь его, он владелец «Потерянного Рая». Там Чонгук работает танцором. Он такой прекрасный человек, как альфа очень хорош собой… Альфа не слышит, что ему говорит Чимин. Он глубоко погрузился в свои мысли. В этой вселенной догадки Юнги оказались правдой, и альфа сам не знает, чего его больше удивляет: то, что он не удивлён подобной новости, или то, что самые худшие предположения сбываются. Но воспоминания быстро начинают приходить. Юнги очень хорошо знает, кто такой Ким Тэхён, и пугать своего омегу правдой он не хотел. Она сама его пугает. — Эй, — омега мило дует губы, замечая, что альфа витает где-то в другом месте, — ты меня слушаешь? Чимин кладёт свою руку на коленку Юнги, чтобы тот как можно намного быстрее обратил на него внимание. И это работает. Альфа встречается взглядом с Чимином и понимает, что жестко спалился. Омега заметил, что его не слушали. — Прости, я задумался об этом Тэхёне. Не нравится он мне, — он начал играться с волосами Чимина. — Нам нужно поспать хотя бы пару часов. Юнги старается быстро поменять тему. Мысли о том, что подобная фигура может навлечь большие неприятности Чимину, что уж говорить о его соседе, наводили ужас на альфу.«Тебе лучше перекраситься в розовый, мне не нравится твой цвет волос!»
Чимин не оказывает сопротивление, когда его укладывают спать и обнимают со спины. Кажется, омега провалился в сон, уже когда его тело коснулось кровати. А вот Юнги заснуть не мог из-за тревожных мыслей. Он в жизни не поверит, что у омеги всё ровно со стримами. Юнги прекрасно понимал, что Чимин недоговаривает о своих проблемах, которые возникли из-за его деятельности. Возможно, он и не знал, что в этом мире существует больной ублюдок, который хотел себе копию Черри Бомб. Но то, что у него есть одержимые фанаты, которые изо дня в день только и делают, что ищут его, он знает. По привычке Юнги засовывает руку под подушку и натыкается на телефон. «Этой штуки точно не должно быть в кровати», — альфа не противник вышек 5G и всего подобного, но телефону не место в кровати. Он достаёт его и хочет куда-нибудь убрать, как вдруг на экране высвечивается новое сообщение от неизвестного номера. Посмотреть, что там написано, Юнги не может. Ему не нужно знать содержание сообщения, он всё и так понимает: у кого-то есть номер телефона Чимина и ему что-то нужно от него.***
Чужая рука поглаживает голову Чонгука, будто успокаивая. — Ну ты чего? — грубый голос, но интонация тягучая, как мёд. — Испугался что ли? А у меня для тебя подарок есть. Омега лишь с опаской смотрит на своего мучителя и тут же отворачивает от него голову. Ему хотелось, чтобы его наконец застрелили прямо здесь. Он уже эту видит картину в голове, как его собственное обмякшее бездыханное тело истекает кровью, как на него сверху осыпаются осколки разбившегося зеркала. Как в голове моментально становится пусто и он больше не чувствует ненавистный запах удового дерева… Он больше ничего не чувствует. Но губы Намджуна приводят его из мыслей в чувства — альфа атакует его требовательным поцелуем. Омега протестно стонет и плотно сжимает челюсти, пытается вертеть головой, но сильные руки удерживают его. Рука на затылке не даёт отстраниться, вторая рука сжимает подбородок так, что ещё чуть-чуть — и альфа его сломает. Губы у Намджуна почему-то слишком влажные. Он дёргает омегу за волосы, и рот Чонгука приоткрывается в болезненном выдохе. Над омегой нависают, и он чувствует, как в его рот проникает вода. Он хочет выплюнуть её, но Намджун не позволяет. Чонгук не знает, что это, но пытается случайно не проглотить. Рука, которая была на подбородке, спускается на шею, больно прощупывая гортань. Чонгук не понимает, что задумал альфа, он не чувствует удушья, а рука Намджуна сдавливает его горло так, что он чувствует тошноту. И когда хватка усиливается, Чонгук ощущает, как тело без его воли делает глоток. Намджун углубляет поцелуй, изучая его рот своим языком. И тут его отпускают. — Что ты мне дал? Руки альфы оглаживают спину. — Кое что из своей лаборатории, — Намджун кладёт голову на плечо омеге. — Я же обещал, что ты отдашься мне добровольно. До танцора моментально доходит, что он имеет в виду, и он вздрагивает всем телом. — Тише, тише ты. — Намджун, ты, кажется, не понимаешь смысл слова «добровольно». Обдолбанный омега не может оказать сопротивление. Это не добровольный секс. Повисает молчание, как будто омега сказал самую глупую вещь на свете. Длится оно недолго. Намджун-а снова тянется к губам омеги, и… омега отвечает на поцелуй? В голове у Чонгука появляется ядовитая дымка, он сам не ведает, что творит. Альфа отстраняется, осматривая свою жертву, и убеждается, что всё работает как надо. Он довольно ухмыляется, а Чонгук с ужасом осознаёт, что дрожит от того, что… Хочет ещё. — Что это такое? — с уголков глаз начинают сочиться слезы. Тело Чонгука потихоньку начинает гореть. — Не волнуйся ты так, это не наркота. Так, — рука Намджуна гладит бедро омеги, — гормональный препарат. Сейчас чувствительность твоего тела повысилась, ты будешь более ласковым и податливым. Но твоё возбуждение будет расти, и где-то через полчаса это будет настолько невыносимым, что ты сам на меня запрыгнешь. — Но ты всё равно мне противен, — омега пытается себя защитить. Лучше бы это были колёса, которые превратили бы его в невольную куклу. Сердце как обезумевшее качало кровь. Страшно было не на шутку. — Скоро ты заговоришь по-другому, — альфа припадает к его шее, страстно зацеловывая её, его руки покоятся на ягодицах. Омега ощущает себя ужасно, он не может контролировать себя, его спина выгибается от прикосновений, сам он тянется руками к альфе, обнимая его за шею. Все сознание кричит о сопротивлении, но его тело как будто живёт отдельно. А Намджун как будто читает мысли. — Обещаю, минуток через десять в твой мозг поступит такая порция гормонов, что даже твой разум перестанет сопротивляться. А твоё тело будет воспринимать меня как истинного. Чонгук вздрагивает от слов, но его прижимают ближе к чужому телу. Слёзы оставляют мокрый след на пиджаке. Все силы омеги уходят на сдерживание стонов — разразившаяся в груди обида так и рвалась наружу. — Что я тебе сделал? — приглушённо звучит голос. Чонгук закрывает глаза, стараясь не думать. Он очень надеется, что у него есть время, прежде чем он станет другим под действием препарата. Его тело уже не слушается, в голове появляется второй голос, который шепчет: «подчинись», и этот незнакомый голос слишком быстро обретает силу. — У меня к тебе нет претензий, — в голосе Намджуна слышится лёгкое сожаление. Он вылизывает шею омеги, слегка покусывая нежную кожу, и низко рычит в самое ухо. — Но вот с Ким Тэхёном я воюю. И, к нашему общему сожалению, сейчас ты отличный рычаг давления на него. Прекрасное слабое место. Чонгук, сам того не желая, стал пешкой для выгодного размена в войне, о которой ничего не знает. В голове всплывает фраза: «не ты первый, не ты последний». И омеге уже настолько плохо, что он не знает, сказал это Намджун или мерзкий противный голос в его голове. Он надеялся, что не заметит, как будет сходить с ума, что это произойдёт как по щелчку, словно переключат выключатель. Омега ещё ничего не сделал, но его уже охватывает стыд и сожаление за то, что ещё не произойдёт. Личность внутри него разлетается с таким треском, что это похоже на физическую боль. Он уже не различает голоса внутри, ему кажется, что это уже не самозванец указывает ему закинуть голову назад и подставиться под поцелуй, а это уже его желание. Куда подевался настоящий он? Руки Намджуна подхватывают омегу под ягодицы и куда-то несут. Чонгук всё ещё не открывал глаза, стараясь сохранить остаток самого себя. Он слышит, как скрипит кожаная обивка дивана. Намджун усаживает омегу к себе на колени и притягивает ближе. Сердце так сжимается от собственного стона, предательски вырвавшегося из груди. — Пожалуйста, отпусти меня, — отчаянно протягивает омега. Плечи омеги дрожат от рыдания. — Пожалуйста, Намджун, отпусти. Так наивно надеяться на благосклонность своего мучителя — но это буквально единственное, что можно предпринять. Намджун обманчиво нежен и ласков. Его руки успокаивающе гладят, но даже с закрытыми веками омега чувствует его победную ухмылку. — Не могу, не в моих интересах, — на пару секунд повисает молчание, как будто Намджун обдумывал что-то. — Но я могу дать тебе вторую дозу, и ты забудешь, что сегодня происходило. — Я согласен, — почти перебивая, говорит омега. Он открывает глаза и смотрит в глаза напротив. Чонгук видит перед собой свои руки, упирающиеся в грудь Намджуна. Забыть визит этого альфы — почти подарок для омеги. Забыть запах, прикосновения, нежеланные поцелуи Намджуна и то, как его тело медленно наполняет желание к чужому альфе. — Ты должен это заслужить, Гуки. — «Само собой», — проносится в голове омеги. — На колени, малыш. Тело Намджуна подаётся назад. Он облокачивается на спинку дивана и резкими движениями стягивает с себя пиджак, не отводя взгляда от Чонгука, наслаждаясь выражением его лица. Он в грубой манере ослабляет галстук и расстёгивает верхние пуговицы рубашки. С интересом смотрит, как дрожащие руки в перчатках тянутся к его кожаному ремню и как неуверенно пытаются справиться с ним. — А, стой, — руки омеги перехватывают. — Тебя же Тэхён так ничему и не научил. Чонгук качает головой, хотя подразумевает утвердительный ответ. Омега слезает с Намджуна и располагается его между ног. Он не знает, куда деть взгляд, пока чужая рука не сжимает волосы на затылке, заставляя взглянуть в лицо своего мучителя. Из-за слёз видно расплывчато, и омега не сразу замечает, как к его губам тянутся пальцы. Намджун очерчивает контур омежьих губ. — Возьми их, будь хорошим мальчиком, — Чонгук послушно пускает в рот несколько пальцев, начинает их неуверенно посасывать. Самое сложное — это выдерживать взгляд альфы. Как только омега пытается прикрыть глаза, его больно дергают за волосы. — Совсем плох. Разочарованный Намджун хмурится и отпускает омегу. — Так не пойдёт. Намджун потирает переносицу, разминает шею. Его лицо выглядит раздражённым и злым. Омега почти не дышит, пытаясь понять, что ждёт его дальше. Альфа кидает быстрые взгляды на часы, с чем-то сверяет время и тянется к кобуре. Омега чувствует, как очередная волна адреналина накрывает тело, когда боковым зрением замечает блеск металла. — Открой ротик, — незнакомый щелчок режет слух: Намджун снимает револьвер с предохранителя. Омега в панике мотает головой, непреодолимое чувство страха пронизывает его тело, но почему-то он чувствует азарт. Однако серьёзное выражения лица альфы говорит само за себя: он не шутит и лучше Чонгуку сделать то, что говорят. И он аккуратно обхватывает губами дуло пистолета. Мысль о том, что в барабане есть патроны, а указательный палец альфы покоится на курке, заставляла ликовать незнакомый голос в голове. Или нет никакого второго голоса и он всегда был таким? Язык скользит по гладкому холодному металлу, изучая все засечки на оружии. Чонгук поднимает глаза на Намджуна, и альфа гортанно стонет от покорности, которую видит. Дышит Чонгук шумно, ему сложно сглатывать, а слюна во рту копится так быстро, что начинает стекать на подбородок. Слёзы снова скатываются по лицу, но на этот раз от попыток сдерживать рвотный рефлекс. — Возьми глубже, — Чонгук прикрывает глаза, изображая удовольствие. Свободная рука Намджуна снова тянется к шее, сжимая её. — Расслабь горло, иначе быстро устанешь. Каждый раз, когда Чонгук случайно прикусывал от эмоций дуло, рука Намджуна начинала душить до темноты в глазах. — Видел бы сейчас Тэхён, как ты выпрашиваешь мой чле… Намджун не договаривает. Его прерывает вибрация телефона. Альфа отпускает горло и забирает пистолет. Он достаёт телефон из кармана брюк, и его лицо становится более довольным. — О, смотрите, кто звонит, — он кидает короткий взгляд на омегу, и тот быстро догадывается. — Алло? Альфа принимает вызов, и Чонгук пытается разобраться, что говорит голос по ту сторону провода. Но слов не разобрать. — Где я? А почему спрашиваешь? Я заглянул тебе в клуб, а тут твой омега без присмотра, — последнее слово он произносит особенно медленно. — И чтобы ему не было так одиноко, я угостил его новой инверсией*. Намджун тихо смеётся, пока абонент что-то активно ему говорит. — Я его и пальцем не тронул, но вот незадача — он почти на пределе, — Намджун заглядывает в глаза Чонгуку. — И я сделаю всё, о чём он меня попросит. Как я могу отказать такому омеге? Чонгук не выдерживает. Взгляд, и его сознание немного трезвеет. — Тэхён… — перед глазами тут же появляется ствол. — Не отвлекайся, — Намджун чуть шире разводит ноги, — продолжай. Альфа возвращается к собеседнику, а Чонгук роняет голову на руки и начинает беззвучно рыдать. Его тело охвачено вожделением к чужому альфе, он не может сопротивляться, даже зная, что Намджун сейчас в подробностях рассказывает, что происходит в гримёрке «потерянного рая». Он не может ослушаться альфу, он должен подчиниться, и руки тянутся к ширинке чужих брюк. — О, слышишь этот звук? Это сейчас твой омега расстегнул мне ширинку. Омега чётко слышит, как голос по телефону строго спрашивает: «Что ты хочешь?» Намджун выглядит так, будто почувствовал вкус победы. Его голос теряет нотки азарта и становится деловым. — Всё очень просто. Сейчас ты встречаешься с японской водной мафией, которая предложила тебе сотрудничество, — тон Намджуна понижается. — Откажись, и я покину твой клуб раньше, чем твой омега съедет с катушек. Чонгук замирает всем своим нутром, ожидая решение Тэхёна. Его начинают есть черви от того, что в трубке слышно лишь молчание. Почему он сомневается? Эта сделка так важна? — У тебя нет времени на размышления, — Намджун включает на телефон на громкую связь и кладёт его рядом. Его руки хватают омегу за плечи, заставляя его подняться и залезть на диван. Намджун не даёт Чонгуку опомниться и притягивает его к себе, вовлекая в поцелуй. Омега стонет в чужие губы и чувствует, как обильно течёт. — Хорошо, Намджун, будет по-твоему, — голос Тэхёна звучит так беспристрастно, настолько, что Чонгук чувствует, как что-то обрывается внутри. Альфа разрывает поцелуй. — Сразу бы так, — он сбрасывает звонок и садистки улыбается омеге. — Ты сделал всё, как я хотел. Альфа тянется к пиджаку и достает из него баночку. — Я держу слово, вот, как и договаривались, — Чонгук забирает предмет из рук и тут же пытается судорожно открыть. — Ты явно отчаянно хочешь забыть, что дико хочешь отдаться мне прямо сейчас. Омега мычит, не пытаясь доказать, что это неправда. Но в перчатках тактильные ощущения притуплены, и злосчастная банка выскальзывает из рук и катится к ногам альфы. Осознание происходящего, как холодная вода после похмелья, приходит болезненно и резко. Мысли смешались, и, кажется, Гук понял, что же разбилось у него внутри от холодного голоса Тэхёна. Желание жить. Губы задрожали. — Убей меня, Намджун, — голос Чонгука обламывается. Он слышит смех. — О, драгоценный Чонгук-и, с этим прекрасно справится и твой любимый Ким Тэхён. Омега вздрагивает от услышанного. — Что… — едва различимо спрашивает он. — Он тебе об этом не расскажет. Но два года назад он уже убил одного омегу, которого сильно любил. И, кстати, запах у него был такой же, как у тебя. Издевательская ухмылка появилась на лице альфы. — Любой человек, который становится дорог моим конкурентам, превращается в их слабое место. В то время Тэхён пытался усилить своё влияние, а я не хотел, чтобы это произошло. И твоя любовь так сильно увлеклась нашими играми за влияние, что не заметила, как повысились ставки. Только я сильнее, — Намджун смеётся. — Что тогда, что сейчас. Омега перестаёт дышать. — Два года назад мы положили взгляд на один и тот же грузовой порт. Очень стратегически важный объект. И Тэхёну он нужен был так же сильно, как и мне. Но вот беда — он никак не мог упрятать своего драгоценного омегу так, чтобы до него не могли добраться. Поэтому в самый разгар войны, когда он понял свое бессилие передо мной, он принял решение, что лучше убьёт его сам, чем до него доберутся мои головорезы.
