on the other side of life

       Сокджин заходит в рабочий кабинет Намджуна, коротко кланясь в знак уважения. Его лицо безупречно спокойно. Никогда не понятно, с какими новостями он пришёл. Дешёвый костюм глубокого синего цвета, туфли не из самой качественной кожи не портили облик Сокджина. Намджун окидывает своего секретаря оценивающим взглядом, пытаясь вспомнить, куда сегодня он хотел наведаться.        — Снова бедняком притворялся? — заинтересованно спрашивает Намджун, за что получает быстрый осуждающий взгляд, словно выстрел. Перед таким редко кто мог устоять. Омега с глазами альфы. — Куда в таком виде ходил?        — В полицейский участок, — секретарь снимает с себя пиджак и кидает в корзину для бумаги. — Моя рубашка в десяток раз дороже всего остального, такая мерзость, — Джин берёт с кофейного столика виски и поливает им выкинутую вещь.        — Секретарь Ким, это моя любимая коллекционная бутылка, — с наигранной обидой проговаривает Намджун. Только своей правой руке он позволяет такие дерзкие выходки. Он с неподдельным интересом наблюдает, как Сокджин достаёт из карманов брюк электронную зажигалку и поджигает ею мусорное ведро. Пламя вспыхнуло моментально, в кабинете запахло горелой синтетической тканью и заклубился чёрный дым.        — Не стоит переживать, она не последняя, — в ведро летит и галстук. Намджун встаёт из-за стола и берёт в руки серебряный огнетушитель.        — Ты же не хочешь мне спалить ещё один кабинет? — пена справляется с огнём, и теперь в воздухе витает запах порошка.        — Тогда я сжигал улики, — Сокджин складывает руки на груди и поворачивается на каблуках. — Чем от тебя пахнет?        Секретарь бесшумно втягивает воздух, и глаза его слегка осенило. Апельсиновое дерево — редкий, но невостребованный запах. С таким его начальник уже приходил однажды.        — Катался в Потерянный Рай? — Сокджин держит холодный тон. — К этому омеге?        Голос еле заметно дрогнул на последнем слове — но для Намджуна совсем незаметно.        — Да, есть хорошие новости, — довольная ухмылка тут же появилась на губах альфы. — Сделка Тэхёна провалилась.        Омега не выглядел впечатлённым: лицо Сокджина приняло легкий оттенок раздражения.        — Он забрал моего двойника Черри Бомб, которого я так долго готовил, — секретарь начал манерно жестикулировать руками, демонстрируя своё негодование. — За этот экземпляр мы бы получили расположение господина Минхо.        Сокджин не позволяет себе яркого проявления эмоций на лице. Его черты безукоризненно подходили под все стандарты красоты, и он прекрасно понимал эту ценность. Он бесстыдно пользовался своим преимуществом и покровительством Намджуна. Идеальный секретарь, лучше и не придумаешь. Он ходил к сложным партнёрам и строил из себя саму невинность, которая ничего не понимает и кроме цифр в жизни ничего не видела. Велись на него все, и никому не удавалось раскусить его натуру раньше времени. Сокджин умел притворяться слабым, поэтому Намджун любил брать его с собой на самые важные сделки и встречи, чтобы показать, какой у него секретарь. Он хорошо смотрелся рядом с ним и лучше всех оперировал информацией. Чем больше участников собрания, тем ласковее голос у Джина — и тем больше взглядов на него бросают. Все партнеры Намджуна знали, что с бизнесменами, с которыми не удалось договориться с первого раза, дела улаживать ездит его секретарь единолично. И какой театр одного актёра устраивает Сокджин, можно было только представить.        Он обожал чувствовать себя желанным, поэтому не жалел времени на личные деловые встречи. Ведь у всех есть свои бордели и шлюхи, но нагнуть секретаря босса звучит так привлекательно. Только никто не догадывался, что нагибать будут их. Сокджин — мамочка и мамочка во всем. Он ненавидел большинство альф и проникался состраданием к омегам, особенно к тем, которые попадали под его опеку. Да, Намджун доверил секретарю Ким свой бордель, и он там действительно мамочка-босс. Сокджин сам отбирал омег, сам готовил, сам общался с постоянными клиентами и заботился о своих подопечных. Намджун любил наблюдать, как секретарь обучал новичков. В штанах моментально твердеет, как только альфа ненароком вспоминает, как его секретарь нависает над очередным юным омегой, уговаривая его расслабиться и не бояться, пытаясь раскрепостить будущую бабочку. Жаль, что альфа слишком занят, чтобы часто следить за такими сеансами, да и секретарь не всегда разрешает наблюдать. Сокджин, который учит омег целоваться или получать удовольствие от секса — любимое зрелище Намджуна. После вида секретаря, насаживающегося на его член, конечно. Альфа давно принял правила игры Сокджина и в такие моменты называл его Мамочкой, потому что Ким — единственный омега, которому разрешалось вести в сексе. А ещё именно Сокджин подбросил идею инверсивного препарата, чтобы попытаться снизить число попыток самоубийств среди его омег. Разработка была долгой и дорогостоящей, но Намджун никогда не забудет секретаря в день, когда вышла первая пробная партия. Такого яркого оргазма он никогда не испытывал.        Меньшего от секретаря Намджуна и не стоило ожидать.        — Возможно тебе стоит по старинке просто съездить самому? — и в ответ Сокджин слегка хмурит брови.        — Этот старикашка пахнёт забродившими фруктами, — с нескрываемым отвращением в голосе возражает омега, — я никогда в жизни не буду смешивать свой запах с ним.        — Насчёт запахов, — Намджун обнимает секретаря со спины и мелодично вдыхает полной грудью. — Мой с тебя почти выветрился.        — На что вы намекаете, господин Намджун? — омега скидывает с себя его руки.        — Я исправился и завершил сегодняшние дела с хорошими новостями, я же заслужил десерт от Мамочки?        Сокджин шипит в его сторону.        — На прошлой неделе легавые вынесли с нашего склада сырьё на два миллиона долларов.        — Не обеднеем.        — Не сомневаюсь, но Тэхён себе слишком много позволяет. Сегодня я присутствовал на допросе доктора Чхве, — секретарь сделал паузу, потому что подумал, что его босс не знает, о ком сейчас речь. — Помнишь хирурга, которого я искал для своих подопечных? Наш двойник его опознал. И если бы меня сегодня не было в участке, докторишка бы сдал тебя с потрохами.        Намджун ловит злобный взгляд Сокджина.        — Всё под контролем.        — Господин, я бы на вашем месте не был так уверен, — омега максимально придерживается субординации, — доктор Чхве не прокололся только потому, что я сидел напротив него в качестве его адвоката. Он был очень удивлён и напуган моим присутствием.        Сокджин начинает расхаживать по кабинету, и альфа ловит себя на мысли, что ему не хватает звука цоканья его обычной обуви. Его поддразнивание пронизывает воздух и дико заводит Намджуна. Несмотря на то, что альфе всегда нравились более покорные омеги, он до безумия обожал Кима за то, что он не соответствует его предпочтениям. Его нельзя запугать или взять силой, секс будет, только если его захочет сам секретарь, и то только в качестве поощрения. И Намджуна это более чем устраивало. Мелкие и жалкие бизнесмены брали себе в личных помощников омег потому, что за свою зарплату они выполняли ещё и функцию проституток. Но для альф, которые имеют репутацию и влияние, это было недопустимо: они брали в секретари либо бет, либо альф. Потому что секретарь — правая рука, лицо, и то, как он ведёт себя и как выглядит, презентует его начальника. Другими словами, если трахнут вашего секретаря, то это трахнули вас. Просто одно негласное правило в любом бизнесе. И Намджун ни разу не пожалел, что именно Сокджин его секретарь, потому что он умел держать марку. И чего один только его запах стоил.        — Я уверен только в одном, — Намджун ловит Кима и прижимает его к стене. — Вам не стоит волноваться, я все улажу.        Вдыхая запах омеги полной грудью, он вжимает секретаря собственным телом в стену. Но этим Сокджина не застать врасплох — слишком закалён. Так ещё и дразниться любит. Секретарь расстёгивает верхнюю пуговицу, приглашая припасть к своей шее, и Намджун принимает этот жест. Аромат горького миндаля, принадлежащий Сокджину, был выше всяких похвал. Он словно селективный парфюм — не всем по вкусу и только единицам по карманам. Звучание его аромата, как фильтр для ценителей, привлекал только самых искушённых и состоятельных. Намджун с большим удовольствием припал к миндальной шее: сегодня он заслужил это тело. Лишь бы Сокджин считал так же.        Секретарь прижимается в ответ и одобрительно ухмыляется.        — Уладите, говорите, — секретарь мягко отталкивает альфу. — Не знаю, как, но мне нужно, чтобы доктор Чхве исчез. И чем быстрее, тем лучше. Иначе он проболтается.        Запах Сокджина стал более горьким, и альфа чувствует эту враждебную настроенность. Как же омеге идет этот аромат. Миндаль пахнет так же, как и циан. И секретарь Ким такой: сладкий, но ядовитый. Захотите раскусить этот орешек — отравитесь.        — Господин Ким Намджун, выполните, пожалуйста, мою просьбу.        С этими словами омега покидает кабинет.

***

       Когда Тэхён зашел в переполненную танцорами гримерку и увидел Чонгука, у него от сердца отлегло. И когда его любимый мальчик заключает в крепкие объятия и целует без стеснения при всех, как в последний раз, альфа ничего подозрительного не находит в его действиях. Чонгук цел и невредим, и это то, что сейчас имеет для него значение, хотя положение вещей — хуже некуда. Но об этом Тэхён не хотел думать. Тело Чонгука потряхивало, а в его запахе отчетливо были слышны сладкие цитрусовые нотки.        — Увези меня отсюда, мне так плохо, — еле слышно говорит Чонгук, и его слова закрадываются в подкорку сознания альфы.        Поведение поменялось, но альфа всё это скидывает на инверсию. В чёрных как смоль глазах Тэхён считывает мысли Чонгука. Он снимает с себя длинное пальто, накидывает на омегу и уводит прочь из заведения. Тело и душа Чонгука требуют исцеления.        Голова шла кругом от слёз и мыслей о том, что с ним будет дальше. Что будет с его жизнью и что сделает Тэхён? Словам Намджуна он не хотел верить, и они разбивались о действия его альфы. Разве человек, который любит, способен на убийство? Мысли путались и спорили друг с другом. А омега захлебывался в своих желаниях и аромате своего альфы. В машине ему казалось, что он дышит не воздухом, а чистым хвойным эфиром.        Чонгуку бредится, что всё это происходит не с ним. Атмосфера походила на какое-то попкорное кино, но больше на кино про криминальных личностей, а не про обычного студента. Шум дороги и отражение неоновых вывесок на скорости превращались в неразборчивые пятна на мокрых улицах. И непреодолимая страсть отдаться альфе. Чонгуку нравится, что останови бы их дорожная инспекция за нарушение скоростного режима, то подумали бы, что какой-то богатенький альфа снял элитную проститутку, вот и гонит, выжимая педаль газа до предела. Но почему Тэхён делает вид, что его тут нет?        Полностью одержимый своими навязчивыми мыслями, Чонгук накрывает своей ладонью руку Тэхёна, которая была на руле. Он смотрит на свои же действия как зачарованный. Он неловко скользнул пальцами по всему предплечью и поднял взгляд прямо на лицо Тэхёна. Взгляд, каким на него смотрели, выбил все сомнения из головы омеги.        Тэхён готов был поклясться, что такими невинными действиями Чонгук пытается его соблазнить. Короткие, нерешительные, никем не считываемые движения, которые разобрать мог только альфа. А взгляд Чонгука был за гранью понимания Тэхёна. Он не знал, что конкретно хотел донести им омега, однако видно, что в нем спорят нерешительность и желание. Сердце разрывается на части, когда он отводит взгляд от своего омеги и устремляет его вперёд, на дорогу. Он прекрасно знает, что тем самым расстраивает Чонгука.        Омега убирает руку и поворачивается к окну, поджимая к себе ноги. Он понимает, что сейчас не самое лучшее время для ласк, но всё равно от реакции Тэхёна кольнуло в сердце. Он шумно вбирает воздух в лёгкие и начинает нервно подрагивать ногой, как кролик. Сомнения, которые его охватывали, были связаны с его неопытностью. Он чётко считал злость и раздражение Ким Намджуна, когда тот понял, что омега мягко говоря неумелый любовник. Чонгук боялся увидеть те же эмоции на лице Тэхёна.        — Я не могу уделить тебе внимание, я за рулем, — холодный тон резанул сердце омеги, а по телу пробежали мурашки.        Чонгук скулит как раненый зверь. Всё, что с ним сейчас происходит, похоже на ужасную пытку. Ему хочется, чтобы Тэхён прикоснулся к нему, чтобы его тело покрыли поцелуями, чтобы его укусили за шею, где у него особенно чувствительная кожа. Он обнимает себя за плечи, пытаясь хоть как-то обмануть своё тело, навязывая своему сознанию, что это руки Тэхёна. Он готов хоть сейчас отдаться своему альфе. Чонгук через плечо бросает взгляд на Тэхёна: омега думает, что он бы хорошо вписался на бёдра альфы. Он будто видит, как выгибает спину каждый раз, когда насаживается на член, как его руки упираются в крепкую грудь Тэхёна, как руки альфы придерживают его за талию и контролируют весь процесс, а окна в машине запотевают.        — Чонгук, — внезапно сквозь его фантазии проскальзывает низкий голос альфы, — ты слишком громко думаешь.        Омега прикусывает губу, мысленно прося прощения, но не понимая, за что. Ни раздражения, ни упрёка в голосе Тэхёна Чонгук не услышал. Да и альфа прекрасно понимал, что происходит с его мальчиком. Напуган? Только не до конца понятно, чем конкретно. Определенно. Не понимает, что с ним происходит. Естественно.        Тэхён знает, что нужно Чонгуку. Как минимум альфе стоит успокоить его и подарить заботу. Помочь выйти из состояния, в котором он сейчас. Он готов поклясться, что омега хочет на него наброситься, только не знает, как это сделать. Догадывается ли Чонгук о том, что не только ему одному тяжело? Понимает ли, что он пахнет как никогда раньше? Как его короткие взгляды вскружили голову его альфе?        Чонгук ничего не знает.        Чонгук не знает, куда его везут, но дом Тэхёна находится в другой стороне. Может Ким Намджун был прав и его везут на место будущей могилы? Он видит, что Тэхён не увлечён дорогой — он в своих мыслях. Как будто к чему-то морально готовится. «Но если дни сочтены, то нет смысла бояться фигни», — решает Чонгук. Он будет действовать так будто жизнь завтра не наступит вовсе.        Омега расстёгивает молнию на своих громоздких ботинках и скидывает с ног. Он чувствует лёгкость, и это придаёт ему немного смелости. Он закидывает ногу на колени альфы и носочком начинает поглаживать их, намекая, что лучше послушать его. У Тэхёна перехватывает дыхание. Движения становятся всё более смелые и напористые, а дыхание альфы рваное и глубокое.        Машина давно покинула пределы города, но омега, кажется, смирился со своей участью. Если уходить из этого мира, то напоследок он хочет провести ночь с любимым, даже если это его убийца. С этими мыслями он избавляется от шорт и кидает прямо на приборную панель. Чонгуку уже нечего терять. Поступок дерзкий, но действенный: Тэхён сбрасывает скорость и кидает короткий взгляд на омегу. Взгляд, с которым смотрел на него Чонгук, не был знаком ему. Он видел такой взгляд однажды, но не в свой адрес — он был частью его сценической маски. Кто знал, что тяжело его выдержать. Эта агрессия в глазах, которая присуща только хищнику, — это то, что видели альфы, перед тем как попасть в чары танцора. Тэхён делает то, чего от него хочет его омега.        Действия не заставили себя ждать. Чонгук быстро седлает его бёдра и заглядывает как будто в самую душу. Слишком тихо для омеги и уединённо. Дождь, который стучал по машине, создаёт облачную завесу где-то на обочине дороги, и свет фар редко проезжающих машин каждый раз на мгновение ослепляет омегу.        Тэхён затаил дыхание и внимательно следил за омегой. Его сердце стучит, как умалишенное, когда Чонгук абсолютно холодным и спокойным взглядом изучает его. Его руки невесомо касаются лица альфы, очерчивая скулы и контур губ. Омега не спешит, как будто пытался выиграть время, чтобы получше запомнить лицо Тэхёна: его необычные, как у лиса, глаза, родинку на носу и конечно же губы. Память — не фотоаппарат, сфотографировать момент и спрятать в особое место нельзя — остаётся только наслаждаться.        — Почему ты молчишь и не дышишь? — задает вопрос омега, не отрывая взгляд от губ Тэхёна.        Омега привстает на колени и кладет руки на плечи альфы, чтобы возвыситься над ним. Он заглядывает ему в глаза и видит ураган эмоций: страх, любовь, разочарование, осознание неизбежного, все смешалось в них. Чонгук не подаёт вида, что понимает, что творится в голове Тэхёна. Оба понимают, что всё предрешено и другого выхода не будет, но только Чонгук не раскрывает себя, а Тэхён не знает об этом.        В чем был прав Намджун, так это в том, что Чонгуку не выйти живым из этой войны.        — Я люблю тебя, Ким Тэхён, — омега аккуратно заправляет выбившуюся прядь за ухо. — Очень сильно.        Омега замечает, что руки у Тэхёна дрожат и он не решается что-либо сделать.        — Ты можешь дотронуться до меня.        — Но…        Чонгук не даёт договорить Тэхёну, прикладывая к его губам указательный палец.        — Не стесняйся.        Тэхён медленными движениями кладёт руки на талию и чувствует, как омегу пробивает дрожь, и тут же убирает их, словно ошпаренный. Он поднимает взгляд на Чонгука.        — Дай мне немного времени, чтобы я привык к твоим рукам.        Чонгук не обрывает зрительного контакта. Он решил, что сегодня не слезет с коленей Тэхёна, пока не получит от него то, что хочет. Омега прикрывает глаза и прогибается в спине, когда снова чувствует руки Тэхёна на своем теле. А Тэхёна удивляет то, что у омеги настолько тонкая талия, что альфа может полностью обхватить ее руками. В голове он подмечает, как Чонгуку идёт блядский корсет и как хорош собой сам парень. Слова сами вырываются из груди.        — Чонгук, я хочу, чтобы ты знал: я тоже люблю тебя. Очень сильно.        Омега плавно сокращает расстояние между их лицами.        — Так покажи, каково это. По любви.        Тэхёну казалось, что после этих слов мир остановился. Он не слышал, как дождь тарабанит по машинам, но прикосновение Чонгука доказывало, что время для них всё ещё существует. Омега оставлял свой сладкий запах на его губах так нежно, что всё внутри трепетало от избытка этой теплоты. Чонгук покрывал шею Тэхёна поцелуями, попутно расстёгивая его рубашку, оголяя больше участков кожи. Он шумно вдыхал запах хвои, позволял альфе гладить себя по спине. Руки Тэхёна опускаются на ягодицы, и он придвигает Чонгука ближе к себе, уничтожая пространство между их телами. Он подаётся вперёд и целует его ключицу. Какое-то время он пытается разобраться с тугим корсетом Чонгука, но пока получается только ослабить его.        Омега не теряет времени зря и снимает перчатки.        — Не самое удобное место ты выбрал, — хрипло подмечает альфа.        Омеге уже всё равно, насколько неправильно всё может быть. Но нет времени вести себя так, будто он будет жить вечно.        Тэхёну казалось, что Чонгук разгорячён настолько, что от него исходит пар. Воздух давным-давно стал тяжёлым для Тэхёна и давил на гортань так, что дышать через нос было тяжело. Корсет не поддаётся. Он не видит другого выхода, кроме как порвать эти чёртовы шнурки на куски.        Чонгук вздрагивает, когда замечает блеск металла, и инстинктивно от страха прижимается к альфе. Он не знает, откуда Тэхён достал его — мысли промчались со скоростью света. Слёзы невольно полились, и тело снова ударило в дрожь.        — Тише, тише, — пытается его успокоить Тэхён. — Я просто сниму с тебя эту тряпку.        Он осторожно пытается срезать все переплетения одну за другой, чтобы не задеть нежную кожу Чонгука. Омега отстраняется от альфы, когда чувствует, что тело ничего не сковывает, но его всё ещё потряхивало от страха.        Глаза ничего не видят, и в голове ничего кроме мыслей. Что делать дальше, Чонгук не знает. Он отводит свой взгляд куда-то в сторону. На деле всё куда сложнее… Он чувствует, как от смущения горят щеки и как скользит по телу изучающий взгляд Тэхёна. Но Тэхён перехватывает инициативу в свои руки: он осторожно берёт омегу за подбородок и, возвращая его внимание к себе, вовлекает в поцелуй. Чонгук стонет от накатившихся эмоций. Тело снова задрожало, когда Тэхён задел своей рукой кружева его нижнего белья.        — Ты чего? — разрывает поцелуй Тэхён, пытаясь прочитать что-то по глазам омеги.        — Всё в порядке, продолжай.        Не готов. Чонгук понимает, что никогда бы так не поступил, если бы не его судьба. Его мечтам не суждено было сбыться… Ещё тогда, когда впервые он попался на глаза Намждуну. Чем так он его заинтересовал, омега догадки строить не хочет. От мыслей его отвлекают только губы Тэхёна, которые целуют везде, куда он только может дотянуться. В машине мало места, так что не до манёвров. Чонгук зарывает своё лицо в изгибе шеи с высоким стоном, когда чувствует, что в него проникает длинный палец альфы. Он прогибается в спине.        Тэхён начинает играть с волосами Чонгука, прекрасно понимая, что в ближайшее время его омега не покажет своего лица. Альфа чувствует, как кровь прилила к щекам омеги, и даже температура его тела повысилась. Тэхён хотел посмотреть, как тот выглядит в этот интимный момент: Чонгук тяжело дышит, сдавленно стонет в попытках скрыть, что слишком бурно реагирует на ласку.        — Не стесняйся, нас тут только двое, а я тебя люблю любым.        Этими словами Тэхён хотел придать Чонгуку уверенности и снять с него хоть какие-то зажимы. Но тот продолжал сдерживать свои эмоции, даже когда альфа добавил второй палец. Приходилось ориентироваться по тихим звукам, которые издавал Чонгук. Омега прячет глаза от своего альфы, своё смущение, он боится издать лишний звук или сказать что-то. Почему он стесняется сейчас своего человека, он не знает. Но Тэхён наслаждается ситуацией, когда его малыш хватается за него, как за последнюю надежду, и так неумело прячет стоны. Во всем этом альфа находит что-то очаровательное.        Неповторимое.        — Малыш, — вторая рука Тэхёна спускается на шею омеги и слегка поглаживает. — Я хочу поцеловать тебя, ты позволишь мне или будешь дальше прятаться?        В ответ он получил отрицательное мотание головой. Альфа подмечает, что это особое удовольствие — чувствовать на своей шее, как тяжело дышит Чонгук, как его ресницы дрожат от удовольствия.        — Такой чувствительный, — подмечает вслух Тэхён, чем сильнее смущает Чонгука.        Омега слегка ударил кулаком в плечо альфы, чтобы тот не делал такие комментарии.        Тэхёну хотелось засмеяться от такого типичного поведения Чонгука, но он побоялся, что как-то заденет его. Сейчас он слишком уязвим, и в такой интимный момент шутки неуместны. Омега доверился ему не чтобы над ним смеялись.        Шум дождя и частые короткие вздохи омеги, переходящие в стоны, под ухом Тэхёна. Из-за дразнящего аромата омеги альфа забыл, каково дышать полной грудью. Из-за редких стонов, от которых давным-давно тесно в штанах. Когда альфа добавляет третий палец, Чонгук тихо потягивает его имя, и тут же прикрывает себе рот ладонью: это прозвучало слишком возбуждающе. Омега сам не ожидал такого от себя. Тэхён готов всё отдать, чтобы ещё раз услышать это.        — Гуки, — он нарочно задевает простату, из-за чего Чонгук не может сдержать стон, — не лишай меня удовольствия слышать твой голос.        Тот качает головой и убирает руку от губ. Тэхёну кажется, что это маленькая победа, когда омега начинает неуверенно отзываться на его манипуляции. Свободная рука Чонгука скользнула между их телами и сжала член альфы до темноты в глазах. Нечеловеческий рык, который издал Тэхён, напугал омегу, и он тут же поднял голову и с ужасом посмотрел на Тэхёна. Все произошло слишком резко, и сам альфа не сразу понял, что случилось. Реакция Чонгука напугала Тэхёна, и что он прекратил свои действия.        — Я сделал тебе больно? — но в ответ омега мотает головой. — Тогда что тебя так напугало?        — Твой рык.        — О, малыш, — это не может умилить Тэхёна. Такой невинный Чонгук. — Ты испугался результата своих шаловливых ручек.        Лицо Чонгука моментально приобретает румянец, и он ещё раз ударяет альфу. Альфа не обращает на это внимание. Он медленно тянет к себе руку, влажную от природной смазки Чонгука. Он смотрит прямо в глаза омеги и пробует её на вкус. Тэхён знал, что окончательно Чонгука окончательно бросит в краску, и не прогадал. Но, несмотря на всё своё смущение, Чонгук не прикрывал глаз и смотрел, как альфа с наслаждением облизывает свои пальцы.        — А ты очень вкусный.        Это было слишком для него. Слишком горячо для его сознания.        Кажется, омега только сейчас понял, что сидит на нем практически голый, и попытался скрыться от всепоглощающего взгляда альфы, с которого толком ничего не было снято: даже рубашка на нем. Коленки омеги потряхивало от желания, и все тело горело. Голова пошла кругом, когда он увидел, с каким обожанием и любовью смотрит на него Тэхён, и омеге хочется отдать всего себя ему на растерзание.        Альфа хочет покрыть всё тело своего омеги поцелуями, чтобы тот дрожал от удовольствия и просил прекратить эту пытку. Но чтобы всё это совершить, нужно поменять положение. Он нажимает на кнопку, которая на автомате опускает спинку сидения.        — Нам нужно поменяться местами, будь хорошим мальчиком.        Чонгук незаметно кивает головой и с легкостью перемещается на место альфы. Тэхён устраивается между ног омеги и, прежде чем нависнуть над ним, он избавляется от рубашки. Тэхён замечает, что Чонгук невольно прикусил губу, когда наблюдал за ним. Это ему очень льстит, особенно когда омега сам потянулся к нему своими дрожащими руками. Это первый раз, когда омега видит его торс. Но Чонгук то ли касается его так невесомо, что альфа не чувствует его рук, то ли не решается к нему притронуться. Но с каким восторгом в глазах Гук рассматривал его тело: так, будто никогда ничего прекраснее не видел в своей жизни.        — Смелее, малыш, это всё твое.        Тэхёну безумно нравится, как Чонгук реагирует на его слова — до невозможности мило. Как он может оставаться настолько невинным в такие моменты? Кажется, омега задохнётся от накативших эмоций. Он ещё не знает, как выдержать взгляд Тэхёна, как реагировать, когда ему хорошо, слишком много новых ощущений для него. Тэхён касается его груди и чувствует, как бешено бьётся сердце омеги, а Чонгук замер, как будто его поймали за чем-то непристойным. Не усмехнуться от такой картины и ненароком не ранить чувства омеги — тот ещё квест. Слишком эмоционально реагировал на всё Чонгук. Слишком милый.        — Мы можем остановиться, если ты хочешь, — он аккуратно гладит его по голове, стараясь отвлечь от его мыслей, и целует лоб. Тот недовольно мычит. Альфа знает, что смущение сковало его голосовые связки, и он способен в данном состоянии лишь издавать звуки. Следующий поцелуй Тэхён оставляет на щеке в паре сантиметров от губ, отчего у омеги перехватывает дыхание.        — И что же делать мне с тобой? — заглядывает в глаза Тэхён.        — Любить.        На этот раз ответ сильно поразил альфу. Гук тянется за поцелуем, и Тэхён даёт его. Такой нежный и тягучий, на какой только способен. Омега обнимает его за шею, старается прижаться к нему. Он стонет в поцелуй, отчего всё внутри раз за разом переворачивается. От такой нежности Чонгук млеет в руках. Ему нравится, когда сильные руки его альфы нежно касаются его, как они гладят его… Ему сносит разум, когда любимые губы целуют его тело, не пропуская ни миллиметра. От эмоций он невольно оставляет красные следы на спине Тэхёна, отчего тот тихо рычит.        Только удовольствие резко сменилось болью, а из глаз потекли слёзы. Всё произошло, когда разум был за пределами машины, где-то далеко. Чонгук не слышал Тэхёна и не понимал, что ему говорят, но на всё соглашался. Ему было плевать, что потом с ним будет, как повернётся жизнь — ему никогда не было так хорошо. Его тело было переполнено новыми ощущениями, которые вырывались из груди. Омега слышит, как Тэхён своим бархатным голосом называет его «малыш». Альфа вытирает пальцами его слёзы и утягивает омегу в поцелуй в попытках заглушить его боль. Кажется, это ничуть не помогает.        Чонгук до крови царапает плечи Тэхёна своими короткими ногтями. Кажется, он задыхается от этой боли.        — Тэхён, — в голосе нет ни капли намека на удовольствие. Ничем не прикрытое отчаяние. Всё пошло явно не по сценарию. Тэхён не понимает, где он так облажался, что его омеге так больно. — Тэхён, всё нормально, мне нужно время, помнишь?        Только альфа понимал, что нихера не нормально. Он абсолютно забыл, что Чонгук был травмирован Намджуном. Что тот отказался от врача. Он ненавидит себя за то, что пошёл на поводу Чонгука под инверсией.        — Малыш, мы поторопили события.        Тэхён хотел выполнить просьбу своего омеги, показать, как хорошо бывает с любимым, но вышло всё наоборот.        — Нет, нет, — начинает спорить Чонгук, — я хочу тебя, какое к чёрту «поторопили события»?        Чонгук слегка качнул бёдрами и тут же скривился от боли. Он убеждается, что у них ничего сегодня не получится. Слёзы. Обида захлестнула Чонгука. Он не верит в происходящее. Весь мир — сплошное наебалово.        — Чонгук, я понимаю твоё состояние, но потерпи, пожалуйста, до дома, — с этим словами Тэхён мягко выходит из тела, стараясь как можно меньше навредить омеге. Инверсионный препарат сделал своё дело, но для Чонгука этого недостаточно — прошлые повреждения так и не успели зажить. Тэхён достаёт с нагрудного кармана пиджака шёлковый платок и вытирает им себя, потому что это не шутки.        Вид смазанных алых пятен на белом полотне приводят Чонгука в чувства. Крови не так много, но именно из-за неё омеге было так больно.        — Я обязательно покажу тебе сегодня что-нибудь другое. Секс необязательно должен быть с проникновением. Но продолжать здесь мы не можем.        — Ты везёшь меня домой? — голос омеги звучал крайне удивлённым и облегчённым. — Ты правда везёшь меня домой?        Альфа опешил. Он старательно рассматривал лицо Чонгука, пытаясь понять, о чём он думает.        — А куда же ещё?        Омега вжался в кресло. Он не знает, куда смотреть. Как объяснить свои переживания? Вряд ли ему стоит рассказывать о новом факте из прошлого, о котором он узнал. А что если это всё неправда? Чонгук не отвечает. Тэхён гладит омегу по волосам и испускает феромоны, чтобы он успокоился. Но слёзы подкатывают к глазам.        — Давай тогда быстрее окажемся дома, у меня голова сейчас лопнет от возбуждения.        Особняк Тэхёна в лесу был просторным, с большой прилегающей территорией. Чонгук делал вид, что рассматривает пролетающие мимо него деревья. Препарат в крови только сильнее начал действовать на него, и он это чувствовал, дышал глубоко и коротко, задерживая дыхание, пытаясь запечатать внутри лёгких хвойных запах. Он кутался в пальто и старался не скулить от желания. Он понял, что машина остановилась, лишь когда запах стал слабее и в нос ударил свежий воздух. Тэхён на руках вносит его в свой дом и поднимается с ним на второй этаж. Новые интерьеры неинтересны Чонгуку. Он сосредоточился только на руках Тэхёна, который держит его крепко.        Чонгука приносят в неприлично большую ванную комнату. Спадает пальто, и омегу ставят на каменный пол.        — Давай сначала смоем с тебя всё.        Чонгук даже не успел понять ничего, как вдруг тёплый пар начал нежно обволакивать его тело, а по коже били крупные тёплые капли. Становится так шумно, будто ливень начался в самой комнате. Кажется, Чонгук видел, что такие душевые называют «тропическим дождём». Это оказывается очень приятно. В тёплом влажном помещении запах Тэхёна ощущается чистейшим наркотиком, и Чонгуку не удаётся держаться на ногах. Даже стоя под горячей водой, он всё равно тактильно понимает, что по внутренней стороне бедра течёт его природная смазка. Она была более горячей. Тэхён оказывается рядом с ним, всё ещё в одежде.        — Мне всё равно, что мне будет больно, мне это нужно.        Но второй раз Тэхён не допустит этой ошибки.        — Нет, ты не сможешь.        Мокрые волосы прилипали к лицу омеги, и из-за капель он часто моргал. Он секунду рассматривает лицо альфы, который отказывает ему, и тянется к его шее, чтобы сильно укусить.        — Я хочу тебя, Тэхён, мне кажется, я умру сейчас, — рычит в изгиб шеи омега.        Тэхён не показывает своего удивления. Но поведение омеги — это крик о помощи. До спальни он не дотерпит.        — Помоги мне, — совсем жалобно просит Чонгук, вытягивая последний слог в ухо альфы. Его губы дрожат так, будто ему холодно, но в ванне тепло, как на экваторе. Он пытается повалить альфу на себя, но Тэхён поднимает его на ноги, удерживая его за плечи.        — Держись за меня, — омегу отвлекают поцелуем.        Тэхён пытается выиграть время. Он пытается придумать, как угомонить одичавшего омегу. Кажется, препарат стёр личность Чонгука под ноль. Тот уже без стеснения стонал в поцелуй и говорил, что именно хочет, чтобы с ним сделали. Но что можно придумать, когда альфа с ужасом понимает, что одежда стала тяжёлой от воды и что это он вжимает Чонгука в стенку. Он упустил тот момент, когда его омега буквально повис на нем, а руки придерживали ягодицы Чонгука, чтобы тот не упал. Он тоже заразился животной страстью.        — Тэхён-а, — от такого всё сжалось внутри альфы, его малыш никогда так его не называл. — Сделай меня своим.        — Я сделаю всё, что ты захочешь, — альфа прикусывает шею Чонгука, слегка царапая нежную кожу своими острыми клыками. — Только не здесь.        Чонгук на всё соглашается, лишь бы побыстрее избавиться от угнетающего чувства пустоты и утолить свою жажду. Он знает, что будет больно, как в первый раз, но ему плевать на это. Он хочет близости как никогда раньше. Он хочет своего альфу. И Тэхён знает об этом, только он не хочет навредить своему омеге. Тот слишком неопытен и не осознаёт всех последствий.        Альфа укутывает омегу в большое пушистое полотенце как самое ценное, что есть в этом мире, и ведёт его в свою спальню. Как только Чонгук видит кровать, он избавляется от полотенца и залезает на неё. Омега давным-давно понял, почему Тэхён предпочитает шёлковое постельное белье: его холод сильно контрастирует с разгоряченным телом. Он переворачивается на спину, ожидая, что альфа вот-вот нависнет над ним. Но этого не происходит.        — Малыш, пообещай, что будешь послушным и сделаешь всё, что я тебе скажу, — Чонгук не слышит в этих словах ни грамма сексуального подтекста. Он быстро садится на кровать и поджимает под себя ноги.        Он видит, что Тэхён протягивает ему платок, и вдруг в нос ударяет слабый сладкий аромат. Чонгук понимает, что к чему. Он знает, что это. Он как дикая кошка начинает шипеть и раздражаться.        — Ким Тэхён, я тебя завтра кастрирую, если не трахнешь меня, — только эти слова не вызывают у альфы эмоций.        — Малыш, я тебя тоже очень сильно хочу. Ты даже не можешь представить, как. Но, — это «но» разрезает сердце Чонгука пополам, — так будет лучше.        Чонгук забирает платок и тут же швыряет в лицо Тэхёну. Тот ничего другого от него и не ожидал.        — Да пошёл ты к чёрту! — в жизни Чонгук не мог подумать, что это так унизительно, когда альфа отказывается брать тебя после произошедшего между ними. — Не ты, так кто-нибудь другой.        Это последняя его надежда заставить передумать альфу и взять его на ревность. И омеге кажется, что его слова подействовали на альфу. Тэхён залез на кровать и повалил его на спину. Кажется, омега его не на шутку разозлил. Его грубо переворачивают на грудь и ставят на колени. Тот мычит, ему всё нравится. Альфа наваливается всем весом и заставляет головой уткнуться в кровать. Через мгновение Чонгук чувствует ненавистный сладкий запах. Паника разжигается в груди. Этот чёртов платок на его лице, и никак его не сбросить — Ким прижимает своей рукой. Омега пытает задержать дыхание, укусить за ладонь Тэхёна, исцарапать руку, но попытки сбросить его с себя тщетны.        Сердце кровью обливается у Тэхёна при виде паники его омеги. Тот активно сопротивляется, пытается себя защитить, но альфа больше и сильнее его. От этого Тэхён чувствует, как что-то внутри него ломается. Он применил силу к своему омеге. Он делает ему больно.        — Малыш, — он нежно целует плече омеги — пытается угомонить его, — у нас есть пять минут до того, как ты погрузишься в глубокий сон.        Глубокий бархатный голос, кажется, подействовал на Чонгука. Свободная рука нежно поглаживает внутреннюю часть бедра омеги, вызывая у того дрожь.        — Тэхён, — еле слышно, с обидой протягивает омега, — разве я так много прошу?        — Всему своё время, малыш.        Чонгук чувствует слабость и то, как силы покидают его тело, а веки становятся тяжелее. Дыхание становится ровным и глубоким, и альфа это чувствовал. Мгновение — и он не чувствует своё тело. Ещё миг — и мир Чонгука окрасился в чёрный цвет.