Scarlet Blue

Чудесная сонливость только начала охватывать Хонджуна, когда оглушительный рингтон чуть не заставил его скатиться на пол. Внезапно проснувшись, он схватил телефон, ворча, и, даже не взглянув на имя звонящего, ответил, еле сдерживаясь, чтобы не закричать: — Черт, это не может подождать до понедельника? — Хонджун? — робко позвал Сан, приглушенный трубкой. Мальчик почувствовал, как всё его раздражение улетучивается так же быстро, как и возникло. Ему казалось, что он слышит рыдания в голосе друга, более хриплом, чем обычно. — Сан? В чем дело? Зачем ты звонишь? — Эм, можно... Можно я зайду к тебе? Он сразу же увидел перед собой Сана, нервно возившегося с подолом его спортивной кофты, смотрящего ему в глаза совершенно неподвижно, пока это не заставило всех почувствовать себя неловко, потому что Сану нужно было видеть малейшее изменение выражения лица других людей, чтобы понять, что они могут чувствовать. По этой причине он никогда не звонил, боясь не увидеть человека, которому звонил, и он ненавидел тексты без знаков препинания или полные смайликов. Для него грамматика не имела выражения, правила пунктуации были одинаковы для всех, но смайлики были похожи на выражения лица: они могли менять значение от одного человека к другому, и их было трудно понять. — Все в порядке? Он не получил ответа, кроме прерывистого дыхания Сана на другом конце трубки. Предполагая, что он больше ничего не скажет, пока не получит ответ на свой предыдущий вопрос, Хонджун вздохнул: — Да, ты можешь прийти. Я пришлю тебе местоположение. Он и не подумал спросить, как его друг дойдет до его дома, когда почти все автобусные и трамвайные линии закрыты; было что-то волшебное в навыках Сана, когда дело доходило до того, что он хотел. Он действительно жил один с матерью далеко в пригороде, но его никогда не останавливали проблемы с общественным транспортом, он приходил и уезжал в центр города так же легко, как по зарослям на проселочной дороге. Хонджун подозревал, что он просто шел, учитывая, как быстро он двигался, когда его не заставляли следовать за группой. Гулять по обочине, немного гулять посреди ночи, гулять, иногда в опасной надежде заблудиться. Он был почти уверен, что Сан проводил слишком много времени, блуждая вокруг, зная его склонность к бессоннице, его желание держаться подальше от толпы и его невероятные навыки, когда дело доходило до исследования чего-либо, как метафорически, так и физически. Он стал таким же худым и почти таким же спортивным, как и пловцы, лазая по деревьям, стенам и крышам. Иногда Хонджун задавался вопросом, был ли Сан человеком, а не результатом его собственного воображения. В этих случаях последнему нужно было только сказать что-то вроде: «Как ты думаешь, Минги больше думает о Юнхо или о тебе, когда у него появляется новый приятель? Может быть, и то, и другое, теперь, когда я думаю об этом…», и мальчик поменьше приходил к выводу, что, честно говоря, никто не может выдумать Сана. Когда последний в конце концов позвонил Хонджуну, дверь открылась, и в нем появился дрожащий от холода мальчик в огромной футболке, только прикрытой ужасным разноцветным шарфом, и изношенных спортивных штанах. — Сан, что черт возьми за одежда, уже почти зима… — пробормотал Хонджун, закатывая глаза, когда вошел его друг. — Уён обычно приносит с собой одеяло, — тихо ответил Сан. — Прости? Сан позволил себе сесть на кровать Хонджуна, в отчаянии потер нос и протянул своему другу леденец. — Спасибо, для чего это? Он прикусил губу, ничего не сказав. Хонджун, уставший от этой игры, в итоге сел рядом с Саном на растянутых простынях, пахнувших табаком, и скрутил сигарету. — Дай угадаю. Это было для Уёна. Ему ответила тишина, но Хонджун легко сообразил, что если Сан позвонил ему, чтобы найти убежище у него дома, вместо того, чтобы пойти домой и спать у своей мамы, то это было потому, что он уже чувствовал себя понятым. Однако он, вероятно, не стал бы ничего объяснять без подсказки, заставляя Хонджуна высказывать вслух все свои теории. Сан всхлипнул и свернулся калачиком, как будто его поймали с поличным. — И сегодня вечером вы не смогли увидеться друг с другом, я бы даже сказал, что он не пришел, и ты не знаешь, почему, поэтому ты пришел сюда в надежде, наконец, поговорить с кем-нибудь обо всем, что тебя беспокоит. Но поскольку ты не хочешь мне ничего рассказывать и ждешь, что я всё угадаю, должно быть, он заставил тебя пообещать никому ничего не говорить. Сан удивленно пискнул, и Хонджун не смог сдержать слегка удовлетворенную ухмылку. — Ты настоящий стукач, но обещания священны, верно? — заключил он, облизывая сигаретную бумагу. Он с нежностью посмотрел на Сана, и тот, в конце концов, поднял влажные глаза на своего друга и позволил себе упасть в его объятия, высморкавшись носом в шарф. Он прижал его к себе и несколько секунд покачивал взад и вперед. Он надеялся немного согреть его таким образом, но не мог помочь ему расслабиться; Хонджун достаточно хорошо понимал, что если Сан был здесь, значит, дела шли не так хорошо. — Его не было, — прошептал Сан, — просто… не было. — Ты знаешь почему? Сан отрицательно покачал головой. — Почему ты ему не позвонишь? — Хонджун продолжал спрашивать самым нежным голосом, которым только мог. И снова младший отрицательно покачал головой. — У меня нет... его номера. Хонджун скептически нахмурился. — Но как вы тогда встречались? Сан пожал плечами. — Каждый раз это было одно и то же место. По средам и пятницам он всегда был там, вот и всё. В этом не было необходимости. — Пока с одним из вас не случится несчастный случай, и вы не сможете предупредить другого? Сан вырвался из объятий Хонджуна, чтобы послать на него обиженный взгляд, который только заставил его рассмеяться, пока он закурил сигарету. — Как долго ты ждал? — Я… не слишком долго. Я ушел, когда увидел, что его нет, - признался он, поигрывая шарфом. Хонджун собрал всё терпение, которое он мог найти в себе, чтобы резко не ударить Сана по спине, как он сделал бы с Минги или Юнхо, прежде чем то, что на самом деле произошло, до него дошло: — Ты боишься увидеть, что его нет? Это заставило тебя усомниться? Другой мальчик робко кивнул. На миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком горящей сигаретной бумаги и звуком нескольких редких машин, проезжающих по дальним дорогам. Атмосфера была комфортной, всё стало более прозрачным, несмотря на то, что Сан был плохим лжецом. Этот случай был одним из тех странных совпадений, которые заставили вас поверить в судьбу, когда эти два мальчика встречались на протяжении нескольких вечеров, в то время как Чонхо и Хонджун боролись, чтобы создать свою историю, как будто, даже если они это сделали всё, чтобы убежать от этого, их мирам все равно было суждено слиться воедино. — Скажи… — Да? — Ты думаешь, я странный? — спросил Сан пронзительным голосом, выглядя смущенным. — Черт возьми, да, — выдохнул Хонджун, резко выпустив густое облако дыма. Краем глаза он посмотрел на него, уходя в себя, и подождал, пока тот потрет нос - знак того, что слезы снова текут в его глазах - прежде, чем улыбнуться и повернуть глаза к окну. — Ты был бы скучным, если бы не был странным, Сан. Он почувствовал, как тот выпрямился резче, чем нужно, и посмотрел на него. Хонджун нашел время, чтобы встать, чтобы открыть окно, свернуть еще одну сигарету, поиграть с пеплом в своей пепельнице; не торопясь подбирать слова, чтобы они точно отражали то, что он имел в виду. — Ты думаешь, что я, который ходит в бассейн и не плавает, ожидая, что там никого не будет; который спит с незнакомцами, но никогда не снимает рубашку, я не странный? Сан не стал его перебивать, явно слушая с любопытством. — Как ты думаешь, Ёсан и тот хлам, что он носит с собой, не странные, что Сонхва, который останавливается каждые три метра, но все же хочет позаботиться обо всех? Как ты думаешь, приятно ли дружить с Минги, который постоянно кричит, или с Юнхо, который нас слушает только половину времени? Мы все такие странные, Сан. Мы друзья, потому что мы странные, именно так мы нашли друг друга. — Но… — Нет уровня, нет шкалы странностей. Ты странный только потому, что не такой, как все. Все дело в восприятии. И это то, что делает вас уникальным. Мы любим тебя, потому что ты странный, Сан, и никто не хочет, чтобы ты менялся. Если кто-то хочет этого, то тебе лучше оставить их. — Но, — запнулся Сан, снова икнув, — если Уён думает, что я странный... я... Хонджун не двинулся с места, его челюсть сжалась, когда большие крокодиловы слезы хлынули из глаз его друга. Он смотрел на него, прижимая колени к груди, всхлипывая, думая, что было бы лучше позволить ему выплеснуть все свои эмоции. — Я не уверен, что кто-то, кому не нравятся твои странности, будет встречаться с тобой посреди ночи, два раза в неделю, в течение четырех месяцев, в… Кстати, куда вы оба ходите? — внезапно спросил Хонджун, вспомнив наряд Сана и его упоминание об одеяле ранее. — На кладбище. Хонджун подавился сигаретой. — И кто теперь странный? Ты или парень, который продолжает приносить одеяло, чтобы встретиться с тобой на кладбище посреди зимы, и который не дал тебе свой номер телефона, потому что он очень хорошо знает, что он не хочет пропустить ни одну вашу встречу в любом случае? Сан поднял глаза на своего друга, затем энергично потер их, как ребенок. — Он просто хочет рисовать… Хонджун уставился на него с большим раздражением. — Хорошо, я понял», - поспешил добавить Сан, пряча лицо под ужасным шарфом и протягивая руки, ожидая объятий. — Так-то лучше.

***

Потянув Сана за руку и схватив Ёсана за руку, чтобы не потерять его в толпе, Хонджун наконец вернулся к бассейну, идя на места для публики. Окружающий шум звенел в ушах, и они несколько раз чуть не споткнулись, когда пытались найти достаточно места для всех, когда вдруг: — ХОНДЖУН, САН, ЁСАН! Когда Уён кричал, его голос быстро становился оглушительным, но его КРИК был не только шумным, но и приветственным. Ёсан бросился вниз по лестнице, потянув за собой Хонджуна и Сана так неожиданно, что они чуть не упали с лестницы, и кучей людей они рухнули на Уёна, который занял им места. Жертва их непреднамеренного нападения издала писк протеста, но не смогла сдержать громкого смеха, когда Хонджуну пришлось схватить его за талию — «это щекотно!» — перешагнуть через него и перейти на другую сторону. Ёсан последовал за ним, ворча, усаживаясь рядом с явно раздражительным и недружелюбным родителем, Хонджуном между ним и Уёном, и, в конце концов, Сан с другой стороны от молодого художника выглядел более застенчивым, чем когда-либо; по крайней мере, это, по-видимому, заставило его забыть о своем страхе перед толпой. Они сидели в первом ряду, Уён, должно быть, занял лучшие места с раннего утра, учитывая чернильные пятна на его пальцах, которые говорили им, что он делал наброски в своём блокноте, чтобы занять себя, не имея возможности принести все свои инструменты. — Я думал, ты будешь с его родителями, ты должен их хорошо знать, — смущенно пробормотал Хонджун. — Я? Уён разразился ярким и заразительным смехом, но в котором всё же было заметно беспокойство за Чонхо. — Ни в коем случае, они меня ненавидят, — легко сказал он, подмигивая Сану, который хихикал, вероятно, понимая секрет. — Что, но как… — Парень, который красится, красит волосы, делает пирсинг, рисует и красит? Могу сразу сказать, что это провал. Не сказать, что странно, - вздохнул он, направляя взгляд на воду бассейна, всё ещё гладкую и прозрачную, как будто ее поверхность сделана из стекла. — Ах, поянтно. — Но тебе это идет, — сказал Сан, надувая щеки, его глаза тоже были прикованы к воде. Уён так сильно покраснел, что Ёсан не мог не пошутить, что ему показалось, что он слышит тиканье бомбы, которая вот-вот взорвется, и Хонджун жестоко толкнул его локтем, прежде чем снова заговорил с любопытством: — Но… я имею в виду… ты в порядке? — Пока они не знают, кто я на самом деле, все в порядке, да, — быстро ответил молодой художник, слишком много улыбаясь, чтобы показаться честным. — Я не это имел в виду, — выдохнул Хонджун, смущенный тем, что они так быстро подошли к таким личным вопросам. Не то чтобы он был удивлен, узнав об ориентации Уёна, которую Сан уже раскрыл до того, как таинственным образом начал избегать этой темы. Хонджун внезапно подумал, что, если бы Сану было так трудно удержаться от разговора об этом, их отношения могли бы быть гораздо более серьезными, чем то, что предлагал его друг, как будто он сам не был уверен в чувствах Уёна к нему. Внезапно он посмотрел на бассейн с сильным желанием бросить в него Сана. Пока они говорили, пловцы начали более или менее потихоньку выходить из раздевалок, и Сонхва сделал всё возможное - не бегая в бассейне - чтобы присоединиться к Ёсану и быстро поцеловать его, взяв его за руки. — Держи за меня пальцы, хорошо? У Хонджуна не было времени услышать ответ, прежде чем Сонхва ему подмигнул. — Удачи, — пробормотал Ёсан в этой наэлектризованной атмосфере, и его парень так же быстро ушел, чтобы присоединиться к своей команде. Юнхо и Минги, казалось, были увлечены тактическим разговором со своим тренером и некоторыми другими участниками, мужчинами и женщинами - на самом деле женщины будут плавать первыми. Хонджун не смог удержаться оглянуться вокруг, чтобы найти Чонхо, и заметил его у ограды. Он говорил с двумя людьми, которые, как он предположил, были его родителями. Его сердце сжалось, когда он заметил, что не мог заставить себя смотреть в их сторону, вероятно, боялся даже осмелиться встретиться с ним взглядом, и именно Уён остановил его от пристального взгляда, толкнув его плечом. — Не знаю, сможет ли это подбодрить тебя, но я никогда не приходил ни на одно его соревнований, чтобы посмотреть, как он проигрывает. Затерянный посреди этого синего цвета маленький - не такой уж маленький, когда он сидел рядом с Уёном, - мальчик с рубиновыми волосами смущенно улыбнулся ему. — Чонхо рассказал мне о том, что ты сделал на днях, чтобы спасти его шкуру. Я счастлив, что он борется за кого-то вроде тебя, — в конце концов, испуганно признался молодой художник. — Это… более важно, чтобы он боролся за себя, а не за меня… — пробормотал Хонджун. — В этом контексте это, по сути, одно и то же, не так ли? Уён улыбался, пока начинались женские гонки. Он источал ауру умиротворения, находиться с ним рядом было как нахождение дома. Его улыбка была непринужденной, а его почти чрезмерная выразительность делала его открытым и надежным, он выглядел так, будто точно знал, какое слово, какой жест сделать, чтобы всем было удобно. — И я счастлив, что Сан нашел убежище в ком-то вроде тебя, — ответил Хонджун, озорно подмигнув, убедившись, что заинтересованный человек их не услышит. — Ты похож на помидор с волосами, — безмятежно прокомментировал Ёсан, едва скрывая приглушенный смешок. Хонджун заметил, что даже если Сонхва еще не начал плавать, его парень скрестил пальцы обеих рук. Настолько сильно, что у него побелели суставы. — Это... это не... я... Теряя самообладание, Уён издал разочарованный гортанный звук, прежде чем снова погрузиться в кресло. Сан немедленно наклонился вперед, выглядя испуганным, заставляя его краснеть еще больше, если это вообще было возможно; и Хонджун так заигрался, что почти забыл, зачем они здесь. Однако женские забеги быстро подошли к концу, когда колледж из соседнего города выиграл, в основном благодаря двум молодым женщинам по имени Сонми и Чонха. Они бросились друг другу в объятия, а затем Чонха бросилась в объятия своего парня из-за ограждения, который протягивал ей цветы; Хонджун знал, что его взгляд был завистливым. Женские забеги действительно быстро подошли к концу, причем «быстро», которое было искажено стрессом и ожиданием. Ожидание меняло время, пока оно не закончилось, но однажды время приходит, оно пришло слишком рано, никто не был готов, всё, казалось, вот-вот взорвётся. Это было состояние ума Хонджуна, когда он видел, как его друзья прыгают на платформы для прыжков в воду. Было бы глупо так беспокоиться о чужой трасе, но слишком много вещей было не в порядке, чтобы заставить его оставаться равнодушным. — Они начинают эстафету, вся команда участвует, — объяснил ему Уён, не сдерживая дрожь в голосе. — А потом? — Затем заплыв. Обычно на Олимпийских играх он достигает десяти тысяч метров, но региональные соревнования - всего четыреста. Только потом они постепенно поднимаются. — Это уже кое-что, — вздрогнул Хонджун, гадая, сколько дней ему понадобилось бы, чтобы проплыть десять чертовых тысяч метров. Было очевидно, что Уён успокаивает собственное беспокойство, разговаривая, и Хонджун почувствовал облегчение от того, что голос за кадром всё объяснил. Он уже был потерян и мучился, потому что оставался в неведении, поскольку он никогда не проявлял интереса к каким-либо спортивным соревнованиям за всю свою жизнь. Слушание голоса Уёна также помогло ему сосредоточиться на чем-то другом, кроме Чонхо, Чонхо, Чонхо. У него едва было достаточно времени, чтобы увидеть, как Юнхо начал эстафету, плывя на спине, он почувствовал, как Ёсан прижался к нему, когда пришла очередь Сонхва плавать брассом, он сильно вздрогнул, когда увидел, что Чонхо плывёт баттерфляй, который он наблюдал давным-давно, и, в конце концов, почувствовал, как на его губах расплылась улыбка, когда он увидел, как Минги плыл быстрее, чем когда-либо, чтобы завершить эстафету. Специализированные гонки принесли их университету только одну победу: Сонхва, набравший лучший результат, рухнул на край бассейна после плавания брассом почти восемьсот метров. Ёсан прижал руки ко рту, его глаза наполнились слезами - хотя он никогда не признался бы в этом - и Сан подпрыгнул от радости, крича. В то время как Юнхо только что занял третье место в гонке на спине, Хонджун отвлекся на тренера мальчиков, который явно вел очень напряженный разговор с молодым человеком с пухлыми губами и андрогинными чертами лица, которого Уён представил как Тэмина, тренера Чонхо. Последний подходил к ним, хмурясь, а тренер резким жестом отправил Минги к платформам; Тогда Тэмин, казалось, отреагировал очень бурно. — Погодите, разве это не гонка баттерфляем? Чонхо сказал мне, что это его специальность... — Да, — ответил Уён ровным голосом, — но они, должно быть, поменяли обе регистрации. Минги должен был завершить соревнование кролем, это его специальность. — Я полагаю... мы ничего не можем сделать? Уён смотрел на своего друга издалека, невероятно напряженно, в то время как взгляд Хонджуна становился размытым. Он знал, что вся команда его друзей превосходна, и он был из тех, кто поддерживал Минги, а затем Чонхо, убежденный, что это ничего не изменит в исходе гонки. Но гнев Тэмина чувствовавшийся на расстоянии, который выглядел так, будто он материл тренера клуба, широко раскрытые глаза Чонхо, смотрящие в никуда, а бесцветное лицо Уёна не говорило ему ничего хорошего. — Парень на седьмой строчке, он победит, — в конце концов, сказал молодой художник, пытаясь вернуть себе самообладание, — только у Чонхо были лучшие рекорды времени, чем у него для баттерфляя. — Дерьмо. Хонджун глубоко вздохнул, прежде чем попытаться успокоиться, сказав себе, что, вероятно, этого будет достаточно, если Чонхо выиграет свою гонку, чтобы он смог сохранить свою стипендию без особых возражений со стороны их университета. Он чувствовал жалость к Минги, который, как он видел, смеялся, смирившись, с Юнхо, прежде чем надеть очки, но последствия были бы меньшими, если бы он был единственным, кто проиграл. Минги проиграл гонку без особого удивления. Издалека Хонджун понял, что не слишком разочарован в себе. — Чонхо нужно выиграть свободную гонку с лучшим результатом, чем у Сонхва, чтобы наша команда выиграла соревнование, - тихо прошептал Уён. Хонджун заставил себя улыбнуться, хотя ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Он даже не мог понять, как его друзья-пловцы могут выдержать давление соперничества на соревнованиях в этот момент. Юнхо хихикал рядом с Минги, Сонхва улыбался, довольный своей победой, даже если его команда все еще могла проиграть, а некоторые другие студенты из клуба подшучивали над ним. Все они выглядели такими расслабленными, как будто это была просто игра, хобби. Наверное, так следует рассматривать спорт в первую очередь. Никто из них не знал о ситуации Чонхо, за исключением Уёна, который был белым как простыня. Хонджун ненадолго задумался, не был ли он просто чрезвычайно заинтересованным сторонником своего лучшего друга, но он вспомнил, что Чонхо сказал ему, что они оба изначально планировали объединить усилия, чтобы жить вместе. У маленького художника, вероятно, были свои причины, по которым он хотел покинуть дом. Он внезапно почувствовал себя виноватым перед Уёном, которого он мало знал, но который, как он знал, был довольно одиноким, даже изгоем - который нашел убежище посреди ночи на кладбище - и у которого он украл единственного друга. Тэмин обнял Чонхо за плечи обнадеживающим жестом. Последний больше не мог заставить себя приблизиться к своим товарищам по команде, и Хонджун яростно боролся с необходимостью перепрыгнуть через ограждение, чтобы броситься в его объятия. — Все будет хорошо, правда? Он действительно очень быстр, когда дело доходит до кроля, — наконец пробормотал Хонджун, и Уён ответил ему сдавленным звуком, в то время как последние пловцы поднялись к платформам для прыжков в воду, чтобы начать гонку вольным стилем. Краем глаза он заметил, что Сан быстро схватил Уёна за руку, переплел их пальцы и даже поглаживал его по предплечью свободной рукой. Молодой художник с удивлением повернулся к Сану, чтобы долго посмотреть на него, прежде чем вздрогнуть, когда раздался последний свисток для пловцов. — Какого хрена он делает? — воскликнул Ёсан, и Хонджун подумал, что его сердце остановится. Чонхо умело нырнул, чтобы снова появиться на поверхности бирюзовой воды и заметно опередить своих соперников, но поплыл «бабочкой», в отличие от других пловцов, которые быстро его догнали. — Есть гонка брассом, плаванием на спине, баттерфляем, а затем гонка, в которой вы можете выбирать стиль плавания, которую мы называем вольным стилем. Вот тогда обычно полезно уметь плавать кролем. Быть быстрым легче. — Почему он это делает? — Он ошибся в начале, — пропищал Уён, в тот момент больше походивший на мышь, чем на человека, теперь цепляясь за Сана, как будто его жизнь была поставлена на карту. Ёсан молча положил ладонь на затылок Хонджуна, чтобы начать постоянно гладить его волосы, вероятно, не в силах придумать какой-либо другой способ заставить его почувствовать себя лучше. Он не знал, что делал Ёсан, и не знал о ситуации, но этот жест заметно помог студенту с рубиновыми волосами сосредоточиться на чем-то другом, кроме собственного короткого дыхания. Он решил закрыть глаза, полностью отказавшись увидеть своими глазами все, на что он надеялся в течение месяцев провалиться, как если бы они буквально тонули в этом бассейне. Приглушенный шум толпы становился все более и более отдаленным, его уши гудели, а за закрытыми веками плясали светящиеся пятна, ощущение головокружения онемело его конечности, заставляя терять равновесие в темноте. «Ты тоже, на тебя приятно смотреть». «Красный и синий хорошо сочетаются друг с другом». «Потому что я влюбляюсь в тебя». — ХОНДЖУН, ДЕРЬМО- Он резко открыл глаза и закричал так, что чуть не упал со своего места. — ЧТО, ЧТО? Ёсан смотрел на него, сердито и обиженно надувшись на его тонкое лицо, и указывал пальцем на дайвинг-платформы: — Ты только что упустил победу своего парня, идиот! — Что?! В конце концов, он осмелился взглянуть на подиум, где Чонхо буквально тонул под аплодисментами пловцов мужского и женского пола, Тэмин накрывал его полотенцем и энергично растирал волосы, из него вытекала неоспоримая гордость. Крики Минги явно превзошли все ожидания, и самый высокий пловец в команде сразу же поднял Чонхо в воздух, его лицо исказилось от испуга, удивления и сильной радости, полностью потрясшей сердце Хонджуна. Когда их глаза встретились, после того, как они избегали друг друга всё это время, он не заметил, как слезы начали течь по его щекам. Он не двинулся с места, когда Уён встал, как сумасшедший, чтобы спрыгнуть с нескольких ступенек, которые отделяли его от его лучшего друга, не отпуская руку Сана, который тоже бежал за ним, охваченный смехом. Он тоже не двинулся с места, когда Ёсан перешагнул через него, чтобы присоединиться к Сонхва, Минги и Юнхо. Он мог только смотреть на Чонхо, не зная, что делать дальше, переполняемый слишком многими разными эмоциями, более сильными, чем другие, чтобы действительно знать, что он на самом деле чувствовал в это мгновение. Расплывшимся зрением он различил своего парня, который выскользнул из толпы, которая образовалась вокруг него, чтобы добраться до своего тренера, который разговаривал с другими профессорами. Родители Чонхо тоже перешли ограду и наградили сына поздравительными словами, которые, похоже, не сильно на него подействовали. …джун, Хонджун! Юнхо привлёк его большими жестами, яркой улыбкой, которая подняла его и без того высокие скулы на счастливом лице, Минги обернулся, когда услышал, как он зовет их друга. — Не оставайся там совсем один, иди к нам, всё закончилось! Наконец, он почувствовал, как кровь приливает к его ногам, и через несколько секунд встал, когда убедился, что его колени не подгибаются. Он присоединился к толпе, словно во сне, в оцепенении. Юнхо был первым, кто подбежал к нему, чтобы взять его за руки, когда-то полностью осознав, что его окружает, и Хонджун почувствовал, что снова вот-вот заплачет, когда понял, что большинству его друзей не нужно было рассказывать что-то, чтобы дать понять его душевное состояние. Он всегда исходил из предположения, что его невозможно прочесть, и он научился не привыкать к регулярным жестам привязанности и, таким образом, был склонен забывать, что теперь его окружают люди, которые могли рассматривать его непосредственные действия. комфорт важнее собственной победы. Даже если они не знали всех деталей. — Не трогай меня, ты промок, - с трудом произнес он, задыхаясь от объятий своего друга, который издал легкий смешок, прижимая его к себе еще сильнее. Он заметил, что Минги подошел к ним ближе всего за секунду до того, как последний заключил их обоих в свои руки и поднял их в воздух, как он сделал с Чонхо. Юнхо взвизгнул, все еще смеясь, однако Хонджун не смог сдержать испуганный и резкий крик, который сразу привлек взгляды всех в комплексе и вызвал смех у части аудитории. Смех, который усилился только после того, как они снова встали на ноги, и он начал бить Минги изо всех сил, что мог собрать, называя его идиотом-неудачником. Его друг знал, что за этим прозвищем и его решительным неприятием скрывается раздраженный помидор, который был их другом, и именно Сонхва в приподнятом настроении в конечном итоге обездвижил Хонджуна, накрыв его своим полотенцем. Сан присоединился к ним, не забыв скрыть Уёна от грязных взглядов родителей Чонхо. — Я думаю, он только что подтвердил, что ему удастся сохранить стипендию, - сказал маленький молодой человек дружелюбным тоном. — Его стипендия? — удивился Сонхва. — Что не говорите, но он плавает как бог, — вздохнул Юнхо с завистью. — Он лучший, — сразу сказал Уён. Он был так взволнован, что его макияж потёк. Он не переставал нервно вытирать щеки, его постоянно останавливал Сан, который ловил его руки, как будто это была игра, шептал комплименты, которые никто не мог услышать, но от которых румянец на щеках молодого художника снова расцветал. — Я должен тренироваться чаще, чтобы не готовиться к итоговым, — простонал Минги. Это было последнее, что услышал Хонджун, прежде чем всё его восприятие реальности снова исчезло. Он увидел издалека, как Чонхо повернулся, пошел к ним, затем начал бежать, и внезапно он оказался напротив него, его руки обвились вокруг, его запах смешался с запахом хлорки на его коже, а его влажные волосы прилипли к лицу. Хонджун не знал, откуда он взял силу, которая позволила ему обнять Чонхо в ответ, когда красный и синий, наконец, снова нашли друг друга, художественно связанные золотом кожи пловца. Он так тяжело дышал, что Хонджун почти мог слышать хрип в его шее, но он вообще перестал слушать что-либо, когда Чонхо резко обхватил его лицо, чтобы поцеловать его, как будто он никогда не целовал его. Так, как никогда раньше не целовали Хонджуна. «Держись за меня, если боишься утонуть». Он чувствовал себя так, как будто вынырнул на поверхность, когда губы Чонхо приоткрылись, чтобы улыбнуться. Зажатый, но почувствовал, как его душа упала, как только он услышал его шепот, такой тихий, что он бы не удивился, если ему послыщалось: — Я тоже тебя люблю. Хонджуну было труднее всего в мире снова обрести контроль над своим лицом и улыбнуться ему; и когда ему это удалось, он почувствовал, как его улыбка внезапно стала более широкой, такой, что щеки почти заболели. Холодные пальцы Чонхо касались его щек, подбородка, рта, в то время как он сиял, как будто он был центром его вселенной. Может быть, в тот момент это было не так уж далеко от реальности. — ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ ВВИДУ ПОД ОТВРАТИТЕЛЬНО! ЭТО ТВОЕ ЛИЦО ОТВРАТИТЕЛЬНО! Голос Минги разбил момент вдребезги, эхом отразившись от каждой стены бассейна, и Хонджун обнаружил, что он от души кричал на ученика, присоединившегося к пловцам. Незнакомец смотрел на пару Хонджуна и Чонхо, искренне нахмурившись, но рев высокого пловца явно и, к счастью, отговорил его от добавления чего-либо еще. Его тут же увела близкая ему девушка, которая едким тоном заметила, что, по ее мнению, гомофобия устарела с конца 20 века. Сан прятался за Уёном, который смотрел волком на любого, кто осмеливался смотреть на Чонхо слишком долго, и инстинктивно Хонджун оглядывался по всему комплексу, чтобы найти родителей своего теперь официального парня. Он нахмурился, когда не смог. Именно Тэмин положил конец его расследованию. — Чонхо, — пробормотал он удивительно мягким и покровительственным голосом, — мы отвезём тебя обратно, хорошо? Ты хочешь, чтобы мы подвезли Хонджуна? «Мы», по-видимому, имелось в виду Тэмин и победившая пловчиха из университета-соперника, Сонми, которую он держал за руку, беспорядочно обмотавшись двумя полотенцами на руке. — Поздравляю, — улыбнулась женщина. Хонджун не мог сказать, было ли ее озорное поздравление за победу Чонхо за мужскую команду их университета или за их влажный поцелуй, вкус которого все еще ощущался на его губах. У него был фруктовый, сладкий, свежий вкус, словно оазис посреди пустыни. Чонхо обнял его за талию, прижимая к себе, и кивнул в сторону Тэмина, не говоря ни слова. Хонджуну не нужно было чувствовать горящие слезы на своей шее, чтобы понять, что он только что залился слезами, поэтому он твердо стоял на ногах, поддерживая его изо всех сил. Пловец громко рыдал, пока руки Хонджуна терли его по спине, и быстро их окружили Уён, Минги, Сан, Юнхо, Сонхва и Ёсан в групповых объятиях, ставших щитом против всего мира.