Часть 31
12 февраля 2021 г., 19:58
Юнги припал к губам Чимина, как странник в пустыне, обнаруживший оазис. Долгожданное наслаждение, которое грезилось днями и ночами. Хоть целовались они уже не первый раз, но от всех чиминовых прелюдий желание не только поцеловать его, но и зайти намного дальше навязчивой идеей сидело в голове.
Сколько прошло с тех пор, как он в последний раз (вообще-то это был и их первый раз) поцеловал Чимина? Недели две, три, месяц? Кажется, так давно. Блондин и не помнил в данный момент, так как совершенно все чувства и мысли сконцентрировались на таких мягких губах, которые активно, влажно и страстно ему отвечали.
Сказать кому, что Мин Юнги так долго будет с кем-то ходить за ручку, не решаясь зайти дальше — так засмеют, честное слово! Преувеличение, конечно, однако он сам от себя был в шоке. Так с Чимином по-другому просто не получалось. Не получалось и, главное, не хотелось. Не хотелось его напугать, не хотелось причинить боль, не хотелось видеть разочарования в карих омутах. Юнги впервые так конкретно тормозил и подвисал. И даже сейчас, хоть ему и дали зеленый свет, однако… Однако это же его солнышко, его Чимин-и, его ангел! Ну как можно опорочить это святое создание своими простыми потребностями?
Хотя насчет святости можно поспорить, судя по тому, какое безумие он творит во рту старшего, как очерчивает язычком губы, зубы, сталкивается с языком Юнги, а на ответные действия начинает постанывать своим невероятным мелодичным голосом. И откуда у него столько смелости берется? Окончательные попытки Мина не соприкасаться так сильно уж телами и не выдавать своего возбужденного состояния, Пак стирает в порошок, настойчиво упираясь уже пустыми ладошками в спину и припечатывая тело к себе.
— Я чувствую, у нас проблема, — Юнги оторвался от Чимина, чтобы вдохнуть поглубже, намекая на что, что у обоих стоит. На всякий случай, если младший вдруг опомнится и даст заднюю.
Пак так соблазнительно приоткрыл ротик с красными губами, чтобы забрать воздуха побольше, щеки алели, взгляд мутный — ну и как тут вообще соображать можно, когда перед глазами такой вид?
— А по-моему, все отлично складывается, — его притянули за скулы, — не хочешь продолжить?
— И когда ты успел стать таким прямолинейным?
— Учусь у своего хёна, — Чимин так ласково улыбнулся, так нежно и безобидно, что Юнги не смог устоять против его природного обаяния и сам улыбнулся, мягко касаясь подбородка младшего.
Сейчас он решил отключить тормоза и плыть в приятном течении вместе с раскрывающимся ему парнем, который уже успел удобно лечь снизу, согнув ноги в коленях и позволяя телу Юнги находиться между ними.
Руки сами легли на крепкие бедра, которые так и сверкали из-под коротких шорт весь вечер. Бархатная прохладная кожа ног ярко контрастировала с горячей шеей, которую успел облюбовать беловолосый.
Чимин в это время зарылся пальцами в волосы, мягко оттягивая их, то сильнее, то нежнее, словно кот лапками. Он дышал тяжело, но какими силами старался еще контролировать свои вдохи-выдохи, Мин не представлял. Хотя было очевидно, что натурально так не дышат.
Зачем это вообще пришло в голову Юнги прямо сейчас, но мысль появилась, значит, не просто так. Контроль. Чимин пытался себя контролировать.
Резко остановившись, он вспомнил слова младшего в отеле, когда они слышали Тэхёна и Чонгука. Хитрая ухмылка засветилась на лице, а в уме уже созрела новая цель: довести Чимина до хрипоты от стонов.
— Ты чего? — не понял заминки Пак.
— Ты же себя сдерживаешь, не так ли? — на лице Чимина застыло удивление вперемешку со смущением, так как глаза забегали, и он зачем-то прочистил горло.
— Ну да, а что такого? Я же говорил, что себя в руках держать надо, — и это говорит тот, чье возбуждение не только явственно на лице написано, но и упирается Юнги в район живота. Мин от такой картины разве что в открытую не засмеялся, только заломил бровь, довольно улыбаясь.
— Пра-авда? — он незаметно опустил руку к паху младшего и накрыл его ладонью так неожиданно (и желанно вообще-то, ему ли не знать), что тот не смог сдержать удивленно-приятное аханье, открывая рот шире, но в следующий момент спохватываясь и закусывая нижнюю губу.
Юнги шире улыбнулся, получая нужную реакцию вкупе с растерянным Паком, который, наверняка, уже сто раз себе по губам в голове надавал и приказал больше не издавать ни звука.
Старший переключается на ключицы, попутно задирая домашнюю футболку Чимина, а затем вконец ее снимая. Тот не остается в долгу, высвобождая Юнги и от его рубашки, хотя бороться с пуговицами он начал уже давно.
Какой же Чимин до безумия красивый. Нет. Для Юнги он — совершенен. Всего в меру, но так идеально, боже! Кажется, что им насытиться просто не реально. Мысленно тормозя себя изо всех сил, он начинает исследовать миллиметр за миллиметром ванильной кожи. Серьезно ванильной! Будто Пак обмазался мороженым. А Юнги и не прочь отведать такое лакомство. Вбирая в рот кожу, он покрывает ее многочисленными поцелуями и, что скрывать, засосами, ведь в нем сейчас говорит чувство собственности, ибо Пак Чимин — это «мое!».
Губами он успел добраться до затвердевших сосков, поочередно нежно вылизывая их, оттягивая и целуя, в то время, как руки с боков перешли на тазовые косточки. Чимин в это время ерзает, чуть выгибается, подставляя тело под новые ласки, но при этом не забывая исследовать плечи, руки, ключицы, грудь, шею Юнги, на теле которого, по ощущениям, остаются огненные следы от маленьких пальчиков.
Забираясь руками под резинку шорт и трусов, Мин мельком посмотрел на реакцию Пака, но тот от переизбытка чувств и удовольствия закатал глаза и запрокинул голову так, что снизу открывался шикарный вид на его шею, уже эксклюзивно расписанную Юнги. Его руки только и могли, что ухватиться за покрывало, поэтому Мин беспрепятственно смог добраться до шикарных округлостей Пака. Смяв каждую, он получил рваный вздох и судорожное сглатывание. «Держись, Чимин-и, это мы еще даже к десерту не подходили. Запоешь как соловей», — ухмыльнулся Юнги, стаскивая оставшуюся одежду с молочной кожи.
Юнги редко нарушал свои планы. Редко изменял своим привычкам. Говоря о последних, можно, к примеру, привести минеты. Да-да! Если с ними он и сталкивался, то исключительно в виде принимающей стороны. Но что поразительно, неожиданно захотелось самому доставить удовольствие своему соулмейту. Осознание этого так мягко влилось во все происходящее, что Юнги спокойно принял свое желание, как нечто само собой разумеющееся. На все правила ведь найдутся исключения, верно?
Исключением стал аккуратный член Чимина с розовой головкой, уже покрытой предэякулятом. Высунув язык, Мин очертил кончиком всю головку, одновременно обхватывая нижнюю часть рукой. Никакого отвращения он не почувствовал, если еще и учитывать начавшееся обильное слюноотделение.
Чимин еле сдерживает свой скулеж в ответ на ласки, которые проделывает хён своим горячим ртом, постепенно обхватывая губами всю головку и начиная двигать рукой. Все рецепторы, которые только могли, были возбуждены до предела, каждое касание, каждое движение, каждое посасывание (Юнги понял, что он и так умеет, оказывается) расходится великолепными волнами наслаждения по всему телу, подступая к горлу назойливым чем-то, что неминуемо требует выпустить себя наружу. Когда на щель уретры опускается шершавый язык, это нечто держать в себе уже нет сил, поэтому оно вырывается красивым мощным стоном, сдобренным собственными движениями бедер навстречу пику удовольствия.
Однако Юнги видит, что разрядка Пака близко, и не дает ему кончить так просто. Отстранившись, он получает недовольное мычание и непроизвольный разочарованный вздох от младшего. Ну уж нет, цель нужно достигнуть самым долгим, но приятным способом.
Перевернув гибкое тело на живот, он начинает покрывать загривок и спину новыми дразнящими поцелуями. Отсчитав языком позвонки, целует ямочки на пояснице. В это время младший интуитивно прогибается в том месте, выставляя на показ свои аппетитные округлости. Естественно, Юнги ничего не остается, как и их поцеловать, но перед этим мягко прикусив «для профилактики». Ведя мокрую дорожку до заднего прохода, он замечает мурашки, покрывающие все тело Чимина, а также то, что тот начинает потираться оставленным без внимание членом о покрывало.
Пак собирается играть не по правилам, это не нравится старшему. Он резко ставит младшего на колени, пошире расставляет его ноги на кровати, разрывая контакт возбужденной плоти с шершавой поверхностью и несильно шлепает по ягодице.
Чимина ведет. Ведет от такого Юнги, от его превосходства и доминирования, хотя раньше он никогда за собой не замечал желания кому-либо так подчиняться. Да и Мин совершенно не вызывал подозрений в плане своих пристрастий, был инфантильным и очень нежным. Да, нежность нравилась, в нее он влюбился, но такой контраст просто не мог не возбуждать парня, горячие картинки продолжения сменяли одна другую в воспаленном мозгу.
После небольшой передышки в виде легких поцелуев в лопатки, Юнги стал завершать начатую дорожку до входа. Сначала он поцеловал тугие мышцы, рефлекторно сжавшиеся от прикосновения. На это он получил очередной судорожный вдох младшего, лицо которого затерялось где-то в руках и подушке. Затем он добавил язык, смачивая место все большим и большим количеством блестящей слюны.
— Солнышко, у тебя нет… — обеспокоенно начал он, однако фразу завершить не успел.
— В тумбочке, в нижнем ящике, под тетрадками, — при этом указывая куда-то себе за спину, сказал Чимин, быстренько выпрямляясь и ожидая продолжения.
— Все хорошо? — все в том же тоне спросил Юнги, переживая, не слишком ли это для соулмейта. Но Чим его приятно удивил и успокоил.
— Да-да, продолжай, мне нравится, — и быстро чмокнул в губы, подбадривая.
После всех махинаций со смазкой (откуда она только у Пака?) Юнги позволил себе осторожно проникнуть внутрь пальцем, раздвигая мышцы все больше и больше. На это Чимин что-то недовольно промычал в подушку, что было ожидаемо, но с места не сдвинулся. Намеренно игнорируя бугорок простаты, он оглаживал мягкие внутренние стенки, тягуче вынимая и снова вставляя палец на всю длину. Когда Чим сам стал двигаться навстречу, подаваясь бедрами назад, Мин добавил второй палец, осторожно расширяя мышцы. Те же действия были проделаны и с третьим пальцем, однако с ним Юнги потратил времени дольше. Опять же — специально, чтобы вызвать ответную реакцию младшего.
Когда Чимин стал получать удовольствие от поступательных движений пальцев в себе, а плечи стали покрывать поцелуями, стало очевидно, что такими монотонными движениями старший может мучить его еще долго, что шло вразрез с состоянием Пака, который уже сколько времени назад был готов кончить. Да и вообще, он сам себе поражался, почему до сих пор еще не спустил от одного только взгляда Мин Юнги в свой первый раз? Откуда такая выдержка у его организма, он был без понятия.
— Юнги-и… — стон сам вылетел на гласной, даже рот не успел закрыть! — Хватит мучи-ить…
Когда тот успел снять оставшуюся одежду, Чимин и не заметил, зато заметил резко вошедшую на всю длину плоть старшего. Такую внезапную, но желанную, что очередной протяжный стон боли и удовольствия получилось заглушить лишь подушками. Как же будет стыдно перед соседями, прости-господи! Но об этом он подумает завтра.
Юнги наконец позволил себе пройтись по заветному пучку нервов, на что Чимин выгнулся в пояснице до хруста, сминая в руках все, что только попадается — съехавшее покрывало, спинку кровати, подушку. И такой яркий звонкий голос в очередной раз смешался с ритмичным скрипом кровати и почти рычанием старшего. Пак стоически держался, но надолго его не хватило, хотя для первого раза (о чем Юнги пока только догадывался), он вообще вытянул на все пять с плюсом.
Уже с нескрываемым пошлым стоном он спустил на покрывало, содрогаясь всем телом. Колени разъезжались нещадно. Однако после нескольких быстрых фрикций разрядки достиг и Юнги, который в благодарность закатил глаза от удовольствия и через зубы глухо простонал его имя, утягивая после этого Чимина себе на грудь.
