Feel It

Наряд, предложенный Лэйлой, выглядел просто обворожительно. Черная глянцевая ткань соблазнительно подчеркивала достоинства фигуры — струилась по упругой груди, стройным ногам и округлым бёдрам. Одри чувствовала потемневший взгляд Малека, но нисколько его не смутилась. Напротив, ещё больше расправила плечи, выпячивая грудь. Она знала, какой эффект производит, и бессовестно этим пользовалась. Боковым зрением заметила, как мужчина неосознанно ослабил воротник своей черной рубашки. Лицо шатенки украсила хитрая ухмылка. Неожиданно инкуб подал голос, обращая на себя внимание всех присутствующих. — Может, вам всем принять от нас подарки, чтобы прекрасная госпожа не смущалась в одиночестве? Одри, конечно, не смущалась, но от перспективы увидеть своего драгоценного в дерзком одеянии отказаться не могла. Она встретилась взглядом с Муном и, предотвращая препирательства спутников, согласно кивнула. Девушка изобразила театральную досаду, нагло играя на совести астрейцев. — Мне и правда было бы комфортнее, если б вы меня поддержали, — Одри неловко заправила прядь волос за ухо, ловя на себе взгляд Малека. Он, в отличие от коллег, сразу раскусил ее манипуляцию, но лишь одобрительно ухмыльнулся. «Да, Синнер, не делай вид, будто не у тебя я училась» Когда все астрейцы безапелляционно сдались, Аваддону ничего не оставалось, как согласиться: — Ну что ж, веди, — подытожил он, однако, расстроенным предстоящим преображением явно не выглядел. Несколько минут тянулись до невозможности долго. Одри сделала ещё несколько глотков глифта, хотя опьянение уже давно настигло её — впервые за долгое время она чувствовала себя комфортно не только в дали от всего живого в Бездне драгоценного, но и здесь — на, буквально, Шепфа забытом острове. Расслабление ощущалось как что-то запретное, оттого наслаждения приносило в два раза больше. Наконец из-за алых штор показались спутники, облаченные в весьма откровенные наряды. Одри сдержала красноречивое «охренеть», ограничившись лаконичным: — Вы выглядите потрясающе, — быстрым взором она окинула друзей, но зеленые глаза все равно остановились на Малеке. В черном атласном халате, соблазнительно демонстрирующем все то, что Одри предпочитала видеть за закрытыми дверьми, мужчина, казалось, чувствовал себя вполне комфортно. — Интересная у вас мода, — Аваддон расплылся в улыбке. Пока все увлеченно делились впечатлениями о новых одеяниях, Синнер незаметно проследовал к своей спутнице. Его рука игриво обвила её тонкую талию, и по оголенной коже словно пробежал электрический разряд. «Одри, выдохни. Это просто прикосновение…» Однако от касаний любимого мужчины тело предательски задрожало. Наклонившись, Малек опалил ухо горячим дыханием: — А теперь ты не хочешь со мной уединиться? Фантазия вмиг подбросила пикантные мысли, которые мгновенно нашли сладострастный отклик внизу живота, затянувшись болезненным узлом. А Одри хотела… хотела уединиться с тех самых пор, как зашла сюда. Хотела утянуть любимого подальше от любопытных глаз с того самого момента, как увидела его в этом наряде. Но она не собиралась прерывать кокетливую игру так скоро. Девушка смерила его притворно надменным взглядом и парировала: — Держи себя в руках, Малек, иначе я подумаю, что ты наврал про чувства, отвечая Лэйле… — не успев договорить, Одри почувствовала обжигающую ладонь на своей ягодице и обнаружила, как далеко теперь они стояли от остальных. Девушка оказалась зажата между стеной и обжигающе горячим телом Синнера. Мужчина ничего не ответил, продолжая бесстыдно изучать её тело под восторженными взглядами суккубов и инкубов. Хозяева дома, разумеется, скрывать свой интерес к греховным помыслам гостей не планировали — не в их стихии сдерживать своё любопытство столь горячим действом. — Малек, что ты делаешь? Мы же пришли по делу… Одри накрыла ладонь Малека своей, возвращая её на безопасное место. Но рука с талии секундами позже уже нагло спускалась вниз, щекотливо пересчитывая ребра. — Беру то, что хочу, — беззастенчиво шепнул он. — Моя драгоценная, тебе не кажется, что наше удовольствие вызовет у дорогих демонов лишь большую охоту к сотрудничеству? Считай это вкладом в дипломатические отношения. На благо будущего мира Небес… Его сладкие речи звучали красиво, вот только Одри слушала их вполуха. Тело обдавало таким жаром, будто они стояли под знойным солнцем на раскаленных песках. Одри шумно выдохнула, но сердце все никак не угоманивалось. Ей казалось, что действие глифта не шло ни в какое сравнение с дурманящими чарами Аваддона. — Тебе стоило родиться инкубом, не думаешь? Немного поразмыслив, Одри провела острым ноготком указательного пальца, очертив кубики пресса, и озвучила мысль противоположную: — Хотя нет… Повелителю Бездны в пору иметь много талантов. И похоть лишь один из них… Малек по-кошачьи улыбнулся, приник к ней и прошептал в самые губы. — Драгоценная, как чудно, что ты это понимаешь. И ты даже не имеешь представления о всех моих талантах… Одри вспомнила недавнюю похвалу Малека. Дескать, ты неплохо доминируешь, но есть чему поучиться. Конечно, в вопросах сексуальности ему никто не мог составить конкуренцию. И именно поэтому Одри сейчас больше всего на свете желала примерить на себя образ прилежной студентки у несносного профессора. Как непозволительно много она упустила в прошлом… Впрочем, буквально в прошлой жизни. «Экзамен по сексуальности мне сдавать ещё не приходилось» — Продемонстрируешь? Давление на бедрах стало ощутимее. Малек поднял Одри, словно она ничего не весила, прижал к стене и заставил стройными ногами обхватить его торс. От неожиданности девушка шумно выдохнула, ловя ртом воздух. Аваддон нагло очертил языком вену, выступившую на шее от напряжения, и шепнул: — Минутами ранее ты не была так покорна, Одри, — казалось, он насмехался над её беспомощностью, но делал это так деликатно и любя, что Одри лишь сильнее вжалась в его плечи. — Дразнишь… меня, значит? — она облизнула пересохшие губы, сдула упавшую на глаза прядь каштановых волос и прямо посмотрела в потемневшие серые глаза напротив. — Играю по установленным тобой правилам, драгоценная. Малек бы так и продолжил нагло скользить глазами по её очаровательному лицу и сексуальному декольте, если бы Одри не укусила его за нижнюю губу почти до проступившей крови и с вызовом не кинула: — Синнер, долго будешь болтать? И он был не из тех, кому нужно было повторять дважды, как был и не из тех, кто мог ослушаться любимую. Ухватившись за тонкую талию, Малек перекинул Одри через плечо. Прихлопнув по ягодицам, размеренным, почти горделивым шагом проследовал к пустующей комнате, ловко спрятанной алыми портьерами. Астрейцы, казалось, не заметили пропажи своих друзей, а вот инкубы ленивым взглядом проследили за стремительно удаляющейся парой, которая скрылась за шторами, не удосужившись задернуть струящуюся ткань плотнее. Демоны, разочарованно выдохнув, сделали ещё несколько щедрых глотков глифта из хрустальных бокалов, понимая, что сегодня эта страстная пара развлечет себя сама. — А суккубы знают толк в публичных домах, — он усадил её на красный стёганый диван, не прекращая покрывать разгорячённую кожу поцелуями. — Успел навидаться борделей на Земле, драгоценный? Есть, с чем сравнить? Малек иронии не оценил. Отстранился, замер над распластавшейся на диване девушкой и поинтересовался: — Ты такого низкого мнения обо мне, Одри? Она привстала на локтях, попыталась вновь примкнуть к его губам, но мужчина мягко её остановил. — Не поцелую, пока не ответишь. — Прости. Я шучу, конечно же. Малек ласково взглянул, очертил линию челюсти большим пальцем и спокойно объяснил. — Драгоценная, я никогда не был обделен сексом и женским вниманием, но вовсе не потому, что ночами напролет пропадал в объятиях куртизанок. Не находишь это скучным? От одного лишь внимательного взгляда Синнера по телу пробежали мурашки. Подушечки его пальцев нежно поглаживали ее тело, которое выданный суккубом наряд практически не прикрывал. — Нахожу. Малек наклонился ниже, снова пробуя на вкус ее губы. На этот раз углубил поцелуй, дерзко пропуская язык внутрь. Рука заскользила вниз, находя уже ставшее мокрым белье. — Как жаль, что здесь нет поводка, драгоценная… — хрипло прошептал прямо в губы. — Но ведь это не помешает мне заставить тебя стонать моё имя? Из-за неплотно закрытой портьеры слышался приглушенный смех. Звон бокалов прерывали перешептывания нескольких инкубов — те бесстыдно подглядывали за разворачивающимся в уединении действом, однако, вмешиваться не смели. Одри, которая обычно контролировала происходящее не хуже Малека, только и успевала, что подставлять шею под чувственные губы мужчины, не обращая никакого внимания на посторонний шум. Аваддона же пристальное внимание наглецов искренне забавляло, но ничуть не злило. — Я уже хочу стонать твое имя, Малек, — сердце колотилось в грудной клетке, подобно желанию, не находившему выход. — Не стесняйся никого, моя драгоценная. Я хочу, чтобы все знали, как громко мы можем любить. С этими словами он плавно переместился ниже, прокладывая дорожку из поцелуев. Изо рта Одри вырвался глухой стон, когда зубы Малека игриво стянули тонкую ткань нижнего белья, а фантазия подкинула картины такого близкого продолжения ласки. Синнер удобнее устроился между бедер девушки, закидывая одну её ногу себе на плечо, а другую отводя чуть шире. Когда его язык сперва мягко и невесомо, а затем сильно и настойчиво обвел пульсирующую точку, Одри прикусила язык, в попытках сдержать блаженный стон. «Это безумие. А вдруг нас услышат? Пусть инкубы привыкли к похоти, но что подумают астрейцы… Давид будет подкалывать меня до конца дней, а Малек за это замурует его в Яме» — Не сдерживайся, — рыкнул Малек, не прекращая очерчивать клитор и нежную кожу губ круговыми движениями. «Да к чёрту! Как же, блять, хорошо…» Тонкими пальцами девушка ухватилась за стеганую кожу дивана, толкнулась на встречу мужчине, давая ему больше пространства для движения. К скользящим шевелениям языка добавилось приятное, сводящее с ума давление внутри. Одри была мокрой, и два пальца Синнера двигались с характерным причмокивающим звуком. — Малек, я… не могу… уже… Напряжение внизу становилась нестерпимым. Одри прикусила губу, отняла руки от чудом оставшейся целой обивки и крепко ухватилась за тёмные волосы Малека. Одной рукой оттягивала черные пряди, стараясь направлять мужчину в нужном темпе, другой царапала оголенную спину Синнера, ведь черный атлас его халата уже давно забытым свисал на пол. Еще несколько глубоких толчков нескольких пальцев, и Одри обессиленно откинулась, чувствуя, как мышцы сокращаются, обхватывая в кольцо пальцы мужчины. Малек облизнулся с видом кота после вкусной трапезы и бросил взгляд на щель едва прикрытой шторы. «Да ну нет, я же плотно завернула эти дурацкие занавески…» Одри проследила за траекторией движения его глаз и пристыженно прикрыла лицо тыльной стороной руки; щеки стыдливо краснели. — Господи, они все видели? — О, драгоценная, надеюсь, что ещё и слышали. «Ну, конечно. Надеюсь, хотя бы на камеру снять не забыли. Аваддон между ног у воскресшенной приспешницы Шепфамалума. Смотреть всем!» Он легко поднял её на руки. Сам опустился на диван, усаживая шатенку сверху. Ощутив выпирающее из-под темных штанов мужское желание, Одри почувствовала, как тело вновь реагирует на его близость с особым трепетом. В животе снова заныло. «Кажется, Малек не врал. Он действительно готов отыметь меня в каждом уголке мира. Люблю, когда мужчина держит слово» — Мы ведь ещё не закончили? — ухмыляясь, поинтересовался. Девушка обхватила его шею руками, прижалась полунагой грудью к его вздымающейся и, наклонившись к уху, укусила за мочку. — И нас не смущает это пристальное внимание, Малек? — Меня смущает, драгоценная, лишь то, что мы раньше не уединились. А вот близостью с тобой я горжусь. Чего мне стыдиться, когда со мной такая женщина? Моя женщина. Одри поколебалась с секунду, затем неспешно заёрзала на нем, через ткань чувствуя напряжение плоти. Её дрожащие руки поочередно стянули бретели черного платья. Перед Малеком открылся вид на её стан — округлые груди и бусины возбуждённых сосков. Мужчина тяжело вздохнул. — Такое великолепное тело, как у тебя, просто обязано быть бессмертным, — ладони крепко легли на талию, не смея вольничать больше. — Самое время для благодарности Шепфамалуму? И вообще, на какие безрассудства ты меня подталкиваешь, Малек? — шутливо возмутилась. Синнер с трудом отвел взгляд от ее, бесспорно, великолепной груди и, нагло ухмыльнувшись, парировал. — Еще скажи, что тебя не возбуждает происходящее и эти зрители в двух метрах отсюда. «Меня возбуждаешь ты, дурак, при любых обстоятельствах» Одри на мгновение закатила глаза, когда как в следующий момент привстала на колени, подставляя дрожащее от сквозняка и возбуждения тело под обжигающие губы Малека. Намек он считал мгновенно. Тонкие пальцы щекотливо коснулись подмышек, притягивая девушку ближе. Его зубы с чувством прикусили набухший сосок, язык дразняще провел по ореоле. Одри выгнулась от очередной волны возбуждения. Ёрзание сладострастно отозвалось и в теле Синнера. — Что ты со мной делаешь, драгоценная? Голос звучал неестественно хрипло, утеряв самодовольство и надменность. Малек изнывал от желания и в какой-то степени Одри удивлялась его самообладанию. Девушка отстранилась. С хитрым прищуром скинула с себя груз темного атласа и, устроившись между колен Малека, потянулась к резинке черных штанов. — Не поможешь даме? — игриво закусила губу, завязывая волосы импровизированный резинкой из атласной полосы ткани. Естественно, лоскут так и норовил соскользнуть с шелковистой шевелюры. Синнер, ухмыльнувшись, приподнялся стягивая ставшие тесными штаны вместе с нижним бельем. Он устроился на самом краю дивана для большего удобства Одри. На пол с глухим грохотом приземлилась миниатюрная почти плоская подушка. — Подложи под колени, — скомандовал он и откинулся на спинку. «Какой он заботливый, даже в такой момент…» В воспоминаниях Одри всплыл их первый раз в кабинете Синнера. Тогда ещё для нее не Аваддона… Знали ли они, как далеко это зайдет? Откинув мысли в сторону, сконцентрировалась на желании доставить своему мужчине максимальное удовольствие. Язык не спеша коснулся чувствительной головки. Со рта Малека сорвался первый глухой стон, и Одри посчитала это негласным разрешением ласкать дальше. Её горячий язык скользнул вниз, обводя кончиком всю напряженную длину, проходясь по выпирающим венам. Руки Малека вцепились в стеганый диван, совсем, как Одри недавно. Девушка обхватила орган губами, не стараясь сразу вобрать весь. Она двигалась медленно, но с каждым мужским стоном становилась в своих действиях все увереннее, все настойчивее. Вскоре из глаз брызнули слезы, когда удалось принять член целиком. — Одри… Хрипло взмолился. Его руки схватили за хвост, завязанный импровизированной резинкой, и оттянули девушку назад. Оба хрипло дышали. Синнер, сдерживая долгожданную разрядку, с легкостью перекинул девушку на спинку дивана, заставив стать на колени. Уперевшись пахом в её ягодицы, вошел внутрь на всю глубину и медленно задвигался. Одри, чувствительность которой была на пределе после недавнего оргазма, выгнулась от новых ощущений и ногтями вжалась в диван. Малек вбивался ритмично, крепко удерживая драгоценную за бедра. — Ах… Господи… как же хорошо… Одри прогнулась, пропуская мужчину ещё глубже. Он зарычал, чувствуя приближающийся оргазм. Затем быстро вышел, изливаясь на поясницу. Малек тяжело дышал. Он стянул с волос шатенки атласный ремешок и бережно стер оставленные мгновение назад следы своего удовольствия. После притянул её за талию и с чувством поцеловал. — За всю мою бесконечно долгую жизнь быть твоим мужчиной — лучшее достижение, моя драгоценная, — руки скользнули к девичим плечам. Утянув девушку в крепкие объятия, Малек оставил невесомый поцелуй на её макушке. — И чем же я тебя заслужила? — О, не знаю. Наверное, нагрешила в прошлой жизни прилично. Одри приглушенно рассмеялась. — Дурак. Думаешь, достался в наказание? — Готова поспорить? Ей пришлось подняться на носочки, чтобы дотянуться до его искусанных после близости губ. — Готова. Такой до чёртиков красивый, до неприличия умный и чуткий мог достаться только в награду. — Ага, драгоценная, а ещё очень скромный. Услышав их страстные перешёптывания, кто-то из зала крикнул. — Одри? Малек! Идите сюда скорее, тут Рафаил нам обещает на арфе сыграть. Девушка подхватила платье, принявшись старательно его натягивать. Малек только ухмыльнулся. Подойдя со спины, поцеловал в шею и спокойно произнёс: — Подождут.