Лю(бить)

Нам было достаточно Даже если в огне плясать Наши чувства загадочны Наше кредо — всегда молчать Нам было достаточно Даже если на иглах лежать Наши чувства загадочны Наше вето — всегда молчать Но не мешало нам бить друг друга так сильно Любить, бить, бить, бить тебя и меня

Они всегда дрались. Сколько Саске себя помнит. Даже задолго до того, как пошли в одну секцию по борьбе. Тогда дома его ждала теплая улыбка матери и вечно занятой брат. Тогда самой большой проблемой были попытки привлечь внимание отца. Тогда ему было куда возвращаться. И тогда-то он и встретил этого белобрысого придурка. Желто-рыжий ураган ворвался на детскую площадку и застыл перед Саске в виде пятилетнего пацана с огромными голубыми глазами и широченной улыбкой. — Меня зовут Наруто Узумаки! — растрепанное недоразумение протянуло небольшую ладонь, явно надеясь на рукопожатие. Саске фыркнул и показательно отвернулся. Светлые брови непонимающе нахмурились, и звонкий голос раздался уже ближе и не так весело. — Эй! Я с тобой вообще-то разговариваю! — парень пытался заглянуть в лицо Учихи, будто бы это помогло ему понять необоснованную холодность собеседника. Саске уже стал порядком надоедать этот шумный… как его там… Наруто? И он, вновь проигнорировав его, развернулся и пошел прочь, надеясь, что у того хватит мозгов не преследовать его. — А ну стой! Не хватило. Цепкая ручонка ухватила за плечо, заставляя развернуться. Саске, не ожидая такой наглости, удивленно уставился на приставучего парня, но в следующую секунду уже брезгливо отряхивал ткань синей футболки. — Я же просто хотел познакомиться! — в голубых глазах плескалась злость вперемешку с непониманием. Саске лишь усмехнулся и оценивающе прошелся взглядом по парнишке: потертые кеды, несколько раз заштопанные штаны, мятая футболка. Отец точно не одобрил бы их общение. — С придурками не знакомлюсь, — протянул Саске и уже хотел было уйти, как эти слабые с виду руки стиснули ворот его футболки. — Кого это ты придурком назвал? — возмущенно выпалил блондин. Его лицо было близко, и Саске кожей чувствовал исходящее от него негодование. На губах заиграла снисходительная улыбка, почему-то захотелось вывести этого наивного парня из себя. Чтобы не докапывался больше. — Кроме тебя тут больше никто на придурка не тянет. Наруто чуть не задохнулся ни то от наглости, ни то от злости, и в следующую секунду неожиданно тяжелый кулак стер ухмылку с лица Саске. — Ах, ты!.. — но блондин не успел договорить, так как ему прилетел ответный удар. А дальше все было как в ускоренной съемке. Кулак, еще один, пропустить удар, наугад пнуть, пригнуться, попытаться отцепить руки с ворота, взять в захват, получить локтем по носу, задохнуться. Боль, яркие всполохи желто-голубого перед глазами, выплюнуть песок, перекатиться, сжать чужую шею, получить коленом в ребро. В голове гудело, вокруг не осталось ничего, кроме этих кулаков и вспышек светлых вихров волос. Их растащили чьи-то родители, подоспевшие, когда в перепачканном кровью и песком Саске сложно было узнать сына влиятельнейшего человека города. Да и Наруто мало походил на человека: футболка окончательно помялась, а рукав вообще порвался, все тело было в ссадинах, а бровь рассечена. В волосах застряли мелкие камушки и песок, делая их похожими на нечесаную шерсть какой-то дворняжки. Саске хмыкнул. Все верно, дворняжка, по-другому и не скажешь. Их обоих отвели в ближайшую больницу, откуда Учиху забрала взволнованная мама, а Наруто… Наруто никто не забрал. С того момента между ними появилось странное напряжение, которое со временем переросло в соперничество, а потом… Потом привычный мир Саске рухнул. Разлетелся на кусочки от прямого выстрела в лоб его родителям. Сгорел вместе с фамильным домом, когда убийцы пытались замести следы. Перестановка сил в преступном мире почти полностью стерла клан Учих со страниц истории, заодно забрав у Саске детство и брата. Итачи оказался замешан в этом больше, чем младший Учиха мог себе представить, за ночь превратившись из заботливого старшего брата в новую главу мафии, взяв все под свой контроль и навсегда закрыв Саске путь в преступный мир. Саске отшвырнуло от теплого прошлого за один вечер, без возможности оглянуться назад и хотя бы попрощаться. Остался лишь ледяной взгляд некогда самого близкого человека и желание никогда не связываться с тем, что погубило его семью. Стать лучше старшего брата, сильнее. Поэтому он пошел в большой спорт в надежде получить влияние и, наверное, признание. Если фамилия Учиха и ассоциируется с кровью, то пусть с кровью из разбитого на ринге носа, а не из раны на спине от предательства собственной семьи. А Узумаки никуда не делся. И не стал меньшим придурком. Он поступил в ту же спортивную школу, что и Саске, и продолжал проигрывать ему с завидным постоянством. С тем же постоянством он кричал о том, что станет чемпионом мира по борьбе. И что его признают. Саске хотелось смеяться от этого глупого совпадения, но руки раз за разом сжимались в кулаки в каком-то маниакальном желании выбить из Узумаки эту уверенность. Доказать, что он все тот же неудачник в помятой футболке на детской площадке, который никогда не победит его, Учиху Саске. Только сколько бы Саске не разбивал свои костяшки о крепкие кости Наруто, тот не сдавался. Вставал, когда любой другой бы принял нокаут, стрелял своими лазурными глазами и снова и снова бросался на противника. Настоящий придурок. Придурок, который почему-то считал Саске своим другом. Он вообще всю школу считал своими друзьями, не переставая улыбаться лучезарной улыбкой, притягивая всех этим светом. Всех, кроме Саске. Видимо, Узумаки воспринял это как личное оскорбление и сбой в системе и решил во что бы то не стало дотянуться своими теплыми лучами до Учихи. Только Саске это не на шутку бесило. Он знал, прекрасно знал, что самые близкие делают больнее всего, и, как бы ни хотел, не мог забыть эту боль. Поэтому вывел простую для себя истину: нет привязанностей — нет боли. И у него прекрасно получалось отталкивать всех, не давая прикоснуться к себе. Рано или поздно люди резались о его острые шипы и бросали бессмысленные попытки сблизиться, но не Узумаки. Он не умел вовремя сдаваться ни на ринге, ни в отношении Саске. Прилип к нему, как банный лист, который можно было отодрать только с кровью и кулаками. Все их общение сводилось к дракам: словесным и физическим. Чаще физическим, потому что Саске привык, потому что по-другому не умел, потому что знал, чувствовал где-то глубоко внутри, где еще остались чувства, что, если не будет отбиваться, притянет ближе. Если не будет сдерживать захватом, обнимет. Если не будет сжимать запястья, переплетет пальцы. Если не впечатает кулак в скулу, проведет по ней кончиками пальцев. Если не разобьет губы в кровь, поцелует. А это нельзя, это слишком, это табу. И дело не только в том, что потом от этой связи будет только больнее, не в том, что такое в обществе не принимают, и не в обещаниях самому себе. Просто, тогда Узумаки уж точно отвернется от него. Не улыбнется так солнечно и не посмотрит с надеждой, а отшатнется, перестанет подходить после тренировок и звать есть его дурацкий рамен, прекратит набиваться ему в соперники в спаррингах, не будет больше надоедать своей нескончаемой яркостью и энергией, даже не ударит больше. Не прикоснется. А Саске нужен этот глупый контакт кожи к коже как воздух. Даже если это возможно только в бою, даже если после него губы в кровь, синяки по всему телу и круги перед глазами. Лучше так, чем вообще никак.

***

— А теперь пожмите друг другу руки! Голос тренера с трудом пробился сквозь шум крови в ушах. Они оба тяжело дышали после долгого спарринга. Саске только поступил в эту спортивную школу, и как по глупой иронии судьбы Узумаки оказался в том же классе, с порога выкрикнув о том, что станет чемпионом мира. Учиха раздраженно сплюнул кровь с вязкой слюной. Придурок сразу же вызвался на бой с ним и конечно же проиграл. А теперь смотрит своими до одури голубыми глазами, стискивает зубы, чтобы не показать боль от избитых ребер, и дышит зло. Не загнанно, не обреченно. Зло. Будто они наравне, будто у Наруто есть шанс сравнять счет, будто он для Саске не очередная назойливая муха на пути к цели. Смешно. С этим недоразумением расправиться будет не сложнее, чем с другими недо-борцами этой богадельни. Он ему не соперник. Только… Только руки так и не соприкасаются в традиционном пожатии. Они сближаются, в последний момент меняя траекторию и сжимаясь на вороте чужой футболки. Глаза слишком близко. Они наполнены яростью и нежеланием уступать. Учитель тут же растаскивает их и отправляет в медкабинет, только уже поздно. Они связаны, они зависимы, они не уступят друг другу. Саске больше не движет простой интерес, теперь это дело принципа. Они не пожмут друг другу руки, пока не станут равны.

***

Через несколько лет упорных тренировок, сбитых костяшек, болезненных спазмов мышц и изматывающих спаррингов они выходят на ринг. Вокруг куча камер, репортеров, судей и простых зрителей. Толпа ревет и беснуется. Это финал, еще не чемпионата мира, но уже страны. Двое лучших борца друг против друга. Один пройдет дальше, на мир, второй же останется в проигрыше. Один шаг отделяет Саске от цели, но внутри каменное спокойствие. Не потому что он уверен в победе, а потому что человек напротив намного важнее какого-то финала. Взгляд у Наруто все так же жжется. Учихе даже кажется, что пахнет паленым, хотя скорее всего это просто от нервов, только если не горят все его принципы и оправдания. Усмешка не ползет по губам, она ломает их в хищном оскале. У него всегда так: ломано, резко и грубо. Наруто же улыбается уверенно. Наруто тоже понимает, что это будет не борьба за звание чемпиона. Это битва за что-то большее, это не для тренеров, не для камер и не для ставок. Это между ними, это решит что-то важное для обоих. Саске на секунду видит перед собой не молодого поджарого парня, полуфиналиста страны, мечту многих девушек и гордость тренеров. Он видит щуплого загорелого парнишку пяти лет в помятой футболке и океаном в глазах. Наруто не изменился: все также хочет что-то доказать, только уже не всему миру, а ему одному, Учихе Саске. Сам Саске уже устал себе что-либо доказывать. Он просто чувствует, как колет руку от предвкушения этих чертовых прикосновений. Сжимает ладонь в кулак. Короткие ногти впиваются в кожу. Взгляд скользит по напряженной фигуре Наруто. Его ладонь зеркально повторяет движение. Сердце ухает в груди. Усмешка становится увереннее. Она больше не пропитана ядом и превосходством. Сегодня они пожмут друг другу руки.