Лю(бить)

Капля пота скатывается по виску Саске. Он раздраженно стирает ее полотенцем и швыряет его помощнику не глядя. Какаши за его спиной молчит, понимает, что его слова сейчас не будут ничего значить. Для Саске сейчас целый мир ничего не значит. Все, что он видит, все, о чем думает — это синие глаза и азартная, почти лисья улыбка, напротив. Для Саске все значение потеряло сейчас, кроме Наруто. Тридцать секунд проходят слишком быстро для Какаши и мучительно медленно для Учихи. Он бы вообще не делал этих глупых перерывов. Ему не нужен тайм-аут с Наруто. Ему нужен адреналин, рваное дыхание и ощущение горячей кожи под пальцами. Ему нужен резиновый запах ковра и неповторимый — Узумаки. Ему нужно больше, чем три ничтожных раунда, потому что за десять минут они ничего не решат. За десять минут им не победить, не переиграть друг друга, не разрешить многолетнюю борьбу-соперничество-неприязнь-дружбу. Необходимость. Саске хочет, так отчаянно хочет решить все здесь и сейчас, уложить этого идиота на лопатки и наконец показать ему его место. Посмотреть сверху вниз пренебрежительно-холодно, увидеть смирение и понимание своего проигрыша в голубых глазах и оставить его позади. Сжать зубы, отвернуться, выдохнуть подтверждение своей правоты в густой после борьбы воздух и забыть об Узумаки Наруто. Разорвать так опрометчиво выстроенную связь и больше никогда не касаться его. Пусть эти мысли отдаются тянущей болью за ребрами, пусть внутри что-то сжимается от осознания, что сейчас — в последний раз, что больше — никогда и никак. Пусть он разобьет непоколебимую уверенность Наруто, втоптает его в грязь и отсрочит исполнение мечты, но лучше так, чем позволит подойти вплотную. Он и так подобрался слишком близко. Стал привычкой, въелся под кожу, впитался в кровь, проник в мозг и, кажется, в сердце. А туда никому нельзя, там ничего не осталось, там все светлое и доброе задыхается, и Саске так боится, ему так до дрожи страшно, что Наруто тоже задохнется им. Его света не хватит на двоих. Саске не хочет, не имеет права забирать его свет. Пусть он разобьет Наруто лицо сейчас, на ринге, чем позволит разбиться их и так странной дружбе, не даст ей исказиться под призмой желаний Саске, не извратит ее своими вовсе не дружескими мыслями и не запятнает такого чистого, такого нестерпимо яркого Наруто. Нет, лучше Саске припечатает его лопатками к ковру, чем к постели, лучше Узумаки посмотрит зло и оскорбленно, чем презрительно и с отвращением. Свисток рефери выдергивает Саске из мыслей, буквально выталкивает его в центр ковра, лицом к лицу с Наруто, припечатывает их взглядами друг к другу и определенно оглушает, потому что Саске больше не слышит рева болельщиков, комментариев судей, голосов журналистов. Ему плевать, что их бой — почти прецедент в спортивном мире, плевать, что уже лет десять не было ничьи после трех раундов, плевать, что теперь им биться до победного, потому что знал, кожей чувствовал, что с Наруто так и будет — спонтанно, громко и совсем не по плану. Абсолютно непредсказуемо. Саске не то что усталости, он своего тела уже не чувствует. Они почти наугад осыпают друг друга ударами, у Наруто заплыл один глаз, рассечена бровь и губы в крови. У Саске вид не лучше, он уверен, уже давно привык к металлическому привкусу во рту. В ушах звон, но зрение его не подводит, он отчетливо видит ярость Наруто, его чистое, наивное желание победить, доказать ему, Саске, что-то. Наверняка что-то очень важное и правильное, но Саске сейчас плевать, он сжимает теплую, влажную от пота шею в захвате, прижимается к Наруто так близко, что чувствует удары его сильного сердца, выпадает на секунду из реальности, сливаясь с этими ударами и пропускает подсечку. Ему ощутимо прилетает локтем в живот, боль заставляет согнуться и выплюнуть кровь на ковер, а через секунду он оказывается на лопатках, прижатый тяжело дышащим Узумаки к ковру. Саске знает, что сейчас надо встать, спихнуть с себя блондина и выиграть этот чертов раунд, но лицо Наруто так близко, его челка щекочет саднящие скулы, и Саске тонет в его глазах. Банально, глупо, совсем не по-Учиховски тонет в этом океане-небе-море-лазури и прочих клишированных эпитетах, которыми обзывают голубые глаза, вот только у Наруто не просто море, не только океан. У Наруто во взгляде взрываются звезды, гибнут и рождаются галактики, у Наруто во взгляде ярость вместе с сочувствием плещется. У Наруто во взгляде Саске слишком многое видит. Самого себя там находит, потому что Наруто, наверное, единственный, кто смотрит на Саске и в-и-д-и-т Саске. Не богатенького наследника Учих, не жертву мафиозных интриг, не восходящую звезду спорта, а Саске: того маленького, высокомерного мальчика, что со всей искренностью тянулся к старшему брату, а потом им же и был предан. Саске, который закрылся ото всех и вся, запретил себе привязываться и сам же нарушил свои принципы. Саске, который совсем запутался в волосах, губах, глазах напротив. Им не нужны слова, секундная встреча взглядами сказала больше, чем требовалось. Саске сглатывает оглушительно громко для такого напряженного момента и отталкивает Наруто от себя. Встает на ноги, наблюдает за тем, как поднимается соперник, и уверенность его кончиками пальцев чувствует. Наруто кровь под носом стирает и, черт возьми, улыбается. Так, что глаза слепит, так, что внутри все кипит, горит, давит и рвется. Щемит где-то в районе сердца и волну злости поднимает. Руки в кулаки сжимаются и Саске делает рывок, чтобы стереть эту уверенную улыбку с его лица. Он умереть-убить за эту улыбку готов, но знает, что невозможно заставить Наруто перестать улыбаться. Даже сейчас, когда они оба, почти синхронно падают на ковер от ударов друг друга, Наруто улыбается ему. Слабо, устало, но улыбается, пока Саске проваливается в забытье.

***

Сознание возвращалось постепенно. Первые минуты Саске просто лежал, не шевелясь и ждал пока пройдет гул в ушах. Голова была тяжелой, и мысли никак не хотели становиться четкими, только медленно перетекали из одной в другую, и как Саске не пытался ухватиться за них, у него не получалось. Чувствительность тела пришла с болью. Все мышцы, до которых дотягивались нервные окончания болели, а те, что не болели, все еще были в онемении. Саске пытался пошевелить пальцами, но они оказались перебинтованы и прикреплены к чему-то жесткому. Видимо все переломаны или как минимум выбиты. Осознание, почему пальцы могут быть сломаны, пришло резко и заставило Учиху глубоко вдохнуть и распахнуть глаза. Кислород с ноющей болью ворвался в легкие, тревожа избитые ребра, а опухшие веки с трудом поддались ему. Было темно и пахло стерильностью, дождем и совсем немного - Наруто. Уголки губ приподнялись сами по себе, и Саске решил, что сейчас темнота способна скрыть что угодно, даже такую глупую улыбку. За окном и правда был дождь, Саске слышал тихое постукивание капель по стеклу и шум изредка проезжающих машин. А еще он слышал чужое, чуть хриплое дыхание. Глаза постепенно привыкали к отсутствию света и Учиха, стиснув зубы от боли, смог повернуть голову влево. Взгляд тут же упал на соседнюю кровать и у Саске вырвался удивленный вздох, потому что Наруто был куда ближе, чем он мог представить. Придурок спал в каких-то полуметрах от него, их разделяла лишь небольшая тумбочка и непреодолимая пропасть желаний Саске. Наруто выглядел очень бледным, весь утопал в бинтах и повязках, светлые волосы не успели отмыть от крови, и она делала некоторые прядки темными, почти черными. Саске в полутьме изучал такие знакомые черты лица, обвел взглядом расслабленный во сне лоб, уцепился за маленький клочок пластыря поперек светлой брови, проследил прямую линию носа, чудом уцелевшего в их битве, вернулся к глазам, с чуть подрагивающими пушистыми ресницами. Он помнил, как они щекотали его щеку, пока Наруто держал шею Саске в захвате, прижимаясь так чертовски близко, что у Учихи сбивалось дыхание не только от сжимающегося локтя на горле. Саске сглотнул, и его взгляд упал на губы Узумаки. Потрескавшиеся, чуть припухшие от ударов, но мягкие. Даже костяшками пальцев можно было почувствовать эту мягкость. Саске знал. Саске помнил. По рукам пробежали мурашки, во рту стало совсем сухо, и Учиха уже хотел было отвернуться и попробовать снова уснуть, как Наруто резко дернулся, закашлял и протянул страдальческое «Даттебайо». Саске замер, впившись взглядом в быстро сменяющиеся эмоции на лице друга, и непроизвольно задержал дыхание. Блондин немного поворочался, шипя от боли, затем вдруг открыл глаза, уставившись в потолок, и пролежал так несколько секунд, видимо осмысляя все, что произошло. Вздохнул и, словно почувствовав чужое присутствие, повернул голову, встретившись взглядом с Саске. Учиха не шелохнулся, и бровью не повел, только внутри все ухнуло вниз, а сердце стало быстрее и больнее пытаться пробить грудную клетку. Наруто долго всматривался в лицо друга, а затем просто улыбнулся. Так широко и ярко, что Саске на секунду показалось, что наступило утро. Он прищурился и разглядел маленькие капли крови, проступившие сквозь снова раскрывшиеся трещины на губах Узумаки, и в груди что-то защемило, потому что этот идиот умудрялся подбадривать Саске, избитый им же, лежа прибинтованным к больничной койке и улыбаясь сквозь боль. Учиха усмехнулся, но быстро поспешил вернуть лицу непроницаемое выражение. Тут раздался хриплый голос Наруто: — Теперь то ты признаешь меня, Саске? — он продолжал легко улыбаться, но теперь в его взгляде сквозила серьезность. — Ты не победил меня, идиот. Наруто тут же растерял всю свою напыщенность и зашипел: — Во-первых, у нас ничья, а во-вторых, я отправил тебя в больницу, так что теперь тебе не отделаться от разговора. Учиха фыркнул и закатил глаза. — Я могу тебя не слушать. Наруто коварно улыбнулся на это. — Ты даже голову повернуть не можешь, а уши заткнуть уж тем более. Саске лишь устало вздохнул, сейчас у него не было сил пререкаться, он еле мог заставить себя не пялиться на губы Узумаки, поэтому лишь пробормотал: — Усуратонкачи… — Чего ты там бубнишь? — взвился было Наруто, но подозрительно быстро успокоился и уже тише прошептал: — Ты лучше пообещай, что перестанешь отталкивать меня. Саске удивленно распахнул глаза и попытался поймать взгляд друга, но тот упорно смотрел на тонкую трубку катетера от своей капельницы, а не на Учиху. Повисла пауза. Саске пытался собрать мысли в кучу, придумать отговорку получше, ответить побольнее, но все рушилось. Все звенело и осыпалось, все его принципы, запреты и шипы оказались не из прочной стали, а из хрупкого стекла, и Узумаки хватило дрожащего шепота, чтобы разбить это все в дребезги. Саске рвано выдохнул и попытался вспомнить, почему ему вообще нельзя сближаться с Наруто. Его желания отозвались кульбитом где-то в животе и болью в груди. Еще раз вдох. Выдох. Последний шанс пойти на попятную. — Зачем тебе все это? Ты просто хочешь мне помешать? Я набрался сил, чтобы стать лучшим. Чтобы во мне перестали видеть отпрыска клана убийц. Отрезал все свои связи, потом каждый пытался порвать связи со мной. Каждый, но только не ты, Наруто, — Саске замолк на секунду, а потом прошептал: — Почему?.. Узумаки вздохнул и снисходительно прикрыл глаза. — Твое тело двигаться не может, зато языком чешешь будь здоров… — Просто ответь мне! — не выдержал Саске. Наруто резко повернул голову к нему и тихо, но уверенно выдохнул: — Я твой друг. Сердце Саске пропустило пару ударов от этого болезненно искреннего тона, но сейчас надо было идти до конца, поэтому он набрал больше воздуха, чтобы не задохнуться от ответа, и спросил: — Но что именно это значит для тебя? Наруто усмехнулся и заговорил, задумчиво смотря в потолок. — Это сложно объяснить словами, но я все-таки попробую. Просто, когда я вижу, как ты стараешься и страдаешь из-за этого, мне становится больно. Не то что бы я ответственен за что-то или испытываю жалость, я… — он запнулся, пытаясь подобрать слова, вздохнул и снова прикрыл глаза. — Я просто хочу быть рядом. Это прозвучало совсем тихо, настолько, что Саске подумал, что ему послышалось, но Наруто развеял его сомнения и сбил дыхание следующей фразой: — Именно из-за этого я не могу тебя оставить, даттебайо! Неужели ты до сих пор так ничего и не понял? — он наконец посмотрел на Саске, а потом вновь улыбнулся и протянул: — Хотя умом ты никогда особо не отличался… А у Саске уши заложило, сердце к горлу подпрыгнуло и комом душить стало. В глазах защипало и ему пришлось задышать надрывистей и глубже, чтобы не всхлипнуть позорно. Он не успел отвернуться прежде, чем мокрые дорожки побежали по скуле и, блеснув в лунном свете, влажными пятнами растеклись на подушке. Наруто заметил. Конечно, Наруто заметил, но пораженно промолчал. Саске Учиха плачет. Саске-мне-плевать-на-всех-я-стану-чемпионом-в-одиночку-Учиха беззвучно, искренне плачет от слов Наруто. Прошло по меньшей мере минут десять в тишине, пока Узумаки не услышал тихий голос друга. — Я признаю тебя. Выдох, еле слышно: — Я давно признал тебя… И Наруто вздрагивает, распахивает глаза и не может сдержать глупую улыбку, потому что он, кажется, добился своего. Он больше не даст Саске тонуть в своей тьме и одиночестве. Они выплывут вместе.