Gods and monsters

      Его присутствие кажется ей совсем нереальным. Вики даже боится открывать глаза, чтобы не столкнуться с жестокой реальностью, которая снова разобьет ее на осколки, в крошево. Она чувствует легкие сполохи его энергии, волнующие рецепторы, и это наводит на мысль, что, кажется, она совсем спятила. Но вместе с тем Вики ни с чем бы не спутала яркий оттенок красного полусладкого, отдающего легкой горечью, и кисловатую клубнику. Едва ли это может быть даже на дежавю похоже. По венам словно пускают электрический ток, когда кончики пальцев начинает слегка покалывать от осознания, что, похоже, Люцифер здесь. Она всеми силами старается убедить себя в том, что не почувствовала бы его, если бы все было лишь игрой разыгравшегося воображения, ведь соль вся в том, что человек не способен чувствовать столь тонкие вещи, как энергия высших существ. Такие способности совсем не для этого мира.       Выходит, что и не человек она вовсе. Застряла меж мирами и была вынуждена балансировать между мечтой и реальностью. А, может, она просто себе все придумала снова и начала рефлексировать? Она так усердно тренировалась там, чтобы доказать что-то Люциферу, что даже на земле уже часто ловила себя на мысли, что чувствует сполохи энергии, может предугадывать какие-то события. Чувствует присутствие, даже если находится в кромешном одиночестве. Парадокс.       А Люцифер так и стоит в тени у дверей. Теперь она может увидеть и силуэт его, и даже крылья с пушистыми алыми перьями. Он зол и, кажется, до глубины души. Алые глаза сверкают кровавым пламенем в темноте, и Вики поклясться готова, что видела его таким лишь раз. Так Люцифер посмотрел на Ребекку и остальных ангелов, когда ее вернули на землю. От этого взгляда вдоль позвоночника пробежал холодок. Прямо в душу. Но совсем не ей.       — Что здесь происходит? Отпусти ее.       Его голос пронзительным эхом отдается в висках. Нотки ярости уловить совсем не сложно, даже не зная Люцифера. А Вики чувствует лишь облегчение. Облегчение, что он наконец-то нашел ее. Пусть злится, пусть разнесет здесь все в щепки: она знает, насколько дьявол импульсивен и несдержан. Он — адское пламя, Сын Сатаны, и едва ли его можно потушить. Глупая улыбка расцветает в уголках искусанных губ. Она искренне рада, что на этот раз это не сон, не галлюцинации, раз статный силуэт Люцифера не растворяется, словно туман. Будь это сном, она бы давно уже проснулась, будто на зло.       — Люцифер, — шепчет Вики, будто задыхаясь. Имя его произносит так, словно заклинание. Как будто это может помочь ей задержать его здесь, не даст ему исчезнуть. Вслух она звала его каждый день, когда от тоски была готова умереть. И почему же из тысячи просьб он пришел лишь на тысячу первую? Или, может, не важно на какую, лишь бы не исчез вновь?       «Боже, кто в здравом уме вообще дает такие имена людям?» — первое, что проносится в голове Алекса, когда реплика слетает с губ девушки. Слишком странные волны раздражения исходят от этого человека, стоящего сейчас перед ними. Будто абсолютное зло, именно так сейчас готов Алекс назвать Люцифера. И раздражение его не похоже ни на одну человеческую эмоцию, как ни странно. Иначе холод бы не пронизывал до глубины души, заставляя внутри все трепетать.       — Эй, вы что, знакомы? — недоуменно протягивает Алекс, чуть прикоснувшись к руке Вики, когда она подается навстречу мужчине. Он ее уже не держит, руки сами безвольно опустились, стоило в комнату заявиться кому-то еще. Ведь он помнит, как несколько раз успел повернуть ключ в замке, чтобы никто не посмел их потревожить. Чтобы наверняка вернуть свою девушку себе и напомнить ей о своей любви.       Взгляд Люцифера тут же приобретает темно-алый оттенок и начинает метать искры в ту же секунду, как парень позволяет себе даже смотреть на нее, не то, что касаться. Страх он чувствует так же явно, как парень пытается его скрыть. С людьми бы, может, и сработало, но только не с Люцифером. Он может чувствовать то, в чем люди себе даже не признаются. То, что они прячут в самые глубины своего сознания. И для Алекса самое сокровенное и спрятанное — это любовь к Вики.       Как жаль, что любовь Люцифера к ней в разы сильнее, как ни крути. Лишь люди не способны придавать чувствам их истинный смысл.       — Да, а тебе советую держаться от нее подальше, если не хочешь проблем.       И снова будто лезвием по горлу. Внутри все слишком противится тому, что между ними встал кто-то третий после того, как все было хорошо. Алексу даже казалось, что он смог убедить Вики в абсурдности существования ее Люцифера и всех остальных. Он лишь хотел вернуть Вики к прежней жизни, сделать из нее ту, кем она была до смерти. А она лишь ходила, будто живой труп, и постоянно говорила о каком-то таинственном незнакомце.       — Хм, правда? Советы свои себе посоветуй, ясно? Где ты был все эти три недели, раз так любишь ее?       Обвинения сорвались с губ сами, стоило Люциферу так явно заявить свои права. Но стоило мужчине обратить на него внимание, как он сразу пожалел, что открыл рот. Вся уверенность рассыпалась к ногам на мелкие осколки.       — Исчезни.       Люцифер не тратит время даже на то, чтобы ругаться. Не угрожает и не прикасается. Достаточно и того, что Алекс вряд ли решит проверять на прочность его выдержку: демон и так на грани того, чтобы не свернуть ему шею.       Уокер срывается, толкая Алекса в грудь. Неизвестно, откуда у нее взялось столько сил, ведь еще несколько мгновений назад она едва могла пошевелиться, словно тело парализовало. Наверняка, просто все неистовое желание увидеть Люцифера и наконец вернуться к прежней жизни выплеснулось наружу вместе с силами, что она резко почувствовала. А парень лишь грузно вздыхает, понимая, что его план с треском провалился. Не сможет он поцелуем вернуть Вики память об их чувствах, о любви, что тонкой красной нитью связывала их. Теперь он уже не уверен даже, что их вообще что-то связывало.       Поворачивает голову в сторону, периферийным зрением наблюдая за Вики. Она за несколько секунд словно ожила, перестала быть тенью самой же себя. Выпрямила спину, заулыбалась обветренными губами, и даже кожа ее в бледных отблесках луны, проникающих из окна, перестала казаться стеклянной. Вики и сама была для Алекса сродни божеству. Наверняка, так же она видит и Люцифера. Такие, как она, умеют сводить с ума самым быстрым способом. И Алекс испытал это на своей шкуре. Как бы вернуть не пытался — все тщетно. Ее любовь была сродни помешательству, разъедающему сознание изнутри. Но любовь эта была не к нему.       Глаза Вики никогда не горели такими яркими отблесками, когда она смотрела на него. Даже раньше, когда никакого Люцифера в ее жизни не существовало. Глупо было пробовать вернуть ее силой: даже радикальные методы не помогли ему ни капли, а лишь доказали, что она выбрала другого мужчину. И всегда выбирать будет. Алекс не ожидал даже, что все, что говорила Вики, окажется реальностью. Все считали, что та авария наложила свой отпечаток. Да и Люцифер даже в комнате появился, будто из воздуха. И что-то подсказывало парню, что совсем не будто, и ни одному закону физики этот мужчина не подвластен. Он и есть физика — он сам создает эти законы.       А Вики только и может бесконечно радоваться тому, что она не сумасшедшая. Он пришел за ней, только это и проносится в голове, будто на повторе. И если это снова игра воспаленного болью воображения, Вики уже готова будет сама себя убить, лишь бы все ее мечты и надежды не разбивались о камни суровой реальности. Потому что дальше так жить, видя образы и предаваясь воспоминаниям, она уже не сможет. Жадно впивается в него взглядом, не отводя ни на секунду. Его глаза горят яростью и отвращением. Она чувствует его энергию, как он хочет убить ее бывшего дружка. А ей вдруг это кажется таким неважным. Хочется только сорваться и оказаться у него в объятиях.       И девушка сразу бросается ему на шею, прижимаясь к демону как можно ближе. Она снова чувствует родной запах, который не спутала бы ни с чем, даже спустя столько мучительных недель. Она помнит все, что было между ними. Она скучала по его касаниям, по рукам сильным, смыкающимся вокруг, по крыльям, которыми он часто ее укрывал. Они такие массивные, что ее собственные крылья на их фоне казались совсем крошечными. А теперь даже их нет…       Люцифер обхватывает ее талию руками, сжимая в объятиях до боли в мышцах, до хруста в ребрах. Все время он мечтал о том, как она вернется к нему,       — Моя Непризнанная, — почти ласково шепчет демон девушке в губы, обдавая горячим дыханием.       Вики не дает ему закончить и накрывает его губы своими. Этот поцелуй словно мед, но с неприятной горчинкой разлуки. Люцифер сегодня более нежен, чем обычно. Он мягко проводит языком по губе Вики. Девушка плавится от его прикосновений, словно масло, лишь позволяя ему вести и отдаваясь его горячим губам.       Их любовь — сгусток необъяснимых эмоций. Вики безжалостно выдрала сердце дьявола, мило улыбнувшись, словно бы это было чем-то обыденным и совсем не кощунственным. Люцифер в жизни своей видел много женщин, и ни одна не стала идеалом. Напротив, он понял, что в каждой он мечтал встретить ее. Только лишь ее каждое прикосновение по касательной дарило жизнь, а без нее он погас, умер. И ведь правду говорят, что от любой болезни вылечить могут, а от неё нет ни одного лекарства.       Девушка полностью доверяет Люциферу контроль над ситуацией, когда он резко прижимает ее к себе крепче и вылетает в открытое окно. Так вот откуда шел такой холод, стужей врывающийся в вены. А она его и заметила не сразу, к слову. Он взмывает вверх, где холодный осенний ветер безжалостно срывает листву с ветвей, проникает под тонкое платье Вики, кусая кожу ледяными поцелуями. Слишком яркий контраст с горячими касаниями Люцифера, что навсегда отпечатались на ее теле. Каждое. Созвездиями. Девушка ежится, чувствуя, как холод проникает в вены, и не спасает даже его присутствие, и даже его пиджак, который Люцифер заботливо накидывает на дрожащие плечи.       Они выходят на крышу дома. Высоко настолько, что девушке даже кажется, что она видит облака прямо перед собой, а не высоко в небе. И подходит к самому краю крыши, не испытывая уже ни капли страха. Его будто выкачали из нее, как и остальные эмоции, что она уже давно забыла, как их испытывать. Эти три недели без Люцифера показались ей ужасной вечностью.       — Ты знаешь, раньше я думал, что ты такая же, как и я. Огонь, ярость — я видел в тебе всё это, словно в свое отражение смотрел. Но теперь я вижу в тебе холод ноябрьских ветров.       — Ты против? Разлюбил, выходит?       Вики зажмуривается, ожидая ответа, что должен либо оживить ее, либо выстрелить в висок. В Люцифера она влюблена окончательно и бесповоротно, до дрожи в кончиках пальцев. Ее любовь не постичь ни одним учением, а, может, и не любовь это вовсе. Но каждый удар сердца о твердую гладь ребер говорит об обратном, заставляя ее уверовать, что все не зря. Она бы все отдала, лишь бы быть с Люцифером всегда. Всю вечность, что была отведена ей, и которую у них отняли таким чудовищным способом.       — Нет.       Его ответ, а за ним и ее протяжный выдох облегчения. Прозвучало так твердо, что девушке даже на секунду показалось, что вместо слов слуха коснулся металл. Это не помешательство, не игра в одни ворота. Все те поцелуи, что он по щекам рассыпал, обещая, что будет с ней в любых вариациях, были не зря. Значит, и у самого дьявола сердце есть. В которое она не верила, когда только попала на небеса. С Люцифером у нее сложились отношения далеко не сразу.       Сначала Вики готова была задушить его на месте, стоило ему вновь отпустить колкую фразочку или жестоко пошутить. Она не желала мириться с тем, что такова природа демонов, и каждая фраза попадала прямо в сердце, оставляя на нем уродливые рубцы. Но и предположить не могла, что все они разом затянутся, когда она даст Люциферу шанс.       — Что тогда?       Смахивает наваждение, словно снег с ресниц, зажмурившись. И вопрос задает, изнемогая от желания знать, что он имеет в виду. Отворачивается, потому что знает, что сейчас он аккуратно склонит голову вбок и начнет изучать ее. Проникнет в ее сознание непременно, но вся соль в том, что Люцифер уже и так там. Ему не нужно в зеркало смотреть даже, чтобы увидеть свое отражение. Ему не нужно читать мысли, чтобы знать, что они сплошь заполнены им же самим.       Последний их момент шрамом глубоким отпечатался на сердце Вики. Его глаза глубокого рубинового цвета, на которых отпечаталась темная печаль в тем самых черных крапинках. Точеные скулы, что она всегда гладила кончиками пальцев, когда Люцифер бесцеремонно клал голову ей на грудь, казались ей в тот день особенно острыми. Словно о них порезаться можно. Он старался быть невозмутимым и непробиваемым, но Вики всегда смотрела глубже. В самую душу его.       — В который раз убедился, что ты не так уж и проста, как кажется на первый взгляд. В тебе есть то, что не заметить с самого начала. Раньше я думал, что мы притянулись, потому что одинаковые, но сейчас понял, что мы противоположны.       Непонимание в ее глазах отразилось в радужках Люцифера, а затем его искусанные губы дрогнули в улыбке. Противоположные полюсы рано или поздно притянутся, как бы далеко они ни были друг от друга. Стоя рядом с Вики на самом краю крыши, Люцифер с уверенностью может сказать, что даже смерть не остановит того, кто действительно любит. Он бы нашел свою Вики в любом из миров, куда бы ее не низвергли.       Люцифер несколько раз глухо хлопает рядом с собой, усевшись на край крыши и свесив оттуда ноги. Он сможет взлететь в любой момент. Высота никогда не пугала его, в отличие от Вики. Она даже на холодной вершине горы, где он показал ей свое любимое место, с испугом посматривала вниз, боясь лишний раз пошевелиться. Пока он не столкнул ее вниз, решив позабавиться. Тогда он испытывал лишь интерес к ней, но в памяти демона навсегда отпечаталось ее злое лицо и снежинки на пушистых крыльях.       — Я с самого начала поняла. Полночь, библиотека. Ты единственный, кто зачитывался допоздна, а я была той самой дурочкой, кого оставили на пересдачу. Да и ладно бы пересдача, я даже готовиться в последнюю ночь пришла. Ты сказал, что я глупая, и я с тобой согласилась.       Горькая усмешка расцветает на ее губах. Она тогда настолько ненавидела Люцифера, что готова была ядом в него плеваться, придумывая новые колкости. А в ту ночь открыла другую его сторону, перестав реагировать на издевательства. И Люциферу пришлось штурмом брать ее, чтобы заговорила с ним. Холод ее до костей пронизывал в ту ночь, и как бы демон не пытался смириться — не вышло. Она не такая, как все, кого он презирает, на кого не обращает внимания. Она даже на него не похожа. Он лучший, а она всего лишь жалкая Непризнанная, откладывающая все важные дела на потом.       Вики садится рядом, обнимая мужчину и прижимаясь к нему всем своим телом. Пальцами перебирает перышки на его крыльях, волосы гладит, шею, щеки. Куда дотягивается, но не может перестать касаться. Она снова может чувствовать жар его раскаленной кожи на кончиках пальцев, легкое покалывание щетины. Быть с ним рядом. И на периферии вновь загорается мысль о том, что это все слишком прекрасный сон.       — Кто же знал, что именно эта глупая Непризнанная станет моим смыслом.       Целует в макушку, обняв обеими руками и усадив себе на колени. Люцифер будто оттягивает момент, когда нужно будет выполнять свое задание. Не хочет снова делать ей больно ни в одной из вариаций. Нет разницы между физической и моральной болью. Боль всегда есть боль, и все должны ее чувствовать. Но не Вики. Люцифер клянется себе, что это будет последнее страдание, которое он причинит ей. И никто другой больше не посмеет. Иначе ад покажется тому, кто решится, раем.       — Такое чувство, что я окончательно сошла с ума и придумала себе тебя. Я была уверена в этом, когда увидела на другом конце улицы. Чуть под машину не попала, но мне так плевать было, — делится своими мыслями, снова прижавшись к демону. Так, будто срастись с ним хотела, не меньше. Ей хотелось, чтобы он не замолкал, не уходил от нее. Не смел даже отстраняться. И даже кристаллы слез скопились в самых уголках глаз. Вики почувствовала покалывание и часто заморгала, стараясь не показывать свои слабости. Помнит, что Люцифер их ненавидит.       — Я спускался на землю, хотел убедиться, что тебя еще можно вернуть, — еще один беглый поцелуй вскользь вдоль линии скулы девушки. Он посмеивается в привычной интонации, схожей с мурлыканьем кота, а Вики лишь вздыхает, с каждой секундой, с каждым его словом убеждаясь, что он настоящий. — Выходит, что я абсолютно настоящий. Быть воображаемым другом не под стать сыну Сатаны.       — Знаю, великий сын Сатаны, и все же, мог не исчезать так внезапно, — бьет кулаком его по плечу, улыбнувшись с того, как Люцифер вновь продемонстрировал свое непомерное самолюбие. В глаза заглянула, пытаясь найти в алых радужках ответы на свои вопросы. Например, на самый важный: что будет дальше. — Пожалуйста, Люци, не язви, я очень скучала и ждала, когда снова умру, чтобы оказаться дома. Точнее, я хотела, чтобы мы могли быть вместе.       Надежда проскальзывает в ее голосе вместе с отчаянием, горчащими на кончике языка. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, Вики знает это точно. Значит, и Люцифер скоро вынужден будет вновь оставить ее. Бессмертным нельзя слишком долго находиться на земле, это правило она усвоила хорошо. И никогда его не нарушала. Значит, и Люцифер скоро должен будет вернуться домой, и оставить ее одну на земле. Она не сможет вернуться с ним, а сыну Сатаны не под стать нарушать правила.       — Я тоже скучал, — снова целует ее, пока губы не немеют от хаотичных движений. Ее губы слишком сладкие, чтобы от них оторваться. И он слишком соскучился, чтобы переходить к делу. Одна из самых неприятных частей его задания. — Уже считаешь небеса своим домом? Интересно, Непризнанная, интересно. Еще недавно ты на каждом углу кричала, что хочешь на землю обратно...       Ловит ее на том, что говорила недавно, наблюдая, как Вики закатывает оливковые глаза, снова ударив его по плечу. Но и она замечает, как на последних словах голос Люцифера дрогнул. И только сейчас понимает, какой он дерганый, напряженный, раздраженный. Чувствует на подсознательном уровне, что Алекс тут не при чем. Он не мог так сильно разозлить его. Руки девушки скользят по плечам Люцифера. Его мышцы настолько твердые, что словно из стали.       — Люцифер! Ну я же просила меня так не называть!       — Ничего не могу поделать. Для меня ты так и останешься моей Непризнанной. Навсегда, — смеется, но все так же нервно. Даже перышки на его винного цвета крыльях слегка взъерошиваются. Он вкладывает все свои чувства в свои слова, но нутро Вики вместе с тем обхватывает липкими щупальцами страха от ощущения, что что-то не так. — Ты так и не ответила.       — Когда я вернулась на землю, то поняла, что моя жизнь здесь уже никогда не станет прежней, потому что у меня началась другая. На небесах я слишком много всего обрела, чтобы променять это на жалкую земную жизнь, как ты тогда и сказал, когда мы были на вершине горы. Но вся суть в том, что мне не нужна жизнь, где не будет тебя.       Она признается честно. Лишь потеряв Люцифера, друзей, крылья, она смогла осознать, что здесь ей места больше нет. Раз она попала на небеса, значит, так распорядилась судьба, и против нее нельзя идти. А Вики пыталась, рьяно желая доказать всем вокруг, что человеком быть прекрасно. И только сильнее вводила себя в заблуждение, загоняла в рамки. Не желала ценить то, что имела. А мысли материальны, как ни крути. И лишь вкусив горечь последствий она смогла осознать, чего хочет на самом деле.       Люцифер между тем целует ее руки, которыми она гладит его лицо, нежно прикасается к щекам. Поцелуями спускается по родинкам на ее шее и ключицах, повторяя губами эти незамысловатые созвездия. Она его искусство, и он тоже хочет ее слышать. Ему слишком нравится, как она хмурится, когда начинает думать над ответом. Как начинает поджимать губы и чуть более лихорадочно касаться пальцами его тела. Кристаллы слез застывают на ее ресницах, заставляя их блестеть, но даже в этом Люцифер видит, как она прекрасна. Для него.       — Я рад, что ты наконец поняла, что я тогда имел в виду. Бессмертие всегда может дать гораздо больше. А ангелы и демоны куда более интересны, чем люди, — Люцифер щелкает ее по носу, в который раз улыбнувшись ее любимой улыбкой в уголках губ. Но на этот раз вымученной. А после звучит то, ради чего он вообще сюда спустился. — Вообще, есть способ вернуть тебя назад…       В ее глазах загораются сияющие звездочки надежды, как только слуха касаются заветные слова. Неужели… Она оживилась еще сильнее, и все это вмиг отразилось в ее проникновенном взгляде. Ее глаза блуждали по его лицу, словно пытаясь в самую душу заглянуть и удостовериться, что он не шутит, не обманывает ее. А демон терпеливо ждет, пока пелена оторопи сойдет, и можно будет продолжить.       — Какой? Что нужно делать? — резко выпаливает на одном лишь выдохе, почувствовав, что из легких будто бы весь кислород выбили. Она даже на ноги попыталась вскочить, забыв, что сидит у Люцифера на коленях на самом краю крыши. И если бы не его сильные руки, она давно бы летела вниз. Ее счастье осветило все вокруг для Люцифера. Точнее, она сама и была тем светом, теперь засиявшим еще ярче.       — Скажи, ты доверяешь мне?       Он обязан был это спросить прежде, чем озвучить способ, который поможет ей вернуться на небеса. Потому что сам он вряд ли доверился бы самому себе. И уж тем более при таком раскладе. Люцифер встает, подняв Вики на руки так, будто она ничего не весит. Само его задание с ней больше похоже на абсурд. Они сейчас стоят на крыше, осенний ветер безжалостно срывает позолоченную листву с ветвей, бьет холодными каплями начавшегося дождя по лицу и вынуждает Вики крепче жаться к Люциферу. Согреть себя сама она сейчас не может. А пальто свое оставила там, где сейчас находятся все ее “друзья”.       — Да, но... твои вопросы меня пугают, — доверяет ли она ему? Бесконечно, и гораздо больше, чем самой себе. Обнимает руками за шею, почувствовав, как его беспокойство передается ей будто через касания и лихорадочные поцелуи. — Мы должны с крыши что-ли прыгнуть? — нервно и растерянно шутит, предположив, чтобы разрядить обстановку хоть немного. Иначе все скоро взорвется от напряжения. И попадает прямо в цель, озвучив первое, что пришло в голову, ведь Люцифер медленно кивает.       — А если не получится? Я не хочу попасть в небытие, — ей даже дышать трудно становится от мысли, что она может умереть второй раз, но теперь уже навсегда. Это больнее и гораздо страшнее. Теперь она сама должна убить себя или Люциферу это доверить. Не столь важно. Она даже холод перестает чувствовать, плавно скользящий по изгибам, ведь кровь в ее венах леденит сейчас далеко не ветер.       Он вздыхает, зная, как ей страшно. Ему ничуть не меньше: никто не дал гарантий, что этот способ сработает, но его заставили выполнять чертово задание. Напряженные черты лица делают его подбородок тяжелее. Он практически не смотрел на Вики, словно она была призраком, который невозможно увидеть, потому что знал, что чем больше будет на нее смотреть, тем тяжелее будет решиться наконец убить ее. Именно это он должен сделать.       Вместо этого он снова целует ее, вложив в этот поцелуй всю горечь своих сожалений. А она податливо отвечает, вновь демонстрируя то, как безоговорочно ему доверяет. Если бы не эта ситуация, это льстило бы Люциферу, как ничто другое. Но не сейчас. Сейчас он сминает ее губы своими, прикусывая нижнюю, проникая языком в ее рот. Снова и снова, никак не в силах насытиться ею.       — Все получится, я буду рядом, — шепчет ей прямо в губы надрывным полушепотом прежде, чем сделать шаг в бездну. Она не может умереть навсегда, раз у них снова появился шанс на то, что они могут быть вместе. Этой мыслью Люцифер утешает себя, посильнее прижав девушку к себе. — Закрой глаза и расслабься. Я с тобой.       Вики кивает, спрятав нос у него между ключиц, что были видны из под расстегнутой на несколько пуговиц рубашки. Глаза закрывает, вдыхая запах его кожи и дорогого парфюма. И только ветер в волосах чувствует теперь, вместе с руками Люцифера, крепко обнимающими ее, когда он ныряет в облачную пелену.