Колючий

На полпути к Новиграду Геральт остановился, разбил небольшой лагерь и привел Эмгыра к ручью. - Я знаю, что ты, наверное, уже хочешь помыться, - объяснил он, начиная раздеваться. Эмгыр сел у края воды. Он хотел искупаться, но ручей был холодным, и он не был уверен, что ежи умеют плавать да и как это делать. Геральт уже был по пояс в воде, по-видимому, не обращая внимания на возможность того, что кто-то может прийти. Он был весь в шрамах. Эмгыр раньше не осознавал, насколько они обширны. На любой части его тела выше уровня воды почти не было участка неповрежденной кожи. Эмгыр осторожно опустил ногу в воду и тут же отдернул её, решив, что да, ручей холодный - намного холоднее, чем он хотел бы искупаться. Геральт, наверное, посмеялся бы над ним. Ведьмак, очевидно, привык мыться в холодной воде, и даже выглядел довольным. Крик над головой превратил желудок Эмгыра в лед. Он поднял голову, подергивая носом, и застыл, увидев кружащего ястреба. Ястреб также, очевидно, заметил его. Эмгыр наблюдал, как он начал пикировать, застыв на месте, его маленький мозг ежа был слишком переполнен страхом, чтобы делать что-либо, кроме как смотреть на приближающиеся к нему большие острые когти. Защитят ли его иглы? Он не был уверен. Возможно, они должны были это сделать, но ястреб, похоже, не заметил их или, похоже, было все равно. Это было оно. Это были его последние мгновения жизни перед тем, как его съела проклятая птица, все потому, что он не мог заставить себя бежать или спрятаться, потому что в этом глупом, слабом, ужасном теле он мог только смотреть вверх, как идиот, в ожидании смерти. . - Эй! - крикнул Геральт, и тут вдруг всплеск, и Эмгыр промок. Покрытая шрамами грудь Геральта нависла над ним, загораживая большую часть света, и звук ястребиного визга эхом отдавался в его ушах одновременно с криком боли Геральта. Сердце Эмгыра колотилось так сильно, что он боялся, что оно может остановиться. У него кружилась голова, и он быстро обнаружил, что ежи очень способны испытывать тошноту. А затем звук взъерошенных перьев, а затем взмахи огромных крыльев сказали ему, что ястреб исчез. Геральт на мгновение застыл на месте, а затем с шипением выпрямился. Он повернулся, чтобы посмотреть, как уходит ястреб, и Эмгыр увидел длинные царапины на его спине, медленно кровоточащие. Сердце Эмгыра все еще колотилось, он словно окаменел, ноги болели от напряжения дрожащих, испуганных мышц. Его трясло. Он собирался запереть Фрингиллу в лабиринте, где её будет преследовать нечто, сплошь состоящее из зубов и когтей. И тогда, когда она уже была уверена, что скоро умрет, он прикажет пристрелить зверя. А потом он собирался поместить еще одну в лабиринт, пока она не умрет от стресса. Нет. Это было недостаточно жестоко. - Ты в порядке? - спросил Геральт, снова оборячиваясь к нему. Эмгыр все еще не мог пошевелиться. Все, что он мог сделать, это уставиться на Геральта широко раскрытыми глазами. Он ненавидел быть таким слабым. Как человек, он встретил бы смерть с некоторым достоинством. Как маленькое, по большей части беззащитное животное, он был обречен умереть от зубов и когтей чего-то большего. У него даже не хватило духа свернуться калачиком и защитить себя, потому что на самом деле он не был ежом. Так что он был вдвойне жалок. - Ничего страшного, - заключил Геральт. Он остановился на мгновение, чтобы промыть царапины на спине, а затем поднялся из воды и поднял Эмгыра, прижимая его к груди. Час назад Эмгыр вырвался бы на свободу. Теперь он заставил себя прислушаться к устойчивому биению сердца Геральта. Он был в безопасности. Геральт показал, что он способен защитить его, и готов это сделать. Эмгыр закрыл глаза, пытаясь сдержать дыхание. Геральт отнес его к тому месту, где он разбил лагерь, уложив в свёрнутую постель и накрыв одеялом. Эмгыр облегченно вздохнул. Тепло и тьма заставляли его чувствовать себя в безопасности, а запах Геральта окружал его, и он тоже начинал осознавать это как своего рода безопасность. Он свернулся калачиком под одеялом, закрыл глаза и быстро заснул.

***

Геральт сидел, уставившись в огонь, передавая Эмгыру лакомые кусочки своего рациона и высматривая других хищников, которые могли подумать о еже как о вкусной закуске. Большинство из них были достаточно умны, чтобы знать, что ежей трудно есть. Геральт подумал, что ястреб на самом деле не знал, что такое Эмгыр, потому что он был черным и днем особо не высовывался. Обычно ежи ведут ночной образ жизни, а ястребы - наоборот. Эмгыр свернулся калачиком у его бедра через несколько минут, и рука Геральта автоматически опустилась ему на спину, почесывая за ушами, как будто он был котом. Для маленького существа, покрытого иглами, он был удивительно мягким, пока Геральт гладил его. Его колючий мех приятно ощущался под рукой Геральта, и ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он гладит Императора Нильфгаарда. К тому времени Эмгыр начал мурлыкать. Другого описания звука, который он издавал, не существовало, и Геральт никогда не думал, что ежи могут мурлыкать, но это было восхитительно. Очаровательно и успокаивающе, и довольно ясно указывает на то, что Эмгыр на самом деле не возражал, чтобы его гладили. Геральт рассмеялся про себя. Если бы он даже подумал о том, чтобы прикоснуться к Эмгыру вот так, будучи человеком, его бы бросили в какую-нибудь темницу. Не то чтобы он когда-либо думал о том, чтобы погладить человека Эмгыра. Но как ежу, особенно тому, который сегодня пережил удар смерти, он, вероятно, нуждался в этом. Казалось, он успокоился после короткого сна, но Геральт мог слышать биение его сердца, чувствовать исходящий от него страх, кислый и неприятный. Состояние Эмгыра внезапно показалось гораздо менее забавным. Он был в серьезной опасности при таких размерах, с ограниченной защитой и столь же ограниченной продолжительностью жизни. Как долго могут жить ежики? Решение, каким бы оно ни было, ждать не могло. Помимо того факта, что император пропал, и это нельзя было скрывать вечно, Эмгыру грозила серьёзная опасность преждевременной смерти, будь то несчастный случай или старость. Сердцебиение Эмгыра замедлилось, пока Геральт не убедился, что он спит, но мурлыканье не прекращалось, пока Геральт не убрал руку. Он уложил Эмгыра в постель рядом с собой, не желая рисковать стать жертвой каких-либо ночных хищников, и заснул, думая о способах снять проклятие, о котором он ничего не знал.