Колючий

Геральт проснулся и обнаружил, что Эмгыр свернулся калачиком у него на груди, прижавшись влажным носом к обнаженной ключице и тихо похрапывая. Он выглядел таким умиротворенным, что было стыдно его трогать, но Геральту нужно было встать, да и Эмгыр не имел особого права спать на нем. На самом деле, было странно, что он вообще это делал. Хотя… Геральт начал понимать, что он заставляет Эмгыра чувствовать себя в безопасности. Учитывая, что его защита в настоящее время сильно ограничена его размером и неспособностью отдавать исчерпывающие приказы людям, которые должны были его слушать, было логично, что он цеплялся за кого-то, кто добровольно пытался помочь. Геральту пришло в голову, что единственной реальной наградой, которую он собирался получить за свои усилия, была возможность мучить Эмгыра до конца своей жизни, позволив ему делать столько неприятных вещей, сколько он был склонен. Цири будет в восторге от этой истории, если Геральту представится возможность ее рассказать. По крайней мере, Эмгыр будет вынужден позволить Геральту проводить с ней столько времени, сколько он пожелает. Геральт осторожно отодвинул от себя Эмгыра, стараясь как можно меньше его беспокоить, но Эмгыр проснулся при первых признаках движения. Часть Геральта хотела верить, что это был ежик, но он подозревал, что это больше связано с надвигающейся общей угрозой убийства, под которой жил Эмгыр. Легкий сон был инстинктом выживания. Геральт знал об этом все, хотя здесь, среди друзей, он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы крепко спать. Эмгыр, подумал он, вероятно, не привык к тому, чтобы быть среди друзей. Геральт оделся, принял завтрак от молодого человека, который смотрел на него широко раскрытыми глазами, и накормил Эмгыра из рук, вспомнив, как это делала Присцилла вчера вечером, когда они все вместе сели обедать. Он не был удивлен, что она быстро завоевала доверие Эмгыра. Она была мила и добра, и ее невозможно не любить. Только когда Эмгыр начал облизывать ему пальцы, до него дошло, какого черта он делает. Он замер, когда почувствовал первое прикосновение языка Эмгыра, смотрящего на него. Эмгыр снова посмотрел на него с ужасом в глазах. Он отступил на шаг и тяжело сел, явно недовольный собой. То, что он был ежом, действовало ему на нервы. Филиппа не могла прибыть достаточно быстро. - Я никому не скажу, если ты не скажешь, - пообещал Геральт. Эта история вызвала у него такое же смущение, как и у Эмгыра. Эмгыр нетерпеливо кивнул, явно радуясь возможности забыть весь инцидент. Тем не менее, когда Геральт собирался уходить, он услышал топот крошечных ножек, идущих за ним. Когда он повернулся, Эмгыр решительно смотрел на него. - Хочешь пойти со мной? - спросил Геральт. Эмгыр кивнул. - Тебе придется залезть в сумку. Я не рискую потерять тебя из-за голодного нищего. Эмгыр пробрался туда, где Геральт оставил сумку, и залез внутрь. Да, ладно, вчера ему явно было скучно, и он не собирался повторять то же самое сегодня. - Прекрасно, - вздохнул Геральт, поднимая сумку. - Давай.

***

Эмгыр знал, что Новиград это город, управляемый исключительно своими бандами, и теперь, когда Радовид был мертв, а охотники на ведьм были искоренены и разогнаны, они снова процветают. У него были стопки отчетов разведки о состоянии этого места, и, несмотря на периодические жалобы со стороны различных чиновников, что он должен что-то предпринять в связи с отсутствием в городе значимой официальной администрации, Эмгыру лично было очевидно, что он прав. Здесь все работало, люди казались относительно счастливыми, а экономика функционировала. Геральт даже зашел так далеко, что указал на новое посольство Нильфгаарда, которое, как помнил Эмгыр, настаивало на том, что оно не должно казаться внушительным, и если бы ему не указали на него, даже он мог бы его пропустить. Приятно было видеть, что его приказы были выполнены именно так, как он рассчитывал. Он должен не забыть следить за тем, кто отвечал за выбор расположения и вывеску посольства. - Ты же знаешь, они должны быть готовы к визиту императора, - сказал Геральт. - Ты хочешь, чтобы я посмотрел, возьмут ли они тебя? Эмгыр одарил его самым испепеляющим взглядом, на который только был способен, и переключил свое внимание на другое. Теперь, когда он не застрял один в незнакомом месте, и теперь, когда он верил, что конец на горизонте, он даже начинал получать удовольствие. Новиград был восхитителен, и у него больше никогда не будет возможности увидеть это таким снова. Геральт петлял по городу, в конце концов остановившись, чтобы поговорить с кем-то, кого он называл Эйваром. Эйвар оказался тихим эльфом - возможно, полуэльфом, трудно было сказать наверняка - который широко улыбнулся Эмгыру, когда увидел его. Незнакомцы обычно не улыбались Эмгыру. Мало кто вообще ему улыбался. Мало кто когда-либо это делал. Геральт устроился ждать починки меча и доспехов, а Эмгыр решил запомнить о существовании эльфа и подумать о том, чтобы предложить ему работу. Осторожно, разумеется. Вряд ли он хотел, чтобы его видели работающим на Нильфгаард, но он также был нечеловеком, и Эмгыр мог бы предложить ему очень многое, если бы он огласился выслушать. Кузнеца, которого ведьмак называл мастером, стоило нанять. Знание Геральта о том, из чего состоит хороший клинок, было в конечном итоге самым надежным показателем, которым Эмгыр располагал. Мысль о том, что он был бы ужасно полезен, если бы его каким-то образом удалось уговорить остаться при дворе, пришла снова. Но Эмгыр не мог дать Геральту ничего, что ему могло бы понадобиться. Он не был человеком, движимым жадностью или стремлением к власти и влиянию. Его интересовало только то, для чего он был создан – сохранить равновесие между человеком и чудовищем. С другой стороны, он, казалось, на удивление охотно гладил Эмгыра, кoторому было позволено выйти из ранца, сесть на скамью рядом с Геральтом и смотреть, как мир проходит мимо. Если не считать почти всех обстоятельств, это утро было отнюдь не самым неприятным в жизни Эмгыра. В самом деле, в небольшом солнечном пятне, которое он занял, пока пальцы Геральта нежно чесали его мех и иглы, он был вполне доволен. И снова урчание. Что эльфийскому кузнецу мечей казалось восхитительным. У Эмгыра закончились силы, чтобы обидеться на людей, довольных его присутствием. Это был достаточно редкий случай, когда он начинал принимать это. Даже Геральту он, похоже, больше нравился таким. Не то чтобы Эмгыр жаждал одобрения или привязанности Геральта, но ... К тому же это было не самое худшее, что у него когда-либо было. И, как он начинал понимать, что почувствует потерю, когда вернется к своему прежнему «я». Он чуть теснее прижался к Геральту, убеждая себя, что это всего лишь погоня за теплом, и вздохнул.