Колючий

Эмгыр вар Эмрейс любил думать о себе как о терпеливом человеке, но если ему придется ответить на еще один вопрос о своем здоровье, то он был в серьезной опасности нанести кому-то травму собственноручно, хоть и не намеренно. Цири поступила правильно. Ей дали хороший совет. Его внезапное исчезновение вызвало бы только панику, а эта паника не дала бы никаких результатов. Он был уверен, что единственное, что он получил из этого опыта, - это знание, что Цири будет легко сидеть на троне и вообще не будет сопротивлятся, что обнадеживает. Его первоначальный шок от того, что ее разум работал совершенно иначе, чем у него, заставил его волноваться, что это не место для нее, что ее придется как можно быстрее выдать замуж за кого-то более политически хитрого, но… нет. Нет, Цири была очень умна, в том смысле, в каком был Геральт, Эмгыр должен был заметить, очень умной. Он читал старые отчеты. Что-то, о чем он смутно знал, но никогда не думал об этом всерьёз, - то, что Геральт до этого всегда выбирал сторону победителя в конфликте. Здесь же он выбрал сторону, прежде чем победитель обозначился. Что, по крайней мере, было показателем превосходных политических инстинктов. Или, наоборот,означало, что у него была привычка одним своим присутствием переломить ход целых войн. Независимо от того, попали ли его конкретные действия в отчет - а они часто этого не делали, потому что шпионы по натуре были трусами и не бросались в бой, как это сделал бы ведьмак - они явно имели эффект. Монументальный эффект. И это был человек, который обучал Цири и научил ее думать, до сих пор Эмгыр считал это слабостью, которую нужно преодолеть. Теперь он начал думать об этом как о силе. Конечно, не только потому, что Геральт был добр к нему. Но его доброта побудила Эмгыра еще раз взглянуть на ведьмака, его историю и все, что он знал о нем. Ничего из этого не помогло в достижении общей цели - меньше думать о нем. Это имело совершенно противоположный эффект, до такой степени, что Эмгыр думал о нем, даже когда он не собирался, даже когда он не выделял для этого время, даже когда он должен был думать о других вещах. Это сводило с ума, и чем сильнее он пытался бороться, тем хуже становилось. - Я тебе не надоела? - спросила Цири, и Эмгыр на мгновение моргнул, прежде чем сообразить, что, во-первых, она дразнила, а во-вторых, она… разговаривала с ним. - Вовсе нет, - автоматически сказал он. Он не хотел, чтобы Цири когда-нибудь поверила , что ему наскучила ее компания. Ему слишком долго отказывали в этом, чтобы рисковать сейчас. - Но ты думаешь о чем-то другом, - сказала она, и Эмгыр внезапно вспомнил с легким беспокойством легенду о том, что ведьмаки могут читать мысли. Если бы Цири могла, у нее хватило бы ума никому об этом не говорить, и уж тем более Эмгыру. Она все еще не доверяла ему полностью. Он надеялся, что однажды она это сделает. Он надеялся, что у него будет достаточно времени, чтобы показать ей, что она может, что он извлек урок из ошибок прошлого и теперь достаточно взрослый и мудрый, чтобы просто желать ей счастья. Как нормальный отец. Как и Геральт. Чья главная забота на протяжении всей жизни Цири, казалось, заключалась в обеспечении ее безопасности и относительного счастья. Он был лучше, чем Эмгыр когда-либо хотел быть, а та часть Эмгыра, которая была эгоистичной, жадной и нуждающейся в любви, отчаянно хотела этого. - Я многое узнал о Геральте, когда был… в его компании, в последнее время, - сказал он, слегка передернувшись при виде ухмылки на лице Цири. Она все еще была разочарована тем, что не увидела как он был ежом. Настолько, что Эмгыр был почти разочарован, потому что казалось, что это ей бы понравилось. И, возможно, она, как Геральт и Присцилла, увидела бы в нем что-то другое. - Если ты собираешься оскорбить его, я тебе не позволю, - предупредила Цири. - Как раз наоборот. Благодаря ему я также многое узнал о тебе. Он подробно рассказал о ваших совместных приключениях, а также и о том времени, которое вы провели порознь. Я поражен тем, чего ты добилась. Цири моргнула, явно не понимая, к чему он клонит. Эмгыр знал, что она пыталась. Она пыталась не отвлекаться от этого странного, далекого человека, которого она едва знала, и Эмгыр отчаянно старался не быть таким далеким, странным и непохожим на того, с кем она проводила время раньше. - Я никогда не делала ничего особенного, - сказала Цири. - Ты в одиночку спасла мир. Даже несколько миров, - сказал Эмгыр. - Даже по моим меркам это можно считать особенным. Цири искренне улыбнулась, и Эмгыр сразу понял, что у него скоро появится привычка заставлять ее делать это. Что он будет жаждать ее улыбок достаточно, чтобы сделать для неё все, что угодно. Время, проведенное им в качестве ежа, принесло ему огромное удовольствие. Не только в этом, но и в другом. Множество вещей, которые долгое время не приносили ему настоящей радости, внезапно снова показались волнующими и драгоценными. Но не более того. Чем просто быть с дочерью, спокойно любить ее, наслаждаться ее присутствием в его жизни. - Не в одиночку. Мне очень помогли, - пожала плечами Цири. - Я бы не справилась одна. Никто не мог этого сделать. - Я так понял, что ведьмаки - одинокие существа, - сказал Эмгыр, стремясь вовлечь Цири в разговор, который ей понравился бы, и чтобы он мог следить за ним и извлекать уроки. Она усмехнулась в ответ. - Им может нравиться думать, что они такие, но ты не видел, как они все сваливаются в кучу после того, как вырубились пьяными. Эмгыр приподнял бровь. - Обычное явление? - он спросил. - Не совсем так, - сказала Цири. - Но иногда, когда все эти ... потери, все эти страдания настигали их ... они вроде как ... обнимаются? Я не должна была тебе этого говорить, - закончила она, глядя в сторону. Сердце Эмгыра упало. Он не собирался направлять разговор в такое русло, чтобы Цири стало не по себе. - Я знаю, что это будет сюрпризом, но в моей жизни со мной уже обнимались, - сказал Эмгыр. Судя по выражению лица Цири, это было неожиданностью. Однако у нее хватило такта, чтобы мгновение спустя выглядеть смущенной. - Извини, - пробормотала она. Привычка, от которой ей придется избавиться, подумал Эмгыр, но со временем появится уверенность в себе и всё наладится. Им не стоит заниматься этим, если только это не станет проблемой. - И я не это имела в виду, просто ... люди так плохо относятся к ведьмакам, плюют на них, относятся к ним так, как будто они немногим лучше, чем безмозглые монстры, но ... они всегда были добры ко мне. Всегда. Они даже мягкосердечны под всей этой броней и шрамами. Это Эмгыр уже понял сам. - Геральт был исключительно добр ко мне, - сказал он, потому что это было правдой, и Цири заслуживала услышать, что Эмгыр не ненавидел его по-настоящему. Нельзя было его ненавидеть, потому что, несмотря на то, что он причинил ему немало горя, он был в основном хорошим человеком. И даже не глупый. Действительно редкое существо. - Он исключительно добр ко всем, - сказала Цири, подтверждая подозрения Эмгыра. Для Геральта доброта была автоматической. Бездумной. Это было просто его состояние по умолчанию. Для Эмгыра это означало целый мир, и он не мог перестать думать об этом. Стук в дверь прервал его мысли и, что еще более досадно, этот разговор. - Полагаю, что это означает, что я нужен в другом месте, - сказал он, вставая. - Но если ты хочешь поужинать со мной этим вечером, я могу выслушать несколько этих историй с твоей точки зрения. Особенно тех, в которых не было Геральта. - Это много историй, - сказала Цири. - Тогда, может быть, ты побалуешь старика и будешь чаще есть с ним? - с надеждой спросил Эмгыр. У него был вкус к доброте, и общению с друзьями, и, к сожалению, этого вкуса было достаточно, чтобы он захотел еще больше. Цири, к его облегчению, снова улыбнулась. - Думаю, мне бы этого хотелось, - ответила она. - Хорошо, - Эмгыр кивнул. - Я с нетерпением жду этого. Он с нетерпением ждал этого, и это заполнило бы те части его самого, которыми давно пренебрегали, которые отчаянно хотели быть любимыми, и он мог бы полностью забыть о ведьмаке, его мягком, терпеливом голосе, его теплоте и, самое главное, его прикосновениях. Что было к лучшему.