Колючий

Тело Эмгыра оказалось всем, что Геральт хотел от любовника. Каждый новый дюйм обнаженной кожи был для него настоящим открытием, и Геральт, не торопясь, прорисовывал по нему узоры, стягивая с неисследованного тела Эмгыра его версию простой одежды, останавливаясь, чтобы рассмотреть каждую деталь, запомнить каждый изгиб и угол. У него были широкие плечи и крепкая фигура, но живот и бедра были достаточно мягкими, чтобы быть невероятными, чтобы Геральт мог глубоко вонзить пальцы в тело Эмгыра и крепко держать его, покачиваясь между его ног медленными, роскошными движениями, ускоряться и вонзаться в него, когда он умолял об этом, а потом снова отступать, замедляться и слушать, как он рычит в отчаянии. - Терпение, - рассмеялся Геральт в рот Эмгыру, к этому моменту он потерял дар речи, и его короткие, аккуратно подстриженные ногти впивались в кожу Геральта, а его великолепные, гладкие, как шелк, бедра обхватили талию Геральта. - Я был терпеливым, - жаловался Эмгыр прерывающимся от напряжения голосом. Он тяжело дышал, отчего Геральт лишь немного замедлился и сделал паузу, чтобы отдышаться. Кроме того, они получили только один первый раз, и Геральт едва ли был достаточно романтичным человеком, чтобы хотеть, дабы все было хорошо. - Ты справишься с этим, - пробормотал Геральт, стремясь уткнуться носом в шею Эмгыра, изменение угла заставило Эмгыра задыхаться под ним, все его тело на мгновение напряглось. Он стонал, тихо и отчаянно, и Геральту хотелось большего. Больше того, что Эмгыр добровольно отказался от самоконтроля и отдал Геральту всего себя. Вот что скрепило это. Эмгыр действительно открылся, действительно впустил Геральта. - Я думал о тебе даже тогда, когда не хотел, - признался Эмгыр, и Геральт сразу понял, что это значит, и сколько доверия требовалось, чтобы произнести это вслух. Он поймал рот Эмгыра своими, больше для того, чтобы заставить его замолчать, чем для чего-либо еще, еще не готовый слушать слова. Это было слишком много, чтобы отдать, даже чтобы просто удержать в руках прямо сейчас, хоть он и чувствовал, что хочет протянуть руку и взять это. Геральт не хотел любви, возможно, самого могущественного человека в цивилизованном мире, но он знал, что она у него есть, и не мог не видеть, что под его жесткой оболочкой скрывается человечный Эмгыр. Или под острыми иглами, если на то пошло. И Эмгыр, человек сломленный, одинокий, находящийся под тяжким грузом власти и церемоний… Это был человек, которого Геральт мог бы полюбить в ответ. Он снова ускорил свои движения, когда Эмгыр стонал под ним, бедра напрягались вокруг его талии, член, протекающий предэякулятом, прижимается к его животу. Помимо всего прочего, это было приятно. Эмгыр был горячим, отзывчивчивым и более чем способным выдержать все, что Геральт бросил в него, даже если будет испытывать боль утром, а Геральт хотел этого. Какая-то внутренняя, нуждающаяся часть его хотела, чтобы Эмгыр почувствовал это завтра, чтобы не забыть о случившемся. Потому что, как бы сильно он не хотел слышать, что Эмгыр думал о нем все это время, он хотел услышать это. По крайней мере, та его часть, которая была такой же изголодавшейся, нуждающейся, сломленной и одинокой, как и Эмгыр, и, может быть, именно поэтому он проделал весь путь до Нильфгаарда, а затем тайком вытащил Эмгыра из дворца, чтобы он мог бы иметь его таким, как сейчас, равным, как обычный человек, готовый показать Геральту все свои самые уязвимые места. - Сильнее, - потребовал Эмгыр, как будто тоже хотел это почувствовать, и Геральт, ухватившись за изголовье кровати, дал ему то, о чем он просил, каждый толчок сперва заставлял кровать скрипеть, а затем биться о стену, когда Геральт ускорился, удерживая Эмгыра другой рукой, позволяя себе брать и брать, потому что это было то, что им обоим было нужно, и не имело особого значения почему. За исключением этого. Стон Эмгыра, когда он кончил, казалось, исходил из глубины его души, звук всего тела, когда он выгнулся дугой над кроватью, разливаясь горячим по животу Геральта и своему собственному, заставляя Геральта мчаться к краю. Ощущение Эмгыра, сжимающегося вокруг него, когда он закончил, толчки все еще прокатывались по нему, заставив Геральта тоже закричать, когда он кончил, ощущение, как будто его ударил по затылку каменный тролль. Его голова закружилась, когда он закончил, легкие горели от нехватки воздуха. Ух ты. Они действительно просто ... сделали это. Геральт рухнул на кровать спиной к стене, наблюдая, как грудь Эмгыра поднимается и опускается, когда он тяжело дышал, чтобы отдышаться, и волна нежности захлестнула его. - Спасибо, - выдохнул Эмгыр, все еще задыхаясь. - Спасибо, - повторил он. Геральт не знал, что на это сказать, поэтому он решил ничего не говорить, а вместо этого положил руку на живот Эмгыра и позволил себе закрыть глаза, слегка почесывая, поскольку сон угрожал захлестнуть его.

***

Эмгыр проснулся еще до рассвета, а Геральт, свернувшись калачиком, крепко прижимался к его груди, руки Геральта собственнически лежали на его груди и животе. На мгновение чувство полной, безмерной удовлетворенности заставило его сердце почувствовать себя таким переполненным, что оно могло разорваться от напряжения. Ощущение было физическим и болезненным по своей интенсивности, и все же Эмгыр сделал бы все, чтобы удержать его, все, чтобы остаться на гребне волны так долго, как только мог. Каким-то чудом он получил именно то, что хотел. Это был редкий день, когда такое случалось. Это был редкий день, когда он действительно был уверен в том, чего хочет. И Геральт дал ему это, как и все остальное, не сомневаясь ни на минуту в том, что не может. Чтобы он мог контролировать это до тех пор, пока не будет выполнено какое-либо условие, или найден другой способ использовать это в своих интересах. Геральт был человеком, который просто отдавал, не задумываясь, и Эмгыр едва мог это понять, но он так сильно этого хотел, что старался не дышать слишком тяжело, чтобы не разбудить Геральта и не потерять этот прекрасный момент навсегда. К сожалению, Геральт проснулся почти сразу после этой мысли. - Ты всегда так громко думаешь? - спросил Геральт. - Я чувствую, что ты о чем-то думаешь. - Я ничего не замышляю, - сказал Эмгыр, хотя вполне возможно, что Геральт сочтет, что так оно и есть. В конце концов, он пытался решить, как лучше сделать так, чтобы это происходило чаще. Геральт сказал, что ему придется спросить, хочет ли он видеть его в своей спальне. Возможно, это было действительно так просто. Возможно, в любом случае стоило попробовать. - Готов вернуться? - спросил Геральт, его дыхание защекотало шею Эмгыра. - Я полагаю, что должен, - ответил он. - Цирилла будет расстроена, если я снова исчезну так скоро после последнего раза. - Мы можем оставить ей записку и исчезнуть в глуши, если хочешь, - предложил Геральт, и пока он шутил, какая-то часть Эмгыра заподозрила, что если бы он и вправду так сказал , то Геральт потакал бы ему. Что было слишком много для человека, который ничего ему не должен. Не то чтобы Эмгыр действительно этого хотел. Однажды ночью, будучи человеком в натуральную величину, в чужой постели, он почувствовал боль в тех местах, о которых забыл. Хотя, по крайней мере, отчасти это дело рук Геральта. Эмгыр не собирался жаловаться на эту часть. - Нет, - сказал Эмгыр, заставляя себя скатиться с кровати и стиснув зубы, чтобы не застонать. Он подозревал, что никогда бы не услышал от Геральта до конца искреннего ответа, если бы сделал очевидным свой дискомфорт. Что было нормально. Отныне Геральт будет в его собственной постели, в его собственной спальне. По крайней мере, он искренне надеялся на это. Эмгыру пришло в голову, что он не знает, что это значит, что Геральт имел привычку заводить любовниц так же небрежно, как убивать монстров, и что, возможно, все это было для него лишь приключением. Вслед за этой мыслью пришла другая: если бы это было правдой, это разбило бы Эмгыру сердце. Сердце, которое он только недавно позволил показать избранной группе людей. Цири, его собственная дочь, и Геральт. Геральт, который не испытывал к нему ни страха, ни преклонения, который не нуждался в нем, которого не связывало с Эмгыром ничего , кроме того, что по какой-то причине он был здесь. Он остался. Он изо всех сил старался подарить Эмгыру один из тех немногих подарков, которые никто другой не мог бы вручить. Он понимал, что желание владеть им разрушит то, что у него есть. Нет. Если присутствие Геральта в его жизни было необходимо для его счастья, ему просто пришлось бы поверить, что Геральт останется, если он попросит, потому что они оба этого хотели. Вся эта проблема требовала дальнейшего обдумывания. Геральт по - своему объяснил ему, что именно нужно делать. Теперь Эмгыру придется решить, делать это или нет. Независимо от возможности того, что Геральт откажет ему, или уйдет, или пойдет и убьет себя. Потому что это была именно та рискованная, сложная любовь, которая так понравилась Эмгыру, и именно поэтому он пал в первую очередь, но этот последний шаг… это последнее признание требовало большего. Это требовало мужества, в котором он не был уверен. Его сердце было разбито уже столько раз. Именно поэтому он никогда никому не позволял прикасаться к нему. Четырехдюймовый рост в течение продолжительного периода времени преподал ему множество уроков, хотя, возможно, не совсем так, как задумала Фрингилья. - Что ж, тогда нам лучше поскорее двинуться, - сказал Геральт, с наслаждением потягиваясь. Эмгыр не был уверен, что ему положено смотреть, но все равно смотрел, потому что был шанс, что это последняя возможность, которую он получит. Возможно, он был слишком большим трусом, чтобы протянуть руку и взять то, что ему предлагали, потому что, получив это, он рисковал многое потерять. Возможно, когда настанет решительный момент, он дрогнет. В таком случае он захочет четко запомнить этот момент. - Я поверю, что ты вернешь меня, - сказал Эмгыр. - Хотя на этот раз я бы предпочел минимальное количество лазаний. Геральт усмехнулся. - Я вытащил тебя тяжелым путем. Вернуться внутрь - самая легкая часть. Эмгыр вздохнул. Теперь, когда он знал о них, ему нужно было что- то делать с этими путями побега. Их слишком легко использовать против него. Он увидит свой любимый город обычным гражданином всего один раз, и ему придется довольствоваться тем, что ему дали. Невероятно редкий, невероятно драгоценный дар, который Геральт счел нужным подарить ему. Намерения Геральта были ясны. Все, что он сказал, подразумевало, что он хотел бы остаться. Теперь Эмгыру нужно было решить, готов ли он пойти на феноменальный риск, позволив Геральту полюбить его. Из-за того, что, в конечном счете, позволил себе что-то потерять. Что-то важное, что можно было так легко потерять даже из-за своих собственных действий. Геральт не терпел и многих его менее приятных качеств. Но тогда ни Цирилла, ни Присцилла тоже. Ему уже было что терять. - Эмгыр? - Геральт заговорил, прерывая его мысли. - Все в порядке? Эмгыр прочистил горло, подозревая, что он каким-то образом уже выдал половину своих мыслей. Геральт обладал сверхъестественной способностью читать его так, как это делали очень немногие. Геральт останется. Тон его голоса, едва скрываемое беспокойство говорили о многом. Эмгыр знал его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, если не эмоционально, то логически, что, если он попросит, Геральт останется. Он уже сказал это и никогда не говорил без причины. - Я дам тебе ответ к закату, - сказал Эмгыр, зная, что Геральт поймет, что он имел в виду. Геральт кивнул, придерживая дверь открытой, чтобы он мог пройти первым. Значит на закате.