Эликсир её жизни

Лёгкое, но настойчивое прикосновение разбудило меня. Я очнулась и увидела перед собой огромные, влажные глаза домового эльфа. — Мисс Уиллсон должна проснуться, — проскрипел он. — Уже утро. Я медленно подняла голову, и тут же ощутила резкую боль в шее. Остаток ночи я проспала, склонившись над книгой, и теперь правая щека горела от контакта с шершавой бумагой, а рука, свисавшая со стола, онемела до состояния одеревенения. Пошевелив пальцами и почувствовав неприятное покалывание, я поспешно захлопнула книгу по рунологии. — Мисс Уиллсон? — эльф смотрел на меня с беспокойством. Взгляд его скользнул по развернутой тетради, где были зарисованы руны с двери в подземелье. Сердце ёкнуло. Я схватила палочку и, стараясь действовать максимально незаметно, прошептала: — Обскуро…! — чернила на странице мгновенно поблекли, став нечитаемыми. — Что случилось? — спросила я, вставая и стараясь придать и виду и голосу безразличный тон. — Сын хозяина вернулся, — доложил эльф, понизив голос до почтительного шепота. — Мистер Драко Малфой в поместье, мисс. Он в главном зале. Ледяная струя пробежала по спине. Драко? Здесь? Сейчас, когда до заветной цели оставался чуть ли не всего один шаг? Ну или ладно… два-три. Кивнув эльфу, я на явно ослабевших ногах встала и вышла из библиотеки, сразу же направилась в гостиную, чувствуя, как тревога без моего на то согласия начинает сжимать моё сердце. И правда, он неподвижно сидел в кресле своего отца, уставившись на языки пламени в камине. Его поза была неестественно прямой, даже для Малфоя. Я слегка наклонилась, пытаясь разглядеть его выражение лица, и заметила, что его взгляд прикован к портрету Нарциссы, висящему над камином. Вот оно, единственное, в чём наши души, казалось, могли найти жалкое подобие инь-янь. Как я уже говорила, мы никогда не ладили. Драко всегда считал, что я должна падать ниц в благодарности за кров и пищу. А я и была благодарна. Просто не понимала, почему моя благодарность должна измеряться степенью унижения перед ними. Он ненавидел меня за то, что я, «непойми-кто», жила в его доме и — по воле Люциуса — считалась частью семьи. Нарцисса придерживалась того же мнения, но, будучи женщиной более воспитанной, куда реже высказывала его вслух. Её молчаливое презрение, однако, витало в воздухе плотнее тумана над нашим озером в ранее пасмурное утро. Я знала, что для Драко мир рухнул в тот день, когда он узнал, что его мать, пытаясь сбежать от наследия Пожирателей, была настигнута бывшими соратниками и казнена за предательство. Я не испытывала к ней жалости — своим побегом она подставила под удар всех нас. Но Драко... Драко видел в ней лишь жертву. Жертву обстоятельств, жертву войны и, что хуже всего, жертву собственного мужа. Ведь Мистер Малфой, узнав о судьбе жены первым, попытался объясниться с сыном. Это было тщетно. Драко буквально возненавидел отца с той самой минуты, убеждённый, что тот просто «позволил ей уйти», не встал на её защиту. Он отказался принять простую истину: Люциус, всегда ценивший личный выбор, даже если он ведёт к гибели, не мог удержать того, кто решил бежать. А вот эта его ненависть, которой Драко просто ядовито пулялся, отравила всё, что осталось между ним и его отцом. Этот наглый стервятник даже не оценил титанических усилий своего отца, сумевшего восстановить репутацию семьи и вернуть меня Хогвартс, а его пристроить в приличный университет. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, нарушая тягостное молчание. Я не считала нужным с ним здороваться - он сам никогда не приветствовал меня. — Отец разрешил вернуться, — коротко бросил он, не отводя взгляда от огня. — Он мне ничего не говорил об этом. — А ты наивно полагаешь, что он будет посвящать тебя во все дела? — Драко наконец повернулся ко мне, и на его лице расплылась язвительная усмешка. — Как он только дом на тебя оставил. Эти слова, произнесённые с таким откровенным презрением, всколыхнули во мне волну гнева. Все мои тщательно выстроенные планы рушились из-за его внезапного появления. Только недавно успокоившаяся ярость вновь подступала к горлу, и я , хотя знала, что ничего хорошего из этого не выйдет, не смогла удержаться от колкости. — Видимо, если оставил, значит, может на меня положиться. А на тебя — нет, раз уж просто отправил в университет. Спокойствие, с которым он до этого наблюдал за пламенем, испарилось. Драко резко поднялся, быстро преодолел расстояние между нами, наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметрах от моего, и прошипел: — Заткнись. Я отпрянула, выронив палочку на пол. Его это явно позабавило. Конечно, гнев был ожидаемой реакцией, но не такая стремительная, животная ярость, какую высказал он сейчас. Драко отошел от меня на шаг и окинул взглядом, полным брезгливости. — Что вообще с твоим лицом? Я поняла, что он говорит о моих красных, воспалённых от недосыпа глазах и огромном следе на щеке. Мне нужно было просто уходить, и немедленно, пока он не начал задавать ещё более неудобные вопросы. В ответ я лишь бросила на него озлобленный взгляд и резким движением подобрала свою палочку — ту самую, которую сейчас готова была сломать за её буквальную бесполезность, ведь зачем вообще «акцио» если оно в моем случае совершенно не работает! — Ничего, — бросила я, отходя от него ещё на шаг. Но уйти не удалось. Драко снова подошел ко мне и грубо схватил мое запястье. Я не учла, что мой поспешный уход после его вопроса только подольёт масла в огонь его подозрений. — Я спросил. Что с тобой? — его пальцы впились в мою руку так, что кости заныли. Я дёрнулась, но он не ослаблял хватку. «Проклятье!» — Отпусти меня, — прошипела я, вкладывая в эти слова всю накопленную к нему ненависть. — Отвечай. Я знала, чего он хочет. Ему нужен был предлог, чтобы унизить меня в глазах его отца, доказать, что я — ненадёжная обуза. Но он даже не догадывался, насколько значительным был мой «промах». Вариант сказать правду не рассматривался. Я не доверяла ему ни на йоту. Мысль о том, что Люциус может всё узнать, заставляла мою кровь стынуть в жилах. — Что тебе нужно? Отпусти! Я не собираюсь отчитываться перед тобой. — Да? — его губы растянулись в хитрой ухмылке. — Тогда я с лёгкостью проникну в твою голову и узнаю всё сам. Я прекрасно вижу. Ты что-то скрываешь. Угроза была реальной. Люциус позаботился, чтобы его сын овладел легилименцией. Да на таком уровне, что моих навыков окклюментной блокировки не хватит даже на мгновенье. Мне нужно было выиграть время. Я сделала вид, что сдаюсь, и начала мямлить, на ходу пытаясь преобразить правду в приукрашенную ложь. — Ладно-ладно... я… я просто зачиталась и уснула в библиотеке. — Издеваешься? — он смотрел на меня с неподдельным изумлением. Конечно, ему то совершенно не ясно, как можно настолько зачитаться, что аж уснуть! Ему, наверное, не ясно даже как можно читать дольше пяти минут в принципе. Я потупила взгляд, изображая фальшивый испуг, чтобы Драко поскорее насытил свое жалкое эго и поскорее от меня отстал. Но он только наклонился ближе, чтобы заглянуть мне в глаза — своими мерзкими щупальцами легилименции проверить меня на вшивость. В этот момент его хватка ослабла, а я почувствовала, как его сознание нагло пытается просочиться в моё, и, разъярившись, грубо вырвала руку. — Остолбеней! — крикнула я, и заклинание отбросило его на несколько метров назад. Собственная сила удивила меня. Но увидев, как он поднимается с поистине демоническим выражением лица, я рванула к лестнице. — Флипендо! — прогремел его голос — невидимая сила ударила мне в спину, отшвырнув в сторону. Я упала, ударившись лицом об острый угол ступени. — Ай! — схватилась я за нос, который онемел и загудел. Убрав руку, я увидела на ладони алую кровь. Адреналин пока заглушал боль, но пульсация в месте удара была невыносимой и отдавала по всей голове, мешая скучковать зрение. Опираясь на перила, я с трудом поднялась. — Ну ты и мерзавец... — прошептала я, оборачиваясь к Драко, который уже подбирался ко мне сзади. — Как же ты меня достал. Инкарцеро! Верёвки туго опутали его, и он с грохотом рухнул на пол. — Ты… ты просто долбанная истеричка! — прорычал он, пытаясь вырваться. — Зря ты это сделала…! Я подошла ближе, сжимая палочку, стараясь не поморщиться от того, как жалко этот напыщенный блондин сейчас выглядел. — Только попробуй ещё раз залезть ко мне в голову. Петрификус тоталус! — и после моих слов его тело застыло. Дикое желание ударить его, пока он такой беспомощный, волной прокатилось по мне. Но я лишь смерила его жалостливым взглядом и, пошатываясь, пошла к себе в комнату.

***

Спустя пару часов, уже переодевшись в танцевальный костюм и кое-как приведя себя в порядок, я вновь сидела в библиотеке. Параллельно завтракая тостом, я пыталась сконцентрироваться на том, что оборвал мой сон вчера. Никак не могла вспомнить, пришла ли я хоть к какому-то выводу. Крошки с поджаренного хлеба падали прямо на мою тетрадь, а я их поспешно утилизировала растворяющими чарами, бездумно пялясь на руны и нарисованные мной вчера комбинации, которые я должна была попробовать. Я даже окуталась порывом пойти и сделать это прямо сейчас, с сендвичем во рту. Но меня отвлек чей-то отчаянный визг. Я вытаращила глаза , совершенно не понимая в чем дело, мигом вскочила с кресла, натянула свитер и побежала туда, откуда продолжал издаваться вопль. — Милая не кричи ты так! Нужно же что-то сделать. — А-а-а-а!!! Что мы сделаем. Он же мёртв! Я увидела, как у лестницы главного зала стояли мистер и миссис Браун. Эта строгая и холодная женщина , теперь от ужаса подпрыгивала и указывала на что-то пальцем, за их спинами я не видела на что. — Доброе утро? — проговорила я с вопросительной интонацией и сдвинула брови, пытаясь разглядеть возле чего они стоят и от чего женщина так напугана. «Кто там мёртв то?» — Мисс Уиллсон! Мерлин, вы здесь… — эмоционально проговорил мистер Браун. — Здесь..Здесь мальчик, он мёртв!!! Лежит и не шевелиться! — перебила женщина своего мужа или брата, или отца. И тут я прикрыла глаза, мысленно ударив себя — как можно было такое допустить? Как я могла забыть о Драко, который лежит под заклятием парализации. Точнее, как я могла забыть о том, что скоро придут эти «прекрасные» люди. И что я специально, чтобы они не действовали мне на нервы своими выкриками из-за ворот, приказала домовику встречать их каждый раз самому. — Он не мёртв, всё в порядке. Я их слегка растолкала и прошла к парню. — В порядке? Что значит в порядке?! Он же без сознания! Я раздраженно вздохнула, совсем не желая расколдовывать Драко. — Фините, — проговорила я, и парень тут же дёрнулся, а женщина отпрыгнула от неожиданности. Его серые глаза в миг расширились , он отполз, явно не понимая что происходит. Но когда Драко повернул голову в мою сторону, желваки на его лице заиграли , а глаза залились яростью. Он мигом поднялся на ноги, оттолкнул от себя шокированного мистера Брауна, который видимо желал ему помочь встать. И прошел ко мне. Встав прямо напротив, он прошипел: — Я запомнил это, Энн. Вместе с этими словами , блондин показушно поправил свой пиджак, а затем, с грубой силой задев моё плечо, двинулся в другое крыло поместья, видимо в свою комнату. Я лишь проводила его взглядом, полным ненависти, уже жалея, что просто не левитировала его жалкое тело в сырой подвал! — Прошу прощения за эту... ситуацию, — обратилась я к стоящим в совершенном замешательстве людям. — Я буду готова через пять минут. И после , во избежании разных вопросов и комментариев , я сразу же , стараясь выглядеть совершенно спокойно, ушла в к себе в комнату, чтобы набрать в ладони ледяной воды и опрокинуть её себе на лицо. Миссис Браун сегодня была особенно невыносима. Её уже знакомые команды «Плавнее, мисс Уиллсон!» и «Вы танцуете, как запутавшийся в юбке граблин!» резали мне слух и вызывали желание парализовать и её тоже. Я путала шаги, не могла попасть в ритм, мысленно возвращаясь к моей утренней стычке с Драко, с яростью вспоминая, как тот, формально, разбил мне нос! Вдруг миссис Браун остановила музыку. — Мисс Уиллсон, для отработки парных движений нам необходим партнёр, — она сделала паузу, и в её глазах мелькнула неуверенность. — Возможно, мы могли бы попросить мистера Малфоя... вашего брата... составить вам пару? Если он хорошо себя чувствует. — Нет, — отрезала я так резко, что оба преподавателя вздрогнули. — Это совершенно исключено. Мистер Браун беспокойно заёрзал на бархатной банкетке, а на лице его , назовем, спутницы застыло выражение крайнего недоумения, смешанного с осуждением. Видимо, грубость по отношению к «брату» была за гранью её понимания. Едва выдержав три часа ада, из которых вообще-то законными и обговоренными были только два, я, хоть и была вновь осунувшейся и уставшей, выпорхнула из зала. Мою голову заполонили воображаемые струи прохладной воды, что стекали по моей коже вместе с ароматом мускусного мыла, которым я намеревалась обтереться с ног до головы, лишь бы смыть с себя последствия бурного скакания на каблуках. После, я бы с удовольствием перекусила и продолжила «разгадывание кроссворда», которое на мою радость было более менее успешным. И тут ледяной ужас сковал меня. — Я же всё оставила в библиотеке… Впопыхах, когда я услышала визг этой сумасшедшей женщины, я не забрала с собой ни тетрадь ни книгу. Курс моих мыслей и направление хода ног резко изменились, когда я, на пятках развернувшись, что есть мочи двинула в библиотеку, не обращая внимания на тупую боль в лодыжках и икрах. Не описать словами, что я ощутила, когда увидела Драко. Он сидел за моим столом, с ехидной ухмылкой изучая разворот книги о древних рунах и мои заметки. — «Определенно то, что мне нужно», — передразнил он мою запись на полях тетрадки рядом с информацией о редких комбинациях, усмехаясь. — Интересное чтение, в школе такие подробности не проходят. — Отдай! — вырвалось у меня, вместе с тем как я порывисто зашагала к нему,— Акцио! — я взмахнула палочкой, и книга с тетрадью вырвались из его рук, примчавшись ко мне. — Ну конечно, — он медленно поднялся, его глаза сузились. — Всё та же маленькая воришка, которая ворует не только место в чужой семье, но и чужие вещи. Его слова вонзились в самое сердце, оживив старую, никогда не заживавшую рану. Я снова увидела тот школьный двор, слышала смех однокурсников-Слизеринцев, и Драко. Он собрал вокруг себя всех своих друзей из-за того, что я по глупости стащила его перо. Требуя вернуть его назад, он сказал ровно тоже самое, что вырывалось из его поганого рта сейчас. Добавляя: — Все будут смеяться над тобой. Над девочкой, которая не знает, кто её родители. Я чувствовала такой невыносимый и жгучый стыд, не знала куда деться, ведь мне не давали и шагу ступить, хохоча вокруг. И тогда, рядом оказался Фред. Он совсем не смеялся. Он просто подошёл, взял меня за руку и увёл, бросив через плечо: — Оставь её, Малфой. Твоё богатство не позволит купить себе мозги. А ей и его не надо, она в разы умнее тебя! Воспоминание о его доброте, храбрости, о его готовности защитить, стало последней каплей. Вернувшееся чувство необходимости помочь ему, помочь его отцу, пересилило обиду и накативший от воспоминаний страх. — Если ты ещё раз посмеешь прикоснуться к моим вещам или залезть в мои мысли, — проговорила я тихо, но так, чтобы каждый звук был отчётливо слышен, — я наложу на тебя не петрификус, а нечто такое, от чего тебя не спасёт даже твой отец. Понял? Драко рассмеялся. — Угрозы? Мило. Но я уже кое-что понял. Ты ищешь что-то. Да? Что-то важное, — не давая держаться от него на безопасном расстоянии он двинулся ко мне. — И поверь мне, я узнаю что. Блондин вышел, оставив меня наконец одну. Теперь он точно что-то заподозрил. И теперь рисковать и пытаться проникнуть в подземелье днём было полным безумием. Но и растягивать свои поиски на оставшиеся четыре дня я не могла. Пусть Драко и был просто отвратительным нахалом. Но он не был глупым и слабым уж точно. Я не могла допустить, чтобы он понял, что я ищу зелье. Решив не искушать судьбу, я сначала нашла книгу «Редкие и сложные зелья», в которой пару лет назад поверхностно и прочла про тот самый флакон жидкого счастья. Затем, убедившись, что самодовольный юноша продолжил заниматься самобичеванием напротив портрета своей покойной матери, дошла до входа в подземелья и наложила дезлюменционные чары на руны, чтобы перестраховаться. Ведь если тот успел запомнить, что было нарисовано в моей тетради, то, увидь он эту дверь - сразу догадается куда я пытаюсь попасть. Крепко прижимая к груди две книги и тетрадку, словно у меня в любой момент могли их вырвать, я дошла до комнаты и сумела осуществить свои мечты касательно душа с мускусным мылом. Натянув свободные трикотажные светло-серые штаны и нырнув в шерстяной голубой свитер, я надежно спрятала и заколдовала книгу по рунам и тетрадь и с пособием по зельям отправилась на террасу, чтобы пообедать и занять себя полезным для дела чтением. Лёгкий осенний ветерок щекотал мне лицо, а небо затянули тяжёлые дождевые тучи. Устроившись за овальным столом, я принялась листать книгу, пока домовики накрывали на дорогую льняную скатерть обед. Я искала любое упоминание о Зелье Жидкого Счастья, которое могла пропустить в первый раз. Наконец, на странице 456 мой взгляд упал на заголовок: «Всемогущие зелья, их свойства и последствия». Я удовлетворенно улыбнулась, потому что до этого на эту главу не натыкалась, и принялась читать. Всемогущие зелья — это древние изобретения великих магов и зельеваров. История гласит , что ранее их существовало четыре вида. Зелье спасения — что поднимает падшие души. Оно способно излечить душевные страдания любой ноги и избавить испивающего его от тягости, что может мешать жить. Оно дарует душевную свободу и лёгкость , но не избавляет от физических трудностей , а может в качестве платы и наоборот — усилить их. «То, что нужно для Драко», — хмыкнула я. Зелье бессмертия — этот артефакт дарует испившему его вечную жизнь и способность существовать одновременно в земном мире и мире небесном. Испивший может умереть лишь если сам добровольно позволит себя убить. Но если испивший посмеет лишить другого жизни и прольёт невинную кровь — его душа уйдёт вместе с душой убитого. Зелье мира — испивший это зелье, способен будет управлять стихиями природы, он сможет слышать и понимать язык животных тварей. Опасно это зелье, если использовать его в корыстных целях. Стоит посягнуть на высшие законы порядка — и природа заберёт твою душу, если ей навредишь. Зелье Жидкого Счастья — напиток, способный даровать истинное счастье и исполнить любое, даже самое сокровенное желание, но лишь в том случае, если желание это идёт от чистого сердца и является истинной потребностью, а не сиюминутной прихотью. Я прочитала всё, и когда мои глаза дошли до последнего зелья , то вцепилась в книгу как ненормальная и резко перелистала несколько страниц , желая увидеть что-то о том, где можно найти такое зелье или рецепт его приготовления. На следующей странице гласило следующее: Известно что два из этих всемогущих зелий — зелье бессмертия и зелье мира ,были приготовлены всего раз, а затем навсегда утеряны, ибо ингредиенты и рецепты к ним остались лишь в головах умерших зельеваров, что изобрели их. Другие два , всё же возможно отыскать и отварить. Зелье спасения теперь стало чуть ли не душевным медикаментом в магическом мире. Оно имеет тёмно-зеленый окрас , благодаря травам из которых его приготавливают. Но зеленый оттенок можно разглядеть лишь при свете солнца, в простом освещении цвет зелья будет чёрный. — Не нужно мне ваше зелье спасения! —Вслух возмутилась я, и разом пропустила часть главы, где были написаны способы приготовления, список ингредиентов к нему , а также кучу побочных эффектов и тому подобное. Зелье жидкого счастья считается самым редким зельем в магическом мире. Таковым оно стало, благодаря массе редчайших ингредиентов. Точный рецепт был утерян. Зелье не имеет конкретного цвета, но если оно приготовлено верно , от жидкости должно исходить очень яркое свечение приблизительно светло-голубого оттенка. Такое зелье, по легенде, существует лишь в единственном экземпляре. Я жадно проглатывала каждое слово. И наконец нашла то, что искала: В силу своей магической природы и нестабильности некоторых компонентов, Зелье жидкого счастья требует особых условий хранения. Оно должно содержаться в полной темноте, в прохладе, желательно на глубине не менее пяти метров под землёй, где потоки случайной магии не смогут нарушить его хрупкую структуру. Пять метров под землёй. Полная темнота. Подземелье Малфоев. Всё сходилось. Теперь у меня не оставалось сомнений. Зелье точно было там. *** Терпеливо дождавшись глубокой ночи, когда в поместье воцарилась гробовая тишина, я на цыпочках выскользнула из комнаты. Сердце колотилось где-то в горле, а в руках я сжимала палочку и тетрадь с перерисованными рунами. Каменная дверь в подземелье встретила меня пустотой, но стоило мне снять магию, как то зловещее синее свечение древних символов, заставило на секунду сощуриться. Я глубоко вздохнула, вспоминая всё, что успела прочесть в пособии по древним рунам. «Ромб Хранителя... Баланс между движением и статикой... Эваз и Иса по бокам...» — повторяла я зазубренное наизусть. Я прикоснулась палочкой к руне «Альгиз» — защите, — и медленно повела её к вершине ромба. Камень под пальцами излучал лёгкую вибрацию. Затем, затаив дыхание, я переместила «Дагаз» — прорыв — в основание. Свечение рун стало чуть ярче. А главное, не становилось красным. Самый сложный шаг — «Эваз» и «Иса». Две противоположности, которые должны были создать гармонию. Я на секунду закрыла глаза, представляя их взаимодействие — не борьбу, а единство, как лёд и вода в весеннем ручье. Лёгкое движение палочки — и я расставила их по бокам ромба, боясь, что если комбинация окажется неправильной, заколдованный шифр резко перемешается, ослепив меня багровыми искрами. На мгновение ничего не произошло и, казалось, я вообще перестала дышать. Затем, все руны вспыхнули ослепительно-белым светом, и раздался глухой щелчок. Тяжеленная каменная глыба бесшумно отъехала в сторону, открывая чёрный провал и узкую, крутую лестницу, уходящую вниз. Острая, сладкая радость победы вспыхнула во мне. «У меня получилось! Ровенна! Я не верю своим глазам!» — пылало в голове. Я почуяла запах сырости, исходящий от ступенек и мрачных стен. И в этот момент меня накрыла волна легкой, забытой ностальгии. Я снова была той девятилетней девочкой, которая, ведомая азартом, бежала по этим ступеням вниз, в таинственную темноту. Я помнила, как тогда, в глубине подземелья, обнаружила целое семейство крохотных светящихся фей. Они кружили вокруг меня, касались моих волос холодными ладошками, и я, заворожённая, простояла там, наверное, целый час, забыв обо всём на свете. Помнила я и то, как меня нашёл Люциус. Он не стал ругаться. Стоя наверху, в проёме двери, лишь сказал спокойно: — Эльф подсказал мне, где ты спряталась. — Значит, я правда очень талантливая волшебница? — сияя от гордости, спросила я. Он посмотрел на меня с той странной, невыразимой грустью, что иногда едва-различима появлялась в его глазах, и ответил мне. — Да, Энн. Очень, — затем его лицо стало привычно суровым. — Но ты не должна приходить сюда больше. Никогда. Это место не для игр. И вот сейчас, спустя годы, я снова стояла на этой лестнице. Только теперь была не ребёнком, ищущим приключений, а почти взрослой волшебницей, сознательно нарушающей запрет. На секунду мне стало совестно, как тогда, когда пришлось солгать мистеру Малфою о том, что же я так увлекательно пишу. Интересно , насколько сильно он будет разочарован, если узнает, что я пытаюсь сделать? Одолеет ли его тот же тоскливый взгляд, который он впускал в свои глаза невероятно редко. Или, вероятнее, он будет просто очень зол. Может даже крикнет на меня, в желании вразумить. Лестница казалась ýже, ступени — более стёртыми. Сделав глубокий вдох и туже сжав в руке палочку, я шагнула вниз, в подземную тьму, где хранилась моя единственная надежда на освобождение от того груза, который лег на мои плечи.