Эликсир её жизни

Тишина. Её нарушал лишь монотонный стук дождя о дорогу, выбитую из булыжника и глухие, отмеряющие ритм шаги лакированных ботинок по мокрой мостовой. Люциус Малфой, облачённый в длинную чёрную мантию, ступал в сторону углового здания в конце мрачной, безлюдной улицы. Широкий капюшон скрывал его лицо и платиновые волосы от ледяных струй ноябрьского ливня. Оказавшись возле дверей невзрачного дома, вход в который был густо оплетен щупальцами чёрного терна, Малфой-старший извлёк из своей трости палочку. Его движение было выверенным и плавным, он очертил в насыщенном влагой воздухе замысловатую линию, напоминающую латинскую букву «W». — Mors edunt... — без единого намёка на акцент произнёс Люциус на латыни. Терновые ветви пришли в движение, извиваясь словно змеи. С лёгким шелестом они отползли, образуя безупречно симметричную арку, открывающую проход к самой двери. Мужчина дёрнул за железную ручку и переступил порог. Тут же прозвучал высокий, дребезжащий звон колокольчика, висевшего на косяке. Звук, столь неуместный и раздражающий, заставил аристократа едва заметно наморщиться. — Ты собираешься открывать здесь свой магазинчик, Северус? — язвительно ухмыляясь, Малфой-старший сделал несколько шагов вперёд. Небрежным взмахом палочки он снял с себя мокрую мантию, высушил её заклинанием и подвесил в воздухе у двери, после чего устремил взгляд на широкую спину Северуса Снейпа, который старательно делал вид, что ему абсолютно плевать на это вторжение. Зельевар стоял, уставившись в залитое дождём окно, за которым не было видно ровным счётом ничего. Но кто знал, какие призраки прошлого он различал в этой кромешной тьме? Его руки были сложены в замок за спиной, и лишь после паузы он удостоил гостя ответом, не поворачиваясь. — Это осталось от старых хозяев. — Вот как? Ну тогда убери этот жалкий элемент дизайна, — пренебрежительно бросил Люциус, снимая перчатки из кожи и нарочито медленно отряхивая их. Северус покачал головой, его плечи напряглись. — Время тянуть уже некуда, Люциус. Угрюмый маг всё так же следил мрачным, как эта грозовая ночь, взглядом за стекающими по стеклу каплями. — И кто же эти «бывшие хозяева»? — нагло проигнорировав слова Северуса, спросил аристократ, неспешно прохаживаясь по помещению с оценивающим взглядом. Пространство было просторным, но погружённым во тьму. Даже в самый ясный день свет сюда, вероятно, почти не проникал. Причиной были узкие, похожие на бойницы, окна. Стены — холодный, голый камень, а пол — поскрипывающие деревянные доски. От всего этого веяло сыростью, смешанной с запахом старой пыли и высушенных трав. Лишь потрескивание поленьев в камине чуть скрашивало гнетущую атмосферу, но не могло развеять её полностью. — Старый дом семейства Эванс. Ты прекратишь это бессмысленное интервью? — голова того лишь наполовину повернулась в сторону давнего «друга». — Ах, вот оно что... — Люциус манерно и театрально развёл руками. — Лили, подчеркну, Поттер, вешала этот миленький колокольчик. И, конечно, ты не в силах разрушить плод её творения. Какая трогательная верность. — Довольно, — отрезал вдруг Снейп. — Тебя наверняка ужасно раздражает этот… с позволения сказать… — невербальной магией Малфой-старший дёрнул за верёвочку, и по помещению вновь раздался тот самый высокий, противный звук. — …звон. Какая жалость, Северус. Мужчина обвёл раздражённого Снейпа безразличным взглядом, а затем деловито, словно у себя в гостиной, подошёл к столику, подхватил стоявшую там бутылку выдержанного виски и налил себе в бокал, не спрашивая разрешения. — Ты закончил? — монотонно, но с нарастающим напряжением спросил Снейп и наконец развернулся к гостю лицом. В это время Малфой-старший под тяжёлым взглядом старого друга лишь спокойно уселся в одно из кресел, закинув ногу на ногу. Он неспешно сделал глоток, а носком идеально начищенного ботинка начал покачивать в такт несуществующей мелодии. — Знаешь, я уже оставил всякие попытки вразумить тебя, так что да, пожалуй, закончил. — Где? — маг, окинув взглядом беспардонно рассевшегося Малфоя, выставил вперёд ладонь в немом требовании. Но вопрос снова был проигнорирован. Люциус вновь принялся изучающе оглядывать помещение. — Боюсь, ты здесь окончательно зачахнешь. И с какой целью покинул свой относительно свежий кабинет в Хогвартсе? Снейп сдержал ярость и просто убрал ладонь, двумя руками взявшись за края своей мантии и плотнее укутавшись в неё, словно в кокон. — Я не спрашивал твоего совета касательно ведения свежести, Люциус. Нет сомнений, что ты в этом специалист, но мне нужна часть нашей сделки, а не твои пустословия. Малфой усмехнулся. С бокалом в руке он поднялся с кресла и стал медленно, почти крадучись, приближаться к Снейпу, демонстративно морщась каждый раз, когда под его весом скрипела старая половица. — Отдай зелье, Люциус, — всё ещё сохраняя видимость спокойствия, потребовал Снейп, не отводя тёмного взгляда от Малфоя. — Ах, да, кстати, о нём… Искусно сделав вид, будто лишь сейчас вспомнил суть визита, Люциус выудил из внутреннего кармана своего пиджака маленькую, изящную чёрную коробочку, обитую велюром. Лёгким движением руки он поднял её в воздух, где она и замерла, медленно вращаясь. Тёмные глаза зельевара напряжённо сузились, а тонкие губы вытянулись в жёсткую линию. Напряжение, копившееся в нём, выплеснулось в откровенную угрозу. — Ты обязан отдать положенное. И сделать это сейчас. Иначе ты сам прекрасно знаешь, что произойдёт, — прошипел Северус, с молниеносной скоростью выхватывая свою палочку из складок мантии, превратившейся в облако чёрного дыма. — Нет, Северус, — парировал Люциус, и его голос внезапно потерял всю насмешку, став холодным и стальным. — То, что ты попросил отдать тебе зелье, способное разорвать твой непреложный обет, не означает, что я теперь тебе чем-то обязан. Это означает, что это ты теперь обязан мне. Своей жизнью. В отличие от Снейпа, Люциус говорил легко, почти небрежно. Его это ледяное спокойствие выводило Северуса из себя сильнее любой язвительности. — У тебя хватает наглости выдвигать мне условия? Или гниль окончательно проела твою душу, и тебе абсолютно плевать на свое собственное прошлое? На Эллис? Люциус всё это время сохранял маску презрительного равнодушия, но последние слова Северуса заставили его лицо на мгновение исказиться. Они оба прекрасно помнили, что стояло за этой сделкой. Длинная тень этой истории тянулась из времён, когда родители Энн были ещё живы. Их семья обитала на одной из самых респектабельных улиц магической Англии. Они не знали нужды ни в финансах, ни во влиянии. Глава семьи, Гарольд Дэвис, владел крупным международным бизнесом по импорту волшебной атрибутики. Его жена, Эллис, почиталась в Министерстве как ценный сотрудник Отдела Тайн. Разница в возрасте между супругами составляла семнадцать лет. Эллис заранее планировали выдать за Гарольда, когда она, будучи подростком, оказалась с родителями на одном из светских мероприятий, где он выступал в роли спонсора. Ей было пятнадцать, ему — тридцать два. В тот вечер она думала лишь о том, как бы поскорее оказаться дома, а от постоянной, натянутой улыбки у неё болели скулы. Но мать без устали шептала ей на ухо: «Присмотрись, дочка! Он и красив, и состоятелен. Отличная партия!» Спустя два года, в один из поздних вечеров, семнадцатилетняя Эллис, празднуя наступление своего совершеннолетия, гуляла по переулкам магического Лондона в поисках места, куда пригласила её подруга развеяться. Там она попала в поле зрения компании сомнительных личностей, славившихся своим болезненным интересом к юным девушкам. Эллис быстро поняла, что за ней следят. Трое мужчин с недобрыми намерениями преследовали её целый квартал, пока не настигли в тёмном, безлюдном закоулке, где не было ни единого фонаря. Одной палочки в дрожащих от страха руках оказалось недостаточно. Мужчины были похожи на стаю голодных псов, наконец-то нашедших лакомый кусок. Эллис уже морально готовилась к худшему, но её размышления прервали резкие шаги, а затем всё вокруг озарила ослепительно-белая вспышка света. Сознание покинуло её. Волшебница очнулась в незнакомом месте. Она лежала на огромной, невероятно мягкой кровати в просторной, залитой солнцем комнате. — Вы пришли в себя. Как самочувствие? — раздался спокойный мужской голос. Девушка вздрогнула и резко поднялась. К своему изумлению, она увидела того самого мужчину, которым когда-то восторгалась её мать, Гарольда Дэвиса. Эллис потёрла затылок, затем глаза, снова огляделась. Происходящее казалось сном. — Позвольте мне объяснить, я вижу, вы в  замешательстве. Как ваше имя? — его чересчур слащавый голос, казалось, заполнил собой всё пространство комнаты.  Девушка удивлённо взглянула на него, и в её душе зашевелилось неприятное, тревожное чувство. — Эллис, — прошептала она. — Гарольд, мисс. Гарольд Дэвис. Вчера вечером я стал свидетелем того неприятного происшествия. Один из тех негодяев оглушил вас, пытаясь утащить в тень. Видимо, чтобы я не помешал. Девушка снова коснулась головы, только сейчас ощутив пульсирующую боль. — Вы… вы вытащили меня оттуда и принесли сюда? Где я? — спросила она, сбрасывая с ног одеяло и вставая. Гарольд тут же поднялся с кресла. — Вы в моём доме. Не волнуйтесь, я помогу вам добраться до вашего. Как вы себя чувствуете? Эллис молча осмотрела себя, пытаясь вспомнить, во что была одета, и не изменилось ли что-то. Это не ускользнуло от внимания мужчины. — К вам не прикоснулись. Ни они, ни я, мисс, — сказал он. — Благодарю вас, мистер Дэвис, я бесконечно признательна… Я сообщу родителям о вашем благородном поступке, и они вознаградят вас сполна, — стараясь держаться в рамках этикета, произнесла Эллис, глазами отыскивая свой жакет на вешалке. Мужчина улыбнулся. — Вы очень воспитанная девушка, это приятно. Но я не нуждаюсь ни в какой благодарности. Его проницательный взгляд вновь поймал её, на этот раз устремлённый на вешалку. Он с навязчивой галантностью снял жакет, расправил его и, обойдя девушку, помог надеть. Эллис не понимала, зачем такой влиятельный человек подобрал её в переулке, принёс в свой дом и теперь отказывается от благодарности. Она бы очень хотела верить, что это лишь учтивость. Гарольд всё же связался с её родителями. И мать Эллис, пребывавшая в восторге от такого поворота судьбы, тут же намекнула на поиски достойной партии для дочери. Спустя чуть больше года, спустя кучу попыток юной леди сбежать от замужества — без её собственного согласия, Эллис была выдана замуж за Гарольда Дэвиса. Помрачневший Люциус изогнул бровь и сделал два чётких шага навстречу Северусу. — Душа, Северус? Это позабытое слово для нас обоих, — аристократ недобро ухмыльнулся, бросив короткий, но выразительный взгляд на предплечье Снейпа, где под плотной тканью скрывалась Метка, навсегда напоминавшая им о бремени прошлых грехов, — Несмотря на все твои «благородные» обещания, данные Дамблдору, — скривился Люциус, — Ты хочешь получить это зелье не потому, что боишься, будто я использую его для возвращения Реддла. Ты знаешь, что это не так. Малфой-старший говорил тягуче, пока Снейп внутренне закипал. Он молчал, но не из-за нежелания говорить, а потому, что жаждал одним махом прикончить своего «друга». — Что старик тебе наобещал, Северус? Что если ты выполнишь условия непреложного обета, то сможешь распоряжаться зельем как захочешь? Люциус расхаживал вокруг Снейпа, медленно и ядовито растягивая слова, подобно кобре, готовящейся к удушению своей жертвы. — Ну и что ты попросишь? Излечиться от своего скверного недуга, или воскресить Лили…? Что будет важнее для тебя? — едко продолжал мужчина, — Ты просишь меня отдать тебе величайший артефакт нашего времени, чтобы утолить твое желание быть никому не обязанным? Наивно. Но... я могу быть милосерден. Терпение Снейпа лопнуло. Он вдруг резко взметнул палочку и, с силой выдохнув, прошипел:  — Круцио! Аристократа, не ожидавшего такой прямой атаки, пронзила волна невыносимой боли. Оглушительный звон в ушах, ощущение, будто кости черепа медленно раскалываются. Люциус поднёс ладонь к виску, с трудом сделав шаг к стене, чтобы опереться о неё. — Да что ты знаешь о том, чтобы в чём-то по-настоящему нуждаться!.. Круцио! — снова крикнул Снейп, теперь наслаждаясь ролью мучителя. — О… поверь… — сквозь стиснутые зубы, с усилием выдавил Люциус. Боль сжала его грудную клетку, пронзила челюсть, рёбра. Но он не позволил себе согнуться или издать стон. Он тяжело дышал, морщился, но не падал. — Поверь… я знаю об этом… о-о-чень много! Малфой-старший даже попытался ухмыльнуться, словно насмехаясь над наивностью давнего друга. — Круцио! — в третий раз, уже с чистой, немыслимой злобой, прозвучало заклинание, заставляя боль выжечь всё внутри Люциуса. — Дьявол… тебя побери… угомони свои таланты!.. — прохрипел Малфой, вжимаясь ладонью в шершавую стену. Костяшки его бледных пальцев побелели. С нечеловеческим усилием он опустил руку от виска и резко выбросил её вперёд. Даже под действием круциатоса маг его уровня был способен колдовать. В секунду он мысленно призвал свою палочку из трости, оставшейся у плаща. Атрибут влетел в его распахнутую ладонь так быстро, что Северус не успел среагировать. Без единого слова Люциус метнул ослепительную алую вспышку обезоруживающего.  Палочка вырвалась из пальцев тёмного волшебника. Тот инстинктивно рванулся к полу, но Люциус, ловким движением пальца, уже левитировал палочку Северуса к себе. — Решил вспомнить былые годы, Северус? — спросил он, с деланным интересом разглядывая волшебную палочку из орешника. — Что ж, это было зря. Он коротким, почти небрежным взмахом собственной палочки швырнул Снейпа к стене и удержал его там силой заклинания империо. Люциус Малфой владел практически всей магией невербально, и эта мощь, исходившая от него, была поистине пугающей. Северус, вжимаясь в холодный камень, смотрел на Люциуса с немой ненавистью. Он набрал в лёгкие воздух для новой тирады, но палочка Малфоя мигом дёрнулась, и его рот сомкнулся, словно на замок. — Ты хочешь что-то сказать? — с притворным участием спросил Люциус, — Как жаль, что не можешь. Его манерность не покидала его даже сейчас. Он не терпел неуважения, и это означало, что Северусу придётся несладко. — Обет, который ты дал Дамблдору, гласил, что зелье должно быть уничтожено или использовано тобой, дабы не достаться Лорду. Я исполню его за тебя, — Люциус повёл свободной от палочки рукой, и к нему плавно приплыла та самая чёрная коробочка. Она зависла между мужчинами и бесшумно открылась. Яркий, почти ослепляющий свет на мгновение озарил комнату, заставив Снейпа зажмуриться. Когда свечение угасло, внутри можно было разглядеть крошечный стеклянный сосуд, закупоренный посеребрённой пробкой. Жидкость внутри мерцала завораживающим, почти живым светом. Словно это и было олицетворение самого счастья. Веки Северуса расширились. Его глаза мгновенно проделали путь от ненависти до отчаянной, животной мольбы. Люциус едва заметно приподнял бровь. — Как о многом говорит этот взгляд. Ты неисправим, Северус. И отчего так цепляешься за свою жизнь? — вопрос был риторическим. — Ты сказал, что не мне судить о нужде? — на его губах вновь заиграла та же фальшивая, холодная улыбка. Он двинул рукой, и зелье выплыло из коробки. Люциус подошёл ближе, и его лицо окутал безжизненный, пугающий мрак, словно он на мгновенье позволил посмотреть на очерненную собственной судьбой душу. — У меня достаточно причин желать воспользоваться магией этого сосуда. Но глотать эту жидкость в порыве личной нужды, даже если… как ты сказал, она такая настоящая… — прекратив обнажать мрак, что жил в нем, Люциус снова натянул на лицо злобную ухмылку. — Это просто мерзкая слабость, Северус. Снейп не пытался шевелиться. Он был опрометчив, но не настолько глуп, чтобы не понимать: без палочки он сейчас бессилен. В следующее мгновение Люциус, поймав его взгляд, прикованный к зелью, тем же империусом заставил руку Северуса вытянуться и раскрыть ладонь. — Возьми его, Северус, — скомандовал аристократ. Магия не оставляла выбора. Пальцы Снейпа сомкнулись вокруг прохладного стекла с такой бережностью, на какую только были способны. В его чёрных, как уголь, глазах на миг вспыхнула надежда. — А теперь… — Люциус поднял палочку, и вместе с ней поднялась рука Северуса. — Брось его. Снейп яростно сдвинул брови. Его пальцы насильно начали разжиматься. Он напрягал всё своё существо, пытаясь сопротивляться магии, мускулы на его руке вздулись от усилия. — Брось, — безжалостно повторил Малфой. Ладонь Северуса перевернулась, став параллельной полу, и окончательно раскрылась. Сосуд полетел вниз. Звон бьющегося стекла оглушительно прокатился по каменным стенам. Брызги светящейся жидкости, словно слёзы телесного патронуса, разлетелись по полу и тут же, с шипением, испарились, не оставив и следа. Зельевар закрыл глаза. Его рука бессильно опустилась. Империус больше не действовал. — Поздравляю, Северус. Ты свободен. От Дамблдора, от его морального долга... и от моих обязательств перед тобой. Наслаждайся своей свободой. Она дорого тебе стоила, — аристократ тихо хмыкнул, — Ты, похоже, забыл, кто из нас кем является. Люциус положил палочку Снейпа на столик рядом с креслом. — Надеюсь, я тебе напомнил. С этими словами Малфой развернулся и направился к двери. Снейп остался стоять на месте, не глядя вслед уходящему. Он не шелохнулся, даже когда за спиной Люциуса с грохотом захлопнулась дверь, и в помещении вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине и стуком дождя в стекло.

***

Девятнадцатилетняя Эллис, уже официально носившая фамилию Дэвис, нервно сжимая папку с документами, шла по бесконечным коридорам Министерства Магии. — Добрый день, я пришла устраиваться на работу, — вежливо проговорила она, останавливаясь у высокой информационной стойки. Из-за неё выглянула пожилая волшебница с причёской, напоминающей неухоженную клумбу. Она скрипуче прокряхтела: — Полное имя. — Эллис Мэрилин Уиллсон… кхм, Дэвис. Эллис Мэрилин Дэвис, — поправила себя она без энтузиазма. Девушка невольно оглядывала место своей будущей работы. Множество волшебников впопыхах сновали туда-сюда, у лифтов выстроилась организованная очередь, а вдоль одной из стен стройными рядами стояли камины, из зелёного пламени которых с периодичностью появлялись и исчезали сотрудники. Глухой стук печати, поставленной старушкой на пропускной лист, заставил Эллис отвлечься. — Благодарю вас. А… куда мне идти, не подскажете? — Вас ожидают в Отделе Тайн. — В Отделе Тайн? Но я подавала заявку на работу в Международной Волшебной Полиции! — растерянно воскликнула она, принимая из рук служащей лист, которым та уже нетерпеливо трясла. — Уважаемая, я указываю направление в соответствии с приказом вышестоящих лиц! Идите в Отдел Тайн и не мешайте мне работать! Эллис вскинула бровь, развернулась и уверенно зашагала к лифту, полная решимости выяснить, почему её распределили не по специальности. Очереди, к её удивлению, не оказалось. Дождавшись, когда ажурные решётчатые двери с лязгом раздвинутся, она шагнула внутрь. Спустя полминуты движение остановилось, безжизненный женский голос проговорил: «Отдел Тайн», и двери открылись. — Люмос, — шепнула Эллис, зажигая кончик своей палочки, и с опаской ступила вперёд. Перед ней открылся бесконечный тёмный коридор, от которого, в свою очередь, ответвлялась ещё сотня таких же мрачных проходов. Пол из чёрной полированной мраморной плитки и пугающая, уходящая ввысь темнота потолков создавали гнетущую акустику, превращая любой звук в долгое, пугающее эхо. Внезапно это самое эхо донесло до неё звук приближающихся шагов. Было невозможно определить, из какого именно ответвления они доносятся. Эллис, не понимая, как реагировать, инстинктивно сделала шаг назад, к лифту. — Милая! Ну что же вы тут застыли? Вам разве не сообщили, куда подойти? Вы Эллис Дэвис? Прошу прощения, моё имя — Соул Крокер. Шквал слов от этого незнакомого, явно излишне общительного низкорослого мужчины заставил Эллис внутренне сжаться, но, взяв себя в руки, она уверенно шагнула ему навстречу. — Верно, мистер Крокер. Мне лишь сказали спуститься в Отдел Тайн, но я хотела бы узнать… — Ничего, ничего! Уважаемый специалист, мистер Малфой, покажет вам всё и поможет обустроиться! — мужчина неестественно широко улыбнулся, затем огляделся по сторонам и, понизив голос до конспиративного шёпота, добавил: — Не обращайте внимания на неразговорчивость здешних работников. Не зря он носит название «Отдел Тайн»! — Вы здесь не работаете? — предположила Эллис, сопоставив его словоохотливость с предполагаемой скрытностью сотрудников отдела. — Безусловно, нет! Я не вожусь с невыразимцами, прекрасная леди, и, честно говоря, не понимаю, зачем вам понадобилась должность именно тут. Моя работа — встречать новых людей, да и всё! Было очевидно, что мужчина что-то недоговаривает, но Эллис волновало другое. — Вот именно, я не должна быть здесь, моя заявка была направлена на… — О, а вот и мистер Малфой! Что ж, предоставляю вас в его надёжные руки, — ободряюще улыбнувшись, Соул Крокер поспешил прочь, открывая девушке вид на высокого молодого человека, который с явным неодобрением смотрел в след удаляющемуся Крокеру. — Приветствую, мисс… — заговорил он первым, выжидающе замолкая. Его голос был низким, с лёгкой, бархатной хрипотцой, придававшей ему мужественности. Он выглядел необычно: платиновые волосы, ниспадающие на плечи, и пронзительные серые глаза, казавшиеся светящимися в полумраке. Его одежда — безупречно сидящий строгий костюм — воровала молодость. Ему было ненамного больше Эллис. Около двадцати пяти. — Добрый день, мистер Малфой. Позвольте представиться, Эллис Уиллсон, — от чего-то назвала она свою настоящую фамилию. Молодой человек улыбнулся одним лишь краешком губ, и его серьёзное, аскетичное лицо на мгновение преобразилось. Эллис, секунду назад полагавшая, что улыбка ему совершенно не идет, тут же изменила своё мнение. — Пройдёмте, я покажу вам ваше рабочее место. Она собиралась возразить, что её место не здесь, но почему-то слова застряли в горле. Увлечённая этой новой, загадочной фигурой, она молча последовала за ним в ту сторону, куда он указал выверенным движением руки. Они вошли в кабинет, который она вряд ли смогла бы отыскать самостоятельно в этом темном лабиринте. Однако, внутри оказалось так светло, словно в самый ясный летний день. — Откуда исходит этот свет? — спросила она первое, что пришло в голову. — Специальное заклинание, — последовал короткий, суховатый ответ. Стало ясно, что этот человек не любит тратить слова на пустые разговоры. Что ж, Эллис это даже нравилось — лучше сдержанность, чем навязчивая фамильярность, что преследовала отовсюду почти всю её жизнь. — Присаживайтесь, — он указал на кресло за массивным деревянным столом и с неожиданной галантностью отодвинул его для неё. Эллис присела. Её взгляд заскользил по комнате, с любопытством изучая всё — от мягкой обивки кресла до разложенных на столе предметов. Но больше всего её интересовал этот светловолосый маг, смотреть на которого так напрямую она не могла себе позволить, хотя очень хотела. Было в нем что-то… магнетическое. — Итак, всё, что вам нужно знать, — начал он, — это то, что вы будете выполнять поручения, данные мной. — Вы — глава Отдела Тайн? — сразу же спросила девушка. Ей было интересно, как такой молодой человек уже мог раздавать указания. — Нет, мисс Уиллсон, — выверено ответил он. — Я лишь доношу информацию до сотрудников и сам выполняю поручения главы этого отдела. Эллис кивнула, давая понять, что готова слушать дальше. — Суть вашей работы — изучение. Вам будут предоставлять предметы, магические артефакты. Ваша задача — давать им полную характеристику в соответствии с планом. — Он левитировал из-за спины листок пергамента с заголовком «План характеристики» и, подхватив его из воздуха, протянул девушке. Его рука — с длинными, утончёнными пальцами, не терявшими из-за этого своей мужественности, двигалась с уверенной точностью. Эллис, принимая листок, случайно коснулась его кончиками пальчиков. Кожа руки этого мага оказалась прохладной. Она почувствовала лёгкий, странный трепет и без невежливой поспешности аккуратно отстранила ладонь. Тихонько откашлявшись, девушка пробежалась глазами по пунктам плана, зачитывая их шепотом: «Общий вид. Внутренние свойства. Магические свойства и их наличие. Наличие угрозы». Она подняла на него свой взгляд, и её собственные, ярко-голубые, как летнее небо глаза встретились с его серебристо-стальными. — Наличие угрозы? — переспросила она уже в полный голос. — Некоторые предметы будут предоставляться вам с целью выяснить, несут ли они какую-либо опасность, — тут же пояснил он. — Но не волнуйтесь, особо опасными артефактами занимаются другие сотрудники. Девушка слегка удивилась. — Другие сотрудники? Простите мне моё любопытство, оно должно казаться вам неуместным и… — Всё в порядке, — кивнул он, и его пронзительный взгляд задержался на ней. В этот момент Малфой позволил себе разглядеть её получше. Тёмные, словно растопленный горький шоколад густые волосы, что мягко обрамляли лицо. Выделяя бледную, почти фарфоровую кожу, на которой выступал лёгкий румянец смущения. Изящные черты и губы, уголки которых были приподняты, создавая впечатление лёгкой, естественной улыбки, даже когда эта девушка была серьёзна. Она среднего роста, хрупкого телосложения, и в каждой её линии читалась нежность и благородство. Видно было, она не старалась произвести впечатление — она просто была такая, и в этой естественности была своя, особая прелесть. — Какие другие сотрудники? — повторила Эллис свой вопрос. Платиновый блондин чуть склонил голову набок, сощурив свои необыкновенные глаза. — Я. Часто такими предметами занимаюсь я. Девушка, вспомнив о своём воспитании, слегка смутилась. — Прошу прощения за столь дотошные расспросы. Видимо, любопытство — это профессиональная деформация, унаследованная от отца-исследователя. Он всегда говорил, что лучше выглядеть глупо пять минут, чем оставаться в неведении всю жизнь. На её губах заиграла искренняя, но скромная улыбка, разбавляя формальность ситуации. И снова, совсем чуть-чуть, уголок губ Люциуса Малфоя дрогнул в ответ. — Разумная мысль, — согласился он.   — что ж, осматривайтесь, мисс Уиллсон. Я вернусь к вам чуть позже, — сказав это, он развернулся и вышел из кабинета, оставив её наедине с новыми мыслями и странным, щемящим чувством предвкушения.

***

Школа, настоящее время. Энн проснулась сама, за мгновение до того, как её будильник — маленькие песочные часы, переворачивающиеся с тихим шелестом, — должен был подать сигнал. Предрассветная тишина царила в спальне девочек Слизерина, расположенной глубоко под озером. Сквозь толщу воды в зазубренные окна пробивался призрачный, зеленоватый свет, окрашивая всё вокруг в таинственные тени. Комната была просторной, с низкими сводчатыми потолками, резными деревяными кроватями с зелёными шелковыми балдахинами и стенами, украшенными гобеленами с изображениями змей и других существ, обитающих в глубинах. Волшебница лежала несколько минут, прислушиваясь к ровному дыханию спящих одноклассниц. Чувство тяжёлого, липкого осадка, оставшегося со вчерашнего дня, не покидало её. Она сбросила тёплое одеяло. На ней была длинная рубашка из мягкого тёмно-зелёного атласа. Босыми ногами она ступила на прохладный каменный пол и, накинув поверх халат, бесшумно выскользнула из спальни в общую гостиную. Гостиная Слизерина в этот час была пуста и безмолвна. Лишь потрескивали догорающие угли в огромном камине, вырезанном в форме змеиной пасти. Зелёные абажуры на лампах отбрасывали свои темные отражения на стены, украшенные резьбой. Энн направилась к небольшому «бару», надеясь найти стакан, чтобы заклинанием «Агуаменти» наполнить его водой и промочить пересохшее горло. Но увидела кое-что куда более интересное: На резной деревянной спинке одного из высоких кресел, прямо у камина, сидел филин. Но это была не обычная почтовая сова. Птица выглядела жутковато — её перья были взъерошены и покрыты странной, липкой на вид пылью, а глаза — огромные, янтарно-жёлтые, казались абсолютно пустыми, безжизненными.  Она сидела неподвижно, не мигая, словно чучело. Энн замерла на месте, когда от встречи с жуткими глазами птицы её сердце отбило кульбит. Она огляделась по сторонам. Гостиная была пуста. Откуда здесь взялся филин? И почему он выглядел каким-то… мёртвым? Любопытство, всегда бывшее её сильной и слабой стороной одновременно, пересилило осторожность. Аннет медленно приблизилась. Филин не шелохнулся. Тогда она заметила, что в его клюве зажат маленький, пожелтевший свиток. Не в силах побороть импульс, волшебница осторожно, стараясь не коснуться птицы, вытащила письмо из его клюва, и в тот же миг филин… исчез. Не взмахнул крыльями, не улетел — он просто растворился в воздухе, будто его и не было. Лишь лёгкое движение воздуха в пространстве выдавали его недавнее присутствие. Отшатнувшись, Аннет сжала в руке свиток. Животные не умели трансгрессировать. Что это было? Призрак? Иллюзия? Может ей просто снится очередной безумный сон? Но четкая видимость конверта в руках уверяла - она в здравом уме. И сейчас этот ум разрывался между чувством приличия и жгучим желанием узнать, что это. Читать чужие письма было низко. Но эта птица… это исчезновение… всё это слишком странно. И тут её взгляд спасительно упал на уголок пергамента. Там, в самом низу, нервным, торопливым, но знакомым почерком была выведена её собственная фамилия: «Уиллсон». Какие-либо сомнения мгновенно испарились. Немного дрожащими пальцами она сломала восковую печать — на ней не было никакого герба, лишь неровный оттиск — и развернула лист. Письмо было от Драко. Строки, нацарапанные его угловатым почерком, были грубы и лишены всяких церемоний. «Будь на Мёртвом озере. Завтра. На закате. Не опаздывай. Это важно. Срочно. Д.М.» Ни приветствия, ни подписи. Лишь сухой, почти приказной тон, выдававший его вечное высокомерие. «Важно. Срочно.» — Энн сжала пергамент в кулаке, жалея что вообще решила приблизиться к птице.  «Чёрт бы побрал Драко Малфоя и все его «срочные» дела!»  После всего, что случилось, после её унижения, к которому блондин был причастен, он думал, что может просто свистнуть, и она прибежит? С резким, яростным движением Энн разорвала письмо на мелкие клочки и, подойдя к камину, швырнула их в тлеющие угли. Бумага вспыхнула ярким, коротким пламенем и быстро обратилась в пепел. — Иди к чёрту, Драко, — прошептала она в почтительную тишину гостиной Слизерина, чувствуя, как горькая обида и злость снова подступают к горлу.  — Иди к чёрту со всеми остальными!