Эликсир её жизни

Ночь. Энн, незаметно покинувшая замок школы после отбоя, уже около часа стояла напротив озера. Девушка вдумчиво глядела на водяную гладь, рябившую от ветра и отражающую в себе покрытое небесными светилами черное небо. Она дрожала от холода, и, казалось, будто это её совсем не тревожит. Голубые глаза, теперь казавшиеся в темноте синими, обратились в сторону тех самых гор, которые она видела сутками ранее, на которые ей указал безумный профессор Гекат. Интересно, что он хотел этим сказать? Энн только сейчас осознала, что эти горы видно отовсюду — где бы ты не находился, всё равно их мощная, пусть и отдаленная сила, давила на пространство. В замке из окон, во дворе за садовыми деревьями, там, в неизвестной лесной чаще, и здесь, на округе озера — она их видела. Наверное, для Аннет это было мучительно. Ведь зная, что где-то там есть особенное для твоих родителей место, родителей которые умерли, не успев с тобой заговорить, не успев отпечататься у тебя в памяти хоть на одно жалкое мгновенье — не особо приятно сталкиваться взглядом каждый раз с этим «местом». По крайней мере, это наверняка не доставляло девушке приятных чувств. Вот и сейчас она стояла молча, уже вся продрогшая от ледяного ветра, смотрела в сторону того холма, пытаясь разглядеть там церковь. — Ворон считаешь? Энн спокойно развернулась на голос, сразу же увидев Драко, наряженного в длинное прямое пальто, с кожаными перчатками на руках и какой-то непонятной шапкой на голове. Наверняка ужасно модной и дорогой, но смотревшейся на нем просто до смеха нелепо. — Я пришла сюда за этим, — сказала девушка, раскрыв свою ладонь и показав блондину его записку. — Будь добр объясниться. — Буду добр, — парень ядовито улыбнулся, засовывая руки в карманы пальто. И как только он был способен так часто трансгрессировать из своего университета сюда… Неужели там за ними совершенно никак не следили, — Ты знаешь какие свойства имеет зелье счастья? — Прекрасно знаю, — не без тени тоски в её голубых глазах, сейчас казавшихся темно-синими, ответила девушка. — Тогда ты должна понимать, что всё , что я написал, может стать правдой. Сдвинув брови, Энн покачала головой. — Я не верю тебе. Но тот лишь усмехнулся, подходя ближе и доставая из кармана какой-то клочок бумаги. Энн покосилась на обрывок. — Очередная записка? — Прочти, — протянул ей бумажку Драко. Взяв, девушка недоверчиво расправила клочок, теперь увидев, что это вырванная из какой-то книги страничка. Мелким машинным шрифтом там было написано всего ничего и она принялась читать, пока Малфой молча, с какой-то подозрительной улыбкой, следил за её действиями. Зелье счастья является особенным зельем, ведь оно, как известно, способно исполнить любое желание его обладателя. Энн скомкала бумажку, обрушив на Драко презренный взгляд — и тот сразу же закатил глаза, и с неохотой принялся объяснять. — Это зелье способно сделать всё что угодно, любое желание, которое попросишь, будет исполнено. — Я знаю это. Сказала же тебе! — Любое, значит нет ограничений. Значит имея при себе зелье я могу попросить то, что мне больше всего захочется, — продолжал он, а затем на удивление осторожно забрал из рук задумавшейся Энн скомканный кусок страницы. — А чего же хочется больше всего тебе…? И из уст девушки тут же тихо, непроизвольно и поспешно вырвалось: — Увидеть родителей. Это значит… Драко кивнул. А Энн умолкла, не понимая стоит ли жалеть о сказанном в слух. Она вдруг ощутила в груди ноющую боль, которая превратилась бы в жгучую соленую пелену на глазах, если бы она дала ей волю. — Значит можно вернуть тех, кого мы потеряли, — закончил за неё Драко. Выражение его лица непривычно потеряло всю язвительность и едкость, даже можно было поверить, что он говорит искренне и без злорадства. Они оба стояли друг напротив друга, глядя ровно в глаза, глаза где блестела отчаянная надежда на исполнение мечты, которая казалась всегда невероятно призрачной… Энн вдруг сделала шаг в сторону Малфоя. Её губы поджались и она вытащила свою волшебную палочку, направив её на парня. — Ты что творишь? — возмутился он, в непонимании отшагнув назад, пока Энн смотрела на него неотрывно, отчаянно-гневным взглядом, постепенно заполнявшимся слезами. — Если ты посмеешь обмануть меня... Её голос дрожал и она выдержала паузу, сглотнув, не опуская палочку, а наоборот приближая её к блондину, — Если в итоге окажется что т…ты соврал, — Энн приставила кончик волшебного атрибута к груди парня. — Я тебя прикончу. Драко стоял молча, даже чуть приподняв свои ладони в жесте сдавшегося, он вновь не выглядел как обычно. И вел себя совсем не так, как ведет обычно. Уж за 17 лет Аннет смогла узнать все его черты характера досконально. Его мрачный взгляд обрел печаль, которую Энн никогда не замечала прежде. Ей всегда казалось, что всё, что делает Драко на людях — фальшивка, показуха. Она всегда думала, что он не способен открыто показывать грусть, тревогу, беспокойство за других. Потому совершенно ему не доверяла и потому она его не сколько ненавидела, сколько жалела, ведь он казался ей не больше, чем черствым сухарем. Но сейчас, впервые, она увидела в его глазах что-то незнакомое, что-то , что напоминало ей о её же чувствах. Она вдруг вновь вспомнила кого потерял он. Энн опустила палочку вниз, по её щеке покатилась слезинка, которую она поспешила смахнуть и отвернуться в сторону озера. Она не знала какого это - иметь родителей. А потому её тоска, всё же , отличалась от тоски Драко. Он знал, о ком льется эта печаль в его душе. Он мог позволить себе хотя бы вспомнить что-то, представить, будто Нарцисса рядом. Энн не могла даже этого. И возможно, порой думалось ей, это даже лучше. Ведь если бы у неё была хотя бы частичка воспоминаний о них, то утрата казалась бы неимоверной, куда более сильной, чем сейчас. Волшебница могла лишь тосковать по тому, что не знала. Неизвестность сопровождала её. Ей было больно не главным образом потому что родители умерли, а потому что в голове, стоило ей подумать о них, была жуткая пустота. Пугающая. Глядя всё на те же горы, на выдохе, она спросила: — Где мы будем его искать? Блондин выдержав паузу, тоже подошел к берегу и остановился рядом с Аннет, недоверчиво покосившись на её волшебную палочку. — Есть у меня одна идея… — Протянул он. Энн с усталой заинтересованностью повернулась на него. — После приема я видел, как отец уносил зелье в подземелья поместья. Девушка удивилась, но не подала виду. Ведь была уверена, что куда-куда, но в подземелья Люциус не станет снова его прятать. — Предлагаешь отправиться туда? Нас никто не отпустит. Меня отсюда, тебя из твоего университета. — После отбоя тебя тоже никто не отпускал. Тем не менее, — развел он руками, указывая на Энн, что стояла сейчас далековато от гостиной своего факультета. — Ты здесь. — То есть, твое предложение - это сбежать мне в поместье и обыскать там подземелья? — У тебя есть идеи получше? Он как-то озлобленно пнул довольно крупный камень, отправив его с плеском в реку, — Отец запретил мне покидать университет, а вот тебе…— он указал пальцем ровно на Энн, не скрывая зависти, взглянув на неё. — Не трудно выпросить отгул на несколько дней. Тебя не будут тут искать и там ты сможешь спокойно передвигаться. Энн молчала. Это была правда и почему-то ей стало неудобно, будто бы стыдно перед Драко, что он, родной сын Люциуса, не заполучил такого хорошего отношения, как она, которая по сути никем им не являлась. — Отправишься завтра, — сказал парень сухим приказным тоном, вновь несвойственно себе поменяв настроение. После, он в очередной раз смерив её взглядом, будто бы наполненным жалостью, двинулся прочь. — Что с ним такое творится? — девушка недоуменно проводила его глазами, и теперь уселась на корточки, следом обхватив руками свои колени. «Почему я не чувствую никакого облегчения..? Почему я вообще не послала его сразу! Зачем я согласилась? » — Вопросила она мысленно, подняв голову вверх, будто бы обращаясь там к Кому то, Кто может знать ответ на все её вопросы. И… где то там , в небе, вдруг отчетливо сверкнула звезда. Энн улыбнулась. «Все будет хорошо. Даже если я не смогу их… воскресить» — об этом ей было тяжело и даже как то страшно думать. «Я смогу хотя бы узнать, узнать всё что захочу. Смогу увидеть их призраки и рассмотреть их лица…»

***

Днем позже — Так, Энн. Соберись. За спиной Аннет, которая оглядывала себя в зеркале, стояла Агнес. Она уложила свои веснушчатые ладошки ей на плечи, успокаивая. — Фух... ладно. «А что если я не смогу ничего найти?» — подумала девушка про себя, на виду лишь нервно улыбнувшись. Накануне Энн соврала, что Крипи позвал её на трехдневный «уикенд» к нему в особняк, ведь его родители уехали в отпуск. Лишь когда до неё дошло, что Монкли неизбежно увидит Даниела в школе, она признала свою ложь самой опрометчивой за все разы, что она врала в своей жизни. Энн глядела на сокурсницу, беспокойно ища для себя хоть какого то успокоения — благо дело, изображать взволнованность не приходилось. Волшебница и правда переживала. — Успокойся ты! Ты же не на казнь едешь , а к парню домой. Оторвешься! Уверенность Агнес удивляла, будто та справляла такие «уикенды» ежедневно и буквально насмехалась над ханжеством Энн. Но девушке было всё равно над чем там насмехаются, потому что все её мысли были направлены на взвешивание всех «за и против». До сих пор она сомневалась стоило ли идти на поводу у Драко и снова стоять на пороге ненормального риска, после того, как мистер Малфой поймал её буквально за руку и настоятельно, уж очень настоятельно потребовал больше не трогать его вещи. Особенно зелье. Казалось, всё в руках у судьбы и нет никакой гарантии, что всё пройдет хорошо. Но, тем не менее, Энн улыбнулась сокурснице (для виду, конечно) и пошла к шкафу, переодеваться. Поздно ночью, после того как Драко покинул озеро, Аннет решила действовать сразу же. Последовала в совятню и прямо там написала письмо Люциусу, о просьбе на несколько дней вернуться в поместье по причине неважного самочувствия. Да, она отправила его ещё посреди ночи, но не ожидала, что уже в шесть утра , когда еще не успело полностью посветлеть и на улице всё было сумеречно-голубое, в окно настойчиво начнет стучаться клювом сова. Энн была утомленной и не проснулась, а вот чуткий сон Агнес прервался — она впустила белоснежную птицу в спальню. Та сразу же выпустила из клюва конверт и улетела прочь. Монкли, сгорая от любопытства , разбудила и Энн. Когда та прочитала письмо, представляющее собой положительный ответ Малфоя Старшего на просьбу своей воспитанницы, она и наврала всю ту околесицу про выходные в особняке у назойливого Крипи. В том же письме лежал свиток пергамента — заявление от Люциуса, «законного опекуна Аннет Уиллсон в деканат Слизерина». И вот, Энн сейчас одевалась для того, чтобы отправиться домой на всех законных основаниях ровно на три дня. Ровно три дня у неё будет , чтобы найти то, что Люциус наверняка хорошо спрятал. Три дня чтобы найти то, что может помочь ей увидеть сон на яву – родителей. Три дня, чтобы не облажаться, как это было в прошлый раз. Ведь в этот раз если мистер Малфой узнает, он это точно просто так не оставит. — Где его кабинет? — спросила уже переодевшаяся Энн. Она надела брючный твидовый костюм светло-бежевого цвета, в котором в начале месяца приехала сюда. — Там же, где был кабинет профессора Снейпа. — Точно, — девушка тяжело вздохнула, взяв с высокой вешалки свою верхнюю одежду в виде молочного пальто в пол, и нацепила на себя ботфорты на плоской подошве. — Проводишь..? Или тут останешься? Агнес немного помялась, усаживаясь на свою незаправленную кровать. Она оглядела саму себя, как бы намекая на то, что сидит в пижаме. — Ладно, тогда я пойду, — Энн неловко улыбнулась, желая скрыть факт того, что одной идти в кабинет к этому новому декану с жутким глазом ей совсем неохота. Она, вдруг, наклонилась к сокурснице и неожиданно для себя самой её приобняла. — Увидимся. — Удачи тебе, и возвращайся скорее, — шепнула Агнес с игривым подмигиванием, и Энн, напоследок махнув, покинула спальню , а затем и гостиную факультета.

***

Идя в такую рань по пустым коридорам школы, всё ощущалось иначе. Замок казался другим, здесь было тихо и пусто, от чего стены будто выросли и казались ещё выше. От каменного пола стало веять неприятным холодом, а окна будто вытянулись и сузились. Стало неуютно, и Энн поёжилась, желая отогнать от себя эту тоскливую прохладу в утренней полутьме. Её шаги эхом отскакивали от стен и оповещали всех спящих картин, что тишина нарушена и наступило утро. Ещё несколько заворотов и спусков, и вот — девушка стояла напротив двери в бывший кабинет Северуса Снейпа. Волшебница заметила на двери посеребренную табличку, которой прежде здесь точно не было. На ней, старомодным завивающимся шрифтом было вышлифовано имя: Профессор Гекат Хоть Энн всего однажды имела честь общаться с новым деканом лично, но уже испытывала к нему яркую неприязнь. Интуитивно. Голубые глаза опустились вниз, на щель между полом и дверью. Было видно, как оттуда исходит свет лампы, и девушка вздохнула, вроде с облегчением, а вроде с разочарованием. Где-то внутри ей совсем не хотелось туда заходить, но это было нужно, потому, постучавшись пару раз в дверь кабинета , она шагнула внутрь. Глаза девушки забегали, она с непониманием прошлась вперед. Кабинет словно подменили, здесь не было тех прежних мест для готовки с котлами и разной посудой, исчезли травы, подвешенные всегда на веревочках к выступам в стенах, пропали студенческие пергаменты с рецептами разных зелий. Осталось только пустое помещение и не было ничего как либо напоминающего тот уютный хаос, что царил в этих стенах раньше. Молча и явно без всякого удовольствия, Энн прошлась вперед ко второй двери, уже ведущей непосредственно в кабинет. Бесшумно приоткрыв её, волшебница глянула внутрь, пытаясь приглядеться. Как вдруг в образовавшемся проёме возникла высокая фигура и улыбающееся бледное лицо. Девушка резко отступила назад. — Доброго утра, юная леди, — пролепетал гулко голос, и Аннет постаралась мило улыбнуться. — З..здравствуйте. — Что вам угодно в такой ранний час? — он изобразил недоумение и открыл дверь, впуская девушку в кабинет, а сам медлительно прошелся вперед, после усевшись на обитое потрескавшейся кожей кресло. Энн не знала куда смотреть, потому что взгляд сам по себе упирался только в жуткий глаз этого человека. — Мне нужно передать вам заявление. Она сделала вид, будто оглядывается, но и здесь трудно было оставаться спокойной. Помещение при Снейпе выглядело нелицеприятно конечно, но сейчас здесь было просто жутко. Пусто, холодно, мрачно. Не было ясно откуда сквозило таким морозом, ведь окон здесь не было. Энн вновь поежилась. — Заявление. Интересно… — всё тянул мужчина. — Вы же… моя студентка, правильно я понимаю? «Как же это отвратительно звучит» — Подумала она. Но как бы отвратительно это не звучало, Энн пришлось кивнуть. — Да. Я студентка Слизерина, сэр. — Отлично, тогда присядь… Энн поморщилась от того, как её новоиспеченный декан резко перешел с ней на «ты», —...присядь, присядь, — похлопал он нервозно по своему столу, также резко, как тогда ладонями зазывая её посмотреть на «горный хребет». Теперь он указывал на старый деревянный стул , стоящий с другой стороны его рабочего места. Девушка села. Теперь, этот таинственный Гекат, что вызывал в Аннет только негативные эмоции и желании вновь спросить, с чего он позволил себе заводить с ней разговор о её родителях, поднял на её взгляд и в очередной раз улыбнулся. — Расскажи мне пожалуйста о себе, своих друзьях… — Что простите? — вопросила Энн с искренним непониманием, вызванным в ней этой странной и, по её мнению, совсем неуместной просьбой. — Мне, как декану факультета Слизерин, очень интересно знать о своих студентах, — Он уперся локтями в стол, укладывая острый подбородок на сложенные в замок ладони, наклонившись в сторону девушки. — Но… — помедлила Энн, судорожно в мыслях пытаясь не пялиться в его глаз, — Мистер Гекат, дело в том, что мне срочно нужно уехать, и я принесла вам заявление на разрешение покинуть замок школы, вы може… — Я всё прекрасно понимаю, — мужчина порывисто встал со своего места и пошел куда то в угол кабинета, непонятно с какой целью. Энн лишь удивленно захлопала глазами, а когда удивление спало, раздраженно вздохнула, отмечая, что манера перебивать это видимо обязательный пункт среди людей , что её окружали. — Но я ведь не просил рассказывать мне о цели твоего присутствия, верно…? Как тебя кстати зовут? — стоя спиной к ней, спросил мужчина, лишь немного повернув голову. — Вы же знаете мое имя, профессор. Он резко повернулся обратно, будто сам забыл о том, что называл её фамилию. — Конечно… Аннет. Знаю. Но надеялся, что ты, воспитанная в приличной семье, представишься мне первой. Энн медленно качнула головой, всё еще не понимая к чему весь этот спектакль. Её явно начинало злить, что мужчина так странно себя ведет, вместо того, чтобы просто подписать заявление и выпустить из школы, вместе с этим выпустив из этого кабинета, где царила атмосфера псих лечебницы. — Я не понимаю, что вы хотите от меня, сэр. — Надолго ты уезжаешь? — проигнорировал её он. — Три дня. — Да, да. Три дня, точно, — нервно и сбито он закивал, будто вспоминал что-то. — Давай своё заявление. Энн внутренне выдохнула и, протянув свиток, подняла глаза, предвкушая как через мгновение унесет отсюда ноги. Но, не успев толком порадоваться, волшебница в обомлении отшатнулась, выронив заявление на пол. Перед ней предстала чудовищная картина. С правой стороны от носа мужчины, где раньше был просто странный глаз, теперь кожу рассекал жуткий шрам. Пустой белок хаотично загулял в орбите, то закатываясь, то устремляясь ровно на девушку обратно. Половина его бледного лица стала выглядеть моложе, даже симпатичнее, а из другой будто в одно мгновенье высосали всю жизнь. Энн вскочила со стула и в полном шоке поступилась назад, уперев взгляд на свою сумочку, перекинутую через плечо, в которой лежала волшебная палочка. — Что случилось, Аннет?— хрипло послышался вопрос, а вокруг словно потемнело еще сильнее, чем было до того, и стало холоднее более, чем было изначально. — Не подходите ко мне! — громко приказала Энн, стараясь не поддаваться панике и не позволять дыханию сбиться от страха, она опустила взгляд , чтобы вытащить палочку из сумки и направить ее на мужчину. — Что такое?— повторил он. Энн вновь подняла на него глаза и в ещё большем изумлении сощурилась, получив десятикратную порцию шока. Его лицо стало прежним, вернулись возрастные морщины, глаз с одним лишь зрачком перестал шевелиться, шрам исчез. Декан стоял с абсолютно спокойным видом, даже обеспокоенным и...добрым? Он оглядывал испуганную волшебницу, заведя руки за спину. — Ты чем-то напугана? Я что-то сделал? —развел он руками, и его голос вдруг стал обычным. Без угрожающего хрипа и противного шепота. Девушка глубоко дышала, молча оглядываясь по сторонам и периодически моргала, пытаясь осознать происходящее, — Я же просто сказал: Давай свое заявление. — Но… ваш... Ваше лицо? — она судорожно сжала палочку за спиной, не желая доверять этому недооборотню. — Ах это… — делая вид, что волшебница спросила лишь про его глаз, кивнул он, — Это я неудачно испытал заклинание ударных волн, оно отлетело в прямо мне... — вместо слов он с неумелой неловкостью улыбнулся, указав на свой зрачок, — Как то так. Мистер Гекат явно имел ввиду совсем не то, о чем хотела услышать Энн, которая уже не понимала что это такое она увидела мгновением ранее. Но, всё же, выбора не было, и она, подняв с пола свиток, зашагала обратно к мужчине, чтобы осторожно протянуть бумагу. Он взял пергамент. Потянув за край серебристой ниточки, раскрыл, читая. Девушка наблюдала за тем, как его глаза бегают по буквам, а пальцы, забравшись в грудной карман пиджака за салфеткой, промакивали губы. И вскоре, когда изучающий взгляд дошел до нижней строки с подписью Люциуса, Энн заметила в выражении лица мистера Геката изменения. Он быстро метнул на нее взгляд, затем вновь уткнувшись в текст. — Что то не так? — незвначай поинтересовалась Аннет, продолжая с опаской щуриться. — Всё в порядке мисс... Уиллсон. Он ей заулыбался, опять явно натянуто. Затем, поставив печать на сверток вручил его обратно, — Хорошей дороги. На секунду, пока она забирала заявление, ей показалось что его лицо опять помрачнело и вновь появился тот шрам. Но стоило раз моргнуть, как всё пропало. — Благодарю...— негромко выдавила Энн, схватив бумагу и стремительно двинувшись на выход, чувствуя на себе пристальный взгляд изуродованного лица до самых дверей. *** Дорога прошла туманно. Люциус не прислал за своей воспитанницей никакого транспорта и ей пришлось ехать своим ходом. Сначала поезд до Лондона, оттуда на магическом такси до местности поместья, которая ограждалась высоченной лозой, твердой как металлические прутья. Выйдя из машины, Энн дождалась пока она останется одна и подошла к стене из растения. Палочка была в её руке, она не убрала её после ситуации в кабинете декана, всю дорогу крепко сжимала, повторяя в мыслях одно: "мне не показалось" Она опасалась, что мысли запутаются и она станет сомневаться в правдивости своих же утверждений. В своем рассудке. Подняв палочку и наколдовав что-то, Энн спровоцировала движение лозы. Вечнозеленые волшебные листья зашуршали, толстые и длинные стебли зашевелились и вскоре переместились таким образом, что перед девушкой появилась арка, ровно под её рост. Она шагнула внутрь и за ней проход сразу же надежно затянулся обратно. Ноябрь вскоре уже будет подходить к концу, от того округа поместья заметно потеряла свои краски. Серые каменные дорожки сливались с такими же на вид серыми стволами и ветками голых деревьев, и в этот день пения птиц совсем не слышалось, а солнце глубоко спряталось за густыми темно-свинцовыми облаками, один лишь ветер свистел в ушах и заставлял волшебницу обнять саму себя руками, чтобы укрыться от этой гнетущей тягости. Некоторое время ходьбы по прямой и вот, Аннет вышла к Малфой-мэнору, казавшемся безликим в этой серой массе окружающего его мира. Возле главного входа, к которой вела громоздкая широкая лестница, стоял Люциус Малфой. Мужественные ладони были облачены в темно-кофейного цвета кожу, на плечи накинуто свободное пальто глубоко черного цвета, а под ним классический костюм в цвет перчаткам. Одна его ладонь привычно лежала на изголовье трости, переливающейся серебром. Завидев Аннет, он неспешным шагом спустился, сопровождая свою ходьбу глухим стуком трости по камню. Девушка поздоровалась первой. — Доброго дня, мистер Малфой. Спасибо, что разрешили приехать, — улыбнулась она ему сдержанно, вместе с этим скромно опустив руки пред собой и сцепив пальчики в замок. Её предательски накрывало неприятное чувство – она вновь собиралась его гнусно обманывать. После того, как он не просто «помиловал» ей все проступки, но и во многом помог. Мужчина оглядел воспитанницу с ног до головы в привычной ему изучающей манере и кратко кивнул. — Как добралась? — Оу...На поезде ехала довольно долго, а вот от Лондона проблем не возникло. — На поезде?— он приподнял бровь, а затем шагнул вперед, жестом руки приглашая девушку прогуляться, она двинулась рядом с его надежной фигурой, впервые за прошедший час расслабляясь и убирая палочку обратно в сумку. Она знала, что рядом с Люциусом никакие странные, страшные, одноглазые психопаты, ей не угрожают. — Да. По-другому ведь своим ходом не доехать до Лондона, — объяснилась она. — Я прислал за тобой автомобиль, какая необходимость была ни свет ни заря трястись в экспрессе? Энн в недоумении нахмурилась. Она не видела никакого автомобиля, ведь обычно Люциус присылал транспорт к мосту, что тянулся возле замка Хогвартса, а сегодняшним утром там было пусто и она это прекрасно помнила. И всю дорогу от школы до платформы не было никаких машин. Не могла же она не заметить что-то большое, черное, с тонированными окнами, от двигателя которого издавался бы гул. Всё это показалось девушке странным и теперь, позабыв про разговор, она пыталась разобрать образовавшийся беспорядок в своей голове. — Аннет, — стальной голос мужчины резанул слух задумавшейся Энн, и она тут же подняла на него глаза. — Объяснишься? Мистер Малфой остановился и встал напротив девушки, уперев трость в землю и сложив на неё теперь обе свои ладони. — Я... эм… Она не знала что говорить. Лишь знала, что её опекун никогда не ошибается, в том числе и с местом и временем подачи автомобиля, если то требуется. Но также она прекрасно знала, что не видела никакой машины, когда следовала на платформу через все те места, где она могла бы стоять. Тогда почему же сейчас он говорит, что присылал за ней транспорт? Еще этот мистер Гекат, с странным лицом и его кабинет... — Аннет, — вновь повторил Малфой старший, наклонив голову и, глядя теперь на летающую в облаках девушку исподлобья. — Да…простите, я задумалась, — негромко сказала она, опуская глаза на землю и вглядываясь в тоненькие трещинки, покрывающие каменную плитку. — Просто я не видела вашей машины и поэтому поехала на поезде. — Чтобы не увидеть автомобиль нужно ходить с закрытыми глазами. Энн мысленно прокляла этот его язвительный сарказм, попахивающий осуждением в перемешку с обвинениями в отсутствии ума. — Наверное, я была очень сонная и прошла мимо, — ответив, волшебница подняла теперь уверенный взгляд на мужчину, надеясь, что на этом вопросы закончатся. Ей совсем было невыгодно сейчас выглядеть в его глазах подозрительной — хоть ей и хотелось, невероятно сильно, прямо сейчас поддаться отчаянию, накопившемуся за весь этот самый долгий месяц в её жизни, уткнуться мужчине в его крепкое плечо и разрыдаться, нажаловавшись на всех и вся, кто виновен в этих слезах. Но Аннет помнила зачем она сюда приехала, помнила, что следует быть как можно более аккуратной и тихой. И поэтому она, проглотив образовавшийся ком в горле, молчанием постаралась не вызывать у Люциуса ещё поток вопросов. Мужчина без всякого доверия осмотрел её, чему Энн не удивилась, ведь он чаще всего встречал её именно с таким взглядом. А затем, не проронив не единого слова, повернулся и двинулся в сторону особняка. Девушка также последовала туда.

***

Аннет сидела за столом в зале и тоскливо ковыряла вилкой кусок мяса, одну ногу согнув под себя. Она была одна в огромном помещении и недовольно хмурилась, вот вот готовая залиться самыми горькими на этом белом свете слезами. Люциус весь день был в поместье и как назло ничем не занятый. Он то вальяжно восседал в гостиной за какой нибудь книгой, то прогуливался по поместью, то злобно раздавал поручения эльфу, то просиживался в библиотеке. Спускаться в подземную часть дома, пока хозяин этого дома здесь - просто отвратительная идея. Шанс, что её не поймают был слишком мал, потому она не желала безрассудно рисковать, ведь могла в миг лишиться возможности находиться здесь, а вместе с этим и лишиться возможности исполнить свою призрачно-далекую мечту — увидеть родителей. — Опусти ногу. В обеденный зал зашел Люциус, и Энн тут же послушалась, опустив ногу вниз, замечая что она затекла. Не поднимая глаз на мужчину, девушка взяла столовый ножик с украшенной бессмысленным узором рукояткой в правую руку, и без всякого желания принялась резать мясо, также неохотно кладя по кусочку себе в рот. Мистер Малфой прошелся вдоль стола и остановился возле девушки, а Энн, медленно пережевывая индейку, всё еще утыкалась взглядом в свою тарелку. — Приятного аппетита, — произнес мужчина спокойным тоном голоса, а затем отодвинув стул рядом с ней, присел на него. Мужчина никогда не садился никуда, кроме как на стул стоящий на дальней стороне стола с короткой его части, потому его действие вызвало в Энн волну недоумения и она, с трудом проглотив недоеденную птицу, подняла взгляд на мужчину. — С..спасибо. Он лишь молча кивнул, продолжая на неё глядеть. Девушка приподняла брови. — Мистер Малфой, вы чего? — Видишь ли Аннет… — заговорил мужчина, видимо изначально ожидая этого вопроса, принявшись нарочито жестикулировать, — Ты сильно просила меня разрешить тебе приехать на несколько дней в поместье, ведь плохо себя чувствуешь, так? Энн кивнула. — Затем ты не села в присланный за тобой транспорт, утверждая, что не видела его. Верно? — Да но.. — Весь день ты отказываешься от лекарств, и только сидишь в своей комнате, будто ждешь чего то, и сейчас… — аристократ обвел ладонями в воздухе, указывая на девушку. —...через силу проглатываешь еду. И я вижу, явно не потому, что аппетит покинул тебя из-за мнимой простуды. Он говорил спокойно, без осуждения и едкости, какая обычно могла присутствовать в его речи. Сейчас его голос звучал благодушно и невозмутимо, тоже самое можно было сказать и о его выражении лица. Энн замешкалась. Она взяла в руки хрустальный стакан с водой и начала через силу делать небольшие глотки, желая выиграть себе время и придумать, что ему на это ответить. Но ей не дали этого сделать — Люциус протянул свою руку к стакану и забрал его у девушки, не дав той допить. Отставив в сторону хрустальный сосуд, он жалостливо оглядел её. — Я прекрасно знаю, что правды ты мне не скажешь. Но если ты пожелаешь, чтобы я о чем-то знал… — он вдруг накрыл своей холодной рукой теплую ладошку Энн, лежащую на столе, что спровоцировало её втянуть носом воздух и посмотреть ровно мужчине в глаза, где бледно блестел серебристый свет. — Можешь не беспокоиться, я выслушаю тебя. И вновь то чувство. Словно она стала маленьким ребенком, который, больно поранившись, больше всего желал, чтобы сейчас рядом оказался родитель, который обязательно утешит, избавит от боли. Желание разрыдаться, признаться во всем и попросить у него прощения, а затем поблагодарить за всё, что он ей дал. За защиту, за кров, за ту, пусть и своеобразную, отдающую свежим холодом, заботу. И ей вдруг стало страшно, что он увидит в её глазах всё это, как-то прочтет мысли и тогда она уже не сможет ему солгать. Просто не сумеет так поступить. — Мистер Малфой, — начала она, приложив к ровному тону немалые усилия. — Я… просто очень утомилась и поэтому так… — Энн помедлила, глянув туда, где его рука накрывала её ладонь, — … так всё получилось. — Я понимаю. Сказав это, Люциус снова одарил девушку легкой улыбкой, в которой нельзя было прочесть ни доброго намерения, ни злого умысла. Лишь снова ту, странную тоску, которую она недавно воспроизвела в своем воображении, выудив из детского воспоминания. Мужчина неспешно встал из-за стола, отпустив руку девушки и , вдруг, молча удалился из зала также быстро, как и оказался здесь, оставляя Энн наедине с недоумением и полной запутанностью.