Эликсир её жизни

Стоя посреди темных подземелий поместья, где жутко холодно и противно пахнет сыростью, я поежилась и с трудом сдержала порыв чихнуть во всё горло, испытывая дикое желание прочистить чешущийся от здешнего воздуха нос.  Подземелья были совсем не обычные, хоть у меня и не богатый опыт посещения подземелий, чтобы делать такой вывод, но ,по крайней мере, они крайне не похожи на те, что в Хогвартсе.  Если у нас в школе подземелья повторяют форму коридоров, то есть это просто будто бы дополнительный этаж под землей, оснащенный всё тем же самым, что и остальные этажи, кроме окон, конечно. То подземелья здесь, в поместье, представляли собой сложную, почти что устрашающую конструкцию, по ощущениям расстелившуюся далеко не только под домом, но и по остальной территории. Накануне своего спуска сюда я решила заглянуть в библиотеку, питая совсем крохотную надежду на то, что возможно там есть какое нибудь эксклюзивное издание в единственном экземпляре про подземелья великого Малфоевского поместья, которое помогло бы мне здесь лучше ориентироваться. Конечно, никакой такой книги я не нашла и даже что-то близкое к этому, но, после получаса блужданий, когда я уже последовала сердитая на выход, на меня сверху вдруг свалилась бумажка. Да, просто откуда-то сверху, прямо на мою макушку приземлилась бумажка. Я бы не придала этому значения и выбросила бы листок, который ,как мне казалось, наверняка просто от сквозняка вывалился из какой нибудь книжки на верхних стеллажах, если бы в эту же секунду я не вспомнила про сверкнувшую в пустом черном небе звезду. На озере в школе. Мне подумалось, а вдруг это что-то важное, я же все-таки живу в мире магии и среди магии (о чем задумываюсь довольно редко для волшебницы) Потому, развернув сложенный в четыре раза лист, я с изумлением обнаружила, что это чертежная схема планировки поместья. Всего.  Я подняла голову наверх и принялась вглядываться в стеллажи в поиске того, что спровоцировало падение этого листка. Ведь не бывает же таких совпадений. Но, я ничего не нашла. Видимо эта бумага осталась еще со времен постройки особняка, потому что она была пожелтевшая и от нее пахло старостью, прямо как от страниц в древних школьных учебниках – это было мне совсем неважно. Я уткнулась в листок, как сумасшедшая, крутя и вертя его в руках, глазами пытаясь обнаружить где же здесь слово "подземелья". И вот, в самом низу схемы, что вполне логично, я увидела чертеж чего-то странного, со стороны напоминающее геометрически правильных змей, запутавшихся между собой в узел. «Шахты» , — Прочла я и удивилась.  — Шахты? Какие шахты? Но это был вопрос в воздух, потому что как бы там раньше не называли подземелья я не сомневалась, что на чертеже точно они, и пусть этот план замка отсырел и выцвел и пусть ничего подробного на нем не нарисовано, зато есть хоть что-то и я могу понимать как в общем устроены подземные тоннели поместья и это облегчает мне задачу и явно экономит время. В прошлый раз, чтобы дойти хотя бы до развилки, мне потребовалось не меньше двух часов.  А теперь не было никакой нужды таскаться по ним всю ночь на пролет, вырисовывая наугад схему для удобства. Она у меня уже есть. Сейчас, находясь внутри, и глядя на всё это воочию снова, я лишилась всякого энтузиазма. Это были этакие катакомбы , широкие, холодные и очень старые. Потолки тут ничем не обработаны, простой камень, покрытый какой-то сомнительной серебристой краской, довольно неровно, ведь в каких то местах "мазки" плотные и яркие, а в каких-то вовсе с проплешинами, через которые виднелся песочный цвет сухого, твердого грунта. Стены были такие же, и на них почти через каждые два фута красовался массивный настенный канделябр, извилистый и громоздкий, с пятью свечами разной величины , покрытый золотом.  Но свечи горели почему - то только на четырех. По два на каждой стене рядом со мной.  В прошлое мое пребывание здесь горели они все. Я сюда попала всё с того же с хозяйственного крыла поместья, прекрасно помня комбинацию рун, которая на мое удивление совершенно не изменилась. Это тоже настораживало - неужели мистер Малфой не боялся, что эту драгоценность снова попытаются присвоить?  Сейчас, стоя здесь, чувствуя за своей спиной узенькую дверь, сливающуюся с каменной стеной - я вдруг отчетливо испытала, что мне стало ужасно не по себе. «Проблематично будет сбегать, если вдруг то понадобиться», — Подумала я, мельком обернувшись на эту самую дверь, которую даже сейчас было уже трудно разглядеть. Как же я буду её искать потом, чтобы выбраться?  С другой стороны, от кого мне потребуется сбегать? Здесь никого не должно быть… Не должно. На какое - то мгновенье мне захотелось ринуться обратно, пока я тут, пока я рядом с выходом и помню дорогу в дом. Но с места я не сдвинулась. Лишь повернула голову обратно и , обняв себя руками, спасаясь от холода, уставилась на этот бесконечно длинный путь вперед, который мне нужно преодолеть, чтобы увидеть своих родителей.  Как же я надеюсь, что у меня всё получится. Вытащив волшебную палочку из заднего кармана мягких и теплых домашних трикотажных брюк, я взмахнула ей, зажигая люмос, и наконец сделала шаг вперед, затем еще один, через секунду уже с уверенностью задвигавшись прямо, в ту сторону, где в прошлый свой визит видела комнату со свечением из под двери — сначала я думала , что стоит исключить возможность нахождения его там. Вдруг, стоило мне продвинуться на несколько футов, как соседние канделябры от уже горящих, тоже зажглись. Это произошло так резко, что я вздрогнула и инстинктивно выставила волшебную палочку, готовясь к атаке на непонятно кого. Но, слава мерлину, мне не понадобилось много времени, чтобы унять беспочвенный страх и шагнуть еще вперед, оказываясь рядом уже со следующими канделябрами. И они зажглись. Подумав о самом очевидном, что только может быть, я неспешно ступила прямо снова, делая еще пару шагов — наблюдая за поведением настенных канделябров, которые пока еще не горели. Стоило мне оказаться параллельно к ним, как свечи на них тут же вспыхнули ярким и длинным пламенем. Я не остановилась. С каждым моим продвижением на пару метров дальше на канделябрах зажигались и зажигались ближайшие свечи, я даже улыбнулась такому.  «Неплохо придумано, но почему в прошлый раз такого не было?» Только вот моя улыбка быстро спала с лица, когда я, обернувшись назад, заметила, что те канделябры, которые висят в самом начале, мимо которых я уже прошла, потухли. А от того теперь за моей спиной была кромешная чернота. Как и впереди, где висели те канделябры, до которых я еще не дошла. И если с темнотой, которая была впереди проблем не возникало, ведь стоит мне зашагать, как всё озарялось рядом светом, то отсутствие всякой видимости позади навевало очень неприятные чувства. Будто кто-то там, в этой тьме прячется, бесшумно следуя за мной. И как назло в эту же секунду моей слабости перед гнетущим страхом, я вспомнила Мистера Геката и то, что случилось в кабинете, от чего его чудовищное лицо заполнило всё пространство в моих мыслях. Я остановилась и прикрыла глаза. «Если я продолжу бояться, мне не хватит и десяти ночей , чтобы пройти сквозь все эти тоннели», — Подумала я, тем самым пытаясь успокоиться. Что ж, почти вышло.  Я снова двинулась прямо, теперь быстрее прежнего, с целью обнаружить тот самый поворот, затем развилку, и щель - из под которой будет раздаваться искрящийся яркий свет. В идеальных моих представлениях. Но стены были пустые, никаких дверей, а коридор так и тянулся, не меняясь абсолютно, что у меня складывалось впечатление, будто я шагаю просто на месте... И, опять же, я отчетливо помнила, что в прошлый раз к этому времени уже повернула. Тому подтверждение была схема в моих руках - на которой различим был перекресток, в левой хорде которого и была та комната, которую я пыталась открыть. Я обвела это место на схеме красной линией , подписав: «зелье?» *** Министерство Магии. 19 лет назад.  Эллис Уиллсон сидела в своем рабочем кабинете, и уже чуть больше месяца как считалась полноценным сотрудником отдела тайн. Правда, из этого месяца за работой она провела только пару недель , в основном пока осваиваясь на новом рабочем месте. Один из её коллег, Джозеф Маркинс, постоянно крутился рядом, так как ему поручили показать девушке отдел и контролировать первые несколько дней процесс её работы. — Я всё поняла, Джозеф, спасибо, — Пытаясь держаться очень вежливо при всей неприличной назойливости своего коллеги, проговорила Эллис высоким голоском, в конце улыбнувшись. — Точно? Мне совсем нетрудно показать тебе еще раз. Он был её ровесник. Вид у него довольно приличный, благодаря строгой и длинной мантии, под которой прятались классические брюки и черная рубашка. В целом, подобным образом здесь были одеты почти все сотрудники мужчины, в то время как женщинам предлагалось носить либо черное классическое платье карандаш средней длины и рукавом в три четверти, либо брючный костюм темно-синего цвета. — Да, точно. Думаю мне хватит десяти твоих объяснений как записывать слова на листочек бумажки, не переживай обо мне. Эллис поправила ворот своего пиджака. Она всё ещё придерживалась очень обходительного тона, хоть Джозеф ей совсем не нравился и казался странным – его кучерявая копна темных волос постоянно бросалась в глаза и выглядела несуразно такому деловому одеянию, но Эллис всё равно по-доброму ему улыбалась, боясь задеть молодого человека своим сегодняшним настроением. — Аа… хорошо, — с неловким выражением лица ответил молодой человек, почесав затылок и ступив в сторону двери, хотя было видно, что уходить ему не хотелось. — Я тогда пойду, но ты зови, если понадобиться помощь. — Да да, конечно! Позову тебя непременно, — Эллис вскочила со стула и, подойдя к Джозефу, благодарно пожала ему руку. — Спасибо большое за помощь, хорошего тебе рабочего дня, Джозеф.  — И тебе хорошего!— улыбаясь, он поковылял на выход спиной вперед, махая девушке рукой до тех пор, пока перед его носом не закрылась дверь. — Мерлин… — Эллис с облегчением позволила себе закатить глаза, и выдохнув, последовала обратно к своему рабочему столу. Она не была лицемерна, просто знала, что если какой-то простой хороший человек расстроится по её вине - она этого не переживет. Стоит Эллис задеть кого-либо словом или действием , она начинает испытывать жгучее чувство вины и досады. И головой прекрасно понимает, что во многом её вины нет, но поделать ничего с собой не может. Усевшись за стол, девушка придвинула к себе бумаги с таблицей характеристик, которые уже весь день не могла никак начать заполнять. Волшебница подхватила перо в руку и уставилась на лежащий перед ней крупный камень, положенный на кусок ткани, чтоб тот своими необработанными краями не поцарапал дорогущий стол. Камень выглядел обычным. Серый, с темными пятнами и сколами в некоторых местах , будто его просто подобрали где-нибудь за пределами города, возле ничем не примечательного водоема. — Ну и что мне с тобой делать?— вопросила вслух она, глядя на этот кусок грунта. Эллис пощупала его, пододвинула поближе, пригляделась к каким-то царапинам, но никак не могла найти что-то особенное, что можно было бы записать в лист характеристик.  С расстроено-раздраженным вздохом, она отпустила перо. Ей совсем не хотелось пускать в голову мысли, что всё в её жизни пошло не так, как она планировала. Она совсем не обучалась на ту профессию, которую в итоге получила, ей совершенно не нравилась перспектива всю жизнь просидеть в отделе тайн, в кабинете , где нет даже окон. Она уже успела увидеть работников , которые служат здесь с двадцатилетней выслугой лет и точно для себя поняла, что самое страшное - это затухнуть как они.  Но, не имея сейчас никакого выбора, Эллис просто взяла в руки свою волшебную палочку и провернула ей в воздухе по направлению камня, поднимая его в воздух в желании оглядеть этот предмет с других сторон. Стоило ей повернуть камень другой частью к себе, как она увидела, что с противоположной своей стороны, переливаясь металлическим блеском, камень оказался золотисто-розового цвета, граничащим с пурпурным.  Глаза девушки загорелись, она отпустила заклинание и вернула камень на прежнее место, но теперь уже цветной стороной вверх. Быстренько окунув перо в чернила, Эллис написала слово "камень" в верху листа, под столбцом "наименование исследуемого предмета", и как только кончик её пера оторвался от бумаги, после завершающей точки, буквы на листке характеристик забегали, меняясь местами. — О… что это? — вопросила волшебница вслух, в недоумении наблюдая за перемещающимися на листке буквами, которые через десяток секунд сложились в новые столбики, заголовки которых подходили для того, чтобы описать именно камень. — И какого черта Джозеф этого мне не показал? — Снова вслух задала она вопрос, который конечно останется без ответа и, покачав головой, принялась разглядывать новые столбцы, чтобы разобраться со всем этим. ФИЗИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА: Цвет: Цвет черты: Блеск: Прозрачность: Излом: Размер: Задержав взгляд на одной из строчек, Эллис вдруг услышала легкий стук в дверь. Она подняла свои голубые глазки сначала посчитав, что ей, должно быть, показалось. Но когда стук повторился девушка встала и последовала к двери. — Кто? — спросила она, как её и учил Джозеф , весь день сегодня повторяя: «перед тем, как открывать дверь в свой кабинет тебе нужно обязательно удостовериться, что войти хочет кто-то из сотрудников или начальства отдела» — Я, Мисс Уиллсон. Услышав ответ и определив по кроткому и грудному тону голоса, кто именно постучался к ней в кабинет, девушка сразу замельтешила. Эллис с чего-то вдруг просто молниеносно подбежала к своему столу и стала судорожно убирать с него все лишние, скомканные бумажки её не удавшихся с первого раза характеристик, а затем и вовсе метнулась к шкафу, дверца которого была стеклянная, от чего там можно было увидеть свое отражение. Она принялась поправлять свои каштановые волосы по плечи, которые завивались к кончикам крупными кудрями.  — Мисс...? — Да да, секундочку!  С сумасшедшей скоростью метнувшись к двери, Эллис остановилась, и, приняв непринужденный вид, открыла дверь. — Прошу прощения мистер Малфой, слишком увлеклась работой, — легким жестом волшебница указала на свой стол, смущенно и неловко улыбнувшись , ведь совсем не умела врать. Из под густых ресниц Эллис с трудом удерживала взгляд своих ярко-голубых глаз на глазах Люциуса, что светились серебром. Он был облачен в темно- изумрудный костюм, что прекрасно шел его бледному молодому лицу. — Это чудесно. Я как раз пришел поинтересоваться когда будет готова характеристика нового объекта, — проговорил маг, заходя в кабинет девушки и пройдя мимо неё к столу на котором лежал камень и бумага. Люциус мельком глянул на волшебницу и его взгляд блеснул чем-то далеким для его обычно холодных глаз. Эллис, неудачно скрывая свои эмоции переживания, сразу же последовала за Малфоем, стуча тоненькими каблучками. Остановившись напротив него и закрыв спиной стол, где лежал пустой лист, она мелодичным голоском ответила:  — Скоро будет готова.  Бровь его поднялась в неверии и он вдруг щелкнул пальцами, от чего пустой лист характеристик тут же оказался в его руке.  — Говорите, слишком увлеклись работой? — его взгляд скользнул по девушке в легком непонимании, хотя ей сейчас казалось, что тот полон осуждения. Но на самом деле, Люциус нисколько не поменялся в лице, лишь немного восхитился её неумению или нежеланию врать, раз она так явно выдавала свое волнение.  Щеки девушки мгновенно вспыхнули румянцем стыда и она уже собиралась расстроенно оправдываться, но вдруг мистер Малфой заговорил первым:  — Ничего страшного нет в том, что монотонные записи вас не восхищают. Мне… — он помедлил, меняясь в голосе, становясь едва ли не заинтересованным. — От чего-то показалось, что подобную работу вы находите для себя скучной. Я прав? Эллис застыла. Как всего за месяц не совсем частых встреч на работе, он смог такое понять о ней? Ей вдруг стало странно себя ощущать. С одной стороны её разум говорил - это твой начальник, ты не должна говорить ему, что работа на которую попала тебе не нравится. Но с другой (и эта сторона была куда сильнее) , ей вдруг так сильно захотелось поделиться с ним своим негодованием о совершённой «выше стоящими лицами» ошибкой , которые распределили её совершенно не туда, куда она планировала.  И вот, спустя мгновение , Эллис едва сдержавшись от порывов, но не способная больше врать этому проницательному человеку, кивнула. — Верно. Но моё не восхищение обусловленно лишь моим неумением долго сидеть на месте. Дурная привычка, совершенно дурная. Она позволила себе тихо, безобидно хмыкнуть. Её самоирония ещё сильнее восхитила молодого аристократа, что мгновенно просиял в легкой улыбке.  — Думаю, вы слишком самокритичны мисс Уиллсон. Что ж, я попробую вам с этим помочь.  — Что вы! — вдруг вспрыснула девушка, — Не стоит, я вовсе не… — она поджала губы, не зная что сказать, но ей и не потребовалось придумывать, потому что в следующую секунду Малфой бархатно усмехнулся, будто бы умиляясь её всплеском смущения. — Мне не сложно. Вряд ли выйдет обеспечить вам перевод в другой отдел, но порекомендовать в качестве достойной сотрудницы для зала пророчеств, попробую. — Я… — она наконец подняла глаза на него полностью, хоть и испытывала неведомое ей чувство смущения смешанного ещё с чем-то, — Спасибо мистер Малфой, я не знаю как вас благодарить, может я могу что-то… — Не стоит, — легким движением он приподнял ладонь, останавливая её лепетание, — Я лишь, как человек, ценящий утончённость, хочу позаботиться о том, чтобы столь выдающаяся волшебница нашла себе место, достойное её остроумия и таланта.  Его глубоко завуалированное признание в том, что она за столь короткий срок произвела на него то впечатление, которое прежде не производил никто, осталось в сознании Эллис как одна из самых приятных речей, что ей доводилось слышать. — Единообразие и банальность неподобающие спутники для для вас. — Добавил он.  И ей вдруг захотелось спросить. «А кто подобающий?» , но она и сама знала ответ на этот вопрос. Она всегда думала, что хочет видеть рядом с собой кого-то со стальной волей и бездной в глазах — человека, чья внешняя безупречность была бы лишь отражением сложного, выкованного внутреннего мира, — и до одного момента не верила, что такое вообще возможно встретить. Что он есть. До того момента, пока в первый же день не увидела Люциуса Малфоя. Отчего-то она была уверена с самой первой секунды, что он — именно такой. За его маской холодной учтивости угадывалась бездна амбиций, мыслей и той особой, одинокой силы, которую она интуитивно искала в людях, но никак не могла найти. И следом в её душе затаилась жгучая досада от того, что было уже поздно. Что ей не дали выбрать, не дали встретить того, кого не нужно будет любить насильно.  Эллис сдвинулась с места и, в желании по-совести избавиться от повисшего в воздухе чувства, растапливающего её юное сердце, подошла к камню, лежащему на столе.  Расставив по обе стороны от него ладони, девушка подняла предмет в воздух. — По поводу данного артефакта. Я не могла найти ничего особенного в нем. Поэтому не заполнила лист. Пока… — она провернула ладонями и камень повернулся своей кристально-розовой стороной. — …Не перевернула его и не увидела этот надлом.  Люциус заинтересованно наклонил голову. — Это пурпурит, Мистер Малфой, — уверенно заявила она, на что получила от Люциуса одобрительный кивок головой. — Верно.  — Но не обычный. Этот камень добыт с кристального острова в Шотландии. Это можно увидеть по неприсущему простому пурпуриту блеску, — Эллис осторожно отправила камень обратно на стол, прямо под лампу, благодаря которой блеск мелких кристалликов представился глазу аристократа.  Девушка отошла от стола и вернулась к своему молодому начальнику. Робко протянув руку, она взялась за край листа характеристик, который всё ещё держал Малфой, и на этот раз её пальцы коснулись его холодной ладони уже не случайно, а с лёгким, едва заметным намерением. — Я хочу сказать , что вы ко очень любезны, — тихо проговорила она, опустив взгляд. — И… мне лестно, что вы увидели во мне выдающуюся волшебницу. Жаль, что судьба не свела нас раньше… В её голосе прозвучала неподдельная, чистая грусть. Прежде чем отвести взгляд, Эллис мельком скользнула глазами по его безымянному пальцу, где поблёскивало обручальное кольцо из холодного белого золота, а затем так же быстро, почти стыдливо, взглянула на своё помолвочное. Она уже собиралась отстраниться и забрать листок, но в этот момент пальцы Люциуса слегка — настолько слегка, что это можно было принять за случайность, сомкнулись вокруг её ладони, удерживая её на мгновение дольше. Он заставил её поднять на него глаза. И в этот миг в его ледяном взгляде вспыхнула искра неподдельного, живого интереса. Его восхитила эта поразительная, хрупкая искренность, которой веяло от неё вместе с подлинной, неиспорченной лёгкостью так привлекательно, что на мгновение ему захотелось удержать это ощущение, как удерживают редкую, прекрасную бабочку, которая вот-вот улетит. Затем хватка ослабла, и он отпустил её руку, позволив забрать пергамент. — Могу ли я закончить работу сегодня и отправить её на оценку завтра с утра? — девушка сделала небольшой шаг назад, стараясь вернуть себе самообладание. Её пальцы чуть дрожали, сжимая лист, а голос звучал почти ровно, но в глубине глаз плескалось досадное сожаление — она коснулась его, и теперь ей отчаянно хотелось повторить это мимолётное прикосновение, ощутить вновь ту же прохладу его кожи. Люциус, заметив её смятение, отвёл взгляд в сторону, давая ей передышку. Его тон стал нарочито лёгким, почти светским. — Уверен, даже самые дотошные артефакты Отдела Тайн могут подождать до рассвета, — он произнёс это с усмешкой, будто делился с ней негласным знанием, что все правила в этом мире — лишь условность. И его слова подействовали. Напряжение в плечах Эллис слегка ослабло, она даже позволила себе короткий, смущённый вздох. Но тут же, словно упрёк, в кабинет с тихим шелестом впорхнуло миниатюрное почтовое письмо-стрекоза. Оно беззвучно раскрылось перед Люциусом, и он, пробежавшись глазами по строчкам, на мгновение замер. В воздухе повисла едва уловимая досада. — Ваш супруг… Мистер Дэвис, желает вас видеть, мисс Уиллсон, — его голос прозвучал вновь ровно и холодно, смягчившись лишь когда произносил её девичью фамилию, — В главном зале. Эта фраза, произнесённая им, показалась инородной, чуждой тому, что витало в воздухе между ними секунду назад. Глаза Эллис непроизвольно распахнулись от удивления, выдав всё её смятение и в ответ губы аристократа тронула безрадостная ухмылка. Он видел, как она пыталась взять себя в руки, как отчаянно старалась скрыть вспыхнувшую в них обоих искру, и как болезненно её погасило это внезапное напоминание о её статусе. Было отделенное ощущение, что эти слова — «ваш супруг» — дались ему нелегко, словно он не хотел озвучивать то, что озвучил, но не имел права смолчать. И так ничего так и не добавив, через мгновение покинул кабинет, закрыв за собой дверь. ***  — Боже… мои ноги щас отвалятся, — буркнула я себе под нос, уперевшись взглядом в очередной тупик, кажется уже сотый из всех, на которые я тут наткнулась. Ничего так и не обнаружив. Я не знаю сколько прошло времени, ведь когда нет никаких окон и воздух просто душит своей сыростью, а помещения по которым тебе приходится двигаться однообразны, то ощущение того, что время хоть как-то идет, теряется полностью.  И естественно здесь не было никаких часов, а колдовать акцио для того, чтобы притащить сюда свои наручные часы из комнаты, я боюсь. Мало ли, может уже утро и завтракающий Люциус узреет , как мои часики нежно жемчужного цвета парят в сторону его секретных подземелий. Хотя я искренне надеюсь, что до сих пор стоит глубокая ночь и у меня есть время на продолжение поисков. Я в который раз остановилась под канделябром, от которого исходил приятный желтый свет. И в который раз уставилась на схему подземелий. Ничего нового там не появилось, только вот у меня постоянно складывалось ощущение, что что-то тут не сходится. Например , когда я спускалась сюда в прошлый раз, то была уверена в том, что проходила мимо округлого зала, что на схеме четко изображалось в виде змеиной головы. Но ни разу, за этот раз, я не наткнулась на это место… хоть, если верить чертежу, уже должна была мимо него пройти. Жаль, что тратить время на гадания и попытки что-то вспомнить я не могу, мне нужно было уже просто что-то делать, ведь не имела же я возможности торчать здесь, раскидывая мозгами, вечно. От того сощурившись, будто бы это поможет мне увидеть на этой затхлой бумажке что-то новое, я стала осматривать другие места на схеме. Может быть, мне повезет увидеть что-нибудь необычное, что-то что я просто не заметила от того, что все эти нарисованные коридоры сливались между собой.  Но, конечно, ничего я не увидела.  Усталость давала о себе знать, мои глаза болели и мне уже элементарно и совершенно естественно захотелось спать. Почти обессилено я спустилась на корточки, облокотившись спиной о холодную стену, давая себе право передохнуть пару минут. «Ну почему именно я должна этим заниматься, пока этот вонючий блондин прохлаждается в своем университете?!» — Подумалось мне и я теперь уперлась в стену затылком, запрокидывая голову и, прикрывая глаза.  «Мне ведь просто нужно найти зелье..неужели это совсем невозможно…» Усталость была даже удручающей и изрядной, потому что стоило мне закрыть глаза, как открывать их перехотелось напрочь. Я представила , как бы сейчас чудесно было бы оказаться на моей мягкой кровати. Представила только на секундочку, в итоге продолжив размышлять о зелье. «Оно же не может быть где-то за пределами поместья… нет… оно точно должно быть где-то… где-то здесь», — внутренний голос становился тише, словно колыбельная, убаюкивал меня. Глаза открыть я действительно была уже не в силах, лишь сползла с корточек и уселась просто на пол, вытянув ноги и поморщившись от того, как они у меня затекли. Холодная и каменная стена за моей спиной казалась сейчас мягче , чем пуховая подушка. Я вся расслабилась. Только ладони у меня оставались напряжены, сжимая схему в руках. Неизбежно проваливались в сон, я уже не ощущала, как мгновением ранее, приятное удовольствие от отдыха, а желала вернуться в прежнее бодрое состояние, встать и продолжить поиски, отчаянно цепляясь за остатки моей силы воли, которая помогла бы мне это сделать. Однако, у меня не вышло.  «Мерлин, нельзя засыпать. Нельзя засыпать...» — твердила я себе. На секунду у меня даже вышло приоткрыть глаза, которые сразу же защипало, стоило это сделать — они заслезились, все стало расплывчато и свет от канделябра напротив ужасно меня ослепил. Я не выдержала и снова их закрыла, чувствуя подозрительную слабость в ладонях, а в следующую секунду, сама того не желая, выпустила из рук чертеж поместья.  — Что… что со мной происходит..? — получилось лишь хрипло шепнуть. Говорить и мыслить стало невыносимо трудно. Сознание затягивало в сладкий, густой омут, а тело парализовала тяжесть, словно меня и вправду укутали в прохладное, тяжёлое одеяло после добротной дозы  успокоительного. Это было слишком неестественно.  И прежде, чем тьма окончательно поглотила меня, в затуманившемся мозгу вспыхнула последняя, кристально ясная догадка, казавшаяся теперь очевидной: это не просто сонливость.  Это заклятье. Усыпляющее заклятье.