Эликсир её жизни

Бесшумный и мгновенный вихрь трансгрессии — Люциус появился прямо в комнате своей воспитанницы, где за окном, на половину прикрытым занавесками, бушевал закат, заливающий помещение легким переливающимся сине-алым свечением. Сквозь тишину слышалось мирное сопение девушки — она, сложив ладошки под щекой и завернувшись в одеяло, крепко спала, казалось, впервые так спокойно за последние дни.  Люциус не желал её будить, но время стало для них непозволительной роскошью. — Аннет, — его низкий голос прозвучал негромко. Он коснулся её плеча.  Сначала слегка дрогнули её ресницы, затем нахмурились брови, и на побледневшем лице появилось выражение глубочайшего непонимания. Она тихо промычала, выглядывая из под одеяла — её веки медленно приподнялись, открывая мутный от усталости и сна взор.  — М…мистер Малфой? — вопросила Энн хриплым шепотом, когда увидела стоящего возле кровати опекуна. Она приподнялась на локти и огляделась вокруг, видимо в попытке понять сколько сейчас времени, — Что-то случилось…? — девушка вернула заспанные глаза на мужчину. — Нет, — качнул он головой, оставаясь в лице совершенно спокойным. — Как твое самочувствие?  — А… кхм… — Энн прочистила горло от хрипа, — Сойдет.  Она всё же не понимала, зачем её разбудили, и это было видно по всё ещё опущенным вниз светлым бровям.  Люциус кивнул, не заставляя ждать и так измученную недугом и неведением воспитанницу.  — Мне нужно, чтобы ты кое-что вспомнила, — начал он, — События накануне твоего приезда, накануне… — Люциус помедлил, стараясь быть осторожным в словах, — … происшествия в подземельях. Аннет ответила не сразу, её тяжелая голова не позволяла, как прежде, ловко и быстро обрабатывать какую-либо информацию. Было видно, она думает и будто повторяет в мыслях слова мужчины. Тот же, терпеливо стоял с заведенными за спину руками и ждал, когда Энн соберется с мыслями. — Я… хорошо, я постараюсь, — сдавленно проговорила она. — Попробуй сосредоточиться на деталях. Что-то необычное происходило в те дни? Всё, что можешь вспомнить, — голос мужчины звучал мягко, он не давил и не требовал, лишь просил. Аннет, уже увереннее, кивнула.  — Да… — она попробовала приподняться ещё повыше, и Люциус, заметив это, мгновенно леветировал ей под голову подушку, за секунду до того, как её макушка бы коснулась твердого изголовья кровати, — Сова, она была такая странная… — Сова? — переспросил мистер Малфой, помогая девушке не терять шаткую нить мысли.  — Да, сова… Вы знаете, она принесла мне письмо. Но в гостиную Слизерина никогда прежде не пробирались совы, это невозможно и… — От кого было письмо, Энн? — он уточнил то, что могло стать очень ценной информацией, но выражение лица девушки отозвалось на это видимым испугом. Она помялась, от чего и сам Люциус слегка нахмурился. Он бы мог, мог бы всё увидеть за одну секунду — стоило лишь пустить легилеменцию в её сознание.  Но он не посмеет прикасаться к её искалеченному разуму подобной магией. — Ты помнишь, кто прислал тебе письмо? — повторил Люциус, и в ответ ему лишь робко кивнули, — Расскажи кто. Это может быть важно. — Драко… письмо было от него, — выдавила Энн, явно нехотя, — Но, мистер Малфой, прошу вас, не говорите ему… — она неосознанно подтянула к себе одеяло, — не говорите ничего, не сердитесь на него.  — Не сердиться? — мужчина наклонил голову, внимательно следя за всеми эмоциями девушки, — Почему я должен сердиться? — Потому что это он… он предложил найти зелье, он хотел… — Аннет вдруг тяжело задышала, ещё чуть-чуть и из синих глаз прыснули бы слезы. Люциус в миг оказался рядом, присаживаясь на край кровати.  — Он хотел вернуть Нарциссу? — вместо неё продолжил мужчина, ведь было несложно догадаться, что мог бы так сильно возжелать Драко, чтобы осмелиться обворовать собственного отца, да еще и чужими руками.  Девушка закивала, выдыхая: — Мне стало его жаль… мне… мне всегда было его жаль и я согласилась, — её высокий голосок дрожал, — Он сказал, что мы сможем использовать зелье вместе и я тоже смогу… увидеть родителей.  Последние слова воспитанницы кольнули каменную душу Люциуса — он на секунду напряг челюсть. Минувшие месяцы давались аристократу особенно тяжело, слишком часто его идеальная выдержка подвергалась проверкам на прочность, жестоким, безжалостно-невыносимым. Один лишь только потерянный и потухший взгляд Аннет, стоил ему титанических усилий. Одно лишь её сочувственное отношение к Драко, растапливал ледяную глыбу самообладания. Одна лишь её никогда не угасающая надежда, заставляла черствого мага, бывшего пожирателя, человека, повидавшего самые изощренные и ужасные зрелища — проглатывать ком сожаления.  — Что ещё происходило в те дни? — Люциус отвлек Энн от явно гнетущих её мыслей, — Сова, ты упомянула, что она странная. Что с ней было не так?  Пальчики девушки, сжимающие пододеяльник, немного расслабились.  — Она… понимаете, это прозвучит как глупость но… — её глаза жалобно взметнулись на мужчину, в надежде, что он не сочтет её за сумасшедшую,  — … она просто исчезла. Я забрала письмо и птица будто бы… трансгрессировала.   На внимательном и в остальном беспристрастном лице Мистера Малфоя нельзя было прочесть ту расчетливую задумчивость и скрупулезную сосредоточенность, что заняла его голову. Животные не умели исчезать или трансгрессировать, уж точно не совы. И Драко вовсе не знал о местонахождении зелья.   Всё, что рассказывала Аннет, действительно могло быть полной глупостью, если только сова эта — вовсе не простое животное, а чья-то анимагическая форма, и если только Драко не сам догадался найти зелье — а ему кто-то подсказал.  Своих догадок Люциус не озвучил, он лишь постарался успокаивающе улыбнуться.  — Этого достаточно, — он поднялся с края кровати, его движения были выверенными. — Тебе что-нибудь нужно? Может, ты голодна? — тон Люциуса обрел привычные педагогичные ноты, но в ответ Энн лишь медленно покачала головой, её волосы бесшумно скользнули по шелковой наволочке. — Нет, я ничего не хочу, если честно… Рядом с ней, на прикроватной тумбочке, стоял пустой хрустальный стакан. Люциус, не шелохнувшись и не извлекая палочки, наполнил его прохладной водой одним лишь движением воли. Магия незаметно и послушно выполнила приказ — затем, мужчина отступил на шаг. — Хорошо, тогда отдыхай. Он уже сделал пол-оборота к двери, намереваясь покинуть комнату, как воздух в помещении внезапно сгустился и рванулся ему в лицо. Оглушительный, сухой хлопок, похожий на разрыв ткани пространства, разорвал тишину. Прямо в центре комнаты, на дорогом персидском ковре, вопреки всем мыслимым и немыслимым чарам защиты Малфой-мэнора, возникла высокая, сутулая фигура, закутанная в черное одеяние. Северус Снейп, не утруждая себя взглядом по сторонам, уставился прямо на Люциуса своими черными глазами. — Твое приглашение, как всегда, отличается изысканной вежливостью, Малфой, — прошипел он. Лишь затем его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по комнате и упал на Аннет. На её бледное, исхудавшее лицо, на синеву под глазами, на восковую, почти просвечивающую кожу. На мгновение его бесстрастная маска дрогнула. В глубине черных зрачков мелькнуло нечто острое и аналитическое, но за ним последовало легкое, человеческое потрясение. Он видел последствия темных ритуалов, но эта реальность, эта медленная, изнурительная агония девочки, оказалась куда страшнее. — Подожди меня в коридоре, — приказал Люциус. Его голос, только что звучавший почти мягко, вдруг обрел температуру абсолютного нуля. Он недоумевал, пожираемый внутренним вопросом: почему Северус счел возможным трансгрессировать прямо сюда, в опочивальню его воспитанницы, а не, скажем, в кабинет или хоть в прихожую? Темноволосый маг, не проронив больше ни слова, развернулся и вышел, притворив за собой дверь с тихим, но многозначительным щелчком. Люциус мысленно приготовился к шквалу вопросов от Энн, но вместо этого его встретила тишина. Она лежала, уставившись в балдахин, и это молчание было красноречивее любых слов. Видимо даже её природное любопытство было вытянуто вместе с магией, оставив после себя лишь апатичную пустоту. — Я понимаю, — вдруг прошептала она так тихо, что он едва расслышал. — Вы позвали профессора Снейпа помочь? Он помогает искать зелье? — Да, — коротко ответил Малфой-старший. Внутри него шевельнулась странная гордость. Она была разбита и обескровлена, но её ум, её проницательность цеплялись за реальность с упрямством, достойным лучших качеств. В следующую секунду за дверью послышался нарочито громкий, театральный кашель. Люциус закатил глаза с таким видом, будто этот звук вызывал у него тошноту. Он бросил Энн короткое «я скоро вернусь» и вышел в коридор, где его встретил выжидающе-уставший, откровенно раздраженный взгляд Северуса. — Я узнал кое-что, — протянул зельевар, скрестив руки на груди. Складки его мантии сомкнулись, словно крылья гигантской летучей мыши. — Гекат. Он подавал прошение на отъезд в Лондон ровно на одни сутки. — И? — это прозвучало от Люциуса с угрозой. — Дата его отъезда совпадает с днем, когда она, — Снейп кивнул в сторону двери, — прибыла сюда, в поместье. — Где он сейчас? — Неизвестно. Он так и не вернулся в Хогвартс. Воздух вокруг аристократа словно сгустился и замер. Его металические глаза сузились. — Я убью его, — голос был низким, глухим и не оставляющим сомнений в серьезности намерений. Но Северус лишь фыркнул, коротко и сухо. Этот звук был полон язвительного скепсиса. — Опережай себя, Малфой. Пока что это лишь цепочка совпадений. У нас нет доказательств, что этот Гекат — тот, кого ты ищешь. — Это мы еще посмотрим, — холодно сказал Люциус, — А сейчас мне нужно вернуться к Энн. Снейп, уже настроившийся на немедленные действия, с легким раздражением поднял бровь: — Зачем? Ты только что оставил её отдыхать. Наши поиски не терпят отлагательств. В ответ аристократ молча достал из внутреннего кармана пиджака небольшую хрустальную колбу, где переливалось и пульсировало нежное, лазурное сияние. — Вот зачем, — он покачал сосуд, и свет внутри заиграл новыми оттенками. — Я собрал магию, что осталась. Возможно, это вернет ей хоть немного сил. Снейп с нескрываемым интересом взглянул на необычную субстанцию, его цепкий ум мгновенно оценил сложность и мощь магии для такого «собирательства». — Любопытно, — прошипел он, — И ты веришь, что это сработает? — Я верю в то, что должен испробовать все возможные способы, — отрезал Люциус, пряча колбу обратно, — Напряги терпение - подожди пару минут и мы вернемся к делу. Не дав Снейпу возможности для дальнейших возражений, Люциус развернулся и направился обратно в спальню Энн.

***

Молодой Люциус Малфой вернулся в поместье с наступлением ночи. Воздух вокруг него, казалось, всё ещё хранил прохладу вечера и призрачный, едва уловимый шлейф духов Эллис. Он сбросил с плеч мантию, намереваясь пройти в детскую, чтобы проведать сына, но едва он переступил порог, как его встретила настоящая буря. — Где ты был?! — Нарцисса стояла посреди зала, застывшая в напряженной позе. Её лицо, густо покрытое безупречным макияжем, было искажено не просто гневом, а истерической злобой. — Пока я тут, прикованная к этому дому, к ребенку, ты вальсируешь с какой-то министерской девкой! Да?! Люциус оставался ледяно спокоен. Его пронзительный взгляд, холодный, как сталь, медленно скользнул по её безупречной прическе, по свежему, нарядному платью, не оставлявшему сомнений — она уж точно не проводила день в хлопотах. Он сделал несколько неторопливых, бесшумных шагов вперед, остановившись прямо перед ней, возвышаясь и физически, и морально. — К Драко приставлено шестеро домовых эльфов и две няньки, — его голос был ровным и тихим. — Они выполняют все твои обязанности, пока ты, — его холодные глаза медленно, с уничижительной оценкой, обвели богатое убранство зала. Возле широкого дивана, на кофейном столике стоял чайничек с ароматным жасминовым напитком, рядом, её фарфоровая кружка с позолотой и раскрытая книга, — Судя по всему, предаешься отдыху. Из соседней комнаты вдруг донесся пронзительный плач. Годовалый Драко, разбуженный криками, звал мать. Но у Нарциссы это вызвало лишь раздражение — она с нетерпением выдохнула, её губы искривились в гримасе, явно недовольной тем, что эта драматическая сцена оказалась прервана. — Не прикрывайся сыном, Нарцисса. Это недостойно, — лишь добавил Люциус и прошел мимо. Он зашел в детскую, где царила тьма. Легким движением палочки он метнул в воздух неяркий, теплый лучик света, за которым с восторгом потянулся взгляд младенца.  Подойдя к резной люльке, молодой отец бережно поднял своего сына на руки. Крохотный мальчик, почувствовав знакомую надежную хватку и запах, инстинктивно прильнул к его шее, всхлипывая, но уже гораздо тише. — Тихо, Драко. Всё в порядке, — его голос, только что стальной и безразличный, смягчился, стал успокаивающим. Он плавно покачивал ребенка, и в этих движениях была сокровенная, тщательно скрываемая нежность, которую Малфой никогда не позволял себе проявлять на людях. Нарцисса, наблюдая эту сцену — видя, как ребенок мгновенно затихает в руках отца, видя, как муж намеренно и демонстративно игнорирует её, — взбеленилась еще сильнее. Её ярость, не найдя выхода, требовала жертвы. Она резко схватила первую попавшуюся изящную хрустальную вазу с постамента и с силой швырнула её об пол. Сосуд разлетелся с оглушительным треском, рассыпавшись тысячами осколков. Младенец, испуганный резким звуком, залился новым, разрывающим его горлышко криком. — Я изменяла тебе! — выкрикнула она, отчаянно желая ранить, унизить, заставить наконец отреагировать. — С самого первого дня нашей помолвки! Ты слышишь?!  Люциус, не меняя выражения лица, мгновенно окутал ребенка невидимым магическим куполом, заглушающим от него весь внешний шум. Плач постепенно стих, превратившись в трогательное всхлипывание. Только тогда он медленно, с убийственным спокойствием, повернулся к ней. — Ты желаешь меня удивить или обидеть? — его вопрос прозвучал абсолютно ровно, почти скучающе. — Спешу разочаровать, я прекрасно знаю, что ты лжешь мне каждый день, Нарцисса. Её глаза расширились от ярости и шока. Этот человек был невозмутим, как отполированная мраморная глыба, и это сводило её с ума сильнее любой ответной вспышки гнева. — Тогда почему?! — почти взвыла она. — Почему ты не прогонишь меня?! — Куда более интересный вопрос, почему ты сама не ушла? — парировал он, — Твои родители боготворят тебя. Одно «нет» и они выполнили бы любую твою прихоть, лишь бы ты была счастлива. Но ты сама, без всякого принуждения, вышла за меня замуж. Не так ли? — его брови насмешливо приподнялись. Пока сын в его руках окончательно затих, успокоенный магией и безопасностью, Люциус с величайшей осторожностью вернул его в люльку. Легким взмахом палочки он заставил тот самый теплый лучик света танцевать перед большими, доверчивыми глазами младенца, убаюкивая его. — Тебе нужен был мой статус. Моя фамилия. Моё состояние, — продолжил он, уже глядя только на неё, — И если ты сейчас так отчаянно желаешь, чтобы это я тебя выгнал, то лишь потому, что в таком случае останешься в выигрышном положении — жертвой, недооцененной супругой, которой причитается щедрая компенсация и все остальные привилегии, — небрежно жестикулировал он ладонью. Люциус не был глуп, и пусть полюбил другую, он не позволял себе опускаться до криков и грубости. Это было бы ниже его достоинства, оскорблением его собственного воспитания.  — Так что хватит этих истерик. Исполняй, наконец, единственную обязанность, которая на тебя возложена — пойди и присмотри за нашим сыном. Нарцисса замерла, её грудь тяжело вздымалась. Все карты, которые она выкинула, были биты, все уловки и вранье — разгаданы. Унижение и бессильная ярость жгли её изнутри. Она не нашла, что ответить на его спокойную, разоблачающую тираду. Вместо слов лишь с силой сжала кулаки, и, бросив на него полный немой ненависти взгляд, резко развернулась и вышла из зала, оставив за собой осколки хрусталя и гробовую тишину.

***

Дверь в спальню вновь отворилась с едва слышным щелчком, впуская внутрь высокую фигуру Люциуса. Его взгляд сразу же нашел воспитанницу: она сидела на кровати, а в её руках покоилась раскрытая книга. Однако белизна пальцев, с силой впивающихся в переплет, и глубокая складка между нахмуренных бровей выдавали — чтение было не добровольным досугом, но отчаянной попыткой занять себя.  — Позволю себе отвлечь тебя снова, — нарушил тишину аристократ. Девушка сразу оторвалась от книги, подняв на него взгляд, полный немых вопросов, которые она не решалась задать вслух. — Если честно, я… не очень-то хотела читать, — тихо призналась она, опуская глаза, — Просто нужно было себя отвлечь чем-то, чтобы перебороть желание подслушать ваш разговор с профессором Снейпом. Её неожиданная, обезоруживающая честность вызвала у аристократа тихий, грудной смешок, едва заметную искру одобрения мелькнувшую в его холодных глазах. Он оценил эту самоиронию.  — У меня есть кое-что для тебя, — подойдя к кровати, он скользнул рукой во внутренний карман пиджака и извлек небольшой хрустальный сосуд. Стенки колбы отливали холодным блеском, а внутри переливалось и пульсировало легкое, живое сияние. Аннет вдруг подобралась, захлопнула книгу и, отбросив её в сторону, вытаращилась на сосуд. — Это…?  — Нет, — качнул Люциус головой, понимая, о чем та подумала, — Это твоя магия. — Моя… что? — она потянулась за сосудом и мужчина отдал его в её ослабевшие ручки. В голубых глазах сиянием отразилась лазурная субстанция, в которой сверкали тысячи крохотных огоньков, Млечный Путь, заключенный в хрусталь, — Как… откуда? — подняла она взор на своего опекуна, но через секунду вновь завороженно возвращаясь к колбе, внутри которой эта необыкновенная жидкость тянулась навстречу своей обладательнице, двигаясь синхронно её пальчикам.  — Это не так важно, Энн, — Люциус в очередной раз оставил девушку без ответа, — Но это может помочь. Такое небольшое количество не вернет тебе возможность колдовать и… — он не желал повторять, что Энн умирает , но ощущал себя вынужденным быть честным, ведь и так ставил её в положение полного неведения, —… и не исправит всей ситуации, но может вернуть немного сил.  — Хорошо, — просто кивнула она в смиренном согласии. Осторожно, словно боясь спугнуть, она открутила хрустальную пробку. И прежде чем успела сообразить, что делать дальше, магия сама вырвалась на свободу. Тонкими нитями — они закружились в воздухе, словно в немом танце, оплели её пальцы, затем легким касанием скользнули по щеке и, словно найдя цель, устремились вниз, вонзившись в солнечное сплетение и растворившись под грудной клеткой. Сначала по её телу разлилось приятное, согревающее тепло. На губах Энн дрогнула слабая, но искренняя улыбка, и Люциус почувствовал, как в его собственной груди на мгновение ослабла хватка тревоги. Казалось, всё идет как надо. Но облегчение было мимолетным — следующий эффект был мгновенным и ужасающим.  По её конечностям пробежалась резкая судорога, она согнулась в мучительном спазме, хватаясь за грудную клетку и лицо её исказилось в выражении невыносимой боли. Малфой старший отреагировал сразу. Его взгляд, острый и сконцентрированный в секунду оценил ситуацию, — магия не приживается. Она отторгается. Тем временем Энн начала задыхаться в приступе рвущего её горло кашля, она будто пыталась выплюнуть из себя что-то горькое, ядовитое и чужеродное, но не могла. — М… мистер Малфой…! Кха… — её кожа покрылась потом, а глаза наполнились животным страхом. Люциус отозвался на отчаянный зов, оказался рядом в одно мгновение, снова заняв место на краю кровати. Он разжал её пальчики, сжатые у грудной клетки, и прижал свою ладонь чуть ниже ключиц, пытаясь вытянуть обратно клочья волшебства, причиняющие ей такие муки.  Но его кожу жгло ответное сопротивление — её же магия, изуродованная и оскверненная, яростно отталкивала его. — Северус! — его голос, резкий и властный, разрезал воздух.  Снейп, словно тень, сразу возник в дверях. Его цепкий взгляд аналитика изучил ситуацию и без лишних вопросов остановился на колбе. Он одним шагом оказался рядом и, взяв колбу в руки, поднес горлышко к носу. — Эта магия осквернена, — заключил он без эмоций, теперь останавливаясь за спиной Малфоя. Он не без напряжения посмотрел на страдающую от дикой боли девочку, думая, как можно помочь. Хрупкую, слабую, невинную душу, вынужденную бороться с пыткой, что была мучительнее круциатоса.  — Перемешана с чужой, враждебной аурой, — добавил зельевар, — Она не приживется. Её тело отторгает её же собственную суть. — Это я и без тебя вижу! — чуть ли не рявкнул Люциус, стараясь не поддаваться раздражению, пока Северус безошибочно, но совершенно не вовремя решил поумничать в своей манере.  — Что ты пытаешься сделать? — вопросил темноволосый маг, приподнимая бровь. — Вытянуть эту магию обратно. Снейп лишь скептически хмыкнул: — У тебя не получится, — но его саркастическая ухмылка тут же сползла с лица, когда Энн, впиваясь пальцами в простыни, издала пронзительный, душераздирающий визг. — Ты сделаешь только хуже, Люциус, — мрачно добавил он. — Святые предки, Северус, лучше бы ты закрыл свой рот и направил философские изыскания в сторону решения этой проблемы! — Малфой холодно метнул взгляд на своего гостя. Он видел, что тот и сам не знает, как можно помочь девочке… — Аннет, — обратился опекун к своей воспитаннице, и его голос внезапно смягчился. — Дай мне руку, прошу. Мольба в его тоне удивила даже непроницаемого Снейпа. Зельевар видел, как несчастная, преодолевая боль, сковавшую все мышцы, протягивает свою трясущуюся ручку Малфою. А тот, не думая, не колеблясь, заключает её меж двух своих ладоней.  — Что ты делаешь? — осведомился Северус, не веря своим глазам — мощный поток холодной и стальной магии Люциуса потек сквозь кожу девушки, насильно усмиряя боль, гася панику, заставляя тело подчиниться.  Малфой добровольно отдавал не малую часть своего волшебства лишь чтобы купировать действие губительной магии.  В следующее мгновение Энн, выдернув руку, залилась новым приступом кашля, закрывая лицо одеялом. Пара секунд и всё стихло — она вздохнула с облегчением, отодвигая от себя пододеяльник, на котором виднелись следы. Но уже не сверкающие красивым блеском, а темные, почти угольно-черные в которых лишь отдаленно можно было узнать отблеск её светлой, лазурной магии. Веки Энн задрожали, она совсем не понимала, что только что произошло,  — С… спасибо, — прохрипела она.  Люциусу эта благодарность резанула слух. Это он дал ей колбу, он посчитал, что ей станет легче, и он нес ответственность за то, что ей пришлось пережить ещё минуту нестерпимой боли. Нес ответственность за всё, что с ней происходило. Взмах рукой и аристократ избавил одеяло от следов скверны, а затем леветировав к себе стакан воды, подал его воспитаннице. — Выпей, — попросил он, видя, как она с трудом глотала, какой дискомфорт ей доставляло пересохшее горло. Аннет потянулась на встречу, инстинктивно обхватывая вместе со стаканом пальцы Люциуса, держась за них — как за спасательный круг.   И пусть она совсем не понимала, что за заклинание её опекун использует, чтобы мгновенно вся боль унялась, дыхание выровнялось, а по телу разлилась приятная, убаюкивающая расслабленность — Северус понял всё. Его черные глаза сузились, наблюдая за потоком энергии, что всё ещё светился в её венах, который, по всем законам магии, не должен был так легко передаваться. Когда Энн осушила стакан и улеглась обратно, за окном уже не было никакого заката — только ночная темень, разбавляющаяся блеклым отблеском луны. Она, окутанная спатительной порцией магии, не имела больше сил держать глаза открытыми и, казалось, довольно быстро задремала. Оба мага бесшумно направились к выходу. Рука Люциуса уже легла на дверную ручку, когда за их спинами раздался слабый, хриплый шёпот: — Мистер Малфой... Он обернулся. В полумраке комнаты, освещённой мерцанием канделябров, Энн лежала с открытыми глазами, в которых плавала муть внезапного озарения. — Я вспомнила... ещё кое-что, — она с трудом оторвала голову от подушки. — Та сова... странная... Я видела её ещё раз. В лесной чаще, где потом... где потом я случайно встретила профессора... Она замолчала, собираясь с силами, её брови сдвинулись от усилия. Люциус сделал шаг назад к кровати. — Его фамилия… Гекли? Нет... — она покачала головой, пытаясь выловить имя из путаницы воспоминаний. — Геката! Профессор Геката. Он... его глаз без радужки, и он говорил непонятные вещи. Что знает моих родителей... что они... — голос её оборвался, дрогнув от слабости и напряжения. Северус и Люциус мгновенно переглянулись. В этом быстром, почти неощутимом взгляде не осталось места для сомнений. — Я подумала... это может быть важно, — выдохнула она, опуская голову на подушку, окончательно обессилев. Люциус слегла склонился над ней, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах вспыхнула острая внимательность. — Это очень важно, — его голос прозвучал тихо, но весомо. — Благодарю тебя, Энн. Тебе нужно отдыхать. Он выпрямился и жестом велел Снейпу следовать за собой. Дверь в спальню бесшумно закрылась, оставив Энн одну в комнате, наполненной тревожными тенями и эхом её собственных, не до конца понятых воспоминаний. — Как? — Снейп остановил Люциуса посреди коридора, его голос был тише обычного.  — Как ты ей помог? Невозможно… делиться своей магической сущностью с другим волшебником. Она отторгается, как чуждый орган. Люциус, поправляя манжеты, не глядя на него, ответил: — Ты недооцениваешь глубину моих познаний, Северус. И мою силу. Снейп что-то заподозрил. Слишком легко, слишком… естественно это выглядело. Но он промолчал, затаив свое подозрение как кинжал за пазухой. Люциус быстро щелкнул пальцами, и перед ним с поклоном возник домовой эльф. — Не спускать с Аннет глаз. Ни на секунду. — Слушаюсь, хозяин! Повернувшись к Снейпу, Люциус кивнул. — Трансгрессируем в Хогвартс. Сейчас.

***

Первым в мрачном помещении, где не было не единого источника света оказался Люциус. Он не шелохнулся, давая сознанию адаптироваться к кромешной тьме, пахнущей пылью, а затем беззвучно взмахнул рукой — и пара подвешенных на ржавых цепях канделябров вспыхнула холодным, призрачным пламенем, отбрасывая на стены пляшущие тени. В эту же секунду воздух схлопнулся ещё раз — рядом материализовался Снейп. — Мой кабинет? Занимательный выбор… — сдержанно и низко протянул буквы зельевар, на что Малфой лишь отмахнулся. — Это не твой кабинет больше, если помнишь, — с ноткой едкости заключил он, проходясь идеально начищенными ботинками по пыльному паркету и окидывая взглядом захламленное помещение. Не без брезгливости Люциус подхватил со стола какую-то рваную пожелтевшую бумажку, а затем также быстро отшвырнул её в сторону. — Впрочем, теперь это унылое, отсыревшее помещение явно никому не принадлежит. А значит… — он повернулся на недоуменного Северуса, и вздернул бровями, — Мы можем тут всё осмотреть. — И ты полагаешь, загадочный мистер Гекат оказался настолько опрометчив, что оставил здесь следы? — хмыкнул Снейп, укутываясь в мантию, — Если это действительно он причастен ко всем… несчастьям твоего семейства, — его бледное лицо отстраненно поморщилось, — Неужели окажется столь глуп? — Неужели, — Люциус театрально спародировал скептический тон Северуса. Его взгляд, острый и выхватывающий малейшую деталь, зацепился за что-то в углу стола, в груде хлама. Кончиками пальцев, с видом человека, берущего в руки нечто очень омерзительное, он извлек из-под стопки ветхих бумаг небольшую металлическую флягу. — Смородиновый ром, по-твоему? Или, быть может, тыквенный сок, оставленный на добрую память? Снейп, молча наблюдавший за этим, медленно кивнул. Он принял из рук Малфоя тяжелый сосуд, до этого тщательно запрятанный. Внимание Люциуса, подобное рентгеновскому лучу, не упустило ни одной детали в этом хаосе хлама. На дне бутылька плескалось несколько капель мутной жидкости. Северус привычным способом проверил — принюхался, содержимое было старым, выдохшимся, и сразу распознать ароматический букет не представлялось возможным. — Может, лучше выпьешь? — Люциус скрестил руки на груди, выдвигая предложение, от которого Северус отпрянул как от гадюки. — Ты окончательно спятил, Малфой. Это же неизвестное варево, я не стану это пить! — Ты лучший зельевар Англии, Северус. Не прибедняйся, — аристократ небрежно махнул рукой, что была облачена в темно-изумрудную, почти черную перчатку, — К тому же копия жидкого счастья в любом случае достанется тебе, один глоток – и любые пагубные последствия обезврежены. — К тому моменту, как ты каким-то непостижимым чудом её изготовишь, я уже буду разлагаться в могиле от одного глотка этой отравы, — резко парировал Снейп, со стуком ставя флягу на потертую столешницу, — Если ты так жаждешь приключений – воспользуйся своим шансом и выпей сам. Широкими, медлительными шагами, Снейп принялся лавировать меж мебели, его нос продолжал втягивать носом воздух, выискивая невидимые улики. Люциус же, раздраженно закатив на эти своеобразные «танцы» глаза, выудил палочку из трости и коротко взмахнул ей. В полумраке комнаты появилось призрачное ультрафиолетовое сияние, обнажающее и выхватывающее из тьмы всё, что было скрыто — следы обуви на полу, множество отпечатков пальцев на стенах, полках, корешках книг, и даже давно высохшую грязь. Зельевар, прервав свое обонятельное расследование, промолчал, его глаза сузились. Магия Люциуса была грубой, но эффективной. И теперь его взгляд выхватывал относительно свежие, недавние следы от рук, покрывавшие пустые колбы определенного типа – ранее в них покоились конкретные ингредиенты. В том же месте улавливался четкий запах, отличный от любых других. — Оборотное зелье, — внезапно сказал Снейп, пока Малфой за его спиной продолжал брезгливо осматривать всевозможные улики. — Несвежее. Здесь его варили или… пили. Они обернулись друг к другу одновременно, будто управляемые одной мысленной нитью. И в следующий миг их взгляды, как по команде, упали на одинокую металлическую флягу, лежащую на столе. — Что ж, теперь совершенно очевидно, что внутри — не напиток Живой Смерти, — с глумливой торжественностью констатировал Люциус. Снейп же, игнорируя его мнимое веселье и шквал сарказма, тяжелыми шагами вернулся к столу и снова взял в руки бутылек. Он повертел его в пальцах, изучая остатки жидкости при ультрафиолете заклинания. — Этому отвару явно больше двух месяцев, — наконец изрек он, — Выдохлось. — Да-да, — ядовито кивнул Малфой, — Ровно столько, сколько Аннет находится в поместье после того, как над ней… — он сделал театральную паузу, и его голос понизился до опасного, окутанного гневом шепота, — … надругались. Снейп с ненавистью посмотрел на Люциуса, потом на проклятую флягу в своей руке. Это была не просто проба неизвестного зелья, это была нить, ведущая к тому, что он с необходимостью желал получить. Резким, движением большого пальца он выдернул пробку, поднес горлышко к губам и сделал короткий, решительный глоток. Эффект был неприятный. Его тело затряслось в неестественном спазме, кости начали сдвигаться и перестраиваться с отвратительным хрустом, а кожа пузыриться. Тени на стенах затанцевали в безумной хаотичной пляске, отражая метаморфозу. Через несколько секунд, которые показались вечностью, перед Люциусом стоял уже не Северус Снейп. Из сгустившегося полумрака кабинета на него смотрел бледный и абсолютно реальный Драко Малфой.