Эликсир её жизни

Серебристые глаза Люциуса обрели искры ещё большего негодования и раздражения — перед ним стоял его сын. Точнее, Северус, в теле стройного высокого молодого юноши с белой кожей, светящимися металлом глазами и уложенной прической платиновых волос. Копия Люциуса, просто помладше, чуть худощавее и довольно несуразно выглядящего в этом черном, широченном одеянии зельевара.  — Вы, Малфои, доведете меня до смерти быстрее любых обетов и проклятий, — своим собственным грудным голосом выпалил Северус, пока аристократ сдерживал смесь саркастичного злорадства и ярости. Ярости от того, что в это мерзкое происшествие оказался втянут ещё и его сын. И явно не случайно. Ведь , если бы вор желал просто перевоплотиться для скрытности — зачем выбрал такой сложный путь? Университет Драко был на другом конце Англии, и юноша бы не дался так просто — с ним явно пришлось повозиться прежде, чем добыть волос с головы. — Как умно было использовать именно Драко, но как же опрометчиво оставлять такие явные следы… — процедил Люциус, пока его блестящий и пытливый ум уже построил гипотезу. Никто не подсказывал его сыну искать зелье, в него обернулись для того, чтобы осуществить тщательно выстроенный план. План человека, информированного обо всём, даже о том, на какие точки нужно давить, чтобы бедная Энн согласилась помочь. Согласилась снова достать зелье. — Это никакой не Гекат, — вдруг заключил Малфой, вызвав этим у Северуса явное недоумение.  — Что? — четкие брови на юношеском лице поползи вверх, — Не ты ли мне немногим ранее говорил, что непременно убьешь его?  Люциус лишь кратко кивнул, пытаясь избавить себя от взгляда на собственного сына, облаченного в одежду зельевара и разговаривающего его низким тоном. — Именно так и сделаю. Как только найду.  — Объяснись, будь так любезен. Мне твои головоломки… — Северус было хотел поднять руку к шее, изобразив, что все малфоевские загадки уже встали у него комом в горле. Но его «преобразившаяся» рука, запуталась в широких одеждах, не давая обнажить даже пальцев, — Откровенно говоря надоели, — лишь добавил он с абсолютно мрачным, безучастным видом. — Я убью его, — вновь кивнул Малфой, со стальной решимостью в голосе, — Но это не Гекат, Северус. Очевидно, что эта жалкая семейка портонвещиков не додумалась бы даже до малой части того, что провернул этот… — лицо платинового блондина на секунду исказилось презрением, —… выродок.  — Изготовить оборотное зелье, это задача посильная даже недалеким первокурсникам, — парировал зельевар, злостно растягивая слова. С каждой секундой пребывания в теле Малфоя младшего он терял крупицы оставшегося в нем терпения. Люциус в ответ лишь тихо рассмеялся.  — Знаешь, что стоит за этим безобидным оборотным зельицем? — осведомился аристократ, выставив ладонь вперед. — Сначала нужно узнать, где именно находится Жидкое Счастье, — загнул он первый палец, — Для этого он должен был проникнуть в мысли того, кто осведомлен. И желательно того, кто находился в прямом доступе… — Не говори, что ты допустил такую оплошность в свою сторону, — скучающе проговорил Снейп.  Люциус отрицательно качнул головой.   — Это исключено. Но, и мысли Аннет были не так доступны, она была в поместье до ноября, — продолжил Малфой, и вдруг его взгляд пронзил пространство насквозь, будто он увидел разгадку. — Конечно… бедные, несчастные Уизли. Идеальные марионетки. — При чём тут Уизли? — брезгливо поморщился Снейп. — Один из их отпрысков попросил у моей воспитанницы помощи. Достать зелье, дабы спасти великого Артура от мучительной кончины. Трогательно, не правда ли? Брови Северуса теперь поползли вниз, делая юное лицо Драко внезапно старым и нахмуренным. — Ты что, всерьёз полагаешь, что этот вор… — Нет, Северус, — Люциус отрубил, даже не дав ему озвучить медлительные и предсказуемые предположения. — Я не полагаю, что «этот вор» настолько выжил из ума, что под видом Министра Магии распорядился об отправке Уизли-старшего в Тёмную Долину и отравил его там шипом мантикоры, чтобы потом его сопливый сынишка пришёл чуть ли не на порог моего дома требовать у Аннет украсть у меня важную магическую реликвию! На мгновение в кабинете воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом возни над их головами, где проходили вечно-оживленные школьные коридоры. Люциус медленно загнул второй палец. — Он просто залез к юнцу в голову. Убедился, что зелье в поместье. Затем — выждал момент. Такой, чтобы суметь лично оказаться в моём доме и сделать всё своими руками. Но как? — задал он риторический вопрос, разведя руки в стороны, будто предлагая пространству самому дать ответ. — Ему нужно было быть поближе к Аннет, но не слишком, чтобы не привлечь лишнего внимания. Хогвартс — идеальное место, не правда ли? Аристократ театрально окинул взглядом стены кабинета, словно сквозь них видел башни замка. — Теперь дело за малым — пробраться в поместье. Просто обернуться в Аннет он не мог — защита ворот не пропускает чужаков. Значит, надо было сделать так, чтобы она сама туда вернулась. Люциус говорил чётко, холодно, беспристрастно, с леденящей уверенностью первоклассного стратега, разворачивающего карту сражения. Он видел за простым приготовлением оборотного зелья — целый многоходовый план, тщательно выверенный, заранее подготовленный, состоящий из множества деталей, не терпящих ошибок. Кто-кто, а Малфой старший знал толк в интригах. — Вот только, что заставит её вернуться? Болезнь? Нет, она не стала бы даже говорить мне о недуге, не то что проситься из школы. И он это знал. — голос Люциуса понизился до ненавистного шипения прежде, чем Северус задал ему вопрос: — Откуда он мог знать такие подробности? Люциус сделал паузу, и в его глазах вспыхнул холодный огонь злости.   — Это вопрос, Северус, на который я непременно получу ответ, когда буду по очереди переламывать ему каждую кость, — он щёлкнул пальцами, возвращая себе прежнюю нить мысли, — Зелье, вот зачем Аннет возвращаться, — мужчина покивал самому себе. — Новая надежда — что может быть сильнее? А Драко… — Люциус бросил взгляд на Северуса в теле его сына, и в глазах на мгновение мелькнуло что-то сложное, — …идеальный вариант. Да, ведь тот потерял мать, мечтает вернуть её к жизни - это очень правдоподобно и очень действенно на юное, сочувственное сердце Аннет. Зелье пополам, каждый при своём. Просто идеально. Аристократ метнул свой взгляд на всё ещё стоящую на столе флягу и загнул третий палец. — Осталось приготовить оборотное зелье. Чтобы под видом Драко предложить Аннет сделку. А затем, написав заявление об отлучке, отправиться под дезлюминационными чарами в поместье. Люциус замолчал, давая Снейпу впитать сказанное. Воздух стал густым, наполненным тяжестью раскрываемых тайн. — Поэтому Аннет не нашла машину, которую я за ней прислал в день её приезда. Поэтому она ехала своим ходом. Всё было подстроено. Им. Теперь был загнут четвёртый палец. На руке оставался всего один. — Вот, наш воришка в поместье. Отправил Энн в ложную часть подземелий, чтобы не болталась под ногами, пока сам рыскал там, где ему было нужно. Зелье украдено. Всё прошло как по нотам. Казалось бы… — Люциус нахмурился, и его черты заострились. Он медленно загнул последний, пятый палец, сжимая руку в кулак. — Но это ещё не всё. Аннет… ему нужно было над ней поиздеваться. Это не было сопутствующим обстоятельством. Это была одна из его целей. Как и осквернение могилы Эллис. Как и желание навредить лично Люциусу, ударить по самому больному, по семье. — «Гекат» — лишь очередное прикрытие. Я уверен, он и здесь не был в своём истинном облике. Люциус разжал кулак и уставился на свою бледную ладонь, словно читая на ней невидимые строки. — Он знает мою семью, Северус. Он знает слишком много. Иначе не смог бы совершить ничего из этого. Он изначально знал, что Жидкое Счастье у меня. Наконец маг поднял взгляд на Снейпа, и в его мерцающих серых глазах горела холодная, непримиримая ярость охотника, уже взявшего след. — Это… — начал зельевар, медленно обрабатывая лавину услышанной информации. Его мозг, привыкший к сложным формулам, педантично выстраивал эту головокружительную цепь событий.  — Очень занимательно и… имеет все шансы оказаться правдой. Его кивок был механическим. Широко раскрытые глаза, устремлённые в пыльный пол кабинета, выдавали напряжённую работу ума. Он уже открыл рот, чтобы изложить свой холодный анализ, но в этот момент в дверь раздался сдержанный, но настойчивый стук. Повисла мгновенная, наэлектризованная тишина. Взгляды двух волшебников встретились — в них вспыхнула одинаковая настороженность. Никто не должен был знать об их встрече в этом заброшенном кабинете. Неужели Гекат? — наверняка промелькнула у обоих мысль. Но нет. Это было бы слишком просто. Люциус, не изменившись в лице, бесшумной поступью приблизился к двери. Его движения были плавными и уверенными. Заведя руки за спину, он невербальной магией распахнул дверь. На пороге, освещённая тусклым светом коридорных факелов, стояла директор Макгонагалл. На строгом морщинистом лице застыла маска вежливого удивления. — Оу! Мистер Малфой, доброго… вечера? — её голос дрогнул от неожиданности. Однако, удивление быстро сменилось воспитанной улыбкой. Люциус сохранял вид профессионального спокойствия, даже его взгляд источал полную безмятежность аристократа. — Рад вас приветствовать, директор, — произнёс он, и его голос прозвучал холодно. Лишь лёгкий, едва заметный изгиб губ имитировал подобие улыбки, будто женщина явилась к нему с непростительным опозданием на светский раут. — Я не знала, что вы здесь, и… — её взгляд скользнул за спину Люциуса, выхватывая из полумрака кабинета фигуру юноши. — И ваш сын тоже. Драко, ты очень подрос, — она кивнула ему, и её улыбка стала ещё шире, но в глазах не было тепла. Пальцы изящно сплелись в замок перед собой – защитный, почти оборонительный жест. — Да, видите ли, Драко внезапно проявил живейший интерес к процессам благоустройства школы, — делая плавный шаг вперёд, Люциус бесшумно, но недвусмысленно притворил дверь за собой, оставаясь с Макгонагалл с глазу на глаз в пустынном коридоре. — И я счёл своим долгом показать ему на примере, как работать с… — он чуть обернулся к закрытой двери, и на его лице вновь вспыхнула та же любезная, неискренняя улыбка — … немного устаревшими административными подходами. — О! Это же чудесно! — воскликнула Макгонагалл, с нотами делового интереса. — Я как раз хотела обсудить с вами, мистер Малфой, кое-что, касающееся… Пока их голоса - бархатный баритон Люциуса и чёткий, слегка визгливый альт директора булькали в подземных коридорах, растворяясь в отдалении, в кабинете зельеварения воцарила гробовая тишина. Северус Снейп, не выражая ни малейшей положительной эмоции на заимствованном лице Драко, осмотрелся вокруг. Он не собирался тратить больше ни секунды на это унизительное перевоплощение. Его глаза, казалось, вбирали в себя каждый сантиметр помещения, сканируя полки, заставленные склянками и сушёными ингредиентами. Движения его были резкими, экономичными. Он рыскал по своему бывшему кабинету, как тень, беззвучно открывая шкафы, пробуя на запах содержимое склянок, отбрасывая в сторону неподходящее. Пальцы, чужие и слишком молодые, тем не менее двигались с присущей ему змеиной точностью. Вот он безошибочно нашёл порошок рога единорога, затем — сушёные лепестки мухощупальцы, пучки водорослей и, наконец, безоары, что входили в состав любого противоядия.  Северус действовал быстро, профессионально, ведь готовил этот эликсир тысячу раз. Собирая последние ингредиенты, его взгляд автоматически упал на крохотную, неприметную стеклянную колбу, затерявшуюся среди прочей посуды. Маг цепко выхватил сосуд, поднимая его на свет — внутри лежал пучок тёмных, коротко остриженных волос. А с другой стороны, на этикетке, выведенным чётким, угловатым почерком, значилось: «Норман Гекат». Снейп на мгновение замер, его губы искривились в беззвучной усмешке. Как же предсказуемо. До глупости предсказуемо. Видимо, этот вор действовал слишком быстро и импульсивно, он не мог убраться здесь. Не успевал? Или… оставил это всё намеренно. Оставив колбу на столе, в поле своего зрения, зельевар взялся за дело. Четкий укол палочкой — и на чугунной столешнице вспыхнул огонь, туда же леветировал ржавый котелок. Один за другим ингредиенты сыпались в нагретую посуду, но вместо того, чтобы сгорать и испепеляться по всем законам природы, преобразовывались в густой кисель. Серую, нелицеприятную жижу, от которой исходил черный дым и смердил довольно скверный запах.  В этот момент дверь снова бесшумно открылась, и в кабинет вернулся Люциус. Выражение его лица было красноречивее любых слов — смесь раздражения, презрения и усталости. — Эта женщина окончательно лишилась рассудка, — прошипел он, с силой проводя рукой по своим платиновым волосам, — Все эти её проекты по «преобразованию» Хогвартса, будто этот проклятый замок, выстоявший тысячелетия, вообще в чем-то нуждается, — выплевывал маг, — Всё сводится к одному: «Недостаточно великолепно, мистер Малфой, дайте денег». Малфой старший скривил лицо, когда ему в нос попал «аромат» противоядия. — Что ты тут варишь?  Но не успел аристократ продолжить свою язвительную тираду, как Снейп, не глядя на него, перелил жижу в металлический стакан и быстрым движением опрокинул в себя только что приготовленное, еще горячее, снадобье. Эффект был мгновенным: тело Драко содрогнулось, черты лица поплыли, кости затрещали, и через несколько секунд перед Люциусом стоял уже не его сын, а рослая фигура с привычно непроницаемым и бледным лицом Северуса Снейпа. Тяжело дыша, Снейп достал из кармана сюртука салфетку, вытер рот и, не говоря ни слова, протянул Люциусу ту самую крохотную колбу с волосами. — Да, — наконец хрипло проговорил Снейп, — Ты был прав. В Геката лишь превращались. С помощью того же оборотного зелья. Люциус взял колбу, и его выражение лица окуталось брезгливостью, будто он держал в руках нечто мерзкое и осквернённое. — И зачем это было подписывать? — с презрением спросил он, вращая склянку в лучах света. Снейп в ответ фыркнул и поправил свои одежды, довольствуясь тем, что он наконец вернулся к привычному облику. — Чтобы не перепутать, — пояснил с ледяной усмешкой он, — Ведь наш талантливый незнакомец обращался не только в Геката, как известно.                              *** Примерно за 23 года до времени основного повествования. Просторная спальня, приглушенный теплый свет. На шлифованные деревом стены, на красивый дубовый паркет, падали тени от зажженных свечей, что стояли в бронзовых подсвечниках. На кровати, застеленной свежим бельем ручной работы, лежала девочка пятнадцати лет. Она держала в своих изящных ручках толстую книжку, накрытая тяжелым одеялом, вчитывалась в текст, время от времени поправляя темные локоны с шоколадным блеском, завивающиеся к плечам крупными волнами.  Кроткий, почти испуганный стук в дверь, отвлек юную леди от мечтательного чтения любовного романа. Она с любопытством вытянула шею, выглядывая из-за страниц на дверь своей спальни. В проеме показалась эльфийка - выполняющая роль личной фрейлины дочери Лорда Генри Уиллсона   — Дорати? — удивленно вопросила румяная девушка, скидывая с себя одеяло и садясь на край кровати, касаясь босыми ногами персидского ковра, — Что-то приключилось? — Дорати должна что-то рассказать мисс Уиллсон, — прощебетала эльфийка о себе в третьем лице, что всегда так забавляло Эллис, — Что-то очень важное и… пугающее. — Пугающее? — недоумевала юная волшебница, — Говори же, что случилось? — потребовала она совсем не грубо, скорее нетерпеливо любопытно, наблюдая, как низенькая эльфийка, одетая в крохотное платьице с фрейлинским фартучком, озадаченно хлопает своими большими глазами.  — Мисс Эллис Уиллсон, уважаемая мисс должна знать…  — Не тяни Дорати, прошу тебя! — В…ваш брат, он… — голосок дрожал, а тоненькие ручки начинало потряхивать, — Дорати только услышала, случайно, Дорати не хотела…  Видя, как волшебное существо переживает, Эллис нахмурилась. Пусть от нетерпения и жадного интереса у неё уже вспотели ладошки, она не позволила себе дальше торопить эльфийку. Лишь встала с кровати и присела перед низенькой Дорати , заботливо взялв её ручки свои. — Что опять учудил Кассиус? Не бойся, я никому не расскажу, что ты что-то видела.  — Мисс Уиллсон так добра к Дорати, — улыбнулась эльфийка, а затем, сглотнув, выложила: — В… ваш брат, он говорил с кем-то и Дорати услышала этот разговор… — Та-ак, — Эллис вытянула гласную, продолжая понимающе улыбаться, хотя внутри вся закипала от любопытства. — Дорати услышала, как ваш б…брат сказал: «Я убью отца сегодня ночью, я уже давно к этому готовлюсь», — она в точности спародировала его грубый, тихий шепот, полный угрозы и ненормальной одержимости. Внутри Эллис всё опустилось, она неосознанно выпустила ладошки эльфийки, поедаемая теперь никаким не интересом, а полным изумлением и страхом.  Кассиусу вчера исполнилось 17, он стал совершеннолетним, а значит, полноценным претендентом на наследство отца. Когда-то пару лет назад, после ссоры, что произошла по вине очередной беспричинной вспышки гнева её старшего брата, Эллис с ужасом услышала как он выкрикнул: «Всё твоё имущество — мое! И не думай, отец, что я не получу его как только появится возможность.» — после этих слов он последовал вверх по лестнице, за широкими перилами которых пряталась Эллис. Брат лишь смерил её полным ненависти взглядом, а затем прошипел себе под нос: «Если будет надо, убью его…» Тогда она, ведомая страхом, понадеялась что ей показалось. Сейчас, ведомая охваченным шоком, вскочила и прямо в ночной рубахе выскочила из спальни, лишь приказав эльфийке никуда не выходить.  В широком темном коридоре её встретил старший брат. Он, держа в руке настольный канделябр, сначала широко раскрыл свои глаза, а затем с безумством их сузил, шагнув на Эллис.  — Ты чего не спишь, Элли, разве мама не сказала тебе ложиться спать? Эллис отпрянула. Её имя из его уст всегда звучало так… презрительно, даже в какой-то степени мерзко. — Я… вышла попить воды, я забыла палочку внизу и не смогла наколдовать агуаменти, — она старалась говорить уверенно, хотя откровенно врала, сжимая волшебную палочку в руке позади себя, под широким рукавом ночнушки, — А ты, что ты тут делаешь Кассиус? Эллис натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть то, как у неё сжималась челюсть. Её ярко-голубые глаза сами собой упали вниз, на другую руку брата, в которой он крепко держал свою палочку, словно оружие. — Хотел пожелать тебе спокойной ночи, Элли, — ответил он с улыбкой, полной добродушия, оставляя канделябр на придверной полке. Но его обезумевший взгляд делал эту улыбку жуткой, отталкивающей. Он метнул глаза в сторону приоткрытой двери в спальню Эллис, замечая там её крохотную фрейлину, — Твоя эльфийка чересчур любопытная, да? Прямо как ты. — Я не понимаю о чем ты… — Эллис напряглась, её мокрые ладошки мешали уверенно удерживать палочку за спиной, а жар от наступающей паники не давал думать. Она боялась его, своего родного брата, потому что он действительно был способен на самые страшные вещи — это выдавало всё его существо. Его поза, что была расслабленной, почти небрежной, его глаза — зеленые и грязные, как болото, что не моргали, а смотрели на неё с безразличным, почти научным интересом. Его голос, что был ровным и бархатным, без единой нотки гнева или раздражения. От чего становилось только страшнее. — Ты прячешь палочку, сестрёнка? — произнёс он, и слова его текли плавно, как струя яда. — Напрасно. Ты ведь знаешь, я всегда чувствую, когда ты пытаешься мне солгать.  Он сделал шаг вперёд, не спеша, и Эллис инстинктивно отпрянула, что вызывало в нем лишь больной восторг.  Кассиус был психопатом не в бытовом смысле слова, а в самом что ни на есть клиническом. Он не просто злился или ненавидел — он был пустотой, одетой в безупречные манеры и аристократические черты. Чувства других людей были для него непонятным шумом, раздражающим фоном, который он стремился либо заглушить, либо… перенастроить под себя. Страх, боль, отчаяние — это были те немногие «краски», которые он мог различать и которыми умел «рисовать».  — Отец считает, что ты — наше сокровище, — продолжил Кассиус, его взгляд скользнул по её побледневшему от испуга лицу, — Но сокровища… имеют обыкновение теряться. Или ломаться. Или просто… исчезать. И все будут так жалеть. Так горевать. Он остановился в двух шагах от неё, и Эллис почувствовала, как воздух вокруг стал густым и тяжёлым. — Дай мне палочку и возвращайся в комнату, Элли, — сказал он мягко, протягивая руку, — Пока ты не сделала чего-нибудь… необдуманного. Я же не хочу, чтобы тебе было больно. Правда. И самое ужасное было знать, что он лжёт. Он хотел, чтобы ей было больно. Не всегда из-за злобы к ней лично, а просто потому, что это было бы ему интересно. Это был бы ещё один эксперимент. Ещё один способ развлечься в этом скучном, слишком эмоциональном мире, который он не умел понимать. Ещё мгновенье, одна секунда, и Эллис была бы готова убежать на дрожащих ногах прочь и забиться в угол, умоляя не трогать её, перестать так мерзко на неё смотреть. Но она стояла смирно. Стойко. Хватаясь за последние кусочки ускользающей, как палочка из вспотевших пальцев, смелости. — Нет. Я пойду и налью себе воды, — уверенно ответила она за секунду до того, как её голос перехватило бы паническое дыхание. Осторожный шаг вбок под пристальным взглядом брата, ещё один шаг вперед, и она вдруг рванула со всех ног к лестнице, — Отец! Папа…! — зов вырвался из неё лишь тихим хрипом. Кассиус не бросился за ней в погоню. Он взметнул палочкой, произнося негромкое «Инкарцеро». Но вместо того чтобы опутать сестру с ног до головы, тугие волшебные верёвки, будто змеи, с смертельной точностью обвили лишь её шею, впиваясь в нежную кожу.  Эллис захлебнулась, беззвучно открывая рот, и схватилась за горло, её пальцы хаотично заскребли по магическим путам. Палочка выпала из её руки и с глухим стуком покатилась по широким ступеням лестницы. Именно этот звук — сухой, одинокий стук дерева о камень — заставил лорда Уиллсона отложить газету в гостиной. Нахмурившись, он направился к источнику шума. Его взгляд сначала упал на изящную палочку дочери с рукоятью из слоновой кости, лежащую у подножия лестницы. Сердце сжалось от дурного предчувствия. Он поднял глаза. И застыл. На полпути вверх по длинной лестнице, возле арочного пролёта, стояла его дочь. Её лицо, обычно нежное, было искажено гримасой удушья, приобретая синюшный оттенок. Толстые верёвки впивались в её шею, безжалостно перекрывая воздух. А за её спиной, в нескольких шагах, неподвижно, как статуя, стоял Кассиус. Юноша не пытался скрыться — он просто наблюдал. Его холодные глаза с неподдельным, клиническим интересом изучали каждую судорожную попытку сестры вдохнуть, каждый спазм её пальцев, впивающихся в волшебные путы. — Эллис! — Голос отца, громовой от ужаса и ярости, прорвал оцепенение. Взмах его палочки был молниеносным и яростным. Верёвки лопнули и испарились. Девочка, высвобожденная, с хриплым, надрывным вдохом рухнула бы на ступени, но отец подхватил её. — Папа… Кассиус! — закричала она, голос её был хриплым, разорванным, полным животного страха. — Он хочет тебя убить! Он сказал… В этот момент из соседней комнаты выбежала леди Уиллсон, её лицо было недоуменным и напуганным. Увидев дочь с багровыми полосами на шее в объятиях мужа, она вскрикнула и бросилась к ним, прижимая ладони к губам. — Боже мой! Эллис! Дорогая моя! — в её глазах читался настоящий, всепоглощающий ужас. Она протянула дрожащие руки, чтобы прикоснуться к изуродованной шее дочери, почувствовав как плечи девочки тряслись от беззвучных рыданий. И это всеобщее внимание, эта буря эмоций, направленная лишь на одну Эллис, наконец, вывела Кассиуса из состояния спокойного наблюдения. Его губы исказила тонкая, ядовитая усмешка. — Какая трогательная сцена, — его голос прозвучал ледяной сталью, режущей воздух. — Весь ваш мир, всё ваше жалкое сострадание — всегда только для неё. Я для вас просто призрак. Невидимка. Его палочка взметнулась снова. На сей раз без всякой намётки, без предупреждения. — Авада Кедавра! — зеленый свет, сияющий и безжалостный, ринулся в спину отца. Но инстинкты старого волшебника сработали быстрее ловкости его сына. Он резко отпрянул, отталкивая дочь и жену, и в последнее мгновение парировал заклятие мощным щитом. Ослепительная вспышка отлетела вбок, послышался грохот, от которого задрожал даже пол, — и часть стены с изысканными картинами грубо, резко и безжалостно развалилась, обращаясь в груду пыли и обломков. Лорд Уиллсон, тяжело дыша, обернулся. Его лицо выражало уже не просто гнев, а нечто первобытное и страшное. Он медленно, как залитое гневом животное, готовящийся к прыжку, направился к сыну, поднимая палочку для решающего удара. — Нет! — пронзительный, полный отчаяния крик Эллис остановил его. Она, всё ещё держась за раненое горло, вдруг бросилась между ними, раскинув тонкие ручки по сторонам. — Папа, нет! Прошу тебя! Не трогай его! Слёзы ручьями текли по её лицу, смешиваясь с пылью, осевшей на щеках. — Он не понимает, что делает! Он… он не виноват! — её голос срывался на шёпот, захлебывался рыданиями. Одна только мысль, что умрет родной ей человек, навевала на неё всепоглощающий ужас. Даже смерть Кассиуса, который почти всегда её ненавидел. Почти. — Помнишь?… Помнишь, каким он был? Маленьким? Мы же играли вместе в саду… он смеялся… Он был добрым! Она смотрела на отца огромными умоляющими глазами, полными невыносимой боли — не за себя, а за того мальчика, которого когда-то знала, и даже за того монстра, в которого он превратился. Лорд Уиллсон замер. Его рука с палочкой дрогнула от страха в глазах дочери. Но она боялась не за себя — за брата. Эта её абсолютная, безумная вера в то, что где-то там, в глубине, ещё теплится искра того ребёнка, заставила его отступить.  Мужчина медленно опустил палочку. Его полный боли, разочарования и решимости взгляд уставился на Кассиуса. — Ты больше не мой сын, — прозвучало тихо, но с такой силой, что слова показались высеченными из гранита. — Убирайся из моего дома. Собирай свои вещи и исчезни. Если я когда-нибудь снова увижу тебя, я не стану слушать никаких мольб. Я сделаю то, что собирался. 

***

Посреди ровной Британской земли, на огромный площади, раскинулся григорианский замок, невысокий, каменный, больше похожий на широкую крепость. Множество кубических башенок, соединенных между собой грубыми стенами, в которых были прорублены окна-ромбы, разрезали опустившийся к земле вечерний туман.  На ухоженной территории, заполненной студентами Британского Университета Магии, материализовался Люциус Малфой. За ним , сразу же, Северус Снейп. В массивную, неподвижную фигуру аристократа тут же врезался проходящий мимо неповоротливый студент. Над его головой беспорядочно метался заколдованный плакат с кричащей надписью: «Выбирайте кафедру магических перемещений в БУМе!», а на лбу виднелась кривоватая, светящаяся аббревиатура КФМ. Люциус, даже не пошатнувшись, скептически приподнял бровь. Его холодный, тяжелый взгляд медленно опустился сверху вниз на озадаченного юношу. — Про-простите, сэр! — пробормотал студент и, под взглядом, вызывающим только страх и уважение, поспешно ретировался, путаясь в собственных ногах. — Я полагал, что Драко получает образование на северо-шотландском нагорье, — прошипел Снейп, с отвращением стряхивая с рукава невидимую пыль и едко кивая в сторону удаляющегося студента. — Он сам выбрал это место, — не без тени скепсиса и недовольства ответил Малфой , — Если бы всё было как мне угодно, Драко уже год как закончил бы дурмстранг, — шагая вперед , с тростью в руке и ровной осанкой, аристократ с безразличием осматривал суетящуюся толпу, — Но ребенок, Северус, — Люциус сделал многозначительную паузу, — это не дрессированная собачка, чьи прихоти можно игнорировать. Он замолчал, давая шествующему рядом Снейпу разглядеть весь университетский колорит во всём его многообразии: одни на ходу запихивали себе в рот сэндвичи, другие прямо на улице друг на друге практиковали какие-то замысловатые заклинания, третьи, общаясь, сочли уместным рассесться прямо на засыпанной тонким слоем снега земле, хотя вокруг было немало лавок. Остальная масса — казалось , бесцельно лавировала туда сюда, из одного крыла в другое, из учебного кампуса в жилой.  Вид бледного зельевара был удручающе презрителен — его будто бы тошнило при виде всей этой картины. Люциус же, оставался бесстрастным, но в этом апатичном выражении лица несложно было прочитать вагон пренебрежения.  — Сделай одолжение, избавь меня от необходимости пересекать порог этого… вертепа, — прогортанил Северус, стараясь перекричать оглушительный гам. В ту же секунду прямо перед его носом со свистом пролетел проворный огонек фейерверка, а следом пронеслась визжащая от восторга девушка в наспех накинутой мантии. Люциус бы не упустил случая блеснуть язвительным замечанием и едкой шуткой, но на этот раз ограничился лишь чуть более глубоким вздохом. Причина их визита была куда серьезнее саркастичных колкостей. — Думаешь, мне доставляет удовольствие носиться по этим задворкам, словно ищейка по следу? — отчеканил он, с удивительной ловкостью отшагнув в сторону от нового залпа фейерверков. — Внутрь идти нет нужды. Драко уже знает, что мы здесь. — Ты изначально планировал этот разговор? — уловил нестыковку Снейп, сузив глаза. Если бы Люциус слал какие-либо известия сегодня, он бы об этом знал. Аристократ в ответ коротко кивнул. — Счел необходимым проверить, не он ли позаимствовал зелье. — Поразительное… — начал Снейп с язвительной ухмылкой на лице,  —…проявление отцовского доверия. Люциус резко повернулся к нему, улавливая в словах скрытый укол в сторону его семьи. Он неспешно, почти по змеиному, протянул: — Я никому не доверяю, Северус, — его трость, что твердо впивалась в землю была олицетворением внутреннего стержня и непоколебимости, холодного величия, — Доверие – шаткая иллюзия. Кому как не тебе знать, о чем я говорю, — развел он руками, облаченными в перчатки из дорогой, блестящей кожи, — К тому же, я окончательно убедился: это зелье напрочь растворяет вам всем рассудок, превращая в полоумных, одержимых инфантильными грезами межеумков. Он закончил свою ядовитую тираду как только его серебристые глаза выловили силуэт Драко.  Юноша, одетый в длинное строгое пальто черного цвета , с перекинутым через плечо темно-бордовым шарфом, в лакированных ботинках, уверенно шествовал вперед. Лишь взгляд слегка недоуменных глаз выдавали его удивление присутствию Северуса Снейпа. — Отец, — блондин остановился напротив высокой фигуры родителя, расставляя свои плечи и выверено поклонившись одной лишь головой , — Профессор Снейп, — учтиво кивнул он и бывшему преподавателю, прежде чем вернуть вопрошающий взгляд отцу, — Ты желал меня видеть.  — Верно, — кивнул Люциус, быстрым, оценивающим взглядом скользнув по безупречному внешнему виду сына, — Где здесь можно найти уголок, не оскверненный этим… вавилонским столпотворением? — он брезгливо поморщился, когда до них донесся очередной взрыв беззаботного хохота. Драко понимающе ухмыльнулся. — Пойдемте, — коротко бросил он, развернувшись и направляясь прочь с забитой людьми округи.  Он провел их через арку под одной из бесчисленных башенок, и они оказались в узком, пустынном внутреннем дворике-колодце. Стены, поросшие вечно-зеленым плющом, поглощали шум, а под ногами хрустел мелкий гравий. Здесь было абсолютно безлюдно и царила почти гробовая тишина.  Когда Драко наконец остановился, он неспешно повернулся к отцу. Его поза казалась уверенной и спокойной, но в напряженной линии губ и в том, как он избегал прямого столкновения взглядов, читались настороженность и тревога. Он не знал, что случилось, но появление отца, да ещё и в таком составе, не сулило ничего хорошего. — Что-то случилось, отец? — осмелился спросить юноша, одновременно опасаясь и нетерпеливо желая узнать, в чем дело.  — Да, «что-то» случилось, — ответил Люциус, пока зельевар чуть поодаль многозначительно молчал, скрестив руки на груди.  Не теряя времени, Малфой старший изложил факты. Довольно сухо, без каких-либо эмоций, как если бы читал будничный доклад. Он не упомянул о критическом состоянии Аннет, только лишь констатировал факт пропажи зелья, добавив краткое объяснение что здесь делает Северус Снейп.  — Я не брал его, — сразу же вырвалось из блондина, — Я не стал бы. — Я в курсе, — Люциус вскинул ладонью, заранее останавливая оправдательные речи сына, который разумно подумал, что подозрения в воровстве пали на него, — В этом и заключается вся суть проблемы.  Драко обрел ещё больше непонимания на своем бледном лице. Его длинные пальцы, с аккуратными, дорогими украшениями, нырнули в карманы пальто.  — Кто-то использовал Оборотное Зелье, чтобы принять твой облик, Драко, — выложил мужчина, зная, что такие новости не приведут его сына в восторг. Но ему это и нужно было - участие. Только если Драко сам возненавидит вора, он охотно согласится помочь.  — Это невозможно, — мгновенно выпалил юноша, будучи уверенным в своих словах. Снейп на это тихо хмыкнул, Люциус глубоко вздохнул. — С чего ты взял это, отец? Никто не мог принять мой облик!  — Конечно, — покивал Мистер Малфой, одним лишь тоном голоса демонстрируя, как сильно Драко заблуждается, — У нас нет времени на дискуссии, так что, просто скажи мне, где ты был и что делал шестнадцатого ноября.  Неумение скрывать свои эмоции перед отцом выдали в Драко явную напряженность, его брови сдвинулись, глаза забегали, а руки в карманах слегка ухватили плотную ткань пальто.  — А что случилось шестнадцатого ноября? — осторожно вопросил юноша, поднимая взгляд на отца.  — Я же сказал тебе. Около тех дат из поместья украли зелье. Мне надо знать чем ты был занят накануне… — Но как это связано, если я не брал зелье, я даже не мог быть рядом. — перебил отца явно возмущенный блондин. Его возмущение было продиктовано абсолютным непониманием происходящего и тем, что ему выкладывали информацию крайне коротко, сухо и без подробностей. Громкий стук трости по каменной брусчатке остановил злопыхательства Драко, Люциус с холодным неодобрением уставился на сына, затыкая его одним только взглядом.  — Я не собираюсь слушать твои препирательства, — прошипел он, — Ты уже не школьник. Будь любезен, веди себя… — его серебристые глаза на мгновенье прикрылись в жесте усталого раздражения, — … соответственно своему статусу, — а затем мужчина четче и громче повторил вопрос: — Что ты делал шестнадцатого ноября?  У юноши не было выбора, он не мог увильнуть от вопроса и, в добавок ко всему понимал, что раз отец открыто устраивает допрос на улице, да ещё и при, можно сказать, посторонних, что совершенно ему несвойственно — значит дело действительно не терпит отлагательств.  — Днем я был на лектории по судебной магической риторике, — начал он свое признание с того, что явно пришлось бы по вкусу родителю. Пусть Люциус и не питал восторга к Британскому университету магии, но выбор его сыном факультета магического права — вполне устраивал.   — Вечером… пошел на мероприятие.  — Мероприятие? — Люциус приподнял брови и сложил руки в замок перед собой, выражая глубокий интерес к дальнейшему повествованию, — Что за мероприятие?  Юноша тяжело вздохнул и, принимая абсолютное поражение перед отцом и свою неспособность солгать, объяснил: — Вечеринка, отец. Я был на вечеринке, — он старался не глядеть на скептически хмурящегося профессора Снейпа, который одним лишь своим видом напоминал о злосчастных уроках зельеварения. — У Хариссона Булстроуда было день рождение. Драко понадеялся, что упоминание члена древней престижной семьи, что был его одногруппником, немного смягчит родительский натиск.  Но Люциус лишь беспристрастно спросил: — Ты пил?  — Нет, — сразу сморщился младший Малфой, искусственно изображая отвращение. А его отец на эту жалкую попытку съюлить красноречиво закатил глаза.  — Я не спрашиваю пил ли ты из-за переживаний за здоровье твоей печени, — выбросил он небрежно, следом лукаво и саркастично ухмыляясь, — Уверен, на факультете волшебной медицины найдется твоя ровесница, которая с удовольствием вылечит любой недуг, если ты её попросишь, — теперь заведя руки за спину, охватывая свою трость двумя ладонями, мужчина посерьезнел. — Я спрашиваю это, чтобы понять, не подлили ли тебе какой отравы, чтобы суметь содрать волос с головы.  — Я… не знаю, — юноша заметно замешкался, и тут, вмешался Снейп.  Он, видимо неспособный больше ни секунды наблюдать за этой семейной драмой, бесшумной поступью оказался напротив блондина.  Сузив на него свои черные, как два уголька глаза, зельевар протянул: — Вспомни, не замечал ли ты… чего странного в тот вечер? — Или может пару минут провел без сознания , м? — добавил Люциус едковатым, но скрытым за холодом тоном.  Драко явно терялся. Глядя то на Северуса, то на отца, внимательно и напряжено, он что-то взвешивал, размышлял, сомневался.  — Если ты что-то видел… — вновь заговорил Снейп, — Говори сейчас же…!  — Северус, — Люциус вскинул руку, не позволяя зельевару приблизиться к юноше ещё, — Оставь нас.  Снейп, бросив на обоих Малфоев колкий взгляд, развернулся — его плащ взметнулся за ним черным крылом летучей мыши. Он вышел из дворика, оставляя отца с сыном одних на окутанной вечерней темнотой улице.  — Мне лишь нужно знать, что ты помнишь об этом дне, и всё, — развел руками Люциус, уже более снисходительно глядя на своего сына. Тот заметно расслабился, ведь «лишние» уши наконец покинули зрительный зал. Малфои всегда, практически всегда, вели какие-либо разговоры исключительно в кругу семьи, в доме, наедине, так, чтобы никто и никогда не мог знать, что они замышляют или о чем рассуждают. Поэтому юношу очень насторожило присутствие Северуса Снейпа — пусть он и не был чужаком, Драко знал: отец никому не доверяет, и отец никогда не просит о помощи. И если, вышло так, что чье-то присутствие понадобилось, значит ситуация выходит из под контроля.  — Хорошо, — Драко кивнул, — Я выпивал, немного. Взял бокал огневиски, потому что Булстроуд сказал, что остальное — невыносимое пойло. Но потом… — он помедлил, было видно, как ему становится стыдно. Словно следующие слова были унизительны или недостойны. Проведя рукой по белоснежным волосам, собрав все мысли в кучу, он продолжил: — Потом я увидел какого-то странного человека, он стоял в углу комнаты и кого-то… искал что-ли?  — Что за человек? Почему странный?  — Потому что на студенческих вечеринках не бывает никого старше двадцати пяти, — выдал он довольно прямолинейный ответ, — Мне стало интересно и я подошел к нему, разузнать, кто такой. Люциус чуть наклонил голову набок и сузил серебристые глаза, вслушиваясь, вглядываясь.  — Он сказал мне, что он новый профессор. По… какому-то непонятному предмету, я не запомнил, — брови на молодом и чистом лице сдвигались всё сильнее и сильнее, — Вообще казалось, что он выдумывает на ходу.  — Как он представился? Он называл имя? — подталкивал аристократ мысль сына в нужную сторону. Тому явно с трудом давалось вспоминать тот день.  — Нет, имени не называл. Но, кое-что я точно запомнил, — он покивал самому себе, в добавок слегка побарабанив пальцами по подбородку, из-за чего кольца на них едва слышно забренчали, — Его глаз. Один его глаз был будто…  — Без радужки? — повторил Малфой старший то, что рассказывала ему Аннет.  Драко резко взметнул взгляд на отца. — Да, — и затем недоуменно дернул головой , — Ты его знаешь, отец?  — Не совсем. Что ещё он говорил? — продолжил расспрос Люциус, не давая сыну пространства для недоуменного любопытства, которое тотчас в нем вспыхнуло.  — Ничего, предложил мне выпить, мы только чокнулись и… — он раздраженно выдохнул, — Я пил из своего бокала, отец! Как он мог что-то… — У него уже был бокал, когда ты к нему подошел? — мужчина перебил его прямым вопросом, на что получил уверенный, но непонимающий кивок головой. — Ясно, — с вселенской очевидностью отрезал Люциус, — Пока ты слушал сказки от «нового профессора», он просто поменял напитки местами. Для этого не надо владеть сложными заклинаниями, нужно уметь отвлекать.  — Дьявол… — лишь прошипел Драко, ведь именно после этого разговора его воспоминания обрывались. — Я должен был додуматься , сам… отец я… — Довольно, — остановил Люциус сына, который видимо собрался выдавливать из себя воспитанные и уважительные извинения, — На это нет времени, — и он, на пятках развернувшись, уверенным шагом последовал прочь с безлюдного уголка. Но, не успел аристократ пройти и несколько метров, как в него совершенно ожидаемо и предсказуемо полетел шквал вопросов. — Что это значит? Кто этот человек? — настойчиво выпытывал юноша, двигаясь за отцом, — Что вообще происходит?!  Мистер Малфой в секунду, резко и бесшумно, остановился. Его длинный плащ не успел улечься вдоль массивной и высокой фигуры, как он повернулся обратно.  — Аннет, — разорвал тишину он, что повисла буквально на мгновенье, но уже успела подарить воздуху неприятную тяжесть, — Она умирает, Драко.  Юноша инстинктивно отпрянул на пол шага назад, потеряв всякие мысли и всякую уверенность.  — И если тебе интересно, что случилось. Я расскажу. — согласился Малфой старший, укладывая обе ладони на изголовье трости, что упиралась в землю перед ним, — Тот человек с кем ты общался, это он украл зелье, — голос его стал тише, — И для этого ему нужна была Аннет. Чтобы проникнуть в поместье, — кожаные перчатки заскрипели на набалдашнике в виде змеиной головы, и озадаченный Драко уже было хотел задать вопрос, но его опередили. — Ты верно хочешь узнать, зачем понадобилось обращаться в тебя?  Глаза аристократа стали мрачными, серебро в них сменилось жженым металлом.  — В твоем облике вор попросил у Аннет помощи, — слова из уст Люциуса лились неспешно, пугающе обречённо, — Помощи достать зелье, чтобы разделить его на двоих. Ты — вернешь мать, она — сумеет увидеть родителей.  Ладонь мужчины плавно изображала, будто перед молодым человеком витала чаща весов, — Она согласилась, потому что ей было тебя жаль. А не только потому что сама хотела исполнить свою мечту.  Люциус чуть шагнул вперед, в его глазах не было осуждения, или безжалостной строгости. Он знал своего сына, знал, что тот не бессердечен, не жесток. А от того во взгляде родителя было лишь понимание и пусть и холодная, но нескрываемая попытка предупредить ребенка об опасности. Малфой старший никогда не относился к своему сыну наплевательски, — вся его жизнь была продиктована выборами во имя семьи, во имя его наследника. Лишь просто считал — что мальчика нельзя воспитать в чрезмерной мягкости. Как пыталась воспитывать сына Нарцисса.  От чего теперь Люциусу переодически приходилось «разгребать» мелькающие побочные эффекты этой материнской одержимости. — Почему она умирает? — вопросил Драко, не понимая, разве возможно такое, рядом с его отцом — сильнейшим волшебником Англии, изощренным, изобретательным. Если не убивающее проклятие, то что способно заставить Аннет «умирать»? — Думаю, уместнее будет узнать об этом от неё, — лишь ответил Люциус Малфой, — Если пожелаешь. А затем, напутственно кивнув сыну, он окончательно покинул двор.