Цена одиночества

Ангелина Васильевна применила препарат, на который ей указал фельдшер. Спустя несколько дней приёма Серёжа пришёл в себя. Исследования показали вполне удовлетворительное состояние внутренних органов парня. Терехова перевели в стационарную палату. — Серёж, как ты себя чувствуешь? — Интересовался состоянием пациента терапевт Борис Сергеевич. — Нормально. — Спокойно ответил парень. — А Вы не знаете, как там мой сын? — Можешь сам посмотреть. — Ответила Ангелина Васильевна, внеся в палату маленькую люльку с малышом. Серёжа встал и подошёл к сыну. — Боже, какая лялечка! — Терехов поднёс руку к сыну и провёл по щеке младенца. Тот убрал отцовскую кисть маленькой ручкой. — Не нравится? Ну, прости, родственников не выбирают, придётся терпеть меня. Я был бы отличным отцом. — Вспомнил парень собственный пост в социальной сети. — Почему был бы? — Удивился терапевт. — Ты уже отличный отец. — Думаете? — Спросил Серёжа. — Вижу. Ладно, конвалюиссетон продолжаем, там посмотрим. Серёж, мы тебя оставим. Я зайду на днях, будем наблюдать за динамикой состояния. Всего доброго. Врачи покинули палату. Вместо них зашёл Костя. — Привет. — Поприветствовал Петров. — Как вы тут? — Какие люди! — Терехов пожал руку посетителя. — Ничего, держимся, восстанавливаемся. На таблетках. Противные, пипец! Зато помогают. — Как новая роль тебе? — Пока неясно. Надеюсь, ночные концерты начнутся не сразу. — Серёж, ты столько выстрадал, я тобой восхищаюсь! — Кость, не я из нас подвергся изнасилованию, ничего не видя. Ты получил не меньше. — Я хотя бы обрёл своё счастье. У меня есть Ваня, Артур. У меня есть семья. А как же ты? — Мне не привыкать к одиночеству. Теперь хотя бы лялька есть. — Прости, не стоило мне так говорить. — Парень вжался в себя. — Перестань, всё нормально. — Кстати, как сына назвал? — Васькой.