Цена одиночества

Прошёл месяц. Серёжу с Васей выписывали из клиники. На выписке присутствовали врачи парня: Александр Владимирович, Ангелина Васильевна, Борис Сергеевич, а также Ваня с Костей. — Сергей Евгеньевич, на тебя чего только не свалилось: тебе заделали ребёнка и два раза чуть его не лишили. Надеемся, у вас с Василием Сергеевичем всё сложится замечательно. По традиции, дарю тебе набор по уходу за сыном в первый месяц вашего совместного пребывания дома. — Серёж, я скажу ещё раз: я тобой восхищаюсь! — Начал речь Петров. — Ты был свидетелем моего восстановления, хочу попросить тебя стать свидетелем ещё одного события: Ваня позвал меня замуж, и мы бы очень хотели видеть тебя в качестве свидетеля. Терехов прикрыл рукой рот. — Ребят… поздравляю… конечно, я согласен, не сомневайтесь. — Спасибо! — Воскликнул Костя. — Серёжа, ты становишься на новую ступеньку. — Обратился к бывшему пациенту Борис Сергеевич. — Ты очень целеустремлённый парень, я желаю тебе найти своё истинное счастье. Первый шажок к этому ты уже сделал. — Спасибо Вам, Борис Сергеевич, Вы мне очень помогли. И Вы, Ангелина Васильевна, и Вы, Александр Владимирович, и Ваня, и Костя. Каждый из вас внёс свой вклад в нас с Васей. Спасибо. Я хочу, чтобы вы знали: что бы ни случилось, я всегда готов помочь каждому из вас в ответ. Вы — самые близкие мне люди. — Серёж, перестань. — Сказал растроганный Венигретин. — Давайте лучше сфоткаемся. Сделав фотографию, Серёжа с сыном впервые за долгое время вернулся домой. Терехов прошёл в свою комнату. Около кровати стояла деревянная детская кроватка, к которой была приделана записка: «Серёжа, прости. Я был неправ. Сильно. Понимаю, что полноценного прощения никогда не получу. Хочу, чтобы наш сын вырос хорошим человеком. Поэтому не появляюсь. Удачи в воспитании. Поцелуй сына от меня. Илья» — Круто, ничего не скажешь. — Отреагировал вслух Серёжа. — Да, Васька? Спасибо, конечно, папке, но он прав: простить я его не смогу.