На что я надеюсь?

Бесконечные дни сливаются, перетекают один в другой, одновременно тянутся и несутся сломя голову. Все они пустые, серые, тусклые. Сколько уже прошло, десять? Больше? Наверное Чанбин знает. Он всегда все знает, но ни во что не лезет без спроса. Но иногда хотелось бы, чтобы кто-то без спроса влез в голову и хорошенько там прибрался. Эти мысли - сюда, эти - туда, а этим тут вовсе делать нечего... Чан лежал на кровати в общежитии, уставившись в потолок. Там одиноко блестела флуоресцентная наклейка-звездочка, прилепленная ещё прошлым жильцом, а может и кем-то до него. Она уже давно не светится. Прямо как он. Может и светилась бы, но для этого вроде как нужен прямой свет, а окна в этой комнате были зашторены плотнейшей синей тканью. — Чани, ты уже не спишь? - хороший, милый Джисон. Такой добрый, честный и мягкий парень. Щёчки растянуты в широкой улыбке, большие чёрные глаза блестят от удовольствия. —Нет, Джисон-и, заходи. —Смотри, кого я нашёл на улице! - его ладони кажутся крохотными из-за огромной толстовки, но то, что в них - ещё меньше. Чан приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть. — Джисон, это птенчик? — Да, я его нашёл около студии. Он не такой уж и маленький, но мне кажется, что у него сломано крыло. У тебя есть что-то маленькое, чтоб я шину наложил? Птенец со сломанным крылом. Чан, ты такой эгоцентрист или все вокруг правда стало напоминать тебя — растоптанного, со сломанными крыльями? Забота о маленьком питомце заняла у них весь вечер, а Джисон даже сделал подобие гнезда из старой футболки и электрогрелки. Вернувшийся поздно Чанбин проворчал что-то в духе "Он же здесь все усрет, кто это будет убирать?", но в итоге ушёл спать только после переделывания гнезда "по-правильному, Джисон, ты хочешь, чтоб он сварился там что ли, я не понимаю". В итоге все разошлись по комнатам, пожелав друг другу добрых снов ("Хён, обещай, что постараешься поспать"). Чан долго вертелся, честно пытаясь сдержать обещание, но итог был таким же, как и вчера, и таким же, как и каждый день до этого - он встал, надел худи и отправился в студию. Путь был недолгим, через маленький сквер, по дорожке направо, квартал вверх и вот она — засаленная трехэтажка, пестрящая вывесками магазина, танцевальной студии, кружка вязания, клуба анонимных алкоголиков (каждую среду в 18:00), тату-студии и маленькая голубая табличка с надписью "Звукозапись, сведение. 2 эт., к. 4". Обычно этот путь занимал не более десяти минут, но сегодня Чан не спешил. Да и зачем? Музыка не идёт, и, честно признаться, кроме как сюда, ему и пойти то больше некуда. Сбежать от мыслей? Или остаться с ними наедине? Зачем он упорно шёл сюда каждый день? Чан резко остановился. Уйти домой? Нет. Идти дальше? Может сесть на лавку и написать ей, что — УЙ! - Внезапно мир покачнулся, сместился чуть вперёд и резко взорвался звездами. Его что, кто-то сшиб? Видимо да. Тело, изнуренное недосыпом и нехваткой калорий, не смогло среагировать вовремя, и теперь, кажется на щеке?виске? будет красоваться здоровенная гематома. — Я прошу вас, пожалуйста, простите меня, пожалуйста, извините, вот, у меня есть салфетка, вот, извините! - маленькая тощая фигурка над ним вдруг завопила басом, мельтеша и закрывая собой фонарь. Это вот этот воробушек меня сбил? —Ничего страшного, - Чан попытался встать, отмахиваясь от влажной салфетки, которую ему упорно совал в лицо воробушек, - Правда, я вовсе не сержусь, мне даже не больно, пожалуйста, давайте просто разойдемся на этом, хорошо? Салфетка, которая упорно норовила прилететь в открытый глаз, вдруг остановилась и снова взревел бас, но уже по-английски: — О Боже, прошу, извините, вы мне вчера помогли, а сегодня я вас покалечил! Простите, мне так, так жаль! "Вчера помог? Я вчера не видел никого, кроме собственного отражения, пацан, что тебе..." Акцент. Это тот парнишка с улыбкой, которая ярче ламп, веснушками и плохим корейским. Теперь губы были сжаты, брови нахмурены, а в глазах вот-вот и заблестят слезы. — Я прощу вас при одном условии, - вдруг выпалил Чан. — Что? Да, конечно, эм, я постараюсь, - в глазах парня мелькнули страх и непонимание. —Во первых уберите эту салфетку от моего лица, пожалуйста, а во вторых... Я очень долго ни с кем не говорил на родном языке. Выпьем кофе и поболтаем? Маленький воробушек взглянул на него исподлобья, сминая салфетку в руках, а потом вдруг улыбнулся. "Это галлюцинации от недосыпа или на улице стало светлее? Боже, Чан, тебе надо спать. Надо спать." —Ну, во-первых это два условия. - маленький нос забавно сморщился, созвездия на щеках сместились. - А во вторых сейчас пять утра и кофе нам купить негде, но я согласен.