На что я надеюсь?

Джисон склонился над столом. —Ты правда думаешь, что у меня хорошо получается? —Умоляю, Джи, это все ещё лучше, чем мой сырный суп. - Чанбин сидел, скрестив ноги и с бешеной скоростью поглощал рамён с яйцом. —О, фу, - лицо Джисона непроизвольно скривилось, - Ну не то чтоб совсем прямо глобально фу, но, ну, знаешь, все же это был не шедевр. Чан видел их, полусидя на кровати в своей комнате. Он проснулся примерно полчаса назад и так и валялся, любуясь то на солнечный лучик, пробившийся внутрь, то на друзей, весело скачущих по кухне. Вчера вечером он впервые за долгое время пришёл домой не в пять утра, не завалился бесчувственным мешком на кровать, а посидел с Джисоном, хлопочущим над птенцом с перемотанным крылом. —Чани, я придумал ему имя. Чанбин говорит, оно глупое, но мне нравится. Я тут в книжке вычитал, и подумал, что ему подойдёт. Джисон улыбался, а кто сможет устоять, и не улыбнуться в ответ? Сегодняшний день почему-то не был таким же тусклым, как предыдущие. Хотелось есть, хотелось двигаться и даже вспомнить о давно забытых тренировках. —Джисон! У тебя ещё осталось то, что так вкусно пахнет?! *** —... и я прошу тебя, настаиваю, слышишь, настаиваю твою мать, не спрашивай его о... Когда Чан появился в кухне, вытирая мокрые волосы полотенцем, Чанбин прервался на полуслове и заулыбался, сжав палочки в кулаке. Джисон сидел молча, уставившись на Чана во все глаза. Чан остановился и, в свою очередь, уставился на них. Молчание стало странным. Чанбин улыбался. Глаза Джи становились все больше. —Чанбин, кошмар, перестань, у тебя уже губа трясется, - Чан прекрасно понимал, что резкая смена Чана-призрака на Обычного Бан Чана не пройдёт незаметно, и, если честно, даже был готов к вопросам о наркотиках, но не к неловкому молчанию, нарушаемому лишь писком птенца в "гнезде". - А вы видели? Снег выпал, и много. Ни с того ни с сего, просто раз, я встал, а он лежит. Так красиво, все вокруг белое. Не помню даже, когда видел подобное в последний раз. Джисон вдруг с шумом втянул в себя воздух. Чан не успел опомниться, как оказался в его объятьях. —Чани, я так сильно волновался и волнуюсь, но молчу, - Джисон говорит сбивчиво и торопливо, будто боясь, что закончатся слова, или воздух, или смелость. - Я молчал, потому что Чанбин сказал, что я могу ляпнуть то, что сделает только хуже, и... —Заткнись! —...и я не хотел делать хуже, но я просто не знал, что делать, понимаешь, а ты ходишь тут ни жив ни мёртв, сидишь сутками в студии сам, уходишь спать, когда мы туда приходим, а я не могу, у меня даже сердце заболело, веришь, я даже к врачу ходил, но он сказал ничего страшного, но оно так болело, и сейчас тоже обострение, прям рецидив, Чани, колит от радости, знаешь такую болезнь? Джисон все же захлебывается словами и Чан чувствует, как воротник футболки начинает стремительно промокать. *** Чан и Феликс обменялись номерами, и теперь каждый раз, когда Феликс пек печенье или был вынужден коротать время, пока танцевальная студия была занята учениками его гениального друга, или же просто когда им хотелось поговорить, выпить кофе или посмеяться, они могли найти друг друга. В принципе, так и прошла неделя — поздней ночью в дверь студии стучался человек, по капле наполнявший Чана жизнью и эмоциями. В один из таких вечеров Феликс принёс брауни и кофе, поздоровался и тихонечко сел на край дивана. —Мне нужно звать тебя хён? А то я так к этому и не привык, если честно. —Нет, я не думаю, что это обязательно. —Хорошо, Чан-не хён, я хочу попросить тебя кое о чем, но я даже не знаю, как. Чан повернул удивлённое лицо, вскинул бровь. —Ты говорил, что хочешь попробовать мой брауни, - Феликс многозначительно потряс ланчбоксом и положил его на колени, прикрыв руками. - а я говорил, что хочу послушать твою музыку. Вспоминаешь? —И все? —А этого мало? Музыка — часть тебя, разве нет? Когда я услышу тебя через музыку, ты откроешься совершенно по-новому, а я постараюсь взять, — малюсенькие ладошки изогнулись в два полукруга, соединились и сплели пальцы. - и сложить это с тем, что я уже знаю. —И что ты уже знаешь? Феликс задумчиво посмотрел на Чана, потом на брауни у себя в руках, а потом в в окно. —Я знаю, что ты добрый. Что твоего песика зовут Берри, а твоих лучших друзей - Джисон и Чанбин. Знаю, что ты почему-то очень грустный. Знаю, что ты не любишь кофе, но все равно его пьёшь. Знаю, что ты бывает сидишь здесь всю ночь, потому что вижу свет в окне, когда поздно ухожу и возвращаюсь в шесть утра. Aбсолютно уверен, что у тебя нет ярких вещей. Знаю, знаю, знаю, что... - он постучал пальцем по нижней губе. - О! Знаю, что ты красивый, и улыбка у тебя от уха до уха. Если включишь мне что-то свое, я узнаю, что ты невероятно талантливый, ну или ужасно упорный и трудолюбивый, а скорее всего и то и другое вместе. Ещё знаю, что ты скучаешь по океану, и... Этого ещё не достаточно? Чан почувствовал, что его щеки и уши горят, поэтому торопливо отвернулся и стал искать любой подходящий трек. —Достаточно, вполне достаточно. *** —Чани, я придумал ему имя. Чанбин говорит, оно глупое, но мне нравится. Я тут в книжке вычитал, и подумал, что ему подойдёт. — И какое же? — Ёнбокки. Почему ты смеешься? Не смей говорить, что оно глупое!