Live a Hero

Изуку резко отскочил назад в мгновение ока, но в конечном счёте смог удержать и ноги под собой, и разум. Бесформенный, булькающий злодей повернул к нему свои выпученные глаза, и белые, белые зубы изогнулись в удивлённую улыбку. — А ты напористый малец, не так ли, — ухмыльнулся он, скользнув снова прямо на него. — Мне нравится дети с каплей дерзости…! Оно бросилось на мальчика бесструктурным телом, а Изуку повернулся, наклонился и нырнул в другую сторону. Что-то брызнуло на руку, пока он перекатывался, но он был достаточно быстрым, чтобы увернуться от злодея. Затормозив, он отошёл немного назад из-за силы, приложенной на перекат; мальчик успел остановить себя от вбивания лезвия в асфальт за собой. Теперь существо выглядело менее изумлённым, снова поднявшись и взглянув на него. — Ладно, пацан, — сказало оно. — Можешь уже перестать уворачиваться. Я обожаю упёртых паршивцев, но мне это уже начинает надоедать… Угроза. Уг Р оЗ а. У г РО з А. Уг РО З а. УГРОЗА. Изуку почувствовал, как что-то закипело в груди, пока пальцы сжимались на рукоятках его ножей, а злодей поднялся в свой полный, бесформенный, журчащий рост перед ним. Мальчик сжал зубы, мысли неслись вперёд. — А теперь, дай я покажу тебе, как это делается… Он побежал на существо на этот раз не дав ему ударить первым. Оно ухмыльнулось, убеждённое в том, что всё идёт по его игре, но это было не так. Злодей двинулся на него, но Изуку прыгнул на пятки, прямо на колёса, и извернулся назад. Колыхнувшаяся конечность злодея пролетела мимо его лица на пару сантиметров, и мальчик ждал, наблюдал, на мгновение. Оно сфокусировало одно из своих выпученных глаз на Изуку, и, вскинув руку, его ножи метнулись. — Ножи используют в ближнем бою, но если ты научишься правильно прицеливаться в свою цель, то это уже совершенно другая игра… Почему бы тебе не научиться этому сейчас, мой мальчик? Твоя цель? Два из них вонзились в жидкое тело злодея не причинив вреда, как и ожидал Изуку. Вот почему он кинул три ножа. Струя крови, и злодей испустил ужасающий визг и вой, взбучивая, изгибая и двигая своими бесформенными конечностями в кучу перед своим лицом. Мальчик отошёл от него подальше на разумное расстояние и стал наблюдать. Единственное, о чём он жалел, это потерять три ножа. — Я-я не могу, я-я-я не могу, я-я попаду в неё…! — Тогда тебе придётся научиться прицеливаться как можно быстрее, если ты не хочешь этого. Злодей посмотрел на него, а его кровь смешивалась с его зелёным хаотичным телом. Один глаз широко раскрылся в страхе, злости и боли; другой же, окровавленный, был проткнут его ножом. — Что же ты за хрень? — провизжал он. — Ты же просто малец, как ты…! Изуку лишь ответил на это включённым маленьким фонариком, засветив им в его лицо. Оно снова вскрикнуло и скорчилось подальше назад, пока мальчик невозмутимо на него глядел. — Ты злодей, — коротко и ясно сказал мальчик. — Ты напал на меня. Чего ты вообще ожидал от меня? «Ой, конечно, задушите меня, пожалуйста. Мне бы это понравилось». Я так не думаю. Существо посмотрело на него, но в этот раз прямо встретившись с его глазами. Оно уже не смотрело на Изуку, как на потенциальную жертву или цель, а именно на лицо, наполовину скрытое тенью его капюшона. Изуку знал, как он выглядел. Всегда. Ему бы хотелось, чтобы он не знал. — Что… — существо перешло с гнева на крайне трепещущий шок. — Ты… ребёнок… — Извини. Извини. Извини. Я-я не хотел… — Всё хорошо, это они заставили тебя так поступить. Всё хорошо. Порыв ветра перебил злодея, и Изуку инстинктивно поднял руки, чтобы защитить себя. Визг злодея превратился в клокот, и его жидкое тело взорвалось на куски, разбрызгав себя по всей дороге и стенам туннеля. Мальчик моргнул, и повернулся к источнику ветра. Там стоял мужчина, высокий, угрожающий, большой и сильный. Он держал в руке пакет (магазинный — Изуку и его мать были в этом магазине достаточно раз, чтобы он смог его узнать), со слепящей улыбкой на лице. Не угроза. — Не бойся, дитя! — воскликнул мужчина громким, гудящим, вроде приободряющим голосом. — Я здесь! Изуку качнул головой в сторону, выключая фонарик и засовывая его в карман с тремя маленькими лезвиями в ножнах. Мужчина подошёл к нему, и мальчик еле удержался от шага назад. — С тобой всё хорошо? — спросил незнакомец. — Я извиняюсь за то, что ты ввязался в мою погоню за злодеем. Я пытался поймать его целое утро! Изуку удивлённо моргнул. — …Вы герой? Вдруг мужчина удивился, возможно впал в шок, но это пропало в ту же секунду. — Конечно! — сказал он, протягивая мальчику свою ладонь. — Всемогущий, к твоим услугам. Изуку пожал герою руку с упакованным в чехол ножом в ладони, про который он случайно забыл. Герой — Всемогущий — взглянул на него немного странновато (или же он так посмотрел на нож), но потом он поднял голову на парня. Мальчик держал свою голову к низу, получше надев свой капюшон и дав тьме скрыть все его шрамы на лице. — Мы возьмём тебя вместе с нами на миссию… Нет, это не то, что ты можешь так просто пропустить. Считай это своим официальным инициированием, мой мальчик. — Ну-с, раз с тобой всё в порядке, я отнесу этого злодея в полицию! — сказал Всемогущий, освободив его руку. — Тебе тоже следует идти дальше, мой мальчик. Изуку вздрогнул, но только на мгновение. Он кивнул, очень кратко и практически незаметно, и герой повернулся, чтобы собрать всю слизь на стенах и асфальте. Это заняло много времени. Дзынь. Всемогущий вдруг вскочил, и повернулся к мальчику. — …Это напомнило мне, — сказал он, выпрямившись. — Тебе же нравятся ножи, мой мальчик? Он рассеянно точил один из них всю последнюю минуту. — Агась, — коротко ответил тот, всё ещё затачивая. Его больше волновало то, что он не помнил, как достал лезвие и отстегнул от своего ремня. Пока он занимался своим ножом, Всемогущий вернулся к сбору тела злодея. Изуку не был уверен в чувствах героя по этому поводу, но судя по душку вокруг них, чувствовалась какая-то… неловкость. Ох. Точно. Он же сказал мне идти домой. Изуку крутанулся на носках в противоположную сторону. — …Ты не хочешь этого делать. Поверь, мой мальчик, ты не хочешь этого делать. Ты теперь тот, кто ты есть. Тот, что ты есть. И ты не сможешь отречься от этого. —̲̘̠̬̪̺͖̓͛̂̏̒̋ͯ Э̦͙͇̫̺͚͓̎ͮ̉̒Т̦̯̻̼͔͕̻̺̀͐̆̓͊̓̒Ӧ̲̪͚̤̜̻̺̞͇́͋ ̭̤̻̬̠͎̃͊̍̇̒̒—̠̙̦͚̦̞̳̖ͬ̓ͩ̊͆ͥ̒͑ͅ Т̼̜ͦЫ̻̼̤̐̈͌ Он остановился и примёрз к месту. — Ну, думаю, закончил! — сказал Всемогущий сзади, и Изуку повернулся к нему; герой, каким-то образом, смог собрать всю слизь в две идентичные бутылки от колы. — А ещё вот! Я думаю, это твоё? Он протянул ему три ножа. Один из них был всё ещё в крови. Изуку взял их незамедлительно, вложив в ножны на ремне чистые, а окровавленный придержал в руке на секунду. Ему придётся помыть его позже… — Ну, не люблю сражать преступность и убегать, но тут мне придётся тебя покинуть! — сказал мужчина, лучезарно улыбаясь. — Ты хорошо держался против злодея, мой мальчик! Аплодирую тебе за это. Постарайся быть более аккуратным в следующий раз, хорошо? Аплодирование за то, что продержался, хах. Изуку был более чем уверен, что он сделал немного больше, чем это. Но без разницы. Он кивнул, и Всемогущий вышел из туннеля, на солнечный свет. Изуку за ним наблюдал; герой присел, а в следующую секунд взлетел вверх в небеса, снимая с мальчика порывом ветра капюшон и развевая его волосы. Он посмотрел наверх, пока мужчина пропадал из виду. — …Это то, чем ты всегда будешь. Изуку повернулся и посмотрел вниз на крышку открытого канализационного люка. *** Мальчик прислонился к стене полицейского участка, ожидая и машинально точа нож. Его капюшон всё ещё был надет на голову, а покрытые шрамами руки фокусировались лишь на движении кремня по лезвию. Он услышал, как двери участка снова открылись, и оттуда вышел Всемогущий, больше не держа грязевого злодея. В тот же момент Изуку поднял голову и вышел из теней, прямо к герою. Всемогущий остановился, глядя на него в удивлении, разглядывая его с головы до ног. Когда он уверился в том, что, да, это тот самый мальчик, которого он встретил под мостом совсем недавно, он сказал: — Что ж, а ты дошёл сюда быстро. Парень пожал плечами, надеясь, что от него не разило зловонием тех маршрутов, с помощью которых он дошёл сюда. — Я хотел бы у Вас кое-что спросить, — сказал прямо Изуку. Он был здесь с тех пор, как появился герой, чтобы вернуть злодея, и ждал всё это время. — Про геройскую работу. — Э-эм, — Всемогущий неловко потирал заднюю часть своей шеи пару секунд. — Мне очень жаль, мальчик, но мне надо заняться ещё кое-какими делами сегодня, и у меня, как бы, нету времени. Изуку нахмурился. — Я ненадолго. Мне просто… Я хочу кое-что знать. — У меня есть сайт, — сказал мужчина. — Пришли мне сообщение, ладно? Как тебя зовут? — Мидория Изуку, — сказал он, без задней мысли. — Но… — Хорошо, значит подпиши так письмо, и я вернусь к тебе как можно быстрее! — сказал Всемогущий. Он говорил очень быстро, заметил Изуку; он спешил… куда-то или сделать что-то, похоже. — Мне очень неудобно убегать так от тебя, но у меня совершенно нет времени. Мальчик открыл рот. — Ты будешь сожалеть об этом всю жизнь… если ты вообще выживешь. Но ничего не сказал. Всемогущий снова взлетел вверх, и Изуку наблюдал, как герой исчезал в небесах всё выше, и выше, и выше… И приземлился на крыше здания недалеко отсюда, полностью исчезая из виду. Изуку нахмурился, удивлённо качнув головой в бок. Но потом он решил проверить. *** У Тошинори почти истекло время. Он был близко, очень близко; он не мог удержать свою «геройскую» форму ещё дольше, а держать её во время разговора с полицейскими, учитывая грязевого злодея, было ещё тем усилием. А потом этот мальчик… Тошинори чувствовал себя паршиво из-за того, что убежал и оставил его, но у него не было времени. Он действительно уже больше не был заточен на долгие погони за злодеями; хорошо ещё, что он не раскрыл себя раньше… Хрясь. Тошинори повернулся — он всё ещё находился в форме «Всемогущего», но собирался сбросить её секунду назад, потому дым уже стал исходить из его тела. В любой момент оно сойдёт, и он ничего не мог с этим поделать. Тот самый мальчик вскарабкался на крышу, держа в каждой руке ножи длинной с предплечье. Мужчина ошарашено глядел на него. — Как ты… — Я взобрался на здание, — сказал он так просто, словно он не сделал то, что только что сделал. — Ты… как… ?! — Я уже делал так раньше, — прямо сказал он. Из-за надетого капюшона на голове и из-за того, что он низко держал свою голову, было сложно прочитать выражение его лица. Честно говоря, Тошинори… понятия не имел, что думать об этом ребёнке. Он выглядел на… десять? Одиннадцать?.. но он попал злодею в глаз настолько точно, что его прицельность могла вогнать профессионального бойца в краску. С настолько ментальной и эмоциональной лёгкостью. И, возможно, немного страхом. Больше дыма поднялось из руки Тошинори, и он напомнил себе о своём лимите. — Послушай, мальчик, мне бы хотелось поговорить с тобой ещё, — сказал он, и очень честно — очень, очень честно. — Но у меня нет времени сейчас. Я не… Изуку поднял голову, и впервые он смог рассмотреть глаза мальчика. Его глаза были… мёртвыми. Напуганными. Глаза того, кто сражался в жестокой битве, и вышел победителем, но не невредимым. Глаза того, кто был свидетелем тысяч холоднокровных, жутких убийств. Глаза того, кто страдал и видел слишком многое. Тошинори уже видел подобные глаза. Видел их у бывших героев, героев, переживших слишком многое. Он видел их у героев, которые были травмированы вследствие своей работы. Он видел их у людей, которые понесли такие муки, что, в конце концов, потеряли свет в своём взоре. Но он никогда не видел их у ребёнка. Детские, мёртвые глаза, что видели столько всего и страдали так много. Шрамы покрывали всю его кожу на руках, на лице, на пальцах, держащие два лезвия. — Я хочу знать, — сказал Изуку. — …Что именно… делает человека героем? Что… Его время истекло, и вся крыша наполнилась дымом. *** Это не потрясло мальчика. Он, конечно, немного растерялся, когда мускулистый герой «Всемогущий» вдруг превратился в костлявого, больного «Тошинори Яги», но это его… не потрясло. Он не расстроился. Он не вопил, или кричал, или убегал (он не сказал бы, что тот мог, учитывая высоту здания, на котором они стояли, но указал на это на всякий случай). Тошинори заставил себя сказать ему. Он рассказал мальчику про свою травму, которую он получил в сражении со злодеем пять лет назад; мальчик слушал, периодически кивая, пока ножи скользили друг по другу, и мужчина не мог поверить в то, что тот воспринимал это настолько легко. Он реально не мог. Этот мальчик, этот ребёнок, понимающе кивал, пока Яги объяснял появление ужасной раны. Что-то в этом было неправильно. — Мне жаль, что Вы прошли через что-то подобное, — сказал Изуку, смотря вниз на свои ножи. — Я знаю, что это… тяжело. Я был… — он запнулся, а ножи заскользили по друг другу ещё быстрее. — Злодеи тоже ранили меня. Это было видно, подумал Тошинори. Он не хотел даже представлять, через какие вещи пришлось пройти этому мальчику. Представить вещи, которые видели эти глаза. — …Твой вопрос, — сказал он, неотрывно наблюдая за ним и неуверенно думая о том, что следует сказать или как ответить. — Про «что делает человека героем»… что ты этим имел в виду? Ножи остановились на момент, но потом мальчик снова продолжил их затачивать, а звук звона металла об метал звучал в ушах мужчины. — …Мне просто интересно, как можно стать таким, — сказал Изуку. — Если, с-скажем, кто-то, как я, захочет стать героем… гипотетически, — быстро добавил он, с ноткой серьёзности. — Просто… просто гипотетически. — Гипотетически, — повторил Тошинори, не выкупая сказанного, но не дёргая его на этом. Изуку торопливо закивал. — Гипотетически, — снова сказал тот. — Могу ли… я стать героем? Может ли такой, как я, то есть, гипотетически, если бы захотел. Тошинори посмотрел вниз на мгновение, обдумывая сказанное. — …Если ты хочешь стать героем, Мидория, — сказал он. — Значит это всё, что нужно, разве нет? Если ты хочешь стать героем… если хочешь спасать жизни… Отгородить их от судьбы, приключившейся с тобой. Ты хочешь держать их подальше от испытаний, которые ты пережил. Отвести их от вещей, что ты видел. — …значит, я не вижу причин, почему бы ты не мог стать героем, — сказал Тошинори. Что-то вспыхнуло в мёртвых, истерзанных глазах. Вспышка света, что-то реальное, чего не было там раньше. Он не улыбнулся, — его лицо не изменилось — но Тошинори подумал, что возможно оно могло бы. — Мне придётся спросить об этом, — сказал он. — Твои ножи… — (ножи всё ещё были в руках Изуку, когда пальцы остановились). — …У тебя… ты невероятно хорошо целишься. Мальчик угрюмо кивнул. — Ага. — …Есть ли… причина, почему ты, ну… носишь их с собой? Мидория секундно моргнул на него, немного растеряно. Но потом, он снова отвернулся в сторону, но при этом не убирая никуда свои лезвия. — …Извините, — сказал он. — У меня… Он снова скользнул лезвиями. — …Проблемы. Тошинори ничего не мог на это ответить. *** После этого Изуку отправился домой, заскочив по пути в зоомагазин, в который и собирался идти изначально этим утром. На нём был надет капюшон, как всегда; когда он зашёл через входную дверь, он скинул его с головы и стал снимать обувь. Его встретило по крайней мере три дюжины разных мяу, и Изуку положил свою сумку на пол и присел, чтобы шесть котят смогли прижаться к его ногам и рукам. Их радостное мурчанье и трель согревали его сердце, и он почесал каждого за ушком и дал им залезть на себя. Они были очень приставучими. — С возвращением, Изуку! — говорит его мать, выглянув из-за угла коридора и улыбнувшись. Она взбивала что-то в миске. — Я приду через секундочку, хорошо? Изуку кивнул так, чтобы она это увидела, прежде чем встать на ноги — он держал в руках три котёнка, пока другие балансировали на нём с помощью когтей. Это напомнило Изуку, на короткое мгновение, как он забрался на то здание, чтобы добраться до Всемогущего. Честно говоря, увидеть тот взгляд мужчины, когда он взобрался на вершину, было… Чистым золотом. Изуку направился в свою комнату, толкнув дверь за собой ногой, и присел, чтобы дать котам слезть. Они энергично стали изучать его комнату, а многие в конце концов улеглись на его гору из одеял и плюшевых зверей на кровати. Остальная часть дня прошла без приключений; Изуку смыл кровь с ножа и заточил остальные, потом показал котятам их лоток, и миски с едой и водой. Он немного поигрался с ними, размахивая над их головами ленточку и резко поднимая её, когда они почти до неё дотягивались. Их когти напоминали мальчику малюсенькие лезвия. Его мать сделала карри на ужин, а после того, как она поцеловала его на ночь (и сказала, в бесчисленный раз, чтобы он не боялся разбудить её, если она ему понадобиться), он лёг спать. *** — Извини, извини, и-извини, К-Ко… — Шш, всё хорошо, это не твоя вина. Они заставили тебя это сделать, ты не хотел этого. — Извини, извини, и-и-извини… — Всё хорошо, перестань плакать. Ты же не ранил меня, помнишь? Они заставили тебя. Не ты, а они. Всё хорошо, я же говорю тебе. *** — Она не могла это сделать, мой мальчик, понимаешь? Она слаба. — В-Вы… к-как… п-п-п-почему Вы… — Не плачь, дитя. Ты сильнее, чем была она. И этот опыт лишь сделает тебя сильнее. *** — Вот… может, это успокоит тебя… покажет тебе твоё место… *** — Все, убирайтесь отсюда! Какого чёрта…! Крик. Удар. Больше криков. Некоторые исходили от него. Некоторые нет. *** Изуку проснулся, молча, но резко. Он лежал долго, глядя на потолок, пока сердце стучало по горлу, а дыхание не могло пройти через твёрдый ком, который он не мог сглотнуть. Его ночники были включены (все пять), но они не смогли помочь ему отогнать тьму, как всегда и делали. Он чувствовал себя искалеченным, отчаявшимся, словно он не был полностью здесь, и он поднялся на ноги, чтобы пойти в ванную, а мысли летели также быстро, как и его бешеное сердце. — Э̝͙̗̫̣͓̙т͇͚̳о̸̳̰̮̣̩̙͓̘ ̢̮̼̞͎͟т̟̩͙̠̲̳̠̠͢о̣̞̗͕͕, ̙͠ ̞͜к̪̰̥̥͚͔т̶̢̻̪̤̦о̖̺̹̬͙̱ ̮͕̰̱͎̯͎т͍͚͕̫̗̺͙̘͟ы͏̭̙̭ ̴͔͙̱̙̱̜е̝̞̳̼͢с̭т҉͏͓̙͖ь͚̮̼̣͍́͜͜.̼͚͙ͅ — Э͎̥̘̬͎͚̟͉т̯̮̣̺͉̹̻̳̕̕͡о̨͇̳̗̜̤̞̠͡ ̖̹̣͍т̬̩̩̟̳͓̮̦͉о̢̜͕̲̰͎̪̺̣̤, ҉̻͙̰̤̦͞ ̸͔̠̰̹̤̳͔̪ч̨̠̲̜̖̱̦͔͈̣͜т̬͎͘о̴̵̤͓̘̦̥̙̲̩́ ̝͍̣͟͠т̗͇͔͚̼́ы̶̞̮͕̱͖̣ ̨̜̜̀е̷̤̮͎͈̯͙̠с̡̜̩̭̬̞̬̤͘т̭̮̥̗̜̕ͅь̻̬͖̬̼́.̢̟̮͜͠ Он прислонился к туалету и вырвал. *** Инко проснулась в… искажённом состоянии. Она тут же села, со звенящими ушами, и хоть её тело было полусонным, её разум уже полностью проснулся и был в сознании, потому она резко поднялась с кровати, выбегая из своей спальни в коридор и прямо в комнату сына. Ей хотелось выбить грубым толчком дверь, но она этого не сделала. Инко уже один раз так открыла её, в прошлом; Изуку не хотел этого, но он кинул в её сторону пять ножей. В деревянной двери всё ещё были глубокие щели. Она постучала. Уши всё ещё звенели, как и мозг, но это не имело значения. Она постучала, более настойчиво, но никто не ответил. — Изуку? — позвала она. — Изуку. Изуку, я вхожу. Нет ответа. Она открыла дверь и поспешила внутрь. Шесть котят Изуку, которые он принёс вчера, столпились кругом перед дверью в ванну, мяукая, тыкая лапками по ней и царапая поверхность. Женщина тут же понеслась к ней; свет изнутри был виден через щель внизу двери. Она постучалась, испугавшись и обезумев от ужаса ещё сильнее. — Изуку? Изуку, ответь мне. Ответа не последовало. Она повернула ручку. Дверь была, к счастью, открыта, хотя из-за помех в её голове и ушах она восприняла эту информацию на секунду позже. Инко распахнула дверь и поспешила в ванну. Изуку сжался на полу, спиной прижимаясь к стене и страшно дрожа. Но она смогла перебороть помехи и пошла к нему, делая каждый шаг настолько осторожно, насколько она могла. — Изуку. Изуку. Это случалось и прежде. Она знала, как справляться с этим. Оно не облегчит процесс, но по крайней мере она знала, что делать. Инко протянула руку и накрыла ею его сжатый кулак. Его глаза резко распахнулись и он встретился с её взглядом. Его зелёная радужка сияла золотом, но только на мгновение; она почувствовала, как её сознание размылось ещё одним искажением, как и взор, но это быстро прошло. Это случалось прежде, много раз. Она знает, что с этим делать. Она снова отогнала помехи, сжав его белые костяшки. — Всё хорошо. Ты уже не там, Изуку, ты здесь. Ты здесь, ты в безопасности, я обещаю. Пожалуйста… Она ждала, пока он что-то сделает, потому что с этого момента если она сделает что-то не так, то это может закончиться очень плохо, для них обоих. Он сморгнул. Часть паники выветрилась из глаз, но только часть, заменив собой осознание, осознанность. Он двинулся, медленно, дотошно медленно, вставая из своей свернувшейся позы «эмбриона» и сев, ладони прижимались к ванной плитке. Он посмотрел на неё, его лицо было бледным, шрамы болезненно выступали на коже ещё сильнее. Инко распахнула перед ним руки, и он упал в её объятья, обнимая в ответ и утыкаясь головой в её подбородок. Он не плакал, но дрожал, и мать мягко ворошила его волосы в разные стороны. Котята тоже наконец подошли к ним, комфортно ложась на колени Инко, или прижимаясь к животу или груди Изуку. Женщина почти не заметила их. Помехи били по ушам и мозгу, но начали медленно рассеиваться вместе с тряской мальчика, и, в конечном итоге, прекращаются полностью, и дыхание Изуку выровнялось. Это происходило чаще, чем Инко того хотелось, но даже если она знала, как с этим бороться… …Это не облегчало ту боль, которую приносило. Она крепко прижала к себе Изуку, приложившись щекой к его макушке. Опять на волоске от смерти. *** — Включи сигнализацию, быстрее! Они прорва…! — Остановись, сейчас же…! — Ты не уйдёшь, мы не дадим тебе…! Удар. Бульканье. Бессознательный полицейский. Тревога громко трубила, пока полуслепой, злой и движимый ненавистью заключённый сбегал. Р, а с п л, а т, а