Live a Hero

Изуку требуется много мужества, чтобы вытащить чистый блокнот, а затем сесть перед столом. Он достает карандаш (единственный карандаш) из своего наполненного ножами стаканчика для карандашей, открывает блокнот и смотрит на страницы. Его кошки бродят по комнате; Фисфи(кошка-мать - Изуку позволил Киришиме назвать ее) проходит прямо по его блокноту, затем садится на край стола. Ее новорожденные котята спят в маленькой картонной коробке, набитой одним из самых пушистых одеял Изуку в другом конце комнаты, а семеро местных котят обвиваются вокруг его лодыжек или пытаются выкусить карандаш из его руки. Еще немного поразмыслив, он делает вдох и отодвигает стул назад. Поднимаясь на ноги (и убирая Радугу со своих колен на пол), он разворачивается на пятках и выходит из комнаты. Его котята сопровождают его, как обычно (кроме Фисфи, которая сидит на краю его стола, как осуждающая горгулья), но путешествие короткое. Вскоре после этого Изуку возвращается с фиолетовым фломастером, из ящика в мамином кабинете, затем снова занимает свое место за столом. Он переворачивает блокнот на первую страницу и пишет крупным жирным шрифтом: Анализ причуд, № 1 А потом он откладывает фломастер в сторону и открывает блокнот по-настоящему. Ему приходится вырвать карандаш изо рта Киттлза, и как только это делается, он размахивает им, делает вдох и начинает писать. Имя: Мидория Идзуку Причуда: Глюк Эта Причуда позволяет пользователю искажать чувства окружающих его людей. Может также изменять нервы, вызывая боль, а также может использоваться для блокирования боли. Также может быть использован на владельце. Трудно контролировать. Он делает паузу, затем вычеркивает последнюю фразу и записывает ее снова. Трудно контролировать. Невозможно контролировать. Не могу выключить. Не могу направить его должным образом. Можно перенаправить на себя. Вызывает затемнение при использовании на себя слишком долго. Заставляет головы жертв “наполняться статикой”. Как “блок”. Может заглушать чувства и подавлять мыслительные процессы. Может покалечить. Может навредить. Используйте только в крайнем случае. Не могу контролировать. Не могу остановиться. Угроза. Он с трудом сглатывает, затем обводит слово “угроза” снова, и снова, и снова, и снова— *** - КХА! Киришима падает на землю задницей в траву, схватившись за голень. Он со стоном переворачивается на бок, и Изуку встает рядом с ним. - Ты плохо защищаешься , если не используешь свою Причуду, - говорит Изуку. Киришима хрипит. - Да, я заметил, - выдавливает он на одном дыхании. Как только он немного приходит в себя, он садится, все еще морщась и потирая ногу. - Черт возьми, чувак, не смотря на то что ты маленький, можешь пнуть очень сильно. - Это не так сложно, - говорит Изуку, пожимая плечами. - В любом случае, получить удар в голень очень больно, так что, если ты можешь получить чистый удар, это всегда хороший вариант. Киришима снова морщится. - Хотя, довольно грязно, тебе не кажется? - Когда дело доходит до твоей жизни или грязных боев, я имею в виду, выбор очевиден, - просто отвечает Изуку. - Ты не можешь ожидать, что твой враг будет наносить удары или проявлять сочувствие только потому, что он хочет избежать”грязных" боев. - Я имею в виду, я думаю, ты прав, - говорит Киришима, качая головой, - но все же, я подумал, знаешь ... мы пытаемся быть героями, так что разве грязные драки не ... не запятнают это? - Уверен, что ”смерть от грязных злодеев" тоже оставила бы пятно на тебе.- Изуку протягивает Киришиме руку, Киришима берет ее и позволяет Изуку поднять его на ноги. Это интересно; Киришима - человек, с которым легко чувствовать себя комфортно, так что Изуку даже не беспокоит этот контакт. - Я понимаю, что ты хочешь быть лучше злодеев, - говорит Изуку, отступая назад, - но мы не опускаемся до их уровня. Все, что мы делаем - это следим за тем, чтобы у нас были средства для выживания. Так что... Он снова поворачивается лицом к Киришиме и поднимает руки. - Ты можешь избежать этого, если хочешь, - говорит Изуку, - но когда дело доходит до спасения твоей жизни или тычка злодею в глаза, я думаю, что выбор довольно очевиден, не так ли? Киришима, похоже, не совсем убежден. - Это просто кажется немного трусливым, понимаешь? - говорит он, потирая затылок. - Вся эта история с ”грязной борьбой". - Как я уже сказал, тебе и не нужно этого делать. Но помни, что это всегда есть вариант. Третий раунд? *** Есть что-то расслабляющее в спарринге с Киришимой. В те времена, когда он был со злодеями, спарринги были ... ужасающими, если не хуже. Это воспоминания, которые он стирает из своей памяти, поэтому он никогда не зацикливается на них долго, но спарринг с Киришимой настолько прост и беззаботен, что это больше похоже на веселую вечеринку, а не на тренировку. Кроме того, он не против проводить с Киришимой продолжительные периоды времени, в отличие от большинства людей. Киришима никогда не спрашивает Изуку о его прошлом, почему он такой изуродованный, почему он так много знает о драках, почему он так много знает о грязных боях, и это тоже хорошо. Он не против поговорить о своем прошлом, но он предпочел бы сделать это в другое время. Может быть, когда между ним и Киришимой станет больше доверия. - Итак, этот тренер, с которым ты встречаешься, - говорит Киришима, когда они с Изуку идут обратно по тротуару; У Киришимы на серой рубашке пятна от травы, а Изуку рассеянно вертит в руках карманный нож. - Ты говорил с ним о встрече со мной или...? Изуку качает головой. - Еще нет, - отвечает он. - На самом деле, я тоже еще не встречался с ним, чтобы официально начать тренироваться. - Серьезно? Я думал, ты должен был начать тренироваться с ним вчера. - Должен был, - говорит Изуку, - но, видимо, что-то случилось. Он говорит, что у него есть знакомый, с которым он хочет меня познакомить прежде всего. - Хм, думаю, это имеет смысл, - непонимающе говорит Киришима. - Но дай мне знать, как только получишь его ответ.Хорошо? У нас осталось всего около восьми месяцев до вступительных экзаменов, так что нам действительно нужно как можно больше времени. Изуку кивает. - Я дам тебе знать, - обещает он. - Спасибо. Итак, о спарринге....у тебя есть какие-нибудь указания? Есть предложения или что-нибудь еще? Ты приземлял меня на задницу больше раз, чем я хочу признать. Изуку хмурится. - Ты действительно хочешь узнать все это прямо сейчас? Плечи Киришимы опускаются. - Знаешь, я боялся, что ты скажешь что-то подобное, - говорит он, качая головой. - Неужели все так плохо? - Нет, - говорит Изуку, - это не так, но когда дело доходит до предложений, я могу тебе во многом помочь. - Ударь меня. Изуку поворачивается и снова смотрит на тротуар. - Твоя причуда лучше подходит для ближнего боя, верно? Но если бы ты стоял далеко и против кого-то с дальнобойной причудой, ты все равно смог бы укрепить свое тело для защиты. Хотя, с очевидной точке зрения, это либо ближний бой, либо ничего. - Звучит примерно так, - говорит Киришима, кивая. - Итак, ты боец ближнего боя, что делает рукопашный бой еще более важным, - говорит Изуку. - Если ты закаляешь свои пальцы и ничего больше, ты можешь сделать для себя довольно надежное оружие, не истощая свою выносливость. Киришима поворачивается к нему и моргает широко раскрытыми глазами. -... Пальцы с ножом. - В основном. - Пальцы с ножом. - Ты тот, кто хотел получить от меня советы. Киришима делает долгую паузу, размышляя. - Это неплохо, - говорит он, - но если я собираюсь использовать свои пальцы в буквальном смысле как ножи, я бы предпочел приберечь это на крайний случай, понимаешь? - Да, я понял, - говорит Изуку. - Ну, есть и другие вещи, о которых я мог бы поговорить, но на этом мы расстаемся, так что я либо напишу тебе, либо просто расскажу при следующей встрече. - Ах, хорошо - говорит Киришима, кивая. - Увидимся позже, Мидория! Изуку поднимает руку. - Увидимся. Вернувшись домой, Изуку добавляет новую страницу в свой блокнот для причуд Киришимы. У него пока не так много информации об этом, поскольку они не используют свои соответствующие особенности во время спаррингов, но он кратко излагает то, что знает, какие стратегии Киришима мог бы использовать во время боев, затем желает маме спокойной ночи и отправляется спать. На самом деле он не спит, но лежать и смотреть в потолок от нечего делать тоже довольно приятно. *** Пляж Дагоба имеет репутацию, но им определенно не стоит гордиться. Изуку встречает там Тошинори на следующий день, после того, как мама получает сообщение с просьбой встретиться с ним там, как только он освободится. Изуку все равно не спит, поэтому около 5 утра он отправляется на печально известный пляж Дагоба. Незаконные свалки, выброшенный на берег мусор, насколько хватает глаз. На самом деле поразительно, сколько здесь накопилось мусора. Заброшенность и незаконность свалки оставили песчаные берега покрытыми таким количеством мусора, что это впечатляет. Все знают о пляже Дагоба, даже люди, просто проезжающие через город. ... Все это прекрасно и великолепно, но это действительно, действительно не имеет смысла, почему Изуку встречался со Всемогущим здесь для обучения. Если только их обучение не связано с жизненным уроком о мусоре и незаконных свалках, в чем Изуку серьезно сомневается. Когда Изуку прибывает, Тошинори не единственный человек, стоящий за впечатляюще высокой кучей мусора. С ним кто-то еще, другой мужчина с черными волосами и измученным выражением лица, на которого Изуку похож больше, чем он хочет признать. Незнакомец видит Изуку, идущего впереди Тошинори. - Ах, вот ты где, - говорит он, поворачиваясь; Тошинори следит за его взглядом, и Изуку делает шаг вперед. Он не чувствует никаких угроз от незнакомца, поэтому он не придает этому большого значения. - Мидория, это Айзава Шота, - представляет Тошинори. - Хотя, в мире героев, он известен в первую очередь как...- - Сотриголова. Тошинори моргает, глядя на него. Айзава выглядит невеселым, но заинтригованным. - Я не мог уснуть, - говорит Изуку, - поэтому я немного покопался. Ты подпольныый герой, который может стирать причуды. Айзава кивает. - Проще говоря, да, - говорит он. - Я удивлен, что ты смог найти меня в Интернете. - Когда ты достаточно недосыпаешь, - категорично говорит Изуку, - все возможно. Айзава моргает, глядя на него. Тошинори глубоко вздыхает и пощипывает переносицу, как будто только сейчас осознает, насколько плохой идеей была встреча Изуку и Айзавы. - Но ты здесь, потому что можешь отключить мою причуду, - говорит Изуку, и хотя слово "мою" оставляет горький привкус во рту, он проглатывает его и сразу спрашивает - Верно? - Тошинори позвонил мне, чтобы я мог встретиться с тобой и перекинуться парой слов, - просто отвечает Айзава. - Я не буду заставлять тебя использовать твою причуду, если она тебе не нравится. Однако я скажу, что если у тебя не будет хоть какого-то подобия контроля над своей причудой ко времени вступительных экзаменов, ты не можешь быть принят в Юэй. Мы не можем допустить студентов с нестабильными причудами. Тошинори морщится. - Это немного...- - Сурово? - Айзава хмурится еще больше. - Я говорю ему так, как есть. Мидория, твоя причуда - это именно та, которая может причинить вред другим, если ее не контролировать, и с такой силой, я боюсь, что так и должно быть. Руки Изуку в карманах, и он чувствует прохладное стекло шприца с подавителем причуды на костяшках пальцев, в то время как его пальцы сжимаются вокруг рукоятки ножа. Это имеет смысл; он не сомневается, что Айзава знает об инциденте со злодеем ила, и, более того, возможно, он знает обо всем прошлом Изуку, поэтому имеет смысл, почему он выдвинул это первым. - Я могу помочь тебе научиться контролировать это, - просто говорит Айзава, - но это только в том случае, если ты готов это использовать. Если нет, то, боюсь, я ничего не смогу сделать. Первый шаг - взять свою причуду под контроль; если мы не можем этого сделать, тогда нет смысла проводить следующие восемь месяцев здесь, тренируясь. Он прав. Изуку знает это. -... Я ... сожалею, что потратил ваше время - говорит Изуку, поднимая голову, - но не могли бы мы встретиться здесь снова завтра? Я думаю...Я думаю, мне нужно некоторое время, знаешь, подумать об этом, прежде чем я просто ... - Айзава вздыхает. - Понял, - говорит он, кивая, - но ты должен быстро принять решение. Когда дело доходит до причуд и взятия их под контроль, это требует времени. Долгого времени. У нас нет свободного времени, чтобы тратить столько сколько нам нужно. Изуку кивает, кланяется, снова извиняется, затем разворачивается и направляется домой, не попрощавшись. *** Есть много вещей, в которых Изуку не уверен. Он хочет поехать в Юэй, он очень, очень хочет поехать в Юэй, но его причуда - это препятствие. Эта причуда, о которой он не просил, эта причуда, которую он не хочет, сдерживает его. Это удерживает его от этой конечной цели. И если он хочет добраться до Юэй, он сначала должен справиться со своей причудой, и это… Он проводит всю ночь, думая об этом, задаваясь вопросом, стоит ли оно того, задаваясь вопросом, может быть, быть героем, в конце концов, не для него, может быть, ему было бы лучше заняться чем-то другим - в конце концов, он сломленный человек со сломанной причудой, и хотя Тошинори-Всемогущий - очень просто сказал ему, что он действительно может стать героем… У него все еще есть сомнения. У него всегда будут свои сомнения. И тут у него звонит телефон. Моргая от света, Изуку тянется к нему, хватает со столика и держит немного подальше от своего лица. [Киришима] Эй, чувак, спасибо за спарринг со мной и все такое! Я знаю, что мы только начали, но я чувствую, что многому учусь благодаря тебе! Я думаю, это здорово, что мы оба будем ходить в одну и ту же школу героев. Я супер мотивирован !! : D ...Ха. Безупречный выбор времени. Изуку сглатывает, затем проводит своими покрытыми шрамами пальцами по экранной клавиатуре.

[Изуку]

Я тоже.

Он не уверен, имеет ли он это в виду, но отправка этого сообщения Киришиме как бы возвращает его домой. Он хочет быть героем, он хочет стать лучше, он хочет хоть раз в своей проклятой жизни почувствовать себя нормальным человеком. И если это означает научиться контролировать свои причуды, даже если это вызывает у него тошноту и головокружение, он хочет это сделать. *** - Я сделаю это, - говорит Изуку, и от этих слов его почти физически тошнит. То, как они выходят на улицу, то, как они звучат в его собственных ушах, вызывает у него желание развернуться и нырнуть прямо в ближайшую кучу мусора, но он этого не делает. Желание встретиться с этим лицом к лицу и преодолеть это сильнее, чем желание засеять мусор лицом к лицу. - Я...Я использую свою Причуду. - Ты уверен в этом, - просто говорит Айзава, и это звучит не столько как вопрос, сколько как констатация факта. - Как только мы начнем, мы доведем это до конца. Ты готов? Изуку тяжело сглатывает. Готов - это сильно сказано, но он кивает. - Да, я ... я готов. Тошинори стоит рядом с ним, но по жесту Изуку отодвигается в сторону, чтобы посмотреть. Он кажется обеспокоенным, и его глаза продолжают метаться между Изуку и Айзавой, вероятно, ожидая, кто сделает первый шаг сейчас. Изуку делает вдох и закрывает глаза. Добровольно использовать свою причуду - это не то, что он когда-либо делал раньше, так что он не уверен, как именно ее включить, но… Нравится мне это или нет, но это часть меня. Эта “пришитая лишняя конечность” - такая же часть меня, как мои глаза или руки. Я ненавижу это, но это есть. Это здесь. Это… Я. Он тянется к чему-то внутри себя, к чему-то неестественному и темному, и, о, его действительно тошнит прямо сейчас, но он сдерживает это. Он призывает это, призывает это к себе; он чувствует, как это зарождается в его висках, затем на переднем плане его разума, затем мягко разъедает его взгляд, как ... ну...как глюки в видеоигре. Изуку чувствует себя отвратительно. Каждая его часть чувствует себя ... неправильной и извращенной, и он хочет, чтобы это прекратилось, он хочет, чтобы это прекратилось, это должно прекратиться, он ненавидит это, он так сильно это ненавидит, помехи знакомы, и они зовут его по имени, манят его дальше в это, и он пытается остаться на плаву, но он чувствует, что его неуклонно затягивает в пропасть, и он ничего не видит, все кажется неправильным, и он жалеет, что не сказал "нет", он не должен был соглашаться на это, он знал, что это плохо, он знал, что это было, он знал, что это было, он знал, что это было — И затем это прекращается. Он чувствует, как из него вытягивают все — и он имеет в виду все. Его сила, его зрение, его причуда, его слух, его чувства, его мысли… Он моргает на Айзаву, как раз вовремя, чтобы увидеть, как красный цвет исчезает из глаз мужчины. - Ты ...- - Извини, - говорит Айзава, и его голос звучит ровно, но в глазах - извинение. - Я хотел стереть это быстрее. Ты в порядке? Изуку...действительно хорошо, на самом деле, по какой-то странной причине. Впервые эта особенность была отключена. Конечно, Айзава сделал это с силой, но не было задействовано никаких средств подавления причуд, ему не нужно было обращать причуду внутрь себя, у него даже не было времени полностью запаниковать. - Хей. Ребенок. - Прости, - говорит Изуку, качая головой. - Я... действительно в порядке. Ты просто... ты стер это? Айзава кивает. - В принципе, да, - говорит он. - Потребовалась секунда, но да. Изуку удивлен тем, насколько хорошо он себя чувствует прямо сейчас, учитывая, что он использовал свою причуду — то, что он ненавидел, то, что до этого момента он делал только в основном подсознательно и в крайнем случае - всего секунду назад. Может быть, на самом деле отключить его на этот раз полуестественным способом - это облегчение. Это прогресс. Это улучшение. - Насколько я понимаю, - говорит Айзава, - твоя особенность в основном в выводе чувств, верно? Вы можете усилить его использование против определенных людей, но вы не можете помешать ему воздействовать на кого-либо еще поблизости. Изуку сглатывает, затем кивает. Айзава на мгновение замолкает, размышляя про себя. Тошинори, кажется, чем-то обеспокоен, но Изуку все еще слишком сильно оправляется от этого, чтобы задумываться о причинах. - Я могу тебе помочь, - просто говорит Айзава. - Это будет нелегко, но я думаю, со временем ты сможешь научиться хотя бы контролировать результат и на кого он влияет. Прежде всего, вам нужно научиться правильно использовать свою причуду, не затрагивая невинных зрителей. Все остальное придет после этого. Изуку моргает пару раз, все еще пошатываясь, но он прокручивает слова Айзавы в голове один раз, затем два, затем кивает. После этого они больше ничего не делают. Изуку делает мысленную пометку спросить Тошинори о Киришиме завтра, благодарит его и Айзаву за уделенное время, затем поворачивается и направляется домой. Он чувствует...отстраненность, что для него очень странно. В последний раз он чувствовал себя так, когда мама впервые привела его домой и дала ему жизнь вне мучений злодеев. Его причуда всегда была проблемой, она всегда была для него номером один, вот почему я не могу быть героем. Но, может быть, теперь все по-другому. Может быть, если Айзава поможет ему, он сможет научиться контролировать это. Может быть, сейчас, впервые в своей жизни, у него есть реальная, конкретная причина верить, что со временем, с обучением, он действительно может стать героем. *** - Я не думаю, что ты хоть представляешь, во что ты ввязался. Тошинори хмуро поворачивается к Айзаве. - Я знаю, о чем ты думаешь, - говорит он, - - и, да, Мидория... не совсем стабилен, как личность, но...- - Его фактор причуд нарушен. Тошинори моргает, глядя на него, но Айзава не поворачивается, а смотрит на тротуар, по которому ушел Изуку. - Люди, как правило, рождаются с причудами, даже если у них нет причуд, чтобы их использовать, - говорит Айзава. - Однако Мидории навязали эту Причуду, когда он использовал ее и заставил свое тело адаптироваться к ней, он серьезно повредил свой Фактор Причуды. Мне было трудно понять, как отключить это. Тошинори пропускает это мимо ушей, и это камнем падает ему на живот. - Итак, на тему того, как он научился когда-либо контролировать это...ты хочешь сказать, что он не может? - Если он хочет научиться управлять им, - говорит Айзава, - ему придется выяснить, как обходить сломанные детали. Я думаю, что во многом это связано с психологическим и эмоциональным ущербом, который заключается в этом, и ну...это сложнее, чем физическая проблема. Тошинори натянуто кивает. - Но ты думаешь, он может это сделать. - В основном это зависит от него, - говорит Айзава. - Но, как бы то ни было, я сделаю все, что смогу. Я думаю, что если он начнет использовать свою причуду по собственной воле, зная, что я здесь, чтобы отключить ее, если это станет опасным, это улучшит его эмоции в отношении его причуд. Это имеет смысл; когда Изуку использовал свою причуду сейчас, Тошинори почувствовал результат. Это было далеко не так интенсивно, как во время инцидента со слизняком-злодеем, но даже так. - Ему предстоит пройти долгий путь до UA, - говорит Айзава, качая головой, - но я в нем не сомневаюсь. Если он действительно хочет быть героем ... он сможет это сделать. *** Кулак Киришимы замахивается на его голову, и Изуку пригибается под ударом, его собственный кулак ударяет Киришиму в живот. Киришима отшатывается назад, но вскидывает обе руки перед лицом, когда Изуку замахивается своим собственным кулаком. Изуку зацепляет Киришиму ногой за голень и сильно дергает; Киришима спотыкается и вертится, и пока он пытается восстановить равновесие, Изуку бьет Киришиму пяткой в грудь и отправляет его на землю. - Эй, это было дольше, чем раньше! - Говорит Киришима, ухмыляясь и вскакивая на ноги. - Я становлюсь лучше, верно? Изуку кивает. - Я так думаю, - говорит он. - Учитывая, что мы занимаемся этим всего пару дней, ты продвинулся очень далеко. Киришима улыбается еще ярче. - Спасибо! У Изуку не было возможности спросить Тошинори о тренировках Киришимы с ним; может быть, в те дни, когда Айзава не работает с Изуку над его причудой, Киришима может прийти. Он не думает, что Тошинори будет возражать, учитывая, что он тренируется как “Тошинори”, а не, ну, “Всемогущий”. Хотя Изуку не знал, кто такой Всемогущий, когда впервые встретил его, теперь, когда он больше изучал героев в Интернете, он удивлен, что не знал. Герой номер один, Всемогущий. Также герой с самой смертоносной и скрытной слабостью. - Даже если мой тренер не сможет помочь нам обоим, - продолжает Изуку, - я думаю, что нам с тобой тоже хорошо работать вместе. Я могу научить тебя всему, чему он учит меня. Киришима кивает, и вскоре после этого они вдвоем уходят, как только солнце начинает садиться за горизонт. - Еще раз спасибо, что помог мне, - говорит Киришима, когда они уходят. - Я всегда хотел стать лучше в рукопашном бою, учитывая, что моя причуда зависит от того, насколько я хорош в этом... - Нет проблем, - говорит Изуку, не колеблясь. - Приятно иметь возможность спарринговать с другом. Друг. - Да, это то, о чем я думал! — Говорит Киришима, поднимая руку - секунду спустя он понимает, что собирается сделать, и опускает руку вниз с немного удрученным видом. - В любом случае, как проходит твоя неделя? Изуку пожимает плечами. - У меня не так много дел, - говорит он. - Мою маму вызвали по делу, так что она не вернется до завтра, так что я, наверное, просто похожу где-нибудь ипопробую поработать над каким-нибудь школьным заданием. - Ах, верно, ты упоминал, что учился на дому, - говорит Киришима, касаясь своего подбородка. - Черт возьми, я так облажался, когда дело касается моего собственного обучения. Я, наверное, тот, кого вы бы назвали ‘проблемным учеником’. Все умнее меня. И Изуку не знает, что заставляет его это делать, что за безумие заставляет его открыть рот, но он это делает, что спрашивает, - Хочешь зайти ко мне сегодня вечером? Возможно, я смогу вам помочь. - Ты серьезно?! - Киришима обходит его, широко раскрыв глаза. - Чувак, ты уже помогаешь мне с тренировками, я действительно не хочу навязываться ... - Если ты не хочешь, это нормально, - говорит Изуку, - но ты не навязываешься, я предлагаю. Он не знает, почему он предлагает, потому что он никогда никого не приглашал к себе домой раньше, никогда. - Я тоже могу приготовить карри. Киришима кажется растерянным, но через секунду он делает глубокий вдох и решительно кивает. - Я клянусь, что когда-нибудь я заглажу свою вину, Мидория, - говорит он. - Ты супер крутой человек, понимаешь? Ему никогда раньше не говорили ничего подобного, поэтому он пожимает плечами в ответ. Киришима пытается взъерошить его волосы, но останавливается, прежде чем вступить в контакт, и Изуку чувствует облегчение и вину одновременно. *** Мама не будет возражать, если Киришима будет здесь. На самом деле, она всегда поощряла визиты (хотя, очевидно, всегда заранее спрашивает согласия Изуку), и она снова и снова говорила Изуку, что рада, что у него есть такой друг, как он. Это одна из причин, почему Изуку не против прихода Киришимы; если бы он не думал, что мама разрешит это, он бы не рассматривал это. Но маме очень нравится Киришима, как и растущее число кошек Изуку (кроме Фисфи, которая все еще шипит на него, когда он проходит слишком близко к ней), так что это тоже плюс. Холодильник заполнен; Изуку готовит свежий рис и разогревает остатки карри с их с мамой ужина накануне вечером, затем идет вперед и ставит две тарелки для себя и Киришимы. Он предполагает, что они будут сидеть в гостиной и есть, пока работают. Мама тоже никогда не возражала против этого. Изуку приносит кошкам ужин примерно в то же время, когда раздается звонок в дверь. - Открыто, - кричит Изуку в коридор, когда котята бросаются к своим мискам с едой, и Изуку слышит, как открывается и закрывается входная дверь, когда он подходит. - Привет! - Киришима приветствует, улыбаясь и поднимая руку. Он снимает ботинки, одной рукой придерживая ремень рюкзака. - Спасибо, что пригласили меня так быстро. Ты настоящий спаситель, ты знаешь это, верно? Изуку пожимает плечами, не совсем уверенный, как на это реагировать. *** Ночь проходит без происшествий. Изуку не будет лгать, он действительно чувствует себя здесь немного не в своей тарелке (пока не неудобно, просто не в своей тарелке), когда Киришима здесь, а мама ушла по делам. Он не знает, почему он вообще предложил Киришиме приехать в первую очередь, потому что это определенно было спонтанным решением, которое он, вероятно, должен был обдумать немного лучше. Впрочем, все в порядке. Он в порядке. Это хорошо. Такое общение - это хорошо. Киришима - его друг, тот, кому он доверяет, в этой ситуации нет ничего плохого. Кроме того, Изуку чувствует себя довольно хорошо с тех пор, как рассказал историю своей жизни Тошинори и его выписали из больницы. Может быть, это еще одна причина. Все проходит без происшествий, по крайней мере, до тех пор, пока снаружи не раздается раскат грома, и все семь котят Изуку цепляются за него, как будто от этого зависит их жизнь. Киришима поднимает голову от учебника в сторону окна. - Идет дождь? - Говорит Киришима, поднимаясь на ноги и спеша к нему. Изуку удается оторвать от себя котят и последовать за ними. - Черт. - Киришима морщится от окна; капли воды скатываются по стеклянной поверхности снаружи дома, и теперь, когда Изуку прислушивается, он слышит, как дождь барабанит по крыше. - Погода изменилась очень быстро... - Я должен был догадаться, - говорит Изуку, глядя в окно. - У меня весь день голова болит, я просто не думал, что это как-то связано с погодой... - Подожди, если тебе было больно, тогда почему ты спарринговал со мной!? - Это не имеет большого значения. Киришима поворачивается к нему лицом. - Это имеет значение! - Да, хорошо, мне жаль, - говорит Изуку, хотя совершенно не имеет это в виду, - но сейчас это не важно. Что ты хочешь сделать? Киришима восстанавливает самообладание, еще раз смотрит в окно, затем снова поворачивается к нему. - Я мог бы вернуться к себе домой, - говорит он, - но это, ты знаешь...до него еще далеко. Наверное, я мог бы позвонить родителям, но, как я уже сказал, они работают допоздна. Изуку долго думает об этом. -...Если у тебя нет другого выбора...ты мог бы остаться здесь на ночь. - Ты что, издеваешься надо мной?! - Киришима выглядит настолько потрясенным, что это почти комично. - Ни за что! Ты уже так много сделал для меня, чувак, я не хочу продолжать навязываться тебе... - Отплати мне газировкой или чем-нибудь еще, - говорит Изуку. - Наверное, тебе лучше остаться здесь, а не тащиться домой под дождем. - Газировкой!? За спарринг, обучение и разрешение остаться на ночь, хочешь газировку?! - Ладно, хорошо. Две бутылки газировки. - Чувак - - Это не только для тебя, - вмешивается Изуку, прежде чем он может начать еще один спор. - Я бы чувствовал себя лучше, если бы знал, что ты здесь в безопасности, а не смылся в какую-то канаву, потому что ты не обращал внимания на дождь. Проходит много времени, прежде чем Киришима наконец (неохотно) соглашается, хотя он отказывается делать что-либо, кроме как спать на полу. Изуку позволяет ему, бросая ему подушку и одеяло со своей кровати. - Значит, тебе нравятся яркие вещи, - задумчиво произносит Киришима, осматривая спальню Изуку и расстилая одеяло на полу. Он не спрашивал о ножах (пока), но опять же, он не спрашивал о многих вещах. Как шрамы Изуку. Изуку кивает. - Цвет недооценивают, - говорит он, вытаскивая еще одно одеяло из шкафа и бросая его Киришиме. - Ты когда-нибудь думал о светящихся в темноте наклейках со звездами? - С любопытством спрашивает Киришима. - У меня на потолке есть такие, на них приятно иногда смотреть, когда не спится. -... Наклейки со звездами? - Да, звездные наклейки, - подтверждает Киришима, кивая. - Они светятся в темноте. Я не знаю, можно ли получить их в разных цветах, но они действительно классные в любом случае! Я мог бы принести тебе немного когда-нибудь - на самом деле, я обязательно принесу тебе немного когда-нибудь! Ты можешь взять это как часть моей арендной платы. - Это всего на одну ночь. - Да, но все же. - Ты не...- - Просто возьми эти чертовы наклейки со звездами, Мидория. Изуку снова открывает рот, чтобы возразить, но не делает этого. Иметь светящиеся в темноте наклейки со звездами на потолке, чтобы смотреть на них, когда он не может заснуть, может быть ... довольно мило. - Хорошо. Спасибо. Киришима улыбается ему, и как только Киришима устраивается на полу, Изуку запрыгивает на кровать. Фисфи находится в картонной коробке со своими котятами, а пятеро других свернулись калачиком рядом с Изуку, в то время как двое других прижимаются к Киришиме. - Спокойной ночи, Киришима. - Спокойной ночи, чувак. Изуку выключает прикроватную лампу. Ночники, разбросанные по всей комнате, хорошо освещают все вокруг. - Тебя мешает свет? - Нет, с ними все в порядке, - отвечает Киришима; в свете одного из них Изуку видит двух котят, свернувшихся у него на груди, и Киришиму, который гладит их. - Но тебе определенно нужны наклейки со звездами. Они действительно дополняют комнату. - Я с нетерпением жду их получения, - говорит Изуку. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, чувак, х2. Киришима засыпает задолго до Изуку, и Изуку чувствует себя ... довольным, на самом деле. В последнее время он давит на себя, делает то, чего никогда раньше не делал — например, спаррингует с Киришимой, использует свою причуду, даже приглашает Киришиму к себе домой и, более того, на вечеринку с ночевкой, но он чувствует себя ... хорошо. На самом деле с ним действительно все в порядке. Он чувствует, что делает больше прогресса, чем когда-либо прежде. К его удивлению, он легко засыпает. *** Мир расплывается перед его глазами. Языки пламени движутся, как глюки, появляясь там, где их не должно быть, их пламя следует за пикселями и пожирает мир. Улицы пусты, небо темное; тротуар пересекает длинная единственная трещина, протянувшаяся на 30 сантиметров. Он стоит посреди этого с телом, которое не похоже на его собственное, с головой, полной тумана и искажений, и в глубине сознания он слышит голос, знакомый голос, но не свой. СДЕЛАЙ ЭТО. СДЕЛАЙ ЭТО. СДЕЛАЙ ЭТО. СДЕЛАЙ ЭТО. СДЕЛАЙ ЭТО. СДЕЛАЙ ЭТО. Голос говорит ему, и он пытается сдержаться, но мир разрушается прямо на его глазах. Пламя растет, здания рассыпаются на пиксели и исчезают, прежде чем упасть на землю, его зрение затуманивается, а его мысли путаются не давая даже шанса на чем-то сосредоточиться. - Изуку. Он оборачивается. Напротив себя, среди всего этого, он видит Ятчи. Но он слышит Коварету. - Хотя это не твое имя. Он скрипит зубами и чем-то давится. На вкус как кровь. Авария привлекает его внимание в этом направлении; половина здания врезается в асфальт и посылает ударную волну, которую он едва чувствует. Когда он поворачивает голову назад, он видит Коварету, но она поднимает руки и показывает на него: - Ты знаешь, кто ты. Остановись, отчаянно думает он, что-то поднимается в его груди и горит в глазах. Прекрати это. Коварета становится Ятчи. - Ты знаешь, кто ты. - Прекрати! - кричит он, но голос не его. Еще один удар с другой стороны, и он оборачивается, чтобы посмотреть назад. Прямо перед его лицом огромная стеклянная панель, и он не видит себя в отражении. Он видит мужчину, высокого, с лохматыми волосами и аурой, излучающей силу. Когда он, спотыкаясь, отступает, не-он в отражении улыбается. - Вот кто ты, [Ḑ҉* (#jęa҉sjks *7#u], - произносит голос Ковареты, когда губы злодея шевелятся. - Это... то, что ты есть. Когда он смотрит вниз, кровь вокруг его ног и брызги на его одежде. Когда он поднимает голову к зеркалу, он видит Киришиму, стоящего и улыбающегося, как всегда. Трещина разбивает стекло, и теперь глаза Киришимы мертвы, кожа бледная, забрызганная кровью. Он с криком отшатывается назад и падает в трещину в тротуаре. Он падает. *** Что-то трогает его. Изуку кричит и набрасывается. Он не помнит, когда у него появился нож. Он чувствует удар, словно металл о металл, и его глаза распахиваются как раз вовремя, чтобы увидеть, как осколки его клинка поблескивают в лунном свете, а затем разлетаются по земле, как большие остатки битого стекла. Киришима опускается на колени на землю напротив него, руки защищают его лицо, причуда активирована. Изуку держит сломанный нож, маленький кусочек лезвия все еще торчит из рукояти. Он чувствует это секундой позже, среди паники и ужаса, и ощущения, что его грудь вот-вот разорвется. Он обращает это внутрь. Это поражает его немедленно, боль, притупленные чувства; его зрение темнеет, а в ушах звенит. Ему кажется, что он слышит, как Киришима что-то кричит, но он не уверен. - Ящик, - выдыхает он, и его слова поглощаются звоном в ушах. - В ящике, в ящике стола, там шприц... Он не до конца понимает что именно чувствует, как будто боль, которая поражает его следующим, как будто его нервы скручиваются и дергаются одновременно. Он стискивает зубы и выжидает, и, пожалуйста, поторопись, пожалуйста, поторопись, пожалуйста... Что-то колет его в руку, и его тело больше не кажется его собственным. Помехи начинают исчезать, когда неестественная прохлада проникает сквозь пылающий туман, и постепенно боль ослабевает. Чернота в его глазах становится серой; он снова видит Киришиму, похожего на силуэт, стоящего на коленях на земле перед ним, и он слышит, как голос Киришимы затихает в его ушах. -.....эй, эй, чувак, Мидория, Мидория, эй, поговори со мной, чувак, пожалуйста - Изуку прерывисто дышит, все еще сжимая рукоять уничтоженного ножа в дрожащей руке. - Я в порядке, - говорит Изуку тяжело дыша. А затем он ныряет в мусорное ведро у кровати, и его рвет. - О, черт, черт, чувак, что... Киришима рядом с ним, желчь обжигает его горло, и Изуку чувствует его панику, как будто она осязаема в воздухе. Однако Киришима не прикасается к нему; после того, что произошло секунду назад, он, вероятно, боится. Изуку отшатывается назад; сначала его лопатки ударяются о стену, и он сидит там, тяжело дыша, пытаясь восстановить дыхание. Он ослабляет хватку на рукояти ножа, просто потому, что чувствует себя слишком слабым, чтобы держать его. Он открывает рот. Он не может говорить. - Просто посиди здесь, — говорит Киришима, поднимаясь на ноги, - Я-я собираюсь найти аптечку первой помощи или что-то в этом роде, просто оставайся здесь, не двигайся. Изуку все еще не может говорить, поэтому он неуверенно кивает.Когда Киришима поворачивается спиной, Изуку закрывает глаза — секунду спустя мягкая тяжесть опускается ему на колени. Глаза Изуку резко открываются; Маршмеллоу моргает, глядя на него, и хмурится ему в лицо. Изуку задыхается от судорожных рыданий, и как раз перед тем, как Киришима выходит из комнаты, Изуку дважды ударяет рукою в пол. Киришима разворачивается. Изуку поднимает другую руку. Спасибо. Киришима улыбается, и хотя это выглядит как гримаса, Изуку может сказать, что он изо всех сил старается быть обнадеживающим. *** Киришима использует марлю, чтобы наложить ватный диск на руку Изуку, где шприц повредил кожу. Изуку бормочет дрожащее, едва различимое "спасибо", и Киришима качает головой. - Все в порядке, - говорит он, завязывая марлю и откидываясь назад, проводя рукой по волосам. - Все-все в порядке, я просто... ты в порядке? Нет. Он не герой. Он не герой. Осколки его клинка все еще валяются на полу, там, где нож встретился с закаленными руками Киришимы. Он думает об этом, а потом он думает об этом снова, а потом еще раз, и— - Нет, эй, чувак, нет, это не твоя вина, - немедленно вмешивается Киришима, садясь ближе к нему и качая головой. - Это была не твоя вина, я не должен был хватать тебя, я просто...- Киришима останавливается и откидывается назад, кусая губу. - Ты не дышал. ....О. Он не злится на Киришиму за то, что тот схватил его, даже без этой новой информации; он расстроен тем, что тот набросился, что он размахивал ножом, и он думает о быстроте мышления Киришимы, причуде Киришимы, его руках перед лицом, и он думает что бы случилось, если бы это был любой другой человек, если бы это была какая-то другая причуда, если бы это было на долю секунды позже, если бы он был на секунду быстрее, если бы Киришима был на секунду медленнее— - Почему? Киришима ничего не говорит, а Изуку прижимает ладони к глазам и делает долгий, прерывистый вдох. - Почему я такой? - Изуку тошнит, и по краям его зрения становится черно. Он, вероятно, не дышит правильно, даже сейчас, но это не имеет никакого значения. - Я просто, мне....мне же было лучше, все же начало налаживаться, так почему... - Чувак, это...это не твоя вина, - говорит Киришима, качая головой. - Ты набросился, потому что испугался, любой другой сделал бы то же самое...- - Мне становилось лучше, - огрызается Изуку, и его голос дрожит, хотя глаза сухие. - Я пытался, я думал ... Я думал, что я, я думал, я...- - Мидория - - Я мог бы у-убить...- - Ты бы не стал, - резко перебивает Киришима, наклоняясь вперед и протягивая руки, как будто собирается положить руки на плечи Изуку, хотя никакого контакта не происходит. - Ты бы этого не сделал, Мидория, я знаю, что ты бы этого не сделал. Изуку давится чем-то - злобным смехом, разочарованием, гневом. - Ты ни черта обо мне не знаешь. - Ты ошибаешься, - возражает Киришима. - Я не знаю о тебе всего, ты прав, и ты не должен говорить мне то, чего не хочешь, но я думаю, что знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Изуку снова давится этим странным не-смехом. - Ты не знаешь...- - Ты спас меня и Ятчи, - продолжает Киришима, несмотря на возражения Изуку. - Когда на нас налетела та машина, ты мог просто спастись. Но ты этого не сделал. - Это не... - После этого, когда люди бегали, кричали и пытались спастись, ты мог бы пойти с ними. Ты мог бы эвакуироваться и выбраться оттуда самостоятельно. Но ты этого не сделал. - Э-Это...- - Когда злодей схватил Ятчи, тебе не нужно было сопротивляться. Ты не должен был спасать ее. Ты мог бы использовать ее жизнь как возможность и сбежать. Но ты этого не сделал, Мидория. Изуку делает вдох. Как и Киришима. -... И даже до этого, - говорит Киришима, - когда я бродил с Ятчи, не зная, что делать, ты вмешался, чтобы помочь нам. - Я... это было просто потому, что я знал язык жестов - - Тем не менее, ты не должен был нам помогать. Ты мог бы просто продолжать заниматься своим делом и продолжать свой путь, но ты хотел помочь нам. Это намного меньше, чем другие вещи, о которых я упоминал, но, я думаю, ты понимаешь, о чем я говорю. Изуку снова хочется смеяться. И, кроме того, ему вроде как хочется плакать. - Послушай, Мидория... Киришима придвигается чуть ближе, открывает рот, затем закрывает его и отводит взгляд. - Я... многого о тебе не знаю, - тихо говорит Киришима. - Я не знаю, какого черта твои стены утыканы ножами, я не знаю, почему у тебя так много шрамов, я не знаю, почему ты не улыбаешься, я даже не знаю, что, черт возьми, я ввел тебе секунду назад или почему это было так важно. Но... после всего...Мне кажется, я видел тебя, как личность. Мне кажется, я видел твое сердце. Изуку резко вдыхает, затем так же выдыхает. - Киришима, ты...ты, просто... не меняйся, ладно? Никогда не меняйся. Киришима улыбается ему, и на этот раз это более честно, хотя Изуку все еще видит немного боли и боли в его глазах. - Эй, эм, чувак...- Киришима на секунду потирает затылок. -...Эм... если ты не хочешь, это нормально, и вообще не волнуйся об этом, но, ты... хочешь, чтобы я тебя обнял? Объятие. Если бы мама была на месте Киришимы, Изуку уже был бы в ее объятиях, но сейчас он не совсем уверен. Как бы сильно он ни любил объятия своей матери и то, насколько они успокаивают, просто ... он не знает, сможет ли справиться с этим. -...Я не...Я не знаю, - говорит Изуку, затем тяжело сглатывает. - Это было бы, я-я - это было бы хорошо, я просто не... -...Как насчет этого, - говорит Киришима, садясь немного прямее. - Мы можем попробовать, и в ту секунду, когда тебе станет неудобно, просто отодвинься, и я отпущу, не задавая вопросов. Это...это может сработать. Кроме того, он доверяет Киришиме. Он не получает от него никаких плохих сигналов, никакой угрозы, никакой опасности. Киришима, честно говоря, находка для друга, терпеливый и светлый, когда Изуку расстроен и, поэтически выражаясь, мрачен. Он кивает. У него есть свои сомнения, свои страхи, свои заботы — вплоть до того момента, когда руки Киришимы фактически обнимают его за плечи. Он напрягается. Объятия Киришимы сильно отличаются от маминых, но это даже не в плохом смысле, это просто ... по-другому. Здесь тесно, защищено, безопасно, и хотя прошло всего несколько недель с тех пор, как они стали друзьями, Изуку чувствует себя в безопасности. На самом деле, это напоминает ему объятия Ковареты. Это то же самое чувство, то же самое “Я не отпускаю”, то же самое "Я здесь ради тебя”. Это занимает секунду, секунду, которая, кажется, длится не меньше вечности, но его руки двигаются, рукоять сломанного ножа выскальзывает из его рук, и он обнимает Киришиму в ответ. - Я пытаюсь, - говорит он, и его голос срывается. Это не потому, что он плачет, потому что это не так, он просто очень, очень расстроен. И разочарован. И злой. - Я пытаюсь, я действительно пытаюсь... - И ты делаешь чертовски хорошую работу, - твердо добавляет Киришима, сжимая его крепче. Все еще трудно дышать, но на этот раз все в порядке. - Ты видел ад, но ты все еще так стараешься и чувак, это... действительно чертовски восхитительно. Изуку прерывисто выдыхает. - Я-я - - Если ты хочешь сказать, что недостаточно хорошо выполняешь свою работу, даже не думай об этом. В последнее время ты давишь на себя, и тебе действительно нужно научиться давать себе поблажку. И если это означает остаться дома и пропустить день спарринга, меня это устраивает. Слышать эти слова очень много значит для Изуку. Это значит для него больше, чем он мог бы выразить своими словами, поэтому он просто кивает в плечо Киришимы и больше ничего не делает. Он действительно не знает, как долго они вот так лежат на полу вместе, но это определенно длится какое-то время. В конце концов, Киришима отступает, и Изуку отпускает. Изуку чувствует головокружение и дезориентацию; подавители причуд сделали свое дело быстрее, чем обычно, учитывая, что это более сильная, более концентрированная доза, введенная прямо в его кровоток по сравнению с таблетками, но все же. Подавители причуд всегда вызывали у него отвращение и тошноту, и сейчас не исключение. - Послушай, ты возненавидишь меня за то, что я собираюсь сказать, - говорит Киришима, выводя Изуку из оцепенения, - но тебе, наверное, стоит съесть что-нибудь, даже если это всего лишь пара крекеров. Это не приятная мысль. Изуку качает головой. - Чувак, я чувствовал твои ребра, и тебя буквально просто тошнило, ты сделаешь себя действительно больным с такой скоростью... - Если я сейчас что-нибудь съем, это вернется обратно, - говорит Изуку, даже не думая. - Будет лучше, если я просто подожду до завтра. Киришима закусывает губу, но кивает. - Ты, я не знаю...ты хочешь вернуться ко сну, или ты думаешь, что будешь бодрствовать еще какое-то время? - Я, наверное, просто ... потеряю сознание через несколько минут, на самом деле, - говорит Изуку, уже чувствуя головокружение. - Подавители причуд действительно мешают моим чувствам.... Киришима бледнеет. - Так вот что это был за шприц? - Я объясню это завтра, — говорит Изуку. - Я обещаю, я... я расскажу тебе все. На данный момент я просто... - Точно, кровать, да, - говорит Киришима и поднимается на ноги, слегка морщась. Сразу после этого он протягивает руку Изуку, и Изуку протягивая руку, берет ее и позволяет Киришиме поднять его на ноги. На секунду он пошатывается, но не падает. - Спасибо, за... за то, что ты здесь, - говорит Изуку, желудок, наконец, приходит в норму. - И...Прошу прощения, насчет ножа... - Серьезно, не извиняйся больше за это, - говорит Киришима. - Как я уже сказал, я уверен, что сделал бы то же самое. Просто постарайся немного поспать, ладно? Я здесь, если я тебе понадоблюсь. Этого утешения вполне достаточно. *** Когда Инко возвращается домой около полудня следующего дня (она должна была вернуться домой раньше, но рейс был отложен на несколько часов из-за погоды), она видит стопку домашних заданий Изуку на кофейном столике, а также стопку школьных учебников, которые она не узнает. Ее первая мысль - что Киришима в гостях; в конце концов, нет никого, кого Изуку достаточно близко, чтобы пригласить. Странно, однако, что Инко не видела ни Киришиму, ни Изуку с тех пор, как приехала домой. Даже котята не поздоровались с ней. Смущенная и немного обеспокоенная, она кладет свои вещи и направляется по коридору к комнате Изуку. Она стучит, и когда ответа нет, она открывает дверь и заглядывает внутрь. Это ... по меньшей мере странно. Киришима и Изуку свернулись калачиком на полу, укрытые по меньшей мере пятью одеялами. Семеро котят лежат на мальчиках, и, похоже, Фисфи достала двух своих котят из картонной коробки и свернулась вокруг них на краю подушки. Киришима и Изуку оба крепко спят, достаточно крепко, чтобы не слышать, как она пришла домой или открыла дверь, что...очень странно видеть, как Изуку так делает. Инко быстро выходит из комнаты, как будто не хочет нарушать тишину, и направляется на кухню, чтобы начать готовить обед, когда они проснутся.