Бузина и рябина

      Солнце, как будто растерявшись, совсем скрылось с небосклона. На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие светило своей тяжестью. Сильный, проливной дождь тарабанил по витражному окну гостиной Когтеврана, как будто пытаясь попасть внутрь. Ее украшали оранжевые, зеленые и белые тыквы с насмешливыми оскалами. Древние железные фонари и осенние листья на удивление хорошо сочетались с синими и бронзовыми цветами факультета. На синем бархатном диване у одного из каминов уютно примостились окружённые праздничной суетой мальчик и девочка.       — Тебе не кажется, что Рози стоит перекрасить листья? — поинтересовалась миниатюрная девочка с разноцветным бисером и перьями, вплетенными в ее длинные блондинистые волосы.       Взгляд ее казался туманным и задумчивым, направленным куда-то за пределы этой реальности, а не на еле живую мандрагору с кислой миной вместо лица. Растение, кстати, и звали Рози. Рози, если так можно сказать о мандрагоре, недоброжелательно смотрела на мальчишку, которому ее поручили как домашнее задание.       — Нет, Луни, — ответил ей Майкл. — Боюсь, еще одну химическую атаку она вряд ли выдержит.       В первокурснице Луне Лавгуд он видел адекватного и совершенно разумного члена своего будущего тайного общества, на которые он имел большие, едва ли не наполеоновские планы. Пока что он не определился, как конкретно они будут называться, но из вариантов уже было «Scarecrow», «Шественники», Луна же предложила «Дети космоса», а Том для себя записал их просто «Чертилами». По задумке Майкла это общество должно было заниматься изучением оккультизма, эзотерики и философии, но планы Майкла шли намного дальше его мыслей. Поэтому он одними науками волшебного мира не ограничился. Мальчишка нацелился еще и на психологию. Потому что, судя по его наблюдениям, о психологии среди жителей подпольной магической Британии знал только Дамблдор, а это он находил крайне несправедливым.       Полумна была предельно странным персонажем. Возможно даже страннее, чем сам Майкл. Из-за чудного характера, внешности и убеждений она стала жертвой нападок со стороны одногруппников, как, впрочем, и Поттер-младший. Они и сейчас обзывали её «Полоумной Лавгуд», воровали её вещи, насмехались над её внешним обликом. Тем не менее, Полумна не злилась на них. Даже наоборот, с добротой прощала своих обидчиков, называя их нарглами и объясняя Майклу, что у всех их злопыхателей просто слишком много мозгошмыгов. Не ребёнок, а наивный светлый одуванчик.       Луна завоевала его доверие не только добрым сердцем и тем, что почти всегда имела при себе рисовые хлебцы и делилась ими с ним, но и потому что она верила его историям о полученном опыте путешествия в, как он это назвал, «нижнюю реальность», в которую он провалился, будучи в коме. Том же, который полностью его поддерживал, оберегал и выслушивал, считай, играя роль идеального защитника, по каким-то своим причинам с полным скепсисом относился к его историям, называя Шутнярой, из-за чего Майкла, мягко говоря, потряхивало.       Полив магическое растение и оставив его переживать суровый климат шотландских подоконников, дети вместе с остальными студентами большой толпой направились в большой зал на пир по случаю Хэллоуина.       Том чувствовал поднятое настроение своего носителя, впитывая благоприятное расположение духа мальчика. Майкл, в отличие от своего брата, не был Избранным, и никто не напоминал ему о том, что ровно двенадцать лет назад его родители были убиты вселяющим ужас Тем-Кого-Нельзя-Называть. Сам Тёмный Лорд в это время пребывал в меланхолии. Последние годы своего правления его преследовали провалы в памяти и приступы агрессии, что привело всех его приближенных людей к страху перед ним и полной потери доверия. А последующая эпидемия драконьей оспы и вовсе свела в могилу тех немногих, кто пытался справиться с его безумием. Осталась лишь жалкая горстка фанатов чистоты крови и кучка трусов, что даже не стала искать его после развоплощения. И всё же, с его физической смертью, случившейся ровно двенадцать лет назад, произошло и кое-что хорошее: к нему вернулся контроль над собой, чем он воспользовался и как можно дальше убрался из Англии, пока его не нашёл Квиррелл.       Возвращаясь к реальности, он услышал, как студенты своими возгласами создавали неописуемую какофонию из криков, писка и радостного смеха. Ходили слухи, что Альбус Дамблдор пригласил на пир группу скелетов-музыкантов, что очень заинтриговало всю малышню.       Когтевранцы, точно мелкие непоседливые воробышки, в суматохе рассаживались на скамье в ожидании вкусного ужина и представления. Майкл и Луна сели вместе, и никого из них не смущали ни косые взгляды, направленные в их сторону, ни то, как вокруг места, где они сели, образовалось пустое пространство. Мальчик продолжал увлечённо рассказывать своей подруге о разных астральных сущностях, пока та внимательно смотрела сквозь него. Иногда ее взгляд фокусировался на дневнике под мантией Поттера, что несколько нервировало сидящего в крестраже Тома.       В какой-то момент её отвлёк староста Когтеврана, что внезапно возник позади её собеседника.       — Майкл Поттер! Директор вызывает тебя к себе в кабинет после пира. Если это ещё одно взыскание, то пеняй на себя… — отрапортовал Роберт Хиллиард и невозмутимо вернулся на свое место.       «Вот чёрт», — с неподдельным раздражением возмутился Реддл. — «Мерзкий старик. Видит Моргана, я не хотел использовать Василиска… Ну что ж, ты сам пригласил меня к действию, старик…»       Все цвета в глазах Майкла потеряли свою сочность, горло пересохло, и он чётко ощутил на собственной коже цепкий взгляд из-под очков-половинок. Дыхание замедлилось, а руки резко вспотели. Сиплым траурным голосом он начал что-то непроизвольно бубнить. Луна ничего не поняла из слов её друга, но сообразила, что дела плохи, и приободряюще похлопала его по спине.       — Да ладно тебе, Майкл, — пыталась его утешить она. — Может, это хороший случай для того особого зельица, что ты называл пурген. Том, воспользовавшись новым способом общения, обратился к Майклу напрямую — при помощи телепатии: «Всё нормально. Успокойся, малой. Я тебя уверяю, что ничего плохого не случится».       Голос его был спокойным и внушал доверие. Младший Поттер, несмотря на нервное напряжение во всём теле, решил потратить все силы на то, чтобы прислушаться к голосу Реддла. Артефакт, взявший на себя роль наставника, ещё ни разу в этом не облажался, и поэтому ему хотелось верить.       Майкл, наложил себе в тарелку еды, которую он мог бы съесть, но которая в горло не полезла бы. Не мигая, он всмотрелся в отражение золотого кубка. Мальчик словно пытался найти в его отражении ответ, как избежать очередной беседы с директором.       Золотые бокалы и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плывших вместе с тыквами и летучими мышами под заколдованным потолком. Студенты оживлённо переговаривались, и все их многочисленные голоса сливались в единый поток.       Внезапно в ушах мальчика зашипело. Его передёрнуло. Он как будто вернулся в дом на Тисовой улице, где поздно вечером старый телевизор издавал белый шум. Голову мальчика заполнили странные звуки, напоминавшие то игру музыкальной шкатулки, то тиканье часов, то просто шипение радиоприемника. Перед глазами залетали мошки, на что Майкл зажмурился и опустил голову, а в следующий момент всё обратно вернулось в норму.       — Чего?.. — выпалил Майкл и заозирался по сторонам.       К его удивлению, тарелка оказалась пустой, а пиршество, судя по всему, уже подходило к концу.       — Что за чертовщина?.. — тихо он спросил сам себя.       «О, ты вернулся из своего астрала?» — насмешливо спросил его Том.       Мальчишка в замешательстве сложил руки крест-накрест, пытаясь крепко обнять и себя и дневник, пронесённый в зал под свитером.       «Ты что это сейчас сделал?» — обратился телепатически Поттер к Реддлу.       «Ничего особенного, кроме как поел за тебя, пока ты пребывал в… как ты это называл? Подпространство?» — продолжал его подтрунивать Том.       — Очень блин смешно… — просипел парень, заметив, что с окончанием ужина их факультет начал собираться, чтобы уйти.       — О, с возвращением, Майкл! — приветливо сказала Луна.       Затухавшие голоса отскакивали эхом от стен старинного замка. Банкет окончился, и плотная толпа стала передвигаться по коридорам, возвращаясь в свои спальни. Их топот разносился во все уголки, и Майкл мог бы поспорить о том, что со стороны эти звуки явно напоминали монструозных размеров многоножку, как ту, что он однажды уже видел, пребывая в коме. Слышались возгласы веселых, вволю наевшихся девчонок и мальчишек.       Внезапно праздничная толпа остановилась.       Тишина. Резкая. Режущая.       Вмиг прекратились любые звуки.       Что произошло?       Почему все остановились?       — А? Что? Луни, ты что-то видишь? — обратился Майкл к своей подруге, хватая ту за рукав мантии.       — Да-а… твой брат, кажется, на плечах у своего рыжего друга вешает Миссис Норрис на стену, — плавающим потусторонним голосом ответила она.       От удивления изо рта мальчика вырвался нечленораздельный удивлённый возглас, едва не перешедший в брань. Все дети вокруг стали на него шикать, требуя не нарушать тишину.       На стене огромными буквами были начертаны слова, пугающе блестевшие в свете факелов.

«ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА… ТРЕПЕЩИТЕ!»

      Висевшим под зловещими словами предметом действительно оказалась кошка Филча, поимевшая невезение стать жертвой случая. Окоченевшая помощница была подвешена за хвост за держатель для факела. Ее неестественно застекленевшие янтарно-красные глаза были широко раскрыты и с застывшим в них осуждением взирали на толпу, замершую в немом крике.