Белая камелия

Слэш
R
Закончен
66
автор
Helen_R соавтор
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Описание:
Как-то они гуляли в парке и Осаму подарил ему оранжевую камелию, сказав, что она такая же яркая, как и волосы Чуи, а потом рассмеялся, сказав, что в следующий раз оставит его в окружении рыжих собратьев.
>//Написано по заявке/
>/Чуя совершает суицид, чтобы Дазай был счастлив//
Посвящение:
Одной потрясающей стекольной работе, которая поразила меня, поэтому я написала это.
Примечания автора:
Некоторые предупреждения не добавлены во избежание спойлеров. Я вас предупредила!

Белый цвет смерти в Японии.

>**Популярное по фэндому** :
>**№13** 17.02.2021
>**№11** 18.02.2021
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
66 Нравится 5 Отзывы 18 В сборник Скачать

...

Настройки текста
Примечания:
Мое сердце йокало, пока я это писала...

ПБ открыто, имейте ввиду)

Писала под:
Нервы - Самый близкий человек
Кристина Кошелева - Песня последней встречи
Алёна Великая - Не забывай меня

Работа посвящена 14 февраля...

Красная камелия - цветок любви в Японии
Если не знаешь, что испытываешь к человеку — закрой глаза и представь: его нет. Нигде. Не было и не будет. Тогда всё станет ясно. А.П.Чехов Ода Сакуноске, человек на которого многие смотрели со скептицизмом. Они знали, что Ода довольно сильный эспер и может подняться на верхушку Мафии, благодаря своим талантам, но для этого, что не странно, нужно было убивать людей. Сам Сакуноске, беспрекосновенно следуя своим принципам, не делал этого. Не потому что не мог, а потому что не хотел.

«Дружба, не знающая иерархии»

Так говорили о его дружбе с членом Исполнительного комитета — Осаму Дазаем. Тем самым Дазаем, руки которого по локоть в багряной крови убитых, тем самым, которого до дрожи боятся собственные подчинённые. Одасаку знал об этом. А ещё он один из немногих знал, что Осаму все равно. Дазай не делил мир на чёрное и белое. Он делил события на заслуживающее внимания и, те, что были не достойны его времени, настолько, насколько может быть не достойно все, кроме попыток суицида и очередной зачистки по велению Мори-сана. Предсмертный монолог Сакуноске должен был стать стоп-краном для кровавой тропы Дазая. Он им стал. Осаму было скучно. «Двойной чёрный» на тот момент не действовал из-за отсутствия Чуи. Накахару отправили по делам мафии в Европу, и не было его уже довольно давно. Дазай разве что на стены лезть не начал, развлекаясь в компании Одасаку, вспоминая в перерывах и совершенствуя шутки для дорогого напарника. На похороны шестерок Мафии приходили лишь члены их семьи, если таковые имелись. В остальных случаях, организация оплачивала такое мероприятие и забывала об этом. Но Ода Сакуноске снова стал исключением, потому что Дазай — Член Исполнительного комитета — первый месяц приходил на кладбище чуть ли не каждый день, будто проверяя наличие могилы. Дазай недолго думал о наставлении своего друга.

«Спасай людей»

«Как можно «спасать» людей, когда их жизнь ничего не значит?» — думалось Дазаю, когда он проходил по тротуару вдоль реки, сунув забинтованные руки в карманы чёрного пальто. Он остановился, повернулся к ней лицом, смотря на блестящую в лучах закатного солнца воду. — «По крайней мере, это весело». Он усмехнулся своим мыслям, опустив немного голову, и продолжил свой путь, пиная маленький камешек и держа руки за спиной, слыша шелест ткани и тихий плеск воды.

В ту ночь Дазай Осаму сбежал из мафии.

***

Чуя ждал их встречу больше полугода. Не признаваясь никому, включая себя, он скучал по своему суицидальному напарнику в бинтах. Хотелось возобновить их посиделки в баре и пьяные драки, совместные зачистки. Чуя сможет вновь немного расслабиться, не боясь «Порчи». В присутствии Дазая уже нечего бояться, кроме самого Дазая. Но раз Чуя не боялся и его, то ему все было не страшно. Первым делом, он заехал в головной офис Мафии, отчитаться перед Мори-саном, а потом можно выловить напарника из очередной реки или снять с крыши. Зайдя в кабинет, он встал напротив стола босса, рассказывая о произошедшем за последнее время в Европейских странах, которые он успел посетить. Все было привычно.

Но вопрос о местонахождении Осаму Огай ответил весьма странно.

— Он покинул нас. Чуя замер. «Неужели одно из его идиотских самоубийств увенчалось успехом?» Он покачал головой. Мори бы не допустил этого. Накахара стал ждать объяснений, с которыми босс не торопился. — Дазай покинул Мафию вчера ночью. Акутагава сходил к нему в квартиру. Он оставил все вещи и сбежал, — что поразило Чую, так это то, что в его словах не было злости, разочарования или горечи предательства со стороны верного члена организации и его правой руки. Он просто сообщал сухие факты бывшему напарнику своего приближенного. — Мори-сан, я мог бы у… выследить этого предателя. Если Дазай думает, что может так спокойно… — Нет, Чуя. Накахара резко прервался. Спорить с Мори он не мог. Руки в чёрных перчатках сжались в кулаки совершенно непроизвольно. «О чем думает эта мумия?!» — Разрешите идти? — Не делай глупостей, — дал наставление Огай и кивнул. — Иди. Двухстворчатые двери кабинета главы Мафии открылись, ударяясь ручками о стену; Чуя даже не обернулся, вылетев из кабинета, потом из здания. Он извинится перед Мори-саном позже. Сев в свою машину, он яростно ударил кулаками по рулю. «Как эта тварь посмела сбежать?!» Накахара разрывается от ненависти к бывшему напарнику и всепоглощающей обиды. Глаза сухие, чтобы он — самый сильный боец Портовой Мафии — и плакал над этим предателем? Не в этой жизни! Чуя снял перчатки, оголяя избитые в кровь костяшки пальцев. Он стал ещё сильнее с тем пор, как покинул Японию. Тренировался все свободное от убийств, зачисток, выбивания долгов время. Чуя был готов. Был готов защищать Осаму от всего и всех, как Дазай спасает его от «Порчи». Спасал. Теперь они по разную сторону баррикад.

Но ведь сердцу не прикажешь.

***

Следующая их встреча произошла довольно спонтанно. Чуя и не собирался пускать этого вшивого предателя в свою квартиру. Но, смотря на бывшего напарника пьяного и веселого с бутылкой любимого Чуей красного вина спустя почти год, он удивленно замер. Накахара потер ладонь о пальцы в перчатках, злясь на самого себя и цыкая на напарника, говоря ему заткнуться, если не хочет ночевать на коврике под дверью. Вечер они провели вдвоем. В голове Чуи крутилось куча вопросов, которые он так и не задал, пьянея от пары бокалов. Вино было из драгоценной коллекции Накахары, тщательно выбранное именно под этот тихий вечер, но уже открыто к приходу Осаму. В этот раз детектив даже не упомянул, что предпочитает вину виски. Не то чтобы Чуя хотел этого, но Дазай — пьяный, с блеском в карих, похожих на коньяк, глазах, — не вызывал обычной неприязни. Он что-то то бубнил, рассуждая, то громко щебетал на разные темы. Лёжа у бывшего напарника на коленях головой, слушая его глупые монологи на тему самоубийств и двойных самоубийств, Чуя чувствовал себя, как никогда уютно. Ему было хорошо. Несмотря на то, что утром от Дазая и след простыл. Накахара пустил его ещё раз. И ещё. Каждый раз засыпая пьяным на его коленях, пока тот медленно проводит по отросшим распущенным волосам длинными пальцами. Дазай смеялся, когда несколько раз в сонном бреду услышал:

«Я люблю тебя, Осаму!

«Нет, ну, серьёзно?!» Про ночной бред Осаму Чуе ничего не говорил, но и не замечал взгляды, которые то и дело бросал на него рыжий мафиози.

***

Чуя даже не понял, когда их мирные посиделки превратились в безвылазные ссоры на пустом месте. Они грызлись по любой причине, но Дазай упрямо звал Накахару то в бар, то в кафе, то беспардонно вваливался в его квартиру. В этот раз Осаму превзошёл сам себя и позвал Чую в «Lupin». Рыжий не знал полную историю Дазая и его дружков — предателя и мертвеца. Но точно знал, что они собирались в этом баре. — Зачем ты меня сюда привёл? — Хочу, чтобы ты составил мне компанию, — пожал плечами Осаму и заказал два виски. Неизменный бармен принёс заказ уже через пару минут. Повисла тишина, прерываемая лёгким джазом, играющим в помещении. — За что пьём? — Чуя откинулся на спинку дивана и достал пачку сигарет. — Разве тебе нужна причина, чтобы пить? — усмехнулся Дазай, прищурив глаза. — Разве тебе нужна компания, чтобы выпить? — Мафиози выпускает облако серовато-сизого дыма. — Не всегда, но сегодня особенный день и мне нужно, чтобы кто-то выпил со мной. — Что сегодня за дата, Дазай? Осаму улыбнулся, вытаскивая из пачки сигарету и закуривая от сигареты Чуи. — Годовщина смерти Одасаку. — Тц. И ты хочешь, чтобы я «почтил» его память вместе с тобой? — рассмеялся Накахара. — Пф. Я ненавижу его. И рад, что он сдох тогда. Лучше бы сразу захлебнулся своей кровью и не морочил тебе голо… — Заткнись! — Дазай резко поставил пустой стакан с шариком льда на деревянный стол. — Ты не имеешь права так говорить, Чуя, — ледяное спокойствие окутывало его слова, скрывая нестерпимую злость. — Твоя кровь черна, Дазай. Не знаю, где твой мертвый дружок увидел свет в тебе, но ты знаешь, что для членов мафии нет другого пути. Или продолжать, или умереть. — Я был бы счастлив, если бы ты сдох! — ядовито усмехнулся Осаму, смотря глаза в глаза. Чуя опешил. Он подумал, что ему показалось. Но нет, Дазай, скривив губы в холодной ухмылке, кинул на стол несколько купюр и, последний раз глянув на бывшего напарнику пустым взглядом, ушел. Чуя затушил сигарету, спрятал лицо в ладонях и обессилено простонал что-то бессвязное. Не было никаких мыслей, казалось, будто за все время проведенное вместе, Осаму поделился частью своей пустоты. Пожирающей, беспощадной, оставляющей за собой глубокую печаль и душащее одиночество. Один глотком допив виски, он надевает шляпу, забирает пачку и тоже идёт на выход. Через пару минут, уже в машине, закуривает снова. Добирается до дома за кратчайшее время, бросает шляпу и пальто в коридоре, не вешая, проходит в спальню, падает на кровать, смотря в потолок.

«Я был бы счастлив, если бы ты сдох!»

— А я хотел бы, чтобы ты был счастлив…

***

18.06. … «22:02»

После ссоры в баре Чуя и Осаму не виделись уже чуть больше недели. Дазай не звонил, не приходил. Да, и Накахара не сказать, что хотел его видеть. Чуя думал, что хочет, чтобы его бывший напарник. Человек, который бесит его до дергающегося глаза и еле сдерживаемого желания прибить его куском бетона. Человек, которым он, что бы не было, дорожит. Человек, которого он любит. Был счастлив. Мафиози медленно встал с кровати, подошел к книжному стеллажу, за которым держал свою коллекцию, привезенных из разных уголков мира вин. Набрав нехитрый код за одной из книг,

«19062904»

он открыл тайник и выудил оттуда Chateau Mouton Rothschild 2002. Пошел на кухню, предварительно забрав из спальни блистеры с белыми и розовыми таблетками, опустился за барную стойку в европейском стиле. Неторопливо открыл бутылку, достал из нижнего шкафа бокал и налил красное сухое. Растягивая первый бокал, рассматривал свою кухню, курил сигарету. И усмехался. Дазай как-то приготовил ему завтрак на этой кухне и принес в постель, шутки ради, а Чуе было приятно. Как-то они гуляли в парке, и Осаму подарил ему оранжевую камелию, сказав, что она такая же яркая, как и волосы Чуи, а потом рассмеялся, сказав, что в следующий раз оставит его в окружении его рыжих собратьев. Каждый раз, когда экс-мафиози аннулировал «Порчу», он позволял Накахаре полежать и перевести дух на его коленях, чтобы не лежать головой на голой земле или асфальте. Даже если сам хозяин способности был наотрез против, у него не было сил сопротивляться. Со временем Чуя привык. Только просил донести его до остальных, потому что сил идти не было, да и чаще всего он терял сознание. Мафиози достает телефон из кармана брюк и, не долго думая, набирает бывшему напарнику. Телефон несколько раз пищит, и Чуя видит лицо своей «бинтованной любви».

***

Тёмный фон. На переднем плане видна рыжая макушка Чуи. Дазай непонимающе смотрит на склонившего голову товарища, и тот поднимается, смотря мутным уставшим взглядом тусклых голубых глаз и убито, как кажется Осаму, усмехается. — Здравствуй, Мумия. Вижу, что ты еще живой, — улыбка становится чуть шире, — я рад. Я понимаю, что тебе это не нужно, но я все-таки скажу, — он поднимает пронизанные печалью глаза и смотрит в родные цвета молочного шоколада. — Я люблю тебя, Осаму. Очень сильно. Не знаю, знакомо ли тебе это чувство. Но я… — Чуя… — мягко прерывает его Детектив. — Я хочу тебе кое-что сказать. Насчет того вечера в «Lupin», я хочу изв… — Знаешь, Дазай, я никогда ничего не дарил тебе на твой день рождения, — хриплым, как подумалось Осаму от сигарет, голосом, тихо добавил Накахара, держа в руке тонкую ножку бокала с вином, будто и не замечая, что Дазай что-то хотел сказать. — Но раз я теперь знаю, что тебе нужно для счастья и хочу исполнить твоё желание… — Изображение теряется, а Чуя тем временем вытаскивает несколько таблеток из каждого блистера и кидает в бокал, покачивает его, чтобы кругляши растворились. Картинка появляется снова. Снова Чуя. С болезненными тенями под глазами, осунувшимся лицом, блеклыми глазами и грустной улыбкой на тонких бледно-розовых губах смотрит на Дазая, запоминая черты. Мягкие кудрявые волосы, пушистые ресницы, красивые глаза, аккуратный нос, тонкие мягкие, Чуя не уверен, он знает, губы, острый подбородок. И бинты. «Чертова мумия» Мафиози вздыхает и улыбается. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. С днем рождения, Осаму, — он делает маленькие глотки после каждого произнесенного слова. — Помни, что я всегда любил тебя… — Чуя допивает вино залпом и замирает. Дазай видит, как телефон начинает падать, слышит стук тела о кафель и звон разбитой бутылки вина. — Чуя?! Нет, Чуя! — Телефон ударяется о кафель и изображение исчезает.

Абонент вне зоны действия!

Дазай срывается с места. Чуть не сносит дверь своей квартирки и мчится к Чуе. Бежит, задыхается, но не останавливается. «Еще два квартала» Бежит вытаскивает на ходу телефон. — Йосано… пожа… пожалуйста, приезжай к Чуе!.. Йосано, прошу… Женщина не успевает ничего ответить. Осаму бежит по лестнице до нужного этажа и открывает дверь ключами. «— Зачем они мне? — недоуменно спросил Осаму, смотря на протянутую связку. — Ты все равно почти здесь прописался, — усмехнулся Чуя, прищуривая лазурные глаза. — Держи, пока дают, — он не сильно бьет его в плечо и впихивает связку в руки. — Придешь, когда не звали, — грозно начал Мафиози, к концу улыбаясь, — пристрелю. Дазай усмехнулся и спрятал ключи в кармане брюк. Позже он купил на них брелок с овечкой…» — Чуя! — он оббегает все комнаты, доходя до самой дальней — кухни. — Нет, нет, нет. Чуя! Накахара лежит на холодной плитке, под ним красная лужа от разбитой бутылки. Вокруг наполовину пустые блистеры от сильнодействующих снотворных с наркотическим эффектом, которые категорически запрещено мешать с алкоголем. Дазай видел их в кабинете Мори в госпитале, но тот запретил ему к ним приближаться. — Чуя! — Дазай трясет его, слышит слабое сердцебиение. Руки трясутся, но он упорно достает телефон и набирает Мори. — В квартиру к Чуе. Ему… Он… Он здесь, его сердце почти не бьется, Мори! — срывающимся голосом, путая слова, произнес Осаму. — Быстрее! Его сердце почти не бьется, что мне делать?! Мори?! Что мне делать?! — Огай дал несколько рекомендаций, но попросил дождаться его, потому что Дазай из-за неопытности может навредить еще больше. В телефоне послышалась возня и обеспокоенные приказы Босса Порта. Связь оборвалась. — Какой же ты дурак, Слизняк. Дазай держит Чую на руках, сидя на полу, не обращая внимание на осколки и впитывающееся в одежду вино. Прижимает к себе, вдыхает запах ярких волос. — Чуя, пожалуйста, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты был жив. Пожалуйста, я… я умру без тебя… Пожалуйста, Чуя… — слезы стекают по щекам, капая на одежду Накахары. — Прошу, не оставляй меня. Только не ты… Осаму опускает голову, прикрывая глаза, но прежде взгляд цепляется за бумажку в кармане брюк Чуи. Детектив, сглотнув и шмыгнув носом, достает бумагу и раскрывает ее, не выпуская бывшего напарника из рук. «Прежде всего, не пытайся меня спасти. Ни Мори-сан, ни ваша доктор из агентства ничего не сделают.

Не пытайся, Дазай!

Это письмо, ты будешь читать, когда я буду уже мертв. Ты всегда пропускал мои слова мимо ушей, я не сержусь на тебя. И знаешь, даже хочу извиниться за слова о твоем друге. Ода Сакуноске был хорошим человеком, не смотря на работу в мафии. Я бы никогда не смог стать таким, даже для тебя. Сначала я не понимал, но стоило тебе покинуть мафию мое сердце предательски йокало. Когда ты начал заявляться ко мне после всех наших побед совместно с ВДА и мафией, я не смог тебя не пустить. Это было эгоистичным желанием хоть какого-то контакта с тобой. Я знаю, что тебя это забавляло. Моя открытость, то, что я позволяю тебе находиться так близко после всего, что ты сделал. После твоего предательства. Я уверен, ты даже не подумал обо мне, когда ушел из мафии в ту ночь…» Дазай опустил бумагу, смотря перед собой и понимая насколько Чуя прав, каждое его слово было правдой. Что лукавить? Так и было. Осаму откровенно смеялся, когда Чуя разрешал ему, каждый раз быть все ближе к себе. И он правда даже не вспомнил, что на следующий день Чуя возвращается из своей командировки. «Единственное, что я правда хотел до тебя донести… Я люблю тебя! Помни, что я всегда любил тебя… это не шутка и не розыгрыш. И я хочу, чтобы ты был счастлив. поэтому ты сейчас держишь мое тело на своих руках. Ну, так признайся, Дазай. Ты счастлив?»

***

Когда приехали Йосано и Ацуши, Мори и Акутагава с несколькими подчиненными. Они увидели, как Дазай безмолвно плачет над телом Чуи, а лист… письмо Чуи, впитывает в себя разлитое Шато Мутон 2002 года.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты