Ничего личного

Тильзит. 1807 год. (25 июня/7 июля).

Вернемся к одним из последних дней, проводимых в Тильзите. Это была как раз таки одна из ночей, когда оба монарха пили чай и вели беседу ни о чем, меж тем играя в шахматы или иные настольные игры, порой даже вместе читали книги. – Не желаете ли выпить чего-нибудь покрепче? – Вдруг спросил француз, опуская уже пустую чашечку на блюдце. Во взгляде его читался непонятный азарт, а улыбка не сходила с губ. Скоро они вновь будут разлучены расстоянием и временем, хотелось получить больше новых ощущений и чувств, пока это возможно. – А у вас есть? – Усмехнулся русский, неспешно потягивая горячий напиток, порой обжигая губы и язык. – Для вас у меня найдётся всё, что угодно! Обождите минуточку, сударь! – В шутливой манере отвечает француз и буквально вскакивает со стула, кинувшись к двери и тут же исчезнув за ней. Российская империя удивлённо похлопал тёмными ресницами. – Дитя дитем. – Покачав головой, произносит он с мягкой улыбкой, делая последний глоток чая. Чашечка также опускается на блюдце, а взгляд русского останавливается на шахматной доске. Сейчас был ход француза и потому РИ с усмешкой замечает: "вот как нельзя вовремя сбежал.". Один канделябр стоял на столе, второй, на полке, а третий и вовсе разместился на тумбе. Свечей было достаточно, и свет от них успокаивал. Правда, русский никогда не был уверен в собственной безопасности. Оглядываясь, будучи в полном одиночестве, чувствовал себя крайне неловко, все время было боязно. Что если из маленького уголка тьмы, до которого не смог дотянуться слабенький свет свечей, выскочит нечто страшное и кинется на него? Острыми когтями вцепится в плечи, прижмет к полу, принося неимоверную боль. И после, как бы играясь и насмехаясь, вцепиться в хрупкое горло жертвы. Медленно и мучительно убивая, пока взгляд его не станет пустым. Тогда он по-настоящему умер бы? Интересно, что после смерти происходит со странами? Кто-то верил в ад и рай, кто-то верил в перерождение душ, а кто-то был убеждён, что со смертью придёт вечный покой. РИ, как и большинство монархических стран, верил в ад и рай. Но, к сожалению, все эти суждения были далеки от действительности. Шёпотом, РИ что-то пробормотал. – А вот и я! Русский вздрогнул всем телом, испуганно взглянув на вновь вернувшегося Франца, чисто инстинктивно схватившись за сердце левой рукой. Медленно приходя в себя, РИ рассеянно улыбнулся, отводя взгляд в сторону, опуская руку. – Ах, вы что-то припозднились. – Прошу, простите. Было очень темно! Но я вновь с вами. – Французская империя прикрыл дверь, подойдя к столу, вновь плюхнувшись на свое место, без всякого официоза. Он поставил бутылочку красного вина какой-то популярной марки на стол, вместе с двумя бокалами, поодаль доски. Француз задумался, вспоминая неоднозначную реакцию РИ на свой приход. С чего вдруг он так испугался? – Позвольте поинтересоваться.. Вы о чем-то глубоко задумались? Если не желаете, можете не отвечать. Но все же, я беспокоюсь о вас и хочу помочь. – Я... – РИ спешно осматривал комнату, не смея взглянуть на француза. Любые попытки придумать себе оправдание, в этот раз были безуспешны. Да и сейчас ему совсем незачем было врать, эта информация почти ничего не изменит. – Гм... – Последовал тяжёлый вздох. – Сказать по правде, я немного боюсь темноты. С самого детства мне чудилось то, чего попросту быть не могло. — В самом деле? Не думаю, что это хорошо для страны. – Задумчиво протянул француз, хмуря тонкие брови, явно переживая за состояние РИ. — могу ли я вам чем-нибудь помочь? РИ улыбнулся, откинувшись на спинку стула, поежившись от недавних мыслей. Однако рядом с французом ему было комфортно, всё плохое плавно отходило на второй план и РИ никак не мог себе этого объяснить. Франц завоевал его доверие? Да, скорее всего, так оно и было. – Я сделаю всё, что будет в моих силах! — будто ребёнок, желая помочь, уверенно пролепетал француз. – Для начала, давайте все же выпьем. – Как вам будет угодно. – Франц вновь взял бутылку в руки, но был остановлен ещё несколькими фразами РИ: "и, ах да, сделайте свой ход". Сначала эта фраза показалась бессмысленной, но увидев шахматную доску со своими черными фигурками (прямо перед самым носом), тут же возвращается ясность ума и француз спешно кивает. Вино льётся из бутылки в бокалы, заполняя ранее пустые сосуды. РИ в которой раз отмечает схожесть вина и крови в своих далеких от реальности мыслях. – Прошу. – Франц ставит бутылку обратно. Медленно приподнимаясь с места, взяв в руки бокалы, протягивая один из них русскому. — Благодарю. – РИ принимает бокал и молча, делает пару глотков. Франц лишь удивляется такому желанию выпить, но молчит и делает небольшой глоточек, наблюдая, как РИ не хмуря бровей с облегчением выдыхает. Само собой, алкоголь на стран каждый раз влияет по-разному. В частности, как и людям, помогает расслабиться. За всем тем, не стоит злоупотреблять. Француз ставит все ещё целый бокал подле себя и ненадолго задумывается над ходом. Он слишком самоуверен, потому не замечает явной ошибки. Вернее, явной ловушки, которую необычайно ловко создал русский. – Полагаю, мне необходимо присутствие.. Будть то человека или страны, которому я доверяю и с которым не чувствую особой опасности. – Спокойно начал РИ, не опуская бокала, наблюдая за бордовой жидкостью. – Но попросить остаться вас надолго, я, увы, не имею права. Да и вы будете заняты своими территориями, не так ли? Француз касается пальцами фигурки, после чего поднимает обеспокоенный взгляд на русского. – Да, вы правы. Народ не простит этого.. Но пока я рядом, страх ни в коем случае не завладеет вашим разумом. – Полагаюсь на вас. – РИ вздыхает, он слишком откровенен, неужели в вино что-то подмешали? Но сыворотки правды ещё, увы, никто не изобрел. – В любом случае, все это сейчас не важно. Мой милый друг, и у меня есть для вас небольшой вопрос. Вы уже познали, почему я тогда сказал вам, глядя лишь в глаза, о прекрасном будущем? Француз кивнул, сделав свой ход. Ему было обидно и беспокойно за РИ. Но он не мог выдавить и слова по этому поводу, ведь русский желал не поднимать этой темы и Франц вполне уважал его решение. – Страны, чьи глаза чисты, чьи глаза одного оттенка.. Не имеют изъяна, и в большинстве своём любимы людьми. Такие страны, говорят, меньше приносят проблем. – Именно, и вы являетесь одной из таких стран. – РИ удовлетворённо улыбнулся, одним глотком допивая содержимое своего бокала. Тёмная капелька с уголка губ его, медленно скатилась к подбородку и вскоре затерялась. Подобную небрежность со стороны царя француз посчитал простительной, к тому же, в этот момент русский был крайне мил и беззащитен. Несколько мгновений тишины и РИ объявляет, поставив опустевший бокал напротив, взяв белую фигурку в руки, «побив» врага. – Шах и мат. – А?? – Француз опустил взгляд на доску, вновь узрев поражение. – Мой друг, это нечестно! В чем секрет вашего успеха? – Годы упорных тренировок. – Русский рассмеялся, француз и вправду был тем ещё ребёнком. А его голос, когда он произнёс эти слова! Смех, да и только. – Кхм, как бы ни были велики ваши завоевания, в шахматах вы не столь сильны. Хоть шахматная доска не особо сильно отличается от поля боя, не так ли? Француз поджал губы, испытывая некоторое неудобство и обиду от поражения. Взяв в руки свой бокал, он медленно осушил его, чувствуя, как горло вмиг обжигает, будто нечто острое, изначально крайне не приятное. – Давайте на этом закончим нашу игру. – Произнёс Франц, опуская бокал. Он получил немое согласие, потому тут же принялся убирать фигурки. А тем же временем, уже РИ взял бутылку в руки, повторяя незатейливые действия. – Можно поинтересоваться, как именно вы потеряли глаз? – Вдруг произнёс француз, как только большая часть фигурок исчезла с доски, а тишина была просто невыносима. – Если так желаете это знать, то просто снимите повязку с моего глаза и взгляните сами. – Усмехнувшись, русский поставил бутылку на место. Стремиться осушить бокал, дабы почувствовать себя еще лучше. Взгляд его не был ясен, стал игрив, должно быть от вина, которое слишком быстро попало в организм. – Вы, в самом деле, не возражаете? – Удивился француз, с сомнением взглянув на своего друга, получив немой кивок. – Раз так.. Я буду осторожен, всего лишь раз взгляну. – Будучи достаточно любопытным, Франц поднялся, обойдя стол и подойдя ближе к русскому, неспешно коснулся черных веревочек повязки. А РИ вовсе не сопротивлялся, отведя взгляд в сторону, на мгновение, опустив бокал. Повязка падает на стол. – Ваши глаза. Они... – Имеют изъян? Да. – Они прекрасны. Называть подобное изъяном, просто непростительно! Левый глаз Российской империи был полностью янтарным, а правый полностью небесно голубого оттенка. И РИ прятал правый глаз под повязкой, (кому-то там!) утверждая о потере глаза в юные годы. Прятал, врал и боялся потерять свой статус великого царя бескрайних просторов Руси. По крайней мере, именно так подумал Франц. – Вы прекрасны. – Вновь повторил он, осторожно запустив руку в русые волосы возлюбленного, рассматривая столь притягательные глаза. Взгляд РИ был спокоен и кроток, он не возражал. – Позвольте поцеловать вас? – Пройдут годы, и вы непременно пожалеете об этом своем решении. Я не угрожаю, просто мне почему-то так кажется.. – РИ лишь вздохнул, сам поддался вперёд, не поднимаясь со стула. Он кладёт руку на талию Франца, осторожно целуя в щёку, когда тот достаточно близко. – Вы слишком много думаете. – Франц приблизился к лицу возлюбленного, трепетно коснувшись его губ, осуществляя такой желанный и запретный поцелуй. Свои ладони он поспешно опустил русскому на плечи, задевая пальцами складочки рубахи, будто не решаясь действовать серьёзно, пытаясь уцепиться за объект воздыхания, желая остаться с ним навечно. РИ медленно потянул француза за талию к себе, краем глаза начиная наблюдать за ним. Франц, молча, и неуверенно забрался на колени к русскому, чувствуя вспыхнувший лёгкий румянец на своих щеках. Может вино начало действовать и на него? – Я люблю вас, сударь. И пусть вы до сих пор не можете примириться с этой мыслью.. Но я всё равно буду вас любить. – Каждое слово произнесенное французом было пропитано порывом светлых чувств и давалось ему будто с трудом. РИ вздрогнул, он и сейчас не понимал всей сути любви. Не понимал зачем, а главное за что ЕГО любят. Можно ли вообще его любить, а если и да, то, за какие заслуги? Он не может полюбить, оттого, как раньше ему не показали примера. Именно в этом проблема большинства стран – они далеки от людской жизни. Они просто не осознают или не хотят осознавать всей важности людей. Без людей не было бы стран, а без стран не было бы общества – национальной принадлежности. – Я помню, вы говорили, что для вас любовь это новые чувства. Иная радость и иная боль. – РИ ласково улыбнулся, в его взгляде была какая-то горечь. – О чем вы печалитесь? Мои слова вас задели? Прошу, не молчите.. – Франц бережно взял личико РИ в свои ладони. – Полагаю, что для меня любовь вполне может означать конечную стадию доверия. Я хочу доверять вам, я чувствую вашу заботу и это приносит мне успокоение. Я не вижу в вас врага, сейчас.. Ах, давайте забудемся? В полумраке гостиной комнаты, при свете свечей и луны.. – Русский болезненно смеётся, он сгорает от непонятного пламени. Пламени любви? — Сейчас я весь ваш, а вы весь мой.. Да, давайте забудемся. – Франц вновь запускает руку в столь приятные глазу мягкие локоны блондинистых волос, вторую же руку, он опустил на плечо царя, ощущая его руки на своей талии. Они смотрят друг на друга почти минуту, во взглядах их любовь и боль стремительно вальсировали, заставляя сердце биться чаще. – Скоро нам придётся расстаться. Обещайте, что всегда будете отвечать на мои письма. В целях безопасности, я бы хотел, чтобы мои письма тут же предавались огню, я поступлю также. РИ тихо смеётся, вновь вгоняя француза в краску. – Вы все говорите и говорите. Боже! Француз склоняется к лицу русского, а тот замирает, заинтересованно сверкнув глазами, улыбнувшись весьма хитренько. Пытаясь набраться смелости, будто совершая что-то неимоверно сложное, Франц прикрывает глаза и неспешно целует русского в губы. Вновь плавно и спокойно, без всякой грубости. РИ отвечает взаимностью, неспешно покусывает нижнюю губу партнёра, вскоре также прикрыв глаза, наслаждаясь процессом. Боясь сделать любое неверное движение от не опытности, оба были аккуратны. Углубляя поцелуй, обе страны почувствовали то самое нечто запретное. Что дороже любых денег и любой власти. В сердцах будто загорелись свечи, но свет их не обжигал. Напротив, он согревал и успокаивал. Язык Французской империи плавно скользит по небу русского, неспешно изучая его рот, ощущая слабый привкус вина. А РИ вздрагивает, они оба в первый раз целуются и этот процесс по своему исключителен, ведь странам совсем не нужна физическая близость, чтобы доказать всю серьёзность своих намерений. Они далеко не люди, но очень на них похожи. Дыхание сбилось, а температура в комнате явно поднялась, но подобное осталось незамеченными. РИ ласково гладит француза по спине, всецело позволив ему вести. Поцелуй – это своеобразный танец и тут главное лишь устоять до конца. Франц не спешит, он мягок, разрушая все стереотипы. Он осторожно прерывает поцелуй, начиная тереться носиком о щёку русского, целуя его в уголочек губ. – Можно ли мне остаться подле вас сегодня ночью? – Интересуется Франц, с надеждой взглянув на РИ. Вы бы отказали столь милой просьбе, сказанной, будто не человеком и не страной вовсе, а сущим ангелом? Когда глаза полные надежды заглядывают прямо в душу? РИ вот нахмурил брови, начиная кривляться, будто всем недовольна дама. – Разделять с вами постель? Боже мой, ничего постыднее представить себе не смог бы! Как смеете вы столь быстро требовать этого? Давите мне на совесть? – Под конец РИ и сам начал смеяться, после ласково произнеся: «Пойдёмте, мой милый друг. Но будьте осторожны и не нарушайте тишину.» Прежний РИ знатно бы удивился нынешнему. А в частности тому, что он так просто доверился другой стране. Стране, которая ко всему прочему была очень самоуверенным и амбициозным ребёнком. Стоило смущённому Французу попытаться подняться, как на его шею легла ладонь русского, притянув обратно к себе чужое личико. Губы русского вновь касаются мягких губ француза и теперь уже краснеет РИ. Он многое видел в своей жизни, но собственное действие почему-то показалось ему постыдным. Франц улыбнулся, счастливо вскакивая с колен РИ. Протянув руку возлюбленному, помогает ему подняться, после тут же подхватывает царя на руки. – Да вы легче, чем я думал! – Сочту это за комплимент. – РИ посмеялся, взглянув французу в глаза, неспешно обняв его за шею. – Что ж, пойдёмте. Под покровом ночи, они потушили все свечи, позабыв спрятать бокалы с наполовину полной бутылкой вина. Франц также успел прихватить повязку РИ, предполагая, что на утро он бы обеспокоился не найдя её рядом. Тишина прервалась тихими шажками по коридору, но вскоре воцарилась вновь, когда дверь в чью-то комнату поспешно открылась и тут же закрылась, укрыв в себе двух развеселившихся империй. Русского тут же опускают на пол и он отходит к гардеробному шкафу, отыскал там сорочку, полностью переодевшись и предлагая сделать это же французу, но тот учтиво отказался, сняв лишь верхние одежды и ботинки. – С какой стороны желаете лечь? – Поинтересовался русский, взглянув на француза. Во тьме видя лишь его плавные очертания. – Давайте вы слева, а я справа? — Франц задумался, он предполагал, что на утро их могут застукать. Потому выбрал себе местечко близкое к окну, не подозревая (или же позабыв), что они на втором этаже и спускаться будет, хоть не проблематично, но неудобно. – Как хотите. – Не особо задумываясь, РИ первый присел на кровать, укрываясь одеялом, украдкой поправляя подушку. Спокойно укладываясь, уже вскоре повернулся к французу спиной. Франц прилег рядом с ним, но обнимать пока побоялся. Однако уже через полчаса, когда РИ сладко сопел, француз обнял его сзади, устраиваясь поудобнее. Чувствовать рядом с собой любимого, касаться его невзначай, беседовать и молчать – есть высшее счастье для него. Никакие победы не могли с этим сравниться, это было простое человеческое счастье. Ближе к утру, а точнее даже к обеду, уже не понятно было, кто и где лежит. РИ спокойно устроился на груди француза, обвив своими конечностями его, тем самым взяв в плен. Одеяло лежало где-то у спинки кровати, а может и вовсе не полу (вместе с подушками). Сам же француз лежал звёздочкой, часто во сне произнося что-то совсем не понятное. В дверь кто-то постучался, но реакции не последовало. Тогда постучались еще раз. – Я сейчас занят.. Подойдите позже. – Пробурчал РИ нахмурившись. – Приходите через два дня. – Чисто по привычке отвечает он, уткнувшись носиком в ключицы француза, согреваясь его теплом. – Но ваше Величество! Французская империя исчез.. — Тихо пролепетала девушка, осторожно заглянув в комнату. Увиденное застало её врасплох и все вопросы сразу отпали. Она закрыла дверь и убежала, слегка смутившись. Главное, чтобы об этом никто не узнал.