Да, это правда личное, но личное о тебе

По приходу домой Хаджиме поспешно заперся в своей комнате. Родители не стали донимать его вопросами. Поведение сына показалось им странным, но разговор они решили отложить на завтра. Ивайзуми клацнул настольную лампу, незахотев включать большой свет, и вывалил вещи из сумки на кровать. Спортивную форму закинул в корзину с другим бельём, пустой судочек для еды отставил на тумбочку, а книги с тетрадями поскладывал на стол. Сегодня не особо хотелось что-то делать, поэтому сил хватило только на то, чтобы переодеться в домашнюю одежду и кое-как сделать письменные уроки. Нормально заниматься не давали мысли об Ойкаве. Ивайзуми очень старательно напрягал мозг, пытаясь сосредоточиться на задании, но каждая попытка решить пример оборачивалась исписаным каракулями листком. Лицо Тоору постоянно появлялось перед глазами: на белой бумаге, обоях, в окне. Это изрядно раздражало, но Хаджиме не мог ничего с этим поделать. В итоге, с горем пополам, он осилил алгебру, химию и физику, оставив японскую литературу на завтра — почитает перед уроком. Пожелав родителям спокойной ночи, он выключил свет и залез под одеяло, оставив на столе бардак. Снизу доносились негромкие разговоры, шум проезжающих мимо машин тоже был слышен даже через закрытое окно. Ивайзуми показалось, что этот вечер уж слишком утомил его. Ещё никогда он так старательно не пытался уснуть. Пока Хаджиме искал удобную позу, постоянно поправляя одеяло и ворочаясь между подушками, на первом этаже стало тихо и он наконец-то смог расслабиться. Через стекло в комнату пробрались лунные лучи. Они тягостно сползали по стенкам, огибая весящие полки, и отсвечивали от зеркала, что стояло возле двери. Вокруг не было слышно ни звука. Казалось, что весь мир уснул, или просто Хаджиме так замотался. Он молча лежал, сверля потолок. Глаза бегали по белой штукатурке, ища трещины, но никак не находили. Ива хотел спать, но просто не мог. Всё равно разум возвращал его к разговору с Ойкавой. Подумать только, Ойкава Тоору влюбился, и в кого… Как его угораздило проникнуться чувствами к лучшему другу? Зная сейчас об этом, Хаджиме осознаёт всё происходящее раньше совсем по другому. Ивайзуми помнит каждый момент, где они с Тоору фигурировали вместе. Помнит каждые объятия и разговоры, помнит все сказанные тёплые слова, все переделки, куда они попадали. Теперь это всё казалось неправильным. Теперь, зная то, что он нравится Ойкаве, разве можно нормально относиться к выше перечисленному? Разве можно ласковую улыбку Тоору воспринимать как обычно? Разве можно не искать в случайных прикосновениях романтического подтекста? Это будет очень сложно. Будет сложно отличить ту самую грань. Хаджиме закрыл глаза, прерываясь от каких-либо действий. Его грудь ровно поднималась, пока он размеренно дышал. И вот снова он видит Ойкаву. Его лицо, неловкую улыбку, заведённую в волосы руку, его губы, что нерешительно говорят: «Ты мне нравишься». Ты мне нравишься… Только от этого сердце начинало биться быстрее. Затем Тоору снова что-то говорит, после чего Ивайзуми поднимается с лавочки и без оглядки идёт вперёд. Сзади приближаются шаги, и вот Ойкава уже рядом с ним. Он не знал, почему выбрал направление именно к дому Ойкавы, просто ноги его туда понесли. Затем Тоору произносит сногсшибательную фразу: «Давай встречаться» и дыхание Хаджиме замирает. Он прокручивает в голове дальнейшие предложения: Я тебя не тороплю и ни к чему не принуждаю. Просто… подумай, ладно? Когда-нибудь ты всё равно начнёшь встречаться, у тебя тоже появятся чувства. Пусть тебя не напрягает тот факт, что я парень, а ещё… твой лучший друг. Мы ведь знаем друг о друге всё, нам будет легче, пусть и не сразу. Я просто предлагаю попробовать — беспрестанно заело внутри головы. Я тебя не тороплю и ни к чему не принуждаю — уже это невзначай намекает, что человеку важно услышать ответ, он очень жаждет получить его. Когда-нибудь ты всё равно начнёшь встречаться, у тебя тоже появятся чувства — безусловно, это правда, но проблема далеко не в этом. Ива не боится отношений, не боится влюбляться, просто… Это же Ойкава. Пусть тебя не напрягает тот факт, что я парень, а ещё… твой лучший друг — именно это и напрягает. Тоору лучший друг, разве можно встречаться с друзьями? Парень или девушка — никогда не имело особого значения для Хаджиме, ведь главное чувства. Может, именно об этом и пытался сказать Ойкава?.. Мы ведь знаем друг о друге всё, нам будет легче, пусть и не сразу — далеко не всё, раз Ивайзуми прошляпил момент, когда Тоору влюбился в него. Как можно было быть таким слепым? Ойкава больше года носит это бремя, как можно было не заметить, что между ними всё изменилось? Хотя, на счёт последнего точно сказать нельзя. Тоору по прежнему улыбался, бегал радостный на тренировках, играл в матчах, не забывался в присутствии других людей. Обычно люди, когда влюблены, ведут себя несобранно, растерянно, но только не Ойкава. И что значит это пусть и не сразу? Хаджиме, между прочим, ещё не согласился. Тоору уже успел понастроить воздушных замков? Как же сложно переваривать всё это. Я просто предлагаю попробовать; просто подумай, ладно? — над чем думать, казалось бы. Ойкава никогда не привлекал Ивайзуми в романтическом смысле. Да, они иногда позволяли друг другу то, что обычно делают только парочки — например, лежали в обнимку, сидели друг у друга на коленях, могли часами болтать об отношениях, — но это ведь ничего не значит. Ничего не значило… до недавних пор. Хаджиме уткнулся носом в подушку, возмущённо вздохнув. Чёртов Дуракава. Наверное, лежит спит сейчас у себя, довольный, что признался, а ему мучаться с выбором. Ивайзуми не знал, что будет, если он скажет нет, но был уверен, что это с большой вероятностью может подбить жизненный настрой Ойкавы — в детстве тот был очень уязвим, но с годами стал сильнее, — а ещё не знал, что будет, если сказать да. Насколько обрадуется Тоору? Расскажет ли всем? Как вообще он себе представляет отношения между ними? В нормальных здоровых отношениях люди обнимаются, носят сумки друг друга, целуются… О боже. На миг Хаджиме представил, как впивается в Ойкаву своими губами. Он нежно сминает их, лишь слегка скользя языком по зубам, трепетно прижимается к Тоору, опуская руки тому на бёдра… Честно признать, за все эти годы Ивайзуми впервые об этом задумался. А знает ли он вообще Ойкаву? Конечно, они уже давно дружат, но… знает ли он настоящего Тоору? Какой он? Возможно пылкий, страстный, горячий любовник с самыми пошлыми фантазиями; или милый, скромный, жизнерадостный лучик света, преданный друг, что всегда будет рядом; а, может, человек с особыми странностями и потайными мыслями, — какой же? Скорее, всё вместе. Ива откинул с тела одеяло и перевернул подушку на другую сторону. Как же хорошо. Прохлада, что резко ощутилась по щеке, немного смягчила обстановку. И тут вдруг разум посетила неожиданная мысль: «Я ведь действительно рано или поздно начну встречаться с кем-то, так почему это не может быть Ойкава? Мы ведь правда давно знакомы, он верно сказал» А потом Ивайзуми резко удивился сам себе. Что за?.. Он правда об этом задумался? Не то, что бы ему было противно от этого, просто это странно. Сможет ли он вести себя спокойно, не удивляться объятиям, на которые согласится? Ведь опять же, всё, что было между ними раньше, те слова, прикосновения будут ощущатся по другому. Хаджиме снова тяжело вздохнул. Всё нужно было хорошо обдумать. Погрузившись в чертоги разума, через некоторое время наконец заснул. Ночью приходила мама, укрыла его одеялом, от чего на утро парень проснулся в тепле и, вроде как, с хорошим настроением.

***

Ойкаве этой ночью более менее спокойно спалось, он даже сделал все уроки. Правда, про приходу домой его мозг примерно час отказывался работать, ибо Тоору знатно так переживал. Ему всё было интересно, что же думает Ивайзуми. Писать, конечно, он не осмелился, поэтому приходилось гадать. На чистоту, он боялся сегодняшнего дня. Он не знал, какое решение принял Хаджиме, да и принял ли его вообще, поэтому нервничал, но пытался скрыть бегающие глаза от мамы. Та, кажись, ничего не заметила. Ойкава вновь пришёл к столбу на несколько минут раньше. Сердечко трепетно заколотилось, когда из-за угла выглянула макушка Ивайзуми. Тот шёл не поднимая головы, будто, нехотя смотреть Тоору в лицо. Вот и долгожданный момент. Хаджиме подошёл совсем близко. Теперь лишь жалкие пятьдесят сантиметров разделяли их. — Доброе утро, — как всегда поздоровался Ойкава, мило улыбаясь и протягивая кулачок. — Привет, — как-то неуверенно молвил Ивайзуми и тоже протянул руку. Они дождались зелёного света и перешли на другую сторону дороги. Оба неловко молчали. Тоору немного побаивался спросить, что же решил его друг, ведь своими допросами может только разозлить Иву, а тот не хотел говорить из-за неловкости. Но тишина напрягала. Они передвигались прогулочным шагом, стараясь не встречаться глазами. Знали бы вы, как Ойкаве хотелось снова заглянуть в эти зелёные бездны, ощутить на себе пристальный взгляд любимых глаз, почувствовать мурашек по всему телу. Ну, а на что он рассчитывал? Что лучший друг сразу примет его предложение и кинется на него с распростёртыми объятиями? Конечно, реакцию Хаджиме можно понять, не каждый день услышишь такое признание. Уличный тротуар вскоре закончился и их встретила дорога родной школы. Повсюду ходили ученики, собираясь на уроки, а некоторые вовсе не спешили и весело наслаждались утренней атмосферой. Знакомая толпа девочек-фанаток неожиданно настигла друзей сзади и оттеснила капитана волейбольного клуба школы АобаДжосай в свой отдельный круг. — Доброго утра, Ойкава-сан! — радостно завопили представительницы женского пола. — Привет всем, — неловко улыбнулся Ойкава. Он сейчас не очень хотел внимания в свою сторону. — Можно с тобой сфоткаться? — жалобно просила какая-то новенькая. Тоору мельком взглянул на Ивайзуми, тот остановился в стороне подождать его. Сердечко сжалось за Иву. Возможно, ему не приятно. — Извините, девушки, но сегодня я не очень настроен разговаривать, — попытался безобидно отмахнуться от них Тоору. — Давайте в другой раз, — и высвободился из кольца захвата. Он не хотел их обижать, но хорошее настроение и спокойствие Ивы-чана для него важнее. Он присоединился к Хаджиме, и они молча пошли в свой класс. — Ойкава-кун какой-то странный, — подметила одна из девушек. — Ага, будто расстроенный чем-то, — согласились остальные. Этот школьный день пролетел как обычно и особо ничем не выделился. Парни так же усердно учились, в обед снова сидели под деревом, им даже удалось нормально поговорить о предстоящих матчах. Хаджиме, вроде как, успокоился, что-ли. Тренировка тоже прошла удачно, тренер сегодня их не гонял. Ойкаву даже похвалили. Во время оттачивания подачи Тоору замечал на себе частые взгляды со стороны Ивайзуми. Он прям уверен, что тот почти не отрывал от него глаз. Ойкава не знал, как это воспринимать, Хаджиме ничего ему так и не сказал. Ненавистный ли это взгляд или просто интерес? Тоору старался сильно не нагнетать обстановку и придоставить времени разобраться во всём происходящем. Он не хотел давить своим ожиданием на Иву, тот уже был на нервах. А всё это выдавали в нём глаза. После тренировки Ойкава как обычно переоделся, и они с Хаджиме пошли по домам. Больше он не будет ходить на те одинокие прогулки, зачем ему теперь? Расстались друзья возле знакомого столба с объявлениями, сухо попрощаясь. Вернувшись домой, оба сошлись во мнениях, что этот день мог пройти и лучше.

***

—… а потом я вижу её возле спортзала. Ей богу, эта девушка мне проходу не даёт, — увлечённо рассказывал Мацукава, иногда между словами пережёвывая рис. Наступил обед следующего дня. Сегодня команда решила поесть вместе, поэтому в назначенное время всем было сказано собраться за столом. Пришли не все, какие-то дела. Мацукава с Ханамаки весело общались, а потом, завидев в далеке друзей, радостно помахали им руками. — Привет, — поздоровались Ойкава с Хаджиме, присаживаясь с сокомандникам. Удивительно то, что Ивайзуми сам сел рядом с Тоору, сам. Может, это что-то значит? Ойкава решил не подавать виду, чтобы не навлечь на себя лишние вопросы. — О чём болтаете? — спросил Хаджиме, доставая из сумки свой обед. — За Мацукавой какая-то девушка бегает уже неделю, — объяснил Ханамаки. — Постоянно стережёт его возле спортзала и дарит конфеты. — А ты что? — с интересом произнёс Ойкава, подпирая голову рукой. — Принимаю, конечно. Она милая, — как говорится, вспомнишь лучик, вот и солнышко. Мацукава устремил свой взгляд Тоору за спину, и все парни обернулись. Недалеко от них прошлась группа низеньких девушек. Они застенчиво помахали и быстро удалились. — Вон та, со светлыми волосами, — уточнил Ханамаки, ведь новоприбывшие не поняли, о ком идёт речь. — Красивая, — усмехаясь, молвил Ойкава, растворяя во рту листик свежайшего салата, ловя на себе, незаметный для остальных, пристальный взгляд Ивайзуми. Будто бы тот недоволен. Или Тоору снова ошибается? — Ты какой-то молчаливый в последнее время, — произнёс Мацукава, внимательно смотря на Хаджиме. — Да, я не особо разговорчивый сегодня, — совершенно спокойно сказал Ива, смакуя лапшу. — Голова немного болит. Такое заявление малость взволновало Ойкаву. Ива-чану плохо? Надо бы отвести его в медпункт после обеда. — Поскорее бы наш тренировочный матч, — видно, что Ханамаки очень хотелось потренироваться с сильным противником, ибо в последнее время все хорошие команды заняты подготовкой к национальным, поэтому отклоняют предложения. — Ойкава-сан, ты тоже озабоченный, — доедая рис, молвил Мацукава, прищурившись. — У вас ничего не случилось, ребятки? Всё-таки команда — это одно целое. Если у кого-то что-то случилось, остальные неприменно заметят изменение в твоём поведении. Тоору правда поразился наблюдательности друзей, хоть и старался вести себя как можно естественнее. — Нет, — Ойкава сверкнул своей фирменной улыбкой, — ваш семпай в полном порядке, — позитивный настрой капитана заставил поверить, что так оно и есть. Весь оставшийся обед парни болтали о всяком разном. Мацукава хвастался, что, кажись, у него скоро появится девушка, Ханамаки завывал, что их холостяцкий коллектив вскоре распадётся, ведь у Куними уже есть вторая половинка, а Хаджиме то и дело бросал подозрительные взгляды на Ойкаву. Тоору совсем запутался. Ивайзуми абсолютно не давал ему понять своих мыслей. А ещё отказался сходить в медпункт.

***

Прозвенел последний звонок, оповещая, что школьный день официально завершён. Толпы учеников, счастливые, весело топали домой, в то время как примерно четверть разошлась по клубам или на внеклассные занятия. А волейбольная команда уже во всю разминалась в спортзале. Мацукава припоздал, скрыв от тренера тот факт, что его задержала кое-какая встреча. Вскоре началась отработка приёмов. Ойкава делал качественные сбросы и сильные подачи, которые оценил даже главные тренер Нобутеру. Потом все по очереди делали блок. — Куними, попробуй планер, — молвил Ирихата, бросая парню мяч. — Если хотим пройти на национальные, нужно хорошо тренироваться! Все внимательно выслушали наставления и продолжили заниматься. В первые разы у Куними плоховато получалось, мяч каждый раз не слышался и летел куда не надо. То ли дело пятая попытка, более менее нормально. Ойкава краем глаза увидел, как Хаджиме внимательно на него смотрит. Недосказанность, что повисла между ними, разъедала на протяжении двух долгих дней. Это уже казалось странным, поэтому Тоору пошёл на встречу Ивайзуми, сделав серьёзное лицо. Дальше он не особо понял, как и что случилось, но перед ним резко засвистел мяч. В одну секунду тот оказался рядом с Ивой и своей силой повалил его на пол. Команда быстро сбежалась к четвёртому номеру, а Куними обеспокоенно сминал край футболки. — Прости-прости-прости, Ивайзуми, — поспешно начал извинятся Куними. — Я нечаянно. Садаюки помог Хаджиме подняться. Ойкава аж ужаснулся, когда увидел кровь на лице друга. Мяч зарядил прямо в нос. — Принесите салфетки, — попросил Нобутеру. — Не волнуйтесь, я цел, — успокоил всех Ивайзуми, закрывая нос руками. — Я отойду ненадолго, — молвил он и пошёл в раздевалку, где находился туалет. Тоору окинул его волнующим взглядом, но следом не пошёл. В такие моменты Хаджиме не всегда нужно чьё-то присутствие и он это знал. Хоть и очень хотелось, но Ойкава решил его не трогать. Ива вернулся через достаточно продолжительное время, минут десять прошло. Оставшуюся тренировку парни редко улыбались, да и вообще мало смотрели друг на друга.

***

Сегодня тренер решил отпустить всех пораньше, так что уже в семь часов двери спортзала были закрытыми. Все разошлись по своим делам, только Ойкава ждал во дворе Ивайзуми. Тот забыл отдать тетрадь учителю, поэтому поднимался заносить в класс. Как только Хаджиме показался, они тут же спустились по ступенькам и неспеша пошли на выход из школы. Их вела клинкерная плитка красноватого оттенка. До ушей долетал приятный шелест листьев, что заливались самой зеленью, купаясь в последних бликах заходящего солнца. В воздухе ароматно пахли липы, и летала пыльца цветов. Вокруг тихо-тихо, ни души. Ойкава радостно шагал вперёд, не обгоняя Ивайзуми. Тот снова молчал. — Я переживаю за тебя, Ива-чан, — не выдержав, Тоору всё же заговорил. — Ты молчишь уже два дня. Ты не хочешь больше со мной разговаривать? — спросил Ойкава и это совершенно нормально! Взрослые люди решают недопонимая разговорами, они просто общаются. — Даже если ты скажешь нет, я всё приму, только не лишай меня себя, — волнующе попросил Тоору, остановившись. — Мы ведь можем хотя бы смотреть друг на друга? — он делал так, как говорил. Он безумно соскучился по улыбке Ивы, по его глазам, по всем чертам его лица. — Можем, — спокойно произнёс Хаджиме и, наконец, сделал то, о чём взмолился друг. Их взгляды встретились, и Ойкава потеплел в лице, чуть дрогнув краешком губ. — Ива-чан, у тебя кровь, — Тоору резко кинулся к Ивайзуми, чтобы зажать нос, после чего стал доставать салфетки из рюкзака. Хаджиме сменил его руку на свою, наблюдая, как Ойкава буквально выворачивает наизнанку свою сумку. Так половина учебников и тетрадей валялись на полу, сумка, кстати, тоже. Тоору стал аккуратно промакивать капельки крови, что успели немного стечь Ивайзуми на губу. — Не вертись, — поскольку Хаджиме был не особо заинтересован процессом, Ойкаве пришлось брать инициативу на себя. Он поднял голову Ивы за подбородок и продолжил дальше вытирать кровь. Ивайзуми замер, немного приоткрыв рот, смотря прямо в глаза Тоору. Тот остановился, когда личико Хаджиме осталось без красных пятен. Они мельком задели взглядами друг друга. Ойкава отдёрнул руку от лица Ивайзуми и уже был готов извиниться за такую наглость, вспоминая сложившиеся между ними обстоятельства, как Ива резко произнёс, перебивая Тоору: — Я принял решение. Ойкава замолчал на несколько секунд, в непонятках открыв рот, пытаясь что-то сказать, но боялся. Ива всё уже решил? Сердечко Тоору забилось быстрее, в предчувствии плохих новостей. Учитывая, как вёл себя Хаджиме эти дни, Ойкава готовился к худшему. — Да? — неуверенно протянул он. — И что ты решил? Тоору отвёл взгляд в сторону, чтобы скрыть нотки грусти в своих глазах. Ему не хотелось смотреть, как все его мечты рушатся. До того, как этот момент начал происходить на самом деле, всё казалось не таким уж страшным. Ойкава молился лишь об одном, — чтобы Ивайзуми от него не отказался, не бросил, не стал избегать. Он не выдержит этого, просто не сможет без него. — Я решил что… — Хаджиме болесно тянул. Сделав глубокий вдох, он всё же продолжил: — мы можем попробовать. Сердце обоих пропустило удар. — То есть, ты и я… — лицо Ойкавы озарила тёплая улыбка. Он блаженно закрыл глаза и закинул голову назад, полной грудью вдыхая воздуха. — Теперь мы пара? — Вроде того, — пожал плечами Ивайзуми, смотря на реакцию друга. Вот оно «что будет, если сказать да». Хаджиме много раз представлял реакцию Тоору, вплоть до такой. Но он никак не мог вообразить, что тот будет насколько счастлив. Ива действительно много думал и в конечном итоге согласился со словами Ойкавы о том, что такое между ними действительно возможно. — Только у меня есть условия. — Какие? — Тоору немного удивился, но перечить не стал. Он получил желанное, нужно просто правильно воспользоваться своим шансом на счастье. — Это только между нами, никто не должен знать. — Ты меня стесняешься, Ива-чан? — Да не в этом дело. Пока я не уверен… пусть это останется тайной. — Как скажешь, Ива-чан, — Ойкава, в принципе, уже был согласен на всё. — И ещё одно. Все эти объятия с поцелуями, — на последнем Ивайзуми немного смутился, — и что ещё делают парочки, я скажу тебе, когда буду готов. Тоору продолжал сиять. Хаджиме не против касаний, это безумно радовало. — Значит, ты теперь мой парень, Ива-чан? — мило улыбнувшись, смущающе произнёс Ойкава. — Мг, — Ива просто кивнул. — Ты не представляешь, как я рад, — продолжал парировать Тоору. — Я буду самым-самым лучшим для тебя! — Ага, — Хаджиме, очевидно, нафантазировал себе чего-то, от чего смутился ещё сильне, и не желая показывать лицо, пошёл вперёд. — Подожди меня, Ива-чан! — Ойкава быстро запихнул все предметы, лежащие на земле, обратно в сумку и поспешил догнать друга. Тоору не мог сдерживать счастливой усмешки. Он нежно прижался своими руками к руке Ивайзуми, всё же решаясь положить тому на плечо ещё и голову. — Ты что делаешь? — Я всегда это делал, — довольно вздохнул Ойкава. — Я ведь могу и передумать, — невзначай буркнул Хаджиме, но Тоору голову не убрал. Они оба знали, что это не правда. — Ты так мило краснеешь, Ива-чан. — Ч-чего? Когда это я краснел? — быстро пролепетал Ивайзуми и Тоору почувствовал, как немного напряглось его тело. — Когда говорил, что я тебе нравлюсь, — тело у Ивы было тёплым, даже одежда не могла скрыть этого. — Я такого не говорил, — в голосе Хаджиме услышалась улыбка. Ойкава не видел её, но чувствовал, что Ивайзуми тоже рад, искренне рад. — Я знаю, ты когда-то скажешь мне это, Ива-чан, — на грани слышимости прошептал себе Тоору, довольно закусывая губу. Ветер снова игрался с волосами, пока парни переходили улицу. Ойкава так и не смог заставить себя отпустить руку Ивайзуми, а тот не особо-то был против. Так они дошли до дома Тоору, рядом, вместе, как и обещал Хаджиме. Если не сегодня, возможно, даже если не завтра, но когда-нибудь они оба скажут друг другу три важных слова, после чего их губы нежно соприкоснутся. И Ойкава был уверен, этот день совсем скоро.