Мастер зонтиков

      Лиен осторожно выбрался из пещеры и спустился вниз по скалам, поднимая кучу мелких камешков и пыли из-под своих сапог, на полной скорости влетая на ковер из сухой, сожженной солнцем травы в лес полный утренними звуками. Птицы беззаботно щебетали и летали от дерева к дереву, не обращая на человека никакого внимания, а кузнечики то и дело выпрыгивали из высокой травы, спасаясь бегством. Окружающая атмосфера навевала спокойствие и умиротворение, но парень был собран и натянут, как тетива лука, готовая выпустить стрелу в любой момент. В пределах твердыни еще дымилось пепелище, а вокруг было много трупов и перекопанной боем земли. Собрав немного хвороста, парень вернулся в пещеру, оставшись никем не замеченным.       Лиен коснулся рукой хвороста, и костер легко зажегся. Теплый свет заставлял тени причудливо танцевать на камнях, где они отражались на мрачных стенах. Дети близко не подходили и старались лишний раз не шевелиться. Лиен несколько раз смотрел в их сторону, но больше не подходил. Если они проголодаются, то пересилят страх перед ним. Его беспокоили ожоги Юншэна. Состояние воина было тяжелым, а лекарств надолго не хватит. Нужно привести его в чувства и добраться к соседней твердыне. Лиен посмотрел снова на детей, и его одолела жалость, а потом принес им несколько лепешек. В его запасах еды было очень мало.       Юншэн просыпался медленно. Не в состоянии разлепить глаза, он только застонал, разомкнув сухие губы. В голове звенели тысячи колоколов, а все остальное тело болело, будто его били ногами всю ночь. Примерно в таком же состоянии он проснулся после праздника Летнего равноденствия год назад, вот только он не пил вчера, и никакого похмелья у него быть не могло. Он очень медленно соображал, но, наконец, события прошлого вечера затопили его, и он резко поднялся. Мужчина надеялся, что проспал всего одну ночь, а не целый день, но никакой уверенности не было. Он хотел подняться и тут же отправиться в твердыню, только едва смог думать и трезво рассуждать с таким набатом, бьющим в голове. Он снова укрылся и закрыл глаза. Головная боль отступала медленно, как и тошнота, но все же отступала, поэтому он выдохнул и постарался расслабить каждую мышцу в своем теле, чтобы окончательно отогнать ее и дать себе время как следует поразмыслить.       Полукровка заметил, что его пациент очнулся.       - Болит? — спросил Лиен, участливо заглядывая в глаза.       Юншєн напрягся, почувствовав легкое прикосновение к себе и боль. Он едва мог вдохнуть, наполнив рот металлическим привкусом. Лиен осторожно поднял голову мужчины и медленно вливал в него лекарственный отвар. Юншэн очень хотел пить, поэтому жадно глотал. Он закашлялся от поспешного питья, Лиен помог ему наклониться вбок. Воин ненавидел ощущать себя слабым и беспомощным.       - Юншэн, - позвал парень, положив воина на подстилку из травы. – Что болит?       - Все, - не открывая глаз, с трудом ответил Юншэн. – Твердыня…       - Пала. Все сожгли.       - А выжившие?       Лиен не знал, что ответить. Его мысли не занимало спасение мира, а только вытащить с поля боя дорогого человека.       - Пятеро детей тоже спаслись. Они сидят там в углу.       Юншэн тяжело вздохнул.       - Шифу Кан веле мне защитить их… Я не справился.       - Тише… Все хорошо, не делай резких движений.       Лиен не хотел, чтобы его кропотливый труд пошел насмарку. Юншэн тихо прохрипел от боли и проглотил вторую порцию вязкого отвара. После питья потянуло в сон. Наступили долгие часы отдыха. Лиен не спал, а дремал, чутко прислушиваясь к треску костра и изредка подкидывая палки, которые мог найти. Здесь не так много хвороста, но он надеялся, что этих запасов хватит хотя бы на семидневку. Лиен заметил, что раненый воин после лекарств окунулся в оздоравливающий сон. Сильная грудь мерно вздымалась, лицо расслабилось, оставив лишь крохотную тень забот в уголках глаз и между бровей. Он положил черную макушку себе на колени. Черная рваная мантия накрыла воина сверху, а Лиен задумчиво смотрел на него, размышляя, как поступить.       Полукровка перебирал темные волосы воина, думая о будущем. Собственная судьба была слишком туманна. Юншэн застонал во сне. Лиен поправив повязки, скрывающие ожоги, чтобы мужчина не навредил себе. Юншэн всегда казался замкнутым, грубым, холодным, таким неприступным снаружи и в то же время отзывчивым внутри. Он вызывал самые нежные и искренние чувства в сердце Лиена. Все время хотелось его оберегать, обнимать, ласкать, говорить ему всякие глупые милашности, от которых он точно будет воротить нос и делать брезгливое выражение лица.       Лиен глупо улыбнулся. Он не говорил о своих чувствах воину. Он боялся быть отвергнутым и поэтому молчал. Хотелось подойти и заключить в самые крепкие объятия из всех возможных. Чтобы рёбра затрещали, а дыхание перехватывало у любимого воина. Услышать стук чужого сердца, перекликающийся с таким же набатом в его груди. Забрать эту боль, плещущуюся на дне прищуренных глаз. Пока было нельзя вываливать все чувства на раненого Юншэна. Сейчас, когда Лунная твердыня была разрушена, Юншэн может остаться с ним. Ведь останется?       В сумерках дети вышли из пещеры. Лиен не собирался их останавливать, он не нанимался им в няньки. Через полчаса они вернулись с рыбой. Полукровка удивился, что они подсели к его костру. Су Джоу сидел ближе всех и переворачивал рыбешки на палках.       - Вот, - раздал он всем детям по одной.       Даже Лиену перепала самая тощая рыбешка.       - Спасибо, - ответил он.       - Ты вчера делился с нами пищей, мы не хотели быть в долгу, - говорил мальчик.       И снова на лбу мальчика ярко вспыхнула звездочка. Лиен никак не мог вспомнить, что это могло значить.       - Они вас боятся, - заговорил мальчик. - Нам всем не хватает смелости.       - Смелость не в том, чтобы не пугаться, а в том, чтобы не поддаваться своим страхам. Ты был очень смелым, что повел всех ловить рыбу, - сказал Лиен.       - Нас этому учили.       Лиену приятно находиться рядом с детьми, которые не считали его виноватым в бедах Лунной твердыни. Поочередно дети подходили ко входу и наблюдали за округой. Лиен поставил барьер вокруг пещеры, который продержится сутки. Он надеялся, что на них не выйдут дэманы, которые бродили по округе после падения Лунной твердыни. Перевязав раны Юншэна, Лиен подал ему горький отвар. Воин медленно поправлялся. Раны уже не казались такими ужасными, хоть для полного выздоровления понадобится не меньше месяца.       - Почему ты нам помогаешь? – устало спросил воин, когда полукровка укрыл его покрывалом.       - Мне хочется.       - Это не причина.       Лиен сам не понял, когда чувство привязанности превратилось в потребность находиться рядом абсолютно всегда. Защищать ото всех и каждого, хоть Юншэн вполне с этим справлялся самостоятельно. Быть единственным, способным вызвать искреннюю улыбку на вечно хмуром лице. Дальше — больше. Каждое прикосновение ощущалось как капля дождя в огромном море. Узнай о подобных мыслях, воин Лунной твердыни прикопал бы его на ближайшей поверхности. За подобные мысли Лиен и сам не раз корил себя, стараясь их подавить, забыть, убить, переключить. Сейчас осталась лишь горечь от невысказанных чувств. Но он решился все исправить.       - Ты мне нравишься, Юншэн, - прямо сказал Лиен, не решаясь взглянуть в глаза воину.       - Я… удивлен… - все, что мог сказать воин.       Приятно было бы проснуться, имея полное право обнимать лежащего рядом воина. Если раньше Лиен насмотреться на него не мог, то теперь хотелось все время водить по его телу руками и губами, впутывать пальцы в густые волосы, целовать нежно или, наоборот, сильно, крепко, глубоко. Он любовался точеным профилем, длинными густыми ресницами, губами, к которым так и хотелось припасть. Не удержавшись Лиен коснулся их своими, легко проводя кончиком языка и всасывая нижнюю себе в рот. Юншэн от шока не стал сопротивляться. Поцелуй тут же углубился, становясь все более страстным.       - Не стоит! – оттолкнул полукровку в плечо Юншэн. – Я не такой.       Лиен закусил губу от досады. Ему хотелось быть рядом с воином, но его не приняли.       - Я не подойду больше, - тихо сказал он и выскочил с пещеры.       Лиен провел всю ночь около входа, дыша холодным ночным воздухом и мечтая все исправить. Он оттолкнул Юншэна своим признанием, теперь у нет ни шанса, чтобы тот разрешил остаться рядом. За размышлениями он встретил рассвет. Темное небо постепенно отступает от небосклона, ночные тучи будто растворяются в нем, и открывается взору небесная красота. Слегка мутная дымка, нависшая над землей, постепенно рассеивается в воздухе и потом вовсе исчезает. Когда солнце набирает обороты, рассылая все дальше на большие расстояния свои лучи, природа оживает, покрываясь желтым, потом багровым цветом. Лучи солнца, словно играя с природой, пробиваются сквозь толщу неба. Темное небо растворяется в вышине, светлея на глазах.       Небосклон приобретает светло-лиловый оттенок, который устойчив в течение всего дня. А когда лучик добрался до земли, приходит и ее очередь пробуждаться. Капельки росы на траве начинают переливаться и сверкать на солнце, словно крошки бриллиантов. А самые маленькие росинки исчезают прямо на глазах под действием теплых солнечных лучей. Лиен слабо улыбнулся. Возможно, у него еще есть надежда.       Их маленькое убежище дэманы обнаружили ближе к полудню. Лиен хотел отвлечь воинов, чтобы дети успели сбежать, но не успел. Слишком быстро все случилось.       - Здраствуй, братец! – сказал до дрожи знакомый голос. Лиен поднялся с сырой земли и обтрусил ханьфу от пыли. Напротив ручья в десятке метров от него стояла Ин Мей Суань при полном боевом параде с дюжиной сильных дэманов. Некоторые порывались кинуться в его сторону, но все ожидали прямого приказа.       - Мей Суань, - повторил имя демонесы Лиен, ощущая, как табунами забегали мурашки по спине.       Воспоминания о плене были яркими, а шрамы еще свежими. Он не сможет выстоять в бою против дэмонесы, но сдаться он не имел права. Там, в пещере, был раненый Юншэн и четверо детей, которые тоже погибнут, если он даст слабину.       - Что тебе нужно? – спросил полукровка, давя страх в зародыше.       Если дэмонеса почувствует в голосе дрожь, то ни за что не уступит ему.       - Я удивлена, что тебе хватает смелости со мною так нагло говорить. Видно, плен у воинов был для тебя полезен, - сказала Мей Суань.       - Вы правы.       - Добровольно пойдешь или в оковах?       - Если поклянёшься, что не тронешь моих спутников.       - Меня не интересует кучка детей, которых ты укрываешь, - фыркнула Мей Суань.       - Клятва!       - Не много ли ты просишь, полукровка? – настроение дэманесы стало ухудшаться. Лиен играл с огнем, но отступать не собирался. Пусть его сердце разрывалось от боли предстоящей разлуки, зато он будет уверен, что Юншэн выживет.       - У тебя есть мое слово, - шипела Мей Суань.       Лиен бросил через плечо взгляд на перепуганных мальчишек.       - Идите в пещеру и не покидайте ее.       Су Джоу кивнул и потащил всех за собою. Лиен с тоской посмотрел на темный проход, где находился раненый Юншэн. Возможно, они больше никогда не увидятся, хотелось последний раз коснуться темных волос воина и украсть еще один поцелуй. Но время играло против Лиена и его мечты. Он переступил ручей, оставив за спиной легкий барьер. Еще пару часов дэманы не смогут пробраться в пещеру. Двое стражников схватили полукровку за руки и опустили на колени. Мей Суань скомандовала:       - Возвращаемся!       Лиен запоздало подумал, как поменяется его жизнь вновь? Когда? В какой момент она оборвется? Мысленно он оглянулся назад и удивился тому, сколько всего он пережил за последний год. Сколько людей осталось в прошлом, сколько мыслей и глупостей. И когда только всё переменилось? Иногда всё меняется постепенно и совсем незаметно. Главной переменой в его жизни было знакомство с Юншэном. Лиен на последок обернулся к пещере. Он оставлял свое сердце рядом с раненым воином.